Во имя моего героя

- День самоуправления. Готовите себе еду сами. Айзава устало потирает переносицу, стоя в общей комнате общежития перед своим классом второгодок. Ему уже в печёнках сидит доносить им о плохих новостях, но он сам согласился много лет назад стать учителем. Иида, размахивая правой рукой, вклинивается в разговор до того как его заместительница-Момо успевает даже рот открыть: - И всё? День самоуправления ведь должен подразумевать что-то большее, чем просто готовка. Например, преподавание своим младшим будущим коллегам или проведение тренировок согла… - Нет, только еду готовите сами, - перебивает его Айзава. - На кухне академии сбой, понадобится пару дней разобраться с этим, так что уж как-то постарайтесь. По Шоте видно, что он устал. Его беспокоить — себе дороже, поэтому студенты дожидаются, когда он скроется за входной дверью, чтобы начать обсуждение. У них уже случались подобные случаи. Чаще учителей снимают с уроков для помощи местным профи в устранении послевоенных последствий. Пару раз забирали и самого Айзаву, а с 2-А оставляли Мика. Самым частым и востребованным профи из академии оставался Гончий Пёс, но он и так мало что общего имел с преподаванием на геройском факультете, так что его отсутствие не замечалось. Так ещё и не лаял никто в рандомное время в коридоре. Одни плюсы. Цементоса в академии вообще уже почти не бывает, ну, и ладно. Но столовая… - Мы все умрём! - заявляет Денки первым, хватаясь за голову. - Говори за себя. Я-то точно не подохну, а вы, безрукие, — уж как повезёт, - фыркает Кацуки и разворачивается уходить, как его слегка цепляет Сэро: - И это мы безрукие? - и смотрит своими чёрными насмешливыми глазами на перевязанную правую руку блондина с бандажом. - Щас как всеку.

***

Был составлен хитрейший план — разделить обязанности на кухне по группам из трёх-пяти человек. Иида лично блеснул знаниями, распределяя одноклассников по импровизированным группам, но сам же и разочаровался, когда на первый же завтрак вышли готовить ребята совсем не того состава. План был прост, как пять копеек: давать Сато и Бакуго чаще отсвечивать на кухне, но вот если с Сато дело ещё как бы там ни шло, то с Кацуки всё упиралось в широкую деревянную дверь его комнаты в общежитии. - Плохо только то, что Айзава-сенсей не разрешает нам бегать в магазин. Мы бы тогда точно с голоду не померли бы, - тянет Мина, сидя у Кацуки на кровати и искусно водя по его ноге каким-то устройством, издающим яркие вспышки раз в три секунды, - заказывали бы уже готовую еду, дело-то. - Тогда вообще ничему не научитесь, - шипит блондин, пальцами здоровой руки листая ленту своего мобильного, - так мозгов, может, прибавится, и сможете хоть яичницу себе пожарить, а не подыхать от голода. Ашидо игнорирует его высказывание полностью, пальцами проводя по только-только обработанному участку кожи ноги у колена. Кацуки ведёт себя, как противная чихуахуа, но на деле тот ещё пирожок — даёт экспериментировать на себе новым фотоэпилятором, который девушка купила себе, но всё не решалась испробовать. И пусть он только опять скажет, что он пошел на уступки для неё самой — Мина знает, что он и сам только рад будет избавиться от волос, поэтому и поддаётся. Всё-таки ему наверняка покоя не даёт тот факт, что у того же Мидории волосы на теле почти уже и не растут после того самого поединка с Тодороки на спортивном фестивале академии — все сгорели к чёртовой матери вместе с кожей. - Мы уже не в каменном веке, так что нет необходимости заморачиваться с едой собственного приготовления, - лениво вклинивается Джиро, усевшаяся в рабочем кресле Бакуго, - лучше бы сосредоточились на своих делах или тренировках, а так, будем торчать у плиты. Кацуки иногда позволял девочкам вторгаться в его личное пространство. Такие случаи были единичными — чаще, когда Эйджиро, Денки и Ханта тоже присутствуют. Иногда Кацуки позволял заходить только Ашидо. Если брать ко вниманию только девушек, то её он только и мог переносить на дух больше остальных. И плевать, что под «девушками» и без того подразумеваются только сама Ашидо и Джиро — он других и не приемлет. С девчонками как-то спокойнее бывает. Они просто сидят, о чём-то болтают, а Кацуки занимается своими делами. Кроме того, если он, к примеру, впускает к себе только Мину, то автоматически узнаёт все последние сплетни академии, а также детали всё никак не состоявшихся их с Киришимой взаимоотношений. С Кьёкой тет-а-тет он не остаётся никогда. - А кто сегодня на обеде? - тянет Ашидо, проводя эпилятором ниже к щиколоткам блондина. Покраснений она не замечает, мгновенного раздражения тоже. Наверное штука-таки безопасная. - Токоями, Шоджи, Шинсо и кто-то ещё, - отвечает Джиро, перебирая пальцами по клавиатуре на компьютере Кацуки. - Эмо-клуб, - фыркает блондин. - А на ужин кто? - спрашивает Мина. Она не читала расписание Ииды, и ежу понятно. Скорее всего, и не будет. Просто притрётся в свою компанию, когда услышит фамилию хоть одного из них. - По-моему, Минета, Каминари и Мидория, - задумавшись на секунду выдаёт Кьёка, - не помню уже даже. - Понятно, сегодня не жрём. - Кошма-а-ар, Иида будто специально распределил так, что и не вклинишься никуда! - шикает Мина и снова щупает кожу ноги Кацуки, подтянувшего штанину чуть выше колена. Мина, игнорируя очередное брюзжание Кацуки, продолжает водить фотоэпилятором по его ноге. Она почти закончила, и кожа под ее пальцами гладкая и нежная. Взгляд её скользит по лицу блондина, ловя его раздраженное выражение, направленное в экран телефона. Это забавно. - Кстати, - начинает она, ее голос звучит невинно, но в глазах пляшут чертики, - Джиро, а ты слышала, что Очако-чан сегодня с Мидорией готовить будет? Хагакуре-чан сказала, что они договорились готовить обед вместе. Кацуки резко останавливается листать ленту на телефоне. Его рука замирает, и он смотрит на Мину, брови сведены к переносице. Он старается сохранять безразличие, но его бесподобно сжатые челюсти выдают его. - И что с того? - бурчит Джиро, не разворачиваясь на кресле к подруге, но в её голосе слышится едва уловимая насмешливость. - Ну, - продолжает Мина, отслеживая боковым зрением реакцию блондина, - говорят, они весь обед вместе проведут. На кухне. Только вдвоем. Представляешь? Романтика! Джиро, сидящая в кресле, добавляет, делая вид, что просто констатирует факт: - Очако сказала, что хочет приготовить что-то особенное… Для него. Вроде как, рецепты какие-то сложные, с кучей ингредиентов. Кацуки резко встает, сбрасывая телефон на кровать. Его лицо краснеет, и он шипит: - Заткнитесь обе. Чего защебетали тут? Мина и Джиро переглядываются, улыбки на их лицах становятся еще шире. План работает. Они знают, что Кацуки пытается скрыть свою ревность, и это забавно. Он всегда ведёт себя, как открытая книга, стоит только немного упомянуть Урараку в контексте Мидории. Да и это так себе новость, ведь все знают, что Очако в начале первого курса засматривалась на брюнетика. - Ага, - тянет Мина, наклоняясь ближе к Бакуго, - мы ничего и не говорим. Просто констатируем факты. В конце концов, любовь — это война, Ка-цу-ки. А ты, как всегда, в обороне. Она легко касается его руки, а затем, с улыбкой, щипает его за локоть, чтобы тот сел обратно и она могла продолжить эпиляцию его другой ноги. Кацуки снова садится, его лицо краснеет чуть больше. Он молчит, но его нервно дергающиеся пальцы выдают его настоящие чувства. Его реакция — лучшее доказательство того, что девочки попали в самую точку. Джиро, наблюдая за ним, усмехается про себя. За окном начался дождь.

***

- Собака-обосрака, это что тут такое было?! У Денки дёргается глаз, но он выглядит вполне себе довольным развернувшейся картиной. Пусть общажная кухня и стоит вверх дном, но атмосфера царит приятная. По крайней мере, Кацуки помешивающий что-то в небольшой кастрюле выглядит вполне удовлетворенным, а это уже огромный плюс. За другой рабочей поверхностью стоит Изуку и старается пилить какие-то овощи. Признаться честно, он справляется хорошо. И самое невероятное: Кацуки на него почти не орёт! Только изредка бросает короткие, но ядовито-презирающие комментарии. Нонсенс. - Движения медленнее, задрот! Ты же все измельчишь! - рявкает Кацуки, но его голос не похож на обычный взрыв гранаты. Скорее, это напоминает строгое, но все же заботливое бормотание волнующейся мамочки. - Прости, - тихо отвечает Изуку, стараясь быстрее, но аккуратнее, нарезать овощи. Его щеки слегка порозовели от напряжения, и он выглядит так очаровательно сосредоточенным, что даже Денки, известный своим безграничным оптимизмом, слегка приостанавливает свою восхищенную оценку ситуации. - Копать-хоронить, а каким боком нашего великого шефа Бакуго занесло на кухню? - с глазами навыкат растягивает слова Каминари, проходя чуть глубже на кухню. Кацуки, не отрываясь от кастрюли, бросает на него угрожающий взгляд. Изуку неловко улыбается, кромсая очередной огурец. - И где Урарака и Минета? - Минета-кун скоро спустится, а Урарака-сан и так не должна сейчас здесь быть, - мягко отвечает Мидория, выкладывая порезанный овощ в глубокую стеклянную тарелку, - она с Момо-сан и Цую-чан будут заниматься завтраком утром. Кацуки тихо матерится себе под нос. Козлица Ашидо разыграла его, соврала ему, что сегодня тут будет прямо-таки венец и свадьба Изуку и Очако. Он-то и припёрся типа помочь, чтобы «не отравиться и не сдохнуть» от стряпни этих двоих. Кроме того, с ними должны были быть Минору и Денки, так что оправдание и сработало на пять с плюсом. Однако, Очако, как оказывается, здесь и быть не должно было быть. Ох, он устроит Енотоглазой и Ушастой за эти хиханьки-хаханьки! Минета приходит чуть позже и с кислой миной принимается мутить какой-то соус для салата (просто оливкового масла бахнул), пока Денки разваливается на одном из высоких стульев у стола, на котором Изуку теперь под пристальным надзором Кацуки режет мясо строго пропорциональными кусочками и под идеальным углом. Все и так знают, что у Каминари ручки слегка из попочки растут, так что давать ему на продукты даже просто смотреть — строго противопоказано. У Изуку же шансы ещё есть, поэтому Бакуго не жалеет на контроль над ним ни нервных клеток, ни шумных вздохов. Как минимум потому что с одной рукой ему резать мясо всяко было бы проблематично. - Порежь фрукты на салат. Его ничем заправлять не нужно будет, даже йогуртом. Осилишь? - сдавшись тыкает Денки Кацуки, и тот с миной самой важной персоны континента принимает из его руки разделочную доску. К слову, салат вышел немного дорблю. Кацуки даже не подозревал, что с нарезкой блядского банана и ебаной клубники можно настолько проебаться. Ещё этот опездал сбрызнул его йогуртом, который Кацуки сказал не добавлять, так что теперь эта каша из кровавых кишок банана выглядит сверху ещё и… - На салат будто кончили, - завершает мысль Минета. Изуку багровеет за секунду и судорожно вертит головой, чтобы ни одна девушка не услышала это высказывание. И срать, что они и так только вчетвером на кухне. Кацуки же, на умозаключение Минору положительно фыркает — лучше и не скажешь ведь. - Так и было задумано, - передёргивает плечами Денки с видом философа высокой мысли и протягивает ладонь Минете для рукопожатия, - наши с тобой салаты станут украшениями этого обеда, господин! Минору закидывает голову повыше и протягивает руку в ответ, со всей любовью и уважением к персоне Каминари, пожимая его ладонь в крепкой мужской хватке. Но когда Денки чуть расслабляется и пытается закончить рукопожатие Минета не отпускает. Его лицо искажает подозрительно-угрожающая гримаса, а сам он превращается в исчадие ада на глазах. - Я трогаю себя этой рукой, - тянет Минета, ехидно растягивая губы в улыбке, а взглядом указывая на ладонь, которая держит руку Денки. Блять. Кацуки всеми силами сдавливает насмешливый смешок, который хочет выпустить прямо сейчас. Он, сжав челюсти, пытается подавить взрыв смеха. Его лицо багровеет, плечи трясутся. Изуку же взглядом мечется по всему вокруг с видом мальчика, который никогда не слышал матов в своей жизни. Он тоже побагровел, но скорее от неловкости. Мда-а, в компании Ииды и Шото такими словами не разбрасываются. - Ты… ты… - Денки пытается что-то сказать, но слова застревают у него в горле. Он пытается вырвать руку, но Минета сжимает его хватку ещё сильнее. Изуку, в полном ужасе, начинает тихо бубнить себе что-то под нос. Внезапно, из глубины души Кацуки вырывается громовой взрыв смеха. Он сгибается пополам, держась рукой за живот. - Боже, блять! Какие же кретины! Денки, бледный, с глазами, выпученными от ужаса, начинает медленно осознавать, что попал в самую реальную ловушку. Минета наслаждается моментом, не отпуская его руку и зловеще ухмыляясь. Выход один. - Беспорядочный заряд 1,300,000 вольт! Минору откачивали в медпункте.

***

Кацуки вышел на площадку перед общежитием, надеясь на глоток свежего воздуха после душного дня, полного домашки и раздражающих криков на кухне. Воздух действительно был прохладнее, но не от свежести, а от пришедшего дождя. Небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, и воздух наполнился густым, предгрозовым запахом озона и влажной земли. Первые капли, крупные и ледяные, давно уже начали барабанить по крыше общежития, отражаясь эхом в тишине. Ветер, порывистый и резкий, срывал последние листья с деревьев, кружа их в бешеном танце перед тем, как швырнуть на мокрую землю. Капли дождя с каждой секундой становились всё чаще и сильнее, превращаясь в сплошной ливень. Он с шумом обрушился на землю, заставляя зазвенеть каждую каплю на листьях деревьев и на крышах зданий. Кацуки терпеть не может дождь. После извинений перед Изуку ему показалось, что он смог бы одолеть эту неприязнь, но после войны всё ухудшилось. Ощущение мокрых капель, затекающих вовнутрь дыр на теле, оказалось выше его разумных убеждений. Выходить на дождь кажется тошнотворным, но парень всё-равно время от времени выходит хотя бы на крыльцо, чтобы привыкать к нему. В конце концов, когда он станет лицензированным профи, нужно будет спасать людей при любых погодных обстоятельствах. Под карнизом, чтобы прятаться от напористого ливня, Кацуки увидел ту девушку, с которой сталкиваться не любил ещё задолго до всего, Очако. Она стояла спиной к нему, прямо под дождем, но с закинутой назад головой, словно пытаясь впитать в себя хоть какую-то теплоту от некогда светившего Солнца. Её плечи дрожали, но не от холода, Кацуки знает — от рыданий. Он не из тех, кто грешит драматично ныть под дождём, но знает, как выглядят трясущиеся плечи в истерике. Дождь стекал по волосам Урараки, сбивая их в тяжелые пряди, и смешивался с слезами, которые без умолку текли по ее лицу. Она вся промокла насквозь, что одежда липла к телу. Звук дождя был глухим и монотонным, но его перекрывали тихие рыдания Очако, которые пробивались сквозь шум ливня, словно тонкий стонущий голос. Ветер свистел между зданиями, проносясь порывами, и каждый такой порыв казался невыносимо холодным и резким. Тучи наполняли небо своей темной массой, и весь мир оказался заточен в этом бесконечном ливне. Кацуки на минуту замер, наблюдая за девушкой. Он никогда не был особенно чувствителен к чужим страданиям, но вид дрожащей и плачущей Очако что-то в нём задел. Возможно, это было не сочувствие, а просто неудобство, от того, что ему пришлось стать невольным свидетелем её слез под этим беспощадным ливнем. Он сделал медленный шаг к ней, намеренно громко пошагав по бетону. Звук его шагов смешался со шумом дождя, но Очако все равно заметила его присутствие. Она замерла, с трудом вытирая слезы рукой, и медленно повернулась к нему. Ее лицо было бледным, волосы прилипали ко лбу, а глаза были красными и отечными. Кацуки так и не сделал ни шагу из-под крыльца, не желая промокнуть даже немного. Мерзкая вода слишком напоминает кровь, когда стекает по телу безмятежными каплями. - Эй, - начал блондин, его голос звучал не так грубо, как обычно. Возможно, дождь смягчил его немного. - Чего ноешь? Очако смотрела на него почти глупо. Карие глаза казались стеклянными, а обычно розовые щёки побледнели от испуга того, что её застукали. Ну ещё бы. Дурочка уже бы сразу в общую комнату зашла и там бы разнылась! - Заболеешь, идиотка, - демонстративно злобно рыкнул Кацуки, закатив глаза, - ты же вроде героиней стать хотела, нет? Так какого так халатно к здоровью относишься? Кацуки её уважает, безоговорочно. Уравити — сильная, отчаянная, перспективная и умная героиня. Она наверняка будет иметь огромное количество фанатов и возможностей. Обеспеченное будущее для неё обеспечено. Однако, личность девушки доставляет ему дискомфорт. И этот дискомфорт так остро подкрепляется сраной, брошенной на эмоциях фразой Изуку «Ты — мой герой», направленной на Урараку. На чёртову Урараку, а не на него, который трупом пал, который так сильно хотел дотянуться до него, показать себя, свои изменения! Это режет так больно, что хочется разораться. - Круглолицая, я с тобой разговариваю! Зайди в помещение, иначе я Айзаву на тебя спущу! - рявкнул он и мигом развернулся, чтобы уйти прочь. Взгляд Очако, разрывающий крепкую спину Кацуки, заставил его ускориться, но он услышал, что девушка что-то ему ответила. Всего на секунду в воздухе повис шелест её голоса. - Что ты сказала? - спрашивает он, а Урарака уже стоит полностью лицом к нему. Слуховой аппарат только-только заказали, он ещё не приехал, так что вероятность того, что под всем этим шумом дождя и ветра он услышит то, что там мычит себе под нос Очако — очень маленькая. - Одна встреча — один шанс.