Волшебный лес , который стал мне домом

      Белоснежный снег переливается всеми цветами радуги, прозрачные кристаллы растут из стен… Пещеры? Наверное, да.Где-то сбоку звонко разносятся детские смешки, они смеются надо мной? Может быть.       Нежная рука оттирает что то с носа и щёк. Это варенье, из розово — фиолетовых, свежих ягод. Наверняка девушка, а может и нет, смеётся над ситуацией. Силуэт так сильно освещается сзади неё, что даже толком не разглядеть, кто это. Да и мне как-то не до этого, я не могу улыбаться. Кажется, что тело вовсе не моё ."Я» как что то неосязаемое, мимолётное, случайно сюда попавшее.       Сзади кто то подходит, но, я не поворачиваю голову. Из бесчувствия мою душу вводят в ступор, возможно и в страх. А посмотреть, оглянуться — не в моих силах. Сзади вибрацией приливает воздух, так я могу примерно узнать где «оно»?       Дети и девушка уплывают дальше в сторону сияния аметистов, их плавные, светлые силуэты уходят дальше. За ними тянется свет, они стоят и машут мне. Подзывая ближе. Яркая, наполненная светом пещера тускнеет. С каждым их шагом вперёд — вокруг только темнее и темнее. Я не двигаюсь, стою смирно. Чья то фигура идёт на меня со спины. Девушка щебечет, два ребёнка кричат и обзывают меня «улиткой», один из них даже корчит рожицу. Но, бесполезно, я не двигаюсь. Как же это странно, всё будто, и сон, и не до кошмар.       » Оно " стоит сзади, наверное в шаге от меня. Дышит мне в спину, сердце дрожит, я не могу посмотреть что там, сзади. В полной мгле. Вибрации вдруг отяжелевшего воздуха касаются моей души. Существо тянет руку или что у него там — мне на затылок. Вторая его конечность — на место где предположительно мои глаза. Пальцы не пропускают свет. Темно. Лишь голос детей и девушки, холод ладоней.       Конечности создания позади — обычные руки. Только тонкие, длинные, оледеневшие. Будто лишенные жизни. Существо подкрадывается к моему уху. Я пытаюсь заставить тело подвинуться, оттолкнуть чужака. Теперь до меня доходит, нету моего тела. Скорее всего, я помер. — Expergiscere, puer — существо бормочет так тихо, что приходится прислушиваться. Дыхание его такое же холодное, как и пальцы. Рука на затылке держит меня изредка потряхивая. От голоса сзади — девушка охает.       Интересно, это — конец? Будет ли у меня перерождение? Или Бог существует? Если, да, то это — ад? Или рай?       Слишком темно что бы разглядеть. Где я? Можно услышать что, голос детей угасает в темноте. Девушка испуганно шепчет коротко, скорее всего прикрыв рот от удивления. — Surge, expergiscere! — даже смешно как-то, слова напоминают заклятие или сущий бред сумасшедшего. «Заклинание " произносятся более настойчиво, " оно " требует от меня действия. Не дождешься. Тела у меня ведь, всё равно до сих пор нет. Девичий скромный смех отлетает эхом до меня. Всё происходящее напоминает сценку из дешёвого, уж совсем бюджетного хоррора. —Age, age! Age, puer! — ладонь с затылка переходит на условное плечо. Теперь, мне не страшно, а даже любопытно. Что он мне сделает? Пока лишь трясёт — ничего интересного. — Age, — vive, potesne me audire? Te amo, expergiscere, age! — существо сзади тянет руку к моей шее.       От прошлого опыта я рефлекторно хочу отбросить его с себя. Почему все хотят меня душить? Немного не осознавая своего без тельного состояния душа волнуется, мои мысли перепрыгивают друг друга. Воспоминания о недавнем событии после приземления фотоснимками пробегают перед закрытыми глазами. Снег, холод, боль и головокружение. Неужели опять?       Тепло прошибает мою спину? Наверное да. Неконтролируемо дыхание моё сбивается, будто твёрдым предметом ударили в живот и весь воздух вышел из лёгких. Что то тёплое, мягкое, тяжеловатое ложится на спину, вторая рука соскальзывает с плеча на грудь и прижимается сильнее.       Первый источник живого, внутреннего, в конце концов, не механического тепла отдаётся сзади. Что то подобное голове доверчиво прикладывается на плечо. Как мило. Живое горячее тельце согревает поясницу, позвоночник, омывая меня изнутри. И неважно, что тела как бы нет. Я чувствую как мне протянули руку из этого недружелюбного мира. " Как же хорошо греться с кем то " мысль настолько сильно бьётся в головной коробке, что хочется заговорить. Но, ни губ, ни рта — нету. Жаль.       Хотя может так лучше, я бы мог состряпать ерунду и испортить момент. Рука что на моих глазах соскальзывает, тогда — красный свет окрашивает всё вокруг. За удивительно короткое мгновение тело слоями покрывает мою душу возвращая в эту реальность. Возможно, если подумать я и вправду видел сон, ведь, где то кончиками разбитых пальцев я чувствую что то мягкое. В нос ударяется свежий, острый запах зимы и леса по утрам после темной, непроницаемой ночи.       —Вот же выпал мне на голову. Хэй! — крепкие руки прихлопывают перед моим лицом, мелкими бусинами падают снежинки—… Просыпайся, дружище… —мужской голос напоминает пекаря из соседнего дома. Может это и был сон? И всё происходящее просто бредовый кошмар? Сейчас я проснусь в теплой кровати под крышей любимой башни и жизнь пойдет дальше? И я забуду о машине времени как о небывалой мечте. Раз. Заледеневшими ступнями в ботинках касаюсь чего то твёрдого. Два… Спина определённо лежит на поверхности покачиваясь из стороны в сторону.       —Вроде дышит, слышишь? — боль в горле, движение моих ушей в сторону мужчины. Голоса мужчины, — с устоявшейся жизнью. Интересно, кто он? Почему то страха перед ним я не ощущаю вовсе.       —Вставай мальчик, надо уходить отсюда — Три… Он трясёт меня и медленно распахивая глаза, я вижу мутную картину неба с высокими вершинами заснеженных елей. В теле настолько мало сил что даже моргание даётся с трудом. —Быстрее, оно где то рядом, рядом — мягкий голос по звучанию запуган, узда частым хлопком подгоняют сильное животное.       Это всё как в каком то сильном опьянении — разводами, пятнами проплывает перед глазами. Единственное что я понял это: я ещё жив, но чертовски слаб и скорее всего меня кто то везёт в безопасное, ну, по крайней мере я искренне хочу верить, что безопасное место. Прикрывая веки меня измученно уводит в сон, сейчас в чём то разбираться просто невозможно. Главное что есть человек рядом, а хороший он или плохой будет виднее позже. Пока, выход в виде: " решай проблемы по мере их поступления» ведёт моей жизнью.       Если она ещё есть. Эта жизнь.

***

В момент, когда я не в состоянии что-то пересказывать и уж тем более помнить что именно произошло — пусть это будет историей со стороны моей зажигательно рыжей подруги. Потом я обязательно продолжу свой рассказ. Договорились?

Вот и умницы .

      —Цыпа! А, ну, брысь со стола! Не хватало ещё и твоих перьев мне под руку — вечно голодный птенец феникса настоящее наказание в такую заварушку как сегодня. Стоит стряхнуть его со стола и всё же накормить избалованного углём, иначе, не видать мне моей дальнейшей учёбы. Снова и снова вылепленные фигурки булочек радуют мои глаза, всё выходит ровно по критериям. Честно, тесто по воскресеньям редко получалось упругим, однако, мне везёт. —Цыпа, нельзя — цыплёнок ещё раз подлетев к столу разглядывает засахаренные бусинки клюквы. —Вот, пират! — одну он всё-таки отщипывает. Отряхнув руки от муки и мака, снимаю товарища с круглого обеденного стола. Уголь. Нам нужен уголёк.       От моих грубовато высушенных рук наверное уже не осталось нормальной кожи, так что достать из камина пару остывших камушков даже не сколько проблема, сколько трата сжатого времени. Но, Цыпа слишком мил, да и мал для порицаний, в конце концов он ведь не виноват в завышенной сложности экзаменов, верно?       —Лиза! Мы дома! — кажется я хорошо различаю эти голоса друг от друга. Такие похожие, но разные хулиганы деревни снова пришли оценивать кулинарные эксперименты —Лисса, что на этот раз? Мы сейчас санки съедим! — мои маленькие подопечные, в очередной раз пришли обедать. —Привет, Цыпа! —Саня — старший, первый заваливается на мою кухню.       — А ну быстро мыть руки и то что на столе, не трогать, это — преподавателю — двое краснощёких похожих личика в перепалке бегут на перегонки в отведённую за моей комнаткой — баню, от туда их слышно куда менее навязчиво, но так же громко.       Пока их нет, можно спрятать оценочную работу в виде разнообразных булочек, мягких крендельков, пирожных куда подальше, да по выше. Две ходячей проблемы ухитряются как-то, каждый раз уникальным способом находить заначки. То выроют подкоп в кладовой, то украдут ключ от шкафов на кухне, то подцепят остывающий пирог с подоконника или доведут изделие до такого истерзанного состояния что даже им жалко отдать.       Но, что бы не готовилось в этом доме — беспрекословно объявлялось новым шедевром, чем собственно я и горжусь. Не может быть ничего более ценного, чем счастливые личики наевшихся до сыта детей.       — Лиза, Лиза, мы хотим есть! — Соня подставляет подножку брату, так старший уже с криком летит на пол проезжая по нему лицом. От этого и мне стало как-то не по себе, быстро поставив его на ноги, я решилась осмотреть мальчишку.       —Лиза, да всё нормально, отстань! Чего пристала, а? Есть охота — Саня непоседливый засранец вечно груб не по годам. Со вздохом, мне пришлось отпустить его, хотя, пару заноз я бы ему обработала если бы тот усидел от силы минут пять.       К слову, меня всё не как не успокаивает мысль об завтрашнем экзамене. Как бы всё удачно прошло. И выйти в четверть с хорошими оценками. Готовить то я умею. Одно дело уметь, другое дело сдавать экзамены на кухарку. Ох, волнительно это всё. Ну, с другой стороны, хоть щи удались славные. Двойняшки на перегонки опустошают деревянные тарелки. Что бы такого придумать за их бестактность?       —Вот придёт Валя, всё ему расскажу — угроза самым добрым шахтёром деревни конечно, мало эффективна, но, что остаётся делать? Меня, как сестру эти двое перестали уважать на следующую неделю как появились в моей жизни. Кстати, об этом…       За окошком мелькает силуэт. В вечерних сумерках всё может показаться, поэтому даже не обращая внимания, я выпекаю свои дрожжевые булочки. Тесто просто замечательное!       —Лис, кто то пришёл. Открыть? — Саня получил моё внимание только когда дёрнул за фартук, ну что опять?       —Лисичечка, кажется это Валя, откроем? — подбежала и Соня, стук настойчивый, глуховатый. Странно, только пять, Валя в такое время ещё на работе. От возможных подозрений мне становиться чуть страшнее, но, четкое ощущение предрассудков даёт мне храбрости. Зимой быстро темнеет, небо не видно.       —По сидите здесь, доедайте суп, хорошо? — и неважно, что тарелки пустуют, оба кивают оставаясь за порогом кухни.       —Кто там? — молчание, тысячи мыслей пролетают мимо. Мало ли кого там принесло? Дома только я, — подросток, плюсом двое детей, что мы сможем сделать?       — Лиза, открой пожалуйста, это я, Валя — камень с души падает, поэтому вместе с ним я отпускаю с рук чугунную кочергу, так, на всякий случай прихваченную. Несколько открытых замков с двери легко пропускают сугробы снега. Ах, двойняшки безответственные, даже дверь не соизволили закрыть.       —Валя, привет, а почему так рано? Случилось что? — укутаный друг моей семьи весь заснеженный, багровый. Буран что надо. Сначало кажется, что Валя кряхтит, будто у него что то сломано, это пугает не меньше того, что, он затаскивает домой. Что это за …?       —Не пугайся, Лиза — какой к чёрту не пугайся? Темное, долговязое, очевидно живое, но на вид полумёртвое… Человек? — У нас гости, прости что не предупредил, незапланированные обстоятельства. — Взгляд такой жалобный, как будто это мой дом и я запрещаю приводить гостей — Есть тёплая кровать? Его бы согреть, жалко его, понимаешь? —Нет, Валерий, не понимаю. — вместе мы «гостя» тащим до второго этажа. Я за руки, он за ноги. Естественно, мелкие в две пары глаз смотрят на человека, потом начинают шептаться, глупыши — Весело нам живётся, да, Саня-Соня?       Они угукают, а Валя смеётся, смех скорее защитный, нежели весёлый. Сам он потрёпанный так ещё и кого то прихватил, вот заботливая душа.       —Я потом всё объясню, ладно, Лисса? — мне не остаётся ничего кроме как кивнуть и ждать. Валя сказал что расскажет, значит так и будет. Тяжёлого незнакомца мы укрываем всеми свободными одеялами, открываем доступ кухонной печи на второй этаж. Постепенно даже кучка снега в углу испаряется из виду.       Самого героя-шахтёра я отправляю на кухню, там он, и согреется, и переоденется, и поест. А пока, на мне лежит должность умыть лицо полудохлика, также по возможности привести его в чувства. То есть, достать с того света. Подумаешь, дважды два сложить, каждый обычный вторник возрождаем мертвых. Это меня и раздражает пока я умываю обледенелого человека непонятно какого магического вида, там, внизу ужинают трое. Без меня. Вот же несправедливость.       А парень постепенно розовеет, похоже, всё-таки растаял. Милый, смуглый, коричневыми волосами как шоколад. На редкость веснушчатый. В общем, приятный на вид. Только один изъян я увидела в нём. Однако, вернее сказать почуяла. От него несло дымом, гарью и сожжённым хлебом?       —О, ягодки мои! Булочки! — этот незнакомец быстро теряется из моего внимания, когда я представляю что завтра мне сдавать экзамены по кулинарии.

      Я же говорила, что по воскресеньям булочки получаются редко.