Волшебный лес , который стал мне домом

Я задыхаюсь, расплавленные системы и провода дают о себе знать через едкие струйки дыма. Горечь всюду окружает меня. Как только я смог собрать свой разум после отключки, я лёг на спину. Лёжа с начала эксперимента в позе эмбриона, у меня затекло буквально всё. Встать было бы непосильной задачей. Из всей темноты мои пальцы нащупали кнопки и нажав одну из них, о чудо! Открылась крышка ядра. Но, лишь на половину. И то хорошо. А ведь кнопку я нажал случайно. Судя по всему, за ядром — ночь. И прохладный летний ветер. Мы где то в лесу, вокруг умиротворённо тихо. На мои щеки ожидаемо упали теплые капли конденсата с внутренней стороны крышки. А удушающий дым из панели управления уже растворялся в прохладе за бортом. Освежающий холодный воздух возобновляет работу моих лёгких и теперь я могу дышать полной грудью лёжа на остывающем дне ядра. Я прикрыл глаза, после неизвестно сколько длившегося ада, наступило облегчение. Голова перестала болеть, а мышцы потихоньку расслаблялись, ох, как же это хорошо. По настоящему хорошо. —Фух…— выдох полного наслаждения наполнило ядро, ощущение будто сама машина времени тоже перестала напрягаться и мы стали одним целым. Измученным куском технологической революции в тишине леса.

***

—Бррр, боже, где я? — вокруг глухое молчание и мороз до онемения костей. Никто мне не ответил. Хотя, было бы хуже если кто-то всё-таки подал голос. Отсутствие шума колёс, грохота толпы за окном неприятно ощущается в ушах. Тишина будто давила на меня — выглядывая из темной глубины безмолвия. Внутреннее животное напряглось, я начал судорожно перебирать память среди тумана сознания. Я заснул. Вот оно что. Интересно, сколько я спал? Но, видимо долго, раз машина времени полностью остыла и даже успела замёрзнуть. А, рядом внутри ядра собралась небольшая кучка… Снега? —Снег? Летом? — мне ещё хотелось спать, а вот тело покрылось крупной дрожью от холода. Боже, я только заметил что мы приземлились в зимнем лесу. Да, стояла безветренная зима, снег вокруг ядра растаял небольшим кружочком. Я же стоял на дне ядра немного сгорбившись, мои жалкие попытки согреться жилеткой не увенчались успехом и пришлось выйти из машины времени. Сапоги с носками вовсе не грели и пропускали холод вместе со снегом. Мой нос рефлекторно сжался. Пальцы немеют, а щеки я и вовсе перестал чувствовать. В хранилище ядра откапываю шерстяное пальто, шарф и перчатки. Моя совесть благодарит Иннокентия из прошлого. Дополнительно надеваю две пары носков. Одежда колется. Может и стало чуть теплее, но это всё — осенние вещи, боюсь они греют меня не надолго. —Так то лучше, грёбаный мороз, что так холодно? Декабрь на дворе что ли? Вообще какой сейчас год? — разговор с собой меня успокаивал и возвращал в реальность. Не удивительно, но мой заядлый ум отказывался работать в таких условиях холода, ну чтож, узнаю себя. Кеша в своем репертуаре. От собственной безнадёжности или лени мне помогает лишь что то сладкое, поэтому я откапываю плитку горького шоколада и бутылку сидра. Небольшой кусочек этого, небольшой глоток того и наступает приятное наслаждение в желудке. Потихоньку начинает теплеть, только осознаю что моя дрожь прошла на нет. Первое что приходит на ум, это — найти людей. Ещё хоть кого нибудь в этом лесу. Что бы согреться, скромно по ужинать и лечь спать в какую — никакую, но нормальную кровать. Может провести здесь какое-то время и сфотографироваться с местными для доказательства. А второе, это — починить машину времени и вернуться назад, а точнее в будущее, что бы окончательно убедиться в рабочем состоянии машины. Но первый план заманчивей и не долго думая я нахожу спички, плед и сигареты купленные на базаре. Пальцами вскрываю алюминиевую коробку и зажимаю губами одну из них. Пальцы в перчатках чувствуют себя комфортно и бодро поддаются моим движениям. Спичка огненно ярко загорается пламенем — кончик самокрутки зажглась мгновенно. Дым обволакивает мой рот и украшает воздух тонкой струйкой вверх. Закреплённую к стенке ядра керосиновую лампу зажигаю за компанию всё тем же огнём. Больше не надобную спичку я выкидываю в снег. Тёплый свет греет машину времени изнутри и мягко освещает выжженную поляну. —Вот это, да .— рот от удивления увиденного приоткрывается и моя сигарета чуть ли не падает вслед за потушеной спичкой. Наверное, ядро так сильно разогрелось при приземлении на поляне и обдала огнём окружающие сосны. Мысль что моя технология может привести вред природе — никогда не посещала меня. Но, сейчас, стоя в середине круга почерневших с одной стороны елей, мне стало жутко. Они все громко ненавидели меня, если бы тут жил друид, он бы убил меня без капли сожаления. Очередная затяжка и выпущенный дым тает в холоде беззвучной зимы. Обгорелые и пострадавшие деревья скорее всего не восстановятся. Возможно, они так и погибнут. Или уже погибли. —Простите меня — знаю, может глупо извиняться перед растениями, но, вид их настолько жалок и измучен, что, будучи один: я коснулся теплой горелой коры одной из елей и попросил прощения ещё раз, только уже тише. Мне казалось будто всё состояние этой поляны окунулось в скорбь. За всё это время я впервые услышал звук. Сгоревшая ветвь не удержалась и упала в сугроб. Зола окрасила снег в цвет смерти. Дрожь прошлась по моей коже, она могла упасть на меня в отместку, но видимо — не судьба. Луна холодно глядит на керосиновую лампу и так же как и лес — молчит. Рацию я включаю прямо перед работой над панелью управления. Даже при позитивном мышлении нужно надеяться на худшее. —Запись номер один. Я не уверен что, моя машина времени работает. Вокруг лес и снег, нету ни людей, ни связи… Я не знаю как мне выжить, воды не много, а еды мало. За бортом минус 33 градуса по Цельсию. Желаю удачи себе и надеюсь что когда-нибудь, это кто-то услышит, а пока буду вести записи и дневник. Конец связи, с вами Иннокентий. Рация выдает щелчок, она сработала как диктофон. Замечательно. Новая порция дыма выходит из моих лёгких, он немного горчит во рту, но, так даже лучше. Я принимаюсь за работу: собираю старый осенний хворост и отрубаю себе чуть чуть веток которые поближе к земле. Есть идея собрать и поджечь кучу под машиной времени, огонь согреет дно и в ядре будет так тепло, что я смогу поспать до утра. Старых ветвей мало, но топорик рубит их на " ура «. Искрящийся снег хрустит отражая след моих промокших сапог и лунного свечения. В лесу ни звука, когда бы я не глядел в глубь, ничего не менялось; голые кусты калины, нетронутые сугробы, ровные стволы деревьев. Часто приходилось отвлекаться от дела на сигарету, жевать её мне не предоставляло большого удовольствия и я её выбросил. Собрав охапку, я складываю их под ядро. Надо натянуть шарф повыше. Нос мёрзнет. Собранных дров мало и я иду за ними опять, до утра этого количества не хватит. — На, на — на, на — на — на, на — на — на, на — незаурядный мотив разносился эхом по поляне, мой же голос подпевал мне. Вместе с предыдущим Кешей поднималось настроение, всё не так плохо. До сих пор тихо, полная луна сияла ярче. — Сейчас, согреемся и пойдём… Домой — вслух обращаясь к машине времени — я подошёл к ёлке. Мой голос дрогнул от мурашек. Странно, сейчас? Вдохнув холодный воздух захотелось петь дальше. И я запел. Замахиваясь над очередной ветвью я резко чувствую тупую боль в правом плече. Неожиданно. Миг, и я падаю под сильным и стремительным напором. Из ниоткуда на меня что то кидается, то ли сверху, то ли сбоку, то ли с сугроба — было не понятно и не важно. Картина перед глазами смазалась, меня кинули носом в снег, падение было не сильное, снег всё смягчил. Но от этого лучше не стало, острые льдинки щипали кожу, а существо грубо перевернуло моё тело на спину и нагло прижало всем своим весом в землю. Сука, больно. Что ты нахуй? Нет, я не хочу умирать, нет! Я начал отбиваться ногами, но поздно, " оно " сидит на животе, а сапоги лишь отталкиваются от земли. Нет, тело моё двигается в борьбе и попытке скинуть этого урода с себя, но нет, я не хочу умирать! Постой сука. — Ай, а! Нет! — колени вонзились прямо в живот, от это я ещё раз вскрикнул и начал судорожно хватать ртом воздух, меня закопали в снег. Руки рефлекторно начали отталкивать опасность от себя, но не выходило, " оно " било меня по рукам чем то твердым. И я почувствовал острую боль в пальцах, что то громко хрустнуло. Это страшно неожиданно, сука, исподтишка вылез, мразь. Конечности сжали моё горло. Левой полу целой рукой я нащупал бок этого урода и начал бить его по почке. В ответ мне засунули кадык назад глубоко в горло. Острая боль пронзила гортань, я закашлялся, я не мог вскрикнуть, я хотел кричать. Кашель даже не удался, на пол пути его сдавливали снаружи. Челюсть сжалась, ещё чуть чуть и я сломаю себе зубы. Сука, не смей, пошёл нахер, я не хочу умереть! Отвратительные щупальца, как змеи кольцом сжимали шею, нет! Я не хочу умереть .Не смей душить меня. Мои руки отчаянно бились об его твердое тело, результат отрицательный, я не ощущаю свои пальцы. —Ньх, аийа. — приближающее удушье лишило меня голоса и я смог лишь прохрипеть. Тело сильно затрясло, оно вместе со мной поняло что приближается конец. Отталкиваясь от земли я трясся, то ли от страха смерти, то ли хотел скинуть урода с себя и глотнуть воздуха. Нет! Я не вижу ничего, снег лезет в глаза, пальцы не слушаются и плохо работают из-за нарастающей боли, уродец наверное чуть не сломал мне их. — Стхой — слово еле сложилось, непонятная тварь сверху ещё крепче сжало горло и силой коленками припечатала к снегу. Шею будто проткнули эти конечности, адски больно. Хуже чем в ядре при нагреве, гораздо хуже. Я ощутил как в краю глаз скопилась влага. Я плакал, я вправду не хочу дохнуть, не так, не в таком возрасте и не под предлогом убийства на не равных условиях. Нет. Холодные щупальца твари преграждали выходу слов из лёгких, из сердца. Я хочу жить. Услышь меня бессердечная тварина, я жить хочу. Во имя жизни и технологии, во имя человечества! Мало по малу мои ноги успокаивались, больше они не в моих силах. Я и так ничего не видел, так теперь и вовсе не слышал, мой хрип ослабел. Руки скорее всего окрасили снег в железно кровавый цвет. Пот появившийся от борьбы начал замерзать на моей коже. Было дурно. Стало морозно, будто я лежал без одежды. Интересно, что он со мной сделает? Закопает, сожжёт или оставит гнить прямо здесь? Да и вообще, почему он на меня напал? Что я тебе сделал? Это последнее о чём я подумал.