Смерть Героя

***

— Хаа… хаа… во что превратилась моя жизнь? Драко прижался лбом к каменной стене коридора и безуспешно пытался успокоиться. Его тошнило и он хотел просто забыть все, что узнал за последние месяцы. Привычный устой жизни Драко начал рушиться еще с памятного возрождения Темного Лорда, но родители всеми силами старались оградить его от общения с их сюзереном, поэтому в то время это еще не так сильно ощущалось и можно было представить, что все по-прежнему. Второй же удар было куда труднее игнорировать, ведь развернувшаяся в Хогвартсе травля Избранного происходила прямо перед его глазами. А Малфой мог сколько угодно недолюбливать Поттера, но никогда бы не опустился до того, чтобы даже подумать, что подобное обращение с человеком это нормально… Порой Драко начинало казаться, что гриффиндорец попросту не доживет до окончания учебного года, настолько все было плохо. Когда же Поттер пропал, он почти уверился, что его худшие опасения сбылись, но позже, как не парадоксально, герой нашелся в собственном же родовом доме Малфоев. Эта новость всколыхнула Драко. Иллюзий на счет милосердия Темного Лорда не питали даже самые верные его последователи, а потому сомневаться в том, что участь Гарри Поттера будет ужасной, не приходилось. — «Один кошмар сменился на другой». — Он почти решился пронести гриффиндорцу яд, — с его точки зрения быстрая смерть, объективно, была благом — но, к счастью, его вовремя перехватила мать. Длинный разговор с Леди Малфой привнес немного ясности и облегчил совесть Драко, ведь как оказалось никакие ужасные вещи с Мальчиком-который-выжил в их доме не происходят. Он даже смог краем глаза взглянуть на выздоравливающего героя и убедиться в этом сам. После этого все на какое-то время стало относительно хорошо. Конечно, Драко продолжал избегать Темного Лорда и любых других Пожирателей, посещающих Малфой-мэнор, как чумы, но это было не так уж трудно. Вопреки страхам его родителей их сюзерен оказался совсем незаинтересован в младшем поколении Пожирателей и вообще вел себя вполне разумно. Насколько это возможно для Темного Лорда, конечно. Но затишье длилось недолго, и вскоре грянул гром. Сначала нападение на Малфой-мэнор и последующий бой, часть которого Драко смог наблюдать из окон своей спальни, а после и… «Жатва». Он знал, что значит этот термин и даже в детстве любил читать сборник сказок посвященный этому магическому явлению. Но почему-то всегда считал, что «Жатва» это лишь легенда. Или что подобные ей вещи ушли в далекое прошлое, вместе с придворными магами, Мерлином и Певереллами. Драко никогда не думал, что когда-то она станет его реальностью. Но даже не сама «Жатва» так его испугала. Это были маги. Слизеринец и не подозревал, что вокруг него скрывалось столько грязи. И это касалось отнюдь не грязнокровок или предателей крови, — хотя те тоже отличились — а людей которых он знал, уважаемых, родовитых, влиятельных. Родители его друзей, союзники и партнеры семьи и… даже собственные предки. — Как они могли… почему они… Все документы и записи рода теперь были в полном распоряжении Драко и чем больше он узнавал, тем сильнее ужасался. Он никогда не осознавал насколько его предки погрязли в… он даже не знал, как это назвать. Они бесспорно действовали в интересах рода, но вот методы… методы определенно желали лучшего. Это создало Малфоям много долгов, в том числе и долгов перед Магией. «И ведь это хуже всего, да? Волшебники забывают, но Магия нет. И теперь она хочет все вернуть. С процентами». Драко истерично хихикнул, искренне не понимая, о чем думали прошлые поколения Малфоев делая то, что они делали? Они действительно верили, что время платить по счетам не придет? Что сиюминутная выгода того стоит? Или им было все равно раз с последствиями разбираться придется их потомкам, а не им самим? «Как бы не так…» Возможно, его семье, а особенно самому Драко, и приходилось разгребать последствия, но почившие предки оказались отнюдь не обделены вниманием Магии. Сгнившие портреты и пожухлые пятна в местах некоторых имен на гобелене рода были тому прямым доказательством. — Смерть — не причина для прощения, — процитировал Драко, уставившись невидящим взглядом в потолок. Но наибольшая ответственность все равно легла на плечи самого младшего Малфоя, даже если изначально у него была всего одна метка. Магический костер. И, наверное, Драко еще никогда не испытывал такого сильного стыда, как в момент, когда узнал, что она означает. «Несоблюдение положенных ритуалов и обрядов», — припомнил он и чуть не расхохотался от новой волны истерики. — «Я! Чистокровный маг в Мордред знает каком поколении не соблюдаю даже минимум ритуалов и подношений!» Это должно было казаться абсурдом! Но данной меткой оказались заклеймены не менее восьмидесяти пяти процентов английских магов, включая аристократию, которая так гордилась своей приверженностью традициям. — Какой позор, — выдохнул Драко, прикрывая глаза ладонью. Одним своим существованием эта метка полностью разгромила малфоевскую гордость Драко и заставила сомневаться в том, чему его учили всю жизнь. «Традиции-традиции-традиции. А что они такое? Судя по недовольству Магии, они точно не то, чем мы их считали», — размышлял он, вспоминая самые старые прочитанные талмуды. В детстве он считал их устаревшими, а то и недостоверными, но теперь именно современные книги казались действительно ненадежными. — «Пропаганда. И светлая. И темная. Но для Магии ведь нет разницы, разве нет? Для нее даже нет никакого разделения, есть лишь законы. И их нарушение отнюдь не зависит от цвета магии или всех тех глупостях, о которых любят распинаться радикалы обоих сторон». И теперь Драко видел, что его отец был точно таким же радикалом как Дамблдор. «Но каким-то образом Темный Лорд умудрился выпасть из этого уравнения». Из подслушанных осторожных перешептываний Пожирателей он знал, что метки костра у Того-кого-нельзя-называть не было. Да, были другие, но сам факт! Драко покачал головой, испытывая нелогичную обиду на всю эту ситуацию. Это было глупо и попросту того не стоило, у него было полно других дел. Например, вторая метка, которая появилась не сразу, а лишь после того, как род отверг его отца. Она представляла из себя герб рода Малфой, с большой чернильной кляксой в центре. Метка была необычной, начиная от места, где разместилась на теле — левая рука, прямо под таймером — и заканчивая ее предназначением. «Согласно книгам такое расположение знака обозначает, что его появление не вызвано проступком помеченного мага, а уходит в его корни. Чаще всего проблема кроется в преступлениях семьи или целого рода. Внешний вид метки это подтверждает. Такое клеймо не стягивает виру с носителя, но если требования не удовлетворяются, обозначенный род угасает без шанса на возрождение», — цитировал у себя в голове Драко уже выученные из-за количества повторений строки. — «Иными словами, со мной все будет в порядке, даже если я решу проигнорировать метку и просто отойду в сторонку… но тогда Малфои прекратят свое существование как род». Он бы никогда не пошел на подобное. Драко с детства учили, что он Малфой. Раньше это было предметом для гордости… Теперь же гордости не было, но он не собирался предавать свой род, как, похоже, сделали многие из его предков. Драко приложит все усилия, чтобы смыть с Малфоев клеймо позора и избавиться от долгов. «Но это будет непросто». Было больно это признавать, но во всей этой истории с очищением рода Драко был совершенно один и помощи ждать было неоткуда. Даже от родителей. Его отцу было запрещено как-либо вмешиваться в дела рода, а все попытки влияния на решения Драко воспринимались Магией в штыки. Тот раз, когда Люциус попытался надавить на сына, чтобы он сделал другой выбор, и у мужчины одеревенели все мышцы как у статуэтки, оказался очень показательным. Тот не мог пошевелиться или заговорить еще несколько часов. Также чем больше времени проходило, тем сильнее бывший лорд Малфой слабел как маг. Долгов у того было навалом, но возвращал их Люциус со скрипом. Это безумно разочаровывало, ведь пусть тот никогда не был хорошим отцом для Драко, но юноша всегда искренне верил, что Люциус Малфой был примерным лордом и образцом для подражания. «Но теперь все указывает лишь на то, что он не выполнял и десятой доли всех обязанностей Лорда Магии. Кажется, половину из них отец даже не знал… Как давно Малфои свернули не туда?» Не то, чтобы Люциус был такой единственный. Большая часть Лордов Магии Туманного Альбиона, которыми когда-то так восхищался Драко, от того не отставало. За последние месяцы многие рода обзавелись новыми главами, а общий склад семей заметно поредел. «Прискорбная статистика, — уныло размышлял Драко. — Тех, кто сохранил за собой титул можно пересчитать по пальцам». И ведь это было лишь началом, тем, кто остался и тем, кто как Драко принял свалившиеся обязанности, еще предстояло углубиться в политику, как только рода будут приведены в минимальный порядок. «Палата Лордов существует не просто так, даже если последнее столетие превратило ее в курятник», — при этой мысли Драко скривился. Чем больше он пытался вникнуть в суть того, чем занимались последние поколения Лордов Магии, тем большим фарсом это все казалось. — «Неудивительно, что Магия так зла. Маги забыли все, кем они были. Забыли законы, забыли договора, забыли клятвы, забыли ритуалы, и даже забыли магию, на которой существовал весь волшебный мир. Как такое могло произойти?» Это был кошмар, с которым еще лишь предстояло разобраться. Законы, которые не соответствуют, а порой и противоречат Законам Магии. Коррупция, которой нет конца. Судебная система, которая вызывает лишь смех у любого образованного человека. Детские дома, которые не существуют. Больницы, которые не могут работать из-за многочисленных запретов. Хогвартс, который обнищал так, как не было с момента его основания. Знания, которые вычеркнули из обихода. Магические источники, о которых забыли. Волшебные создания, с которыми маги отказываются контактировать. Обряды и праздники, которые запретили. И еще многое-многое другое. Драко, как и все его сверстники и даже старшие маги, чувствовал себя невероятно потерянным в этом ворохе новой, но на самом деле просто забытой, информации. Мать Драко немного помогала ему, когда дело касалось политики и некоторых запрещенных — уже нет — знаний, но женщина и сама была невероятно занята. Нарцисса Малфой пусть и сменила фамилию выйдя замуж за Люциуса Малфоя, но в своей сути так и оставалась именно Блэк, и теперь это было очевидно как никогда прежде. Матери Драко тоже пришлось об этом вспомнить, и теперь она постоянно пропадала на встречах с сестрами и кузенами, участвовала в каких-то важных и очень изнуряющих ритуалах и решала такие же бесконечные дела рода. Драко чувствовал себя отрезанным от этой части жизни его матери, но старался не вмешиваться, он знал что это было важно — даже слишком важно, ведь метка рода Нарциссы отличалась от его и за ней стояла вира — и надеялся, что она бы пришла к сыну, если бы он действительно мог чем-то помочь. «Или нет. Она ведь знает какие горы одних лишь документов меня ждут каждый день». Драко наконец оттолкнулся от стены и поплелся, не думая о направлении. Он не был готов вернуться в кабинет, не был готов встречаться с вассальными семьями и уж точно не был готов к еще одному визиту в министерство. Он просто шел, пока вдруг не осознал, что идет на звук музыки. «Откуда здесь взяться музыке?» Часть поместья, в которую в итоге забрел Драко предназначалась для проведения банкетов и балов и была самым пустынным уголком дома в это время. Ситуация в магмире не располагала к приемам и пышным праздникам. Пока все просто старались выжить, праздновать было нечего. — Возможно, потом… Но, словно споря с этим утверждением, в бальном зале Малфой-мэнора играла музыка, а ритмичные удары двух пар ног вторили ей, убеждая в реальности происходящего. Это было непривычно, на всех балах посещаемых Драко танцующих пар всегда было намного больше, мелодии исполнялись громче, а отовсюду доносились голоса людей и звон бокалов. Что бы не происходило внутри, это было нечто намного более спокойное и мирное. «Только для двоих». Драко не смог устоять перед любопытством. У него не имелось ни одной догадки о том, кто мог бы устроить танцевальный вечер в Малфой-мэноре. «Из гостей лишь Пожиратели и вассалы. И не беря во внимание то, что я не могу представить их беззаботно танцующими, никто из них не осмелился бы так откровенно хозяйничать в чужом поместье». Кроме того, Драко так хотелось на что-то отвлечься. Очень осторожно, чтобы не привлекать к себе внимание, он толкнул тяжелую дверь, создавая небольшую щель для наблюдения. Зала была как всегда прекрасна, с момента вступления Драко на должность главы рода домовики вернулись к своим обязанностям и трудились с удвоенным рвением, не тратя время на излишнее раболепие. Просторная светлая комната, словно ждала своего часа и сейчас с радостью приветствовала пару внутри. Приложив ладонь к холодному дереву, Драко даже мог почувствовать как счастливо вибрирует магия внутри. Открывшаяся сцена была в равной мере чарующей и шокирующей. Кружащаяся в центре зала пара двигалась слаженно, каждое движение было гладким и изящным, но чем дольше Драко смотрел, тем сильнее бросались в глаза скрытые в танце эмоции. Трепет. Нежность. Жар. Вожделение. Влечение. Это не была простая страсть или жажда обладания. Нет. Это было глубже и намного красивее. Что-то, чему не нужны свидетели, но Драко не мог оторваться. Взгляды пары были устремлены только друг на друга, даже когда темп танца стремительно ускорялся. В их глазах горели искры, а на лицах играли ошеломленные улыбки. Что-то такое, что Драко видел лишь раз много лет назад. Еще когда его родители были влюблены и полностью поглощены этим чувством. Но взгляды двух мужчин были еще ярче… и намного опаснее, чем помнил Драко. Они отличались от его родителей, словно сама их магия кричала ему в ухо, что не исчезнет так просто. Что сплетет их вместе и превратит в нечто большее. Совершеннее. Дрожь пробежала по коже Драко и, затаив дыхание, он начал отступать от двери. Его уши были красные, а на лице отражалась молчаливая паника. Он не хотел знать, насколько правдивы его предположения и какие последствия они повлекут, Драко просто знал, что эту пару не стоит беспокоить.

***

Волдеморт с улыбкой наблюдал, как с каждой минутой Гарри успокаивается и все больше расслабляется в танце. Все началось около пяти месяцев назад, когда во время очередного скачка необоснованной тревоги Поттера, Том предложил тому потанцевать. Идея пришла в голову спонтанно и показалась невероятно глупой, как только слова вырвались из его рта. Но он точно помнил, как в одной из рекомендованных миссис Олтон книг упоминалось о позитивном влиянии танцев на психологическое состояние человека и уменьшении уровня стресса. Гарри согласился, даже если так же как и Том, не слишком верил в эту идею. В моменты обострения тот был готов хвататься за любую соломинку. И как ни странно, это сработало. Даже очень хорошо сработало. Лучше чем медикаменты и умиротворяющий бальзам, которые давали лишь краткосрочный эффект и чья эффективность со временем снижалась. Поэтому, когда после своей запланированной конфронтации со Снейпом, Гарри явился к нему и тут же потащил в бальный зал, Волдеморт не удивился. На самом деле, он к этому готовился, заблаговременно отложив все важные дела, как только Поттер сообщил ему о своих планах на день. Даже если он не знал, о чем конкретно будет вестись диалог, Темный Лорд не был настолько глуп, чтобы считать, что разговор с человеком, напрямую связаным с одним из самых травматичных периодов жизни Гарри не повлечет за собой последствий. В такой ситуации триггером могло послужить что угодно, и единственная причина, почему Реддл не стал спорить, — это желание самого юноши и слова целителей о возможной пользе от «контролируемого столкновения с триггером». «Также то, что Гарри сразу идет ко мне, на самом деле очень хороший знак. Он знает, что ему нужна помощь, и ищет ее», — одобрительно размышлял Волдеморт, переставляя ногу и чуть наклоняя Гарри. По просьбе гриффиндорца в первом танце вел именно Том, направляя и помогая тому подстроиться под медленный темп мелодии, созданной заклинанием. Поначалу Гарри часто нервно дергался, один раз наступил ему на ногу и постоянно сбивался с ритма, но в итоге начал отпускать напряжение, и как только первый танец был окончен, они сменили позиции. Со стороны это могло выглядеть немного комично из-за их разницы в росте, но Волдеморт предпочитал просто наслаждаться приятным времяпрепровождением и тем, как на лице юноши вновь расцветает дерзкая улыбка, а движения становятся плавными и полными энергии. Музыка ускорилась, Гарри закружил их по залу, одной рукой смело обнимая Тома за талию, а другой нежно переплел их пальцы. Они оба были одеты в повседневную одежду: свободные рубашки и брюки, что тем не менее странным образом вписывалось в атмосферу вокруг. Том в домашних туфлях, Гарри по выработавшейся привычке босиком. Звук их шагов сплетался в собственную мелодию, вторя музыке и их собственному дыханию. Бинты на запястьях и лодыжках Гарри немного сползли, но к большой радости Волдеморта тот, казалось, совершенно этого не замечал, уделяя все свое внимание танцу и… Тому. «Избавиться от повязок на шее и так стоило огромных трудностей, даже несмотря на то, что это была относительно безопасная зона», — размышлял он, стараясь не зацикливаться на лукавом блеске глаз Гарри или тому, как большой палец юноши то и дело ласково поглаживает его ладонь. Шея была частью тела, которую не увидишь без зеркала, поэтому Гарри надеялся, что справиться с отсутствием бинтов на горле будет проще, чем на постоянно мелькающих перед глазами конечностях… Это не было просто. Поначалу тому постоянно чего-то не хватало, Гарри тянул руки к шее, нервно чесался и искал что-то, чтобы обмотать ее. Но от предложения вернуть повязки на место наотрез отказался, утверждая что это минимум, с которым тот обязан справиться. К счастью, со временем стало лучше, и Гарри начинал тянуться к шее только в моменты особого стресса. Том поджал губы, отметил появление пары свежих царапин чуть ниже горла. Он неосознанно крепче сжал ладонь Гарри и ласково провел губами по виску. Волдеморт не желал подгонять Поттера в его выздоровлении, поэтому надеялся, что с повязками на лодыжках и запястьях они смогут немного подождать. В этих местах у Гарри было много мелких шрамов и Том знал, что тот до сих пор иногда испытывает тошноту при смене бинтов. «В конце концов они никому не мешают. Незачем спешить». Сейчас же Гарри казался свободным от своих обычных тревог и восторженно улыбался, уверенно ведя мужчину за собой в танце. «Да. Так правильно». — Ответил той же улыбкой Темный Лорд, переключаясь на более позитивные моменты. Например то, как окреп Гарри. Тот больше не выдыхался после одного танца или короткой прогулки, падений в обморок тоже не наблюдалось. И хоть тот все еще был довольно худощавым, теперь на костях парня начали формироваться мышцы, за что не в последнюю очередь стоило благодарить «Жатву». Прирост магии хорошо повлиял на общее самочувствие Поттера и скорость восстановления. «Прекрасно, — про себя удовлетворенно кинул Волдеморт. — Когда его магический фон немного стабилизируется, я смогу начать учить его аппарации. Очень полезное умение, и Гарри уже давно меня об этом просит». Но из мыслей его внезапно выдернул Поттер, увлекший Тома в особенно страстное па, и только моргнув, он наконец осознал насколько близко все это время они находились друг к другу. Грудь к груди, горячее дыхание Гарри щекотало его ухо, пока рука собственнически обвивала талию. Жар чужого тела совсем не скрывали слои одежды и, даже закрыв глаза, Темный Лорд смог бы предугадать каждое движение своего партнера лишь по напряжению мышц. Это пьянило. И только сейчас до него дошло, насколько интимным было происходящее. Гарри жался к нему без малейшего стеснения, губы изогнулись в настолько чарующей улыбке, что Волдеморт мог бы раствориться в ней. Поттер был прекрасен, а огонь в глазах наталкивал на не самые невинные мысли. На секунду Том мог бы поклясться, что Гарри возбужден. Но нет, это была не более, чем его разыгравшаяся фантазия. Гарри был невероятно красив в танце и Темный Лорд замечал это не впервые. Было нечто безумно волнительное, и в то же время сексуальное в том, как тот двигался, полностью отдаваясь музыке. Волдеморт очень старался контролировать подобные мысли. Он запрятывал их в самый отдаленный уголок сознания и порой боялся признаться в их существовании даже самому себе. Но иногда они просто были и отказывались уходить, пока не сведут его с ума. Как сейчас, когда в глазах Поттера плясали фейри, а по шее стекала блестящая капля пота. Том сглотнул, насилу отводя взгляд. Он попытался отстраниться, услышав, как медленно стихает музыка, и, надеялся, что это поможет развеять морок. Гарри был привлекательным юношей. Невероятно привлекательным. Это факт. Такой же факт, как и тот, что Волдеморту стоило бы поучиться лучше держать себя в руках. Только вот отстраниться у него не получилось. Рука с талии сместилась к пояснице, притягивая его обратно. — Еще один танец, — хриплым голосом попросил Гарри. Один взмах палочки Поттера и музыка вновь заиграла, а Реддл бросился на поиски любой медитации, которую мог вспомнить. «Это будет… проблематично». Он прикрыл веки, чтобы не видеть зеленых глаз, которые впивались в него с такой интенсивностью, что это переходило все границы. Возможно, ему следовало просто отказать, но даже Темные Лорды имеют свои слабости. И слабостью Темного Лорда Волдеморта определено был Гарри Поттер.

***

Гарри почти что мурчал от удовольствия. Разговор со Снейпом и лицемерные обвинения профессора знатно испортили ему настроение, но сейчас он чувствовал лишь чистый восторг. Он полюбил танцы еще с первых неуверенных шагов, когда руки Тома поддерживали его и направляли в нужную сторону. Это не просто успокаивало, это давало Гарри возможность безвозмездно прикасаться к Волдеморту, почти что растворяясь в мужчине. Это было сладко. Это было волнительно. И как обычно полностью усмирило бурлящий котел из страха, тревоги и гнева. «Идеальное решение проблем с тревожностью, разве нет? Стоит отправить миссис Олтон лучший подарочный набор Фортескью на ближайшие праздники. Какие бы книги она не рекомендовала Тому, результат меня полностью устраивает!» Двери странно скрипнули, но он не обратил на это внимания, притягивая Реддла как можно ближе и почти прикасаясь губами к пульсирующей жилке на шее Темного Лорда. Легкая дрожь в теле мужчины и зачарованный блеск красных глаз, позволяли ему ненадолго представить, что его чувства абсолютно взаимны. «Когда-нибудь так и будет», — очень тихо, даже в собственных мыслях, пообещал себе Гарри, не желая спугнуть удачу.