Трещина в сюжете

      Лань Цзинъи мечтал провалиться сквозь землю в тот момент, когда началось его проявление. Хотя нет, исчезнуть ему захотелось после услышанного результата, вынесенного Бай Лао на пятый день мучений юноши. Игнорируя колющие ощущения из-за одежды, он хрипло произнёс:       — Повторите п-пожалуйста.       Лекарь вздохнул, отложил в сторону две склянки и подошёл ближе:       — Молодой господин проявил себя как гамма, — заметив взгляд юноши, он снова вздохнул. — Вам стоит сейчас отдохнуть, молодой господин. Вашему организму нужен покой, эффект от стабилизаторов и успокаивающих средств скоро закончится.       Юноша слабо качнул головой и тут же скривился от нового спазма боли. Завалившись набок, Лань Цзинъи поджал ноги, против воли с губ сорвался тихий скулёж. Его органы чувств обострились, особенно обоняние. От большого количества разных запахов воротило, хотелось просто зажать себе нос и перестать дышать. Тело было необычайно горячим, напоминая собой чайник. Жар спускался и задерживался внизу живота, переходя на пах.       «Боги, ещё немного и я сам отправлю себя на тот свет…»       Прикосновение холодной, почти что ледяной руки отрезвило и успокоило Лань Цзинъи. Приоткрыв глаза и игнорируя слипшиеся из-за слёз ресницы, он увидел размытое белое пятно. Знакомый запах окружил его, словно мягкое, пушистое одеяло, моментально успокаивая внутреннюю бурю внутри разгорячённого тела.       — Шушу, — прошептал Лань Цзинъи, закрывая глаза и вдыхая приятный аромат ягод и мяты. Снова провалился в беспамятство. Запах старшего омеги действовал как успокоительное, юноша чувствовал, что находится под надёжной защитой рядом с Лань Ванцзы, расслаблялся и засыпал.       На восьмой день состояние Лань Цзинъи стабилизировалось. Тогда-то ему и удалось проанализировать все события, произошедшие с ним за эти дни. Когда мозги вернулись на своё место, а неистовые и постыдные желания утратили свою силу, юноша разговорился с Бай Лао, узнавая новую для себя информацию, касающуюся его второй сущности.       Что ж, ошибки никакой не было, он действительно оказался гаммой. Если подвести итог из двухчасовой лекции, гамма — эволюционировавший гибрид, имеющий признаки омеги и альфы. И, что самое удивительное, гамм в этом мире ещё меньше, чем тех же омег. Всё бы ничего, вот только в этом мире гамм, мягко говоря, недолюбливают.       Конечно, гаммы не подвергались всеобщим гонениям и порицаниям, но всеобщей любви тоже не сыскали. Злые языки не упускали возможности придумать очередную глупость об этих людях. Собственно, так родились нелестные слухи о жене предыдущего главы Цзян — госпоже Юй, о рано скончавшихся трёх главах ордена Цинхэ Не, которые тоже являлись гаммами. По слухам, старший сын печально известного Вэнь Жоханя тоже был гаммой, что не добавляло ему плюсов.       «Коротко говоря — если ты гамма, все беды и неудачи из-за твоей второй сущности», — сделал неутешительный вывод Лань Цзинъи, сидя в позе лотоса и подперев рукой щёку. «Прекрасно, мало мне было косых взглядом из-за происхождения, теперь ещё все с радостью будут смаковать «новые подробности» моего проявления. Я отказываюсь искать здесь логику».       Лань Цзинъи выдохнул и лёг обратно, пялясь в потолок. После пережитых течки и гона, всё тело ощущалось слабо, но, по крайней мере, конечности его слушались и не превратились в разваренную лапшу. Что же касается его всего остального…       Он не особо стыдился своих внезапно возникших «новых потребностей». То, что его организм нуждался в партнёре по постели и требовал «сторонней» помощи, не являлось его виной и было вполне ожидаемо (не зря он штудировал медицинские книги о сущностях). Скорее юноша пребывал в замешательстве, испытывал противоречивые чувства и не знал, как лучше справиться с «подобными желаниями». Всё же, в прошлой жизни отношения (как платонические, так и сексуальные) у него не складывались ни с девушками, ни с парнями. Своей ориентации он не стеснялся, но и разглашать на каждом шагу не спешил. А романтикой и прочим просто не интересовался, хватало проблем в жизни и без этого, к тому же он не торопился доверять кому-то ещё, помимо родного дяди.       «Придётся переписать те две книжки об альфах и омегах, неплохо бы раздобыть рецепты настоек, позволяющих менее болезненно пережить и течку, и гон».       — Жаль, нельзя скрыть свою вторую сущность, — пробормотал Лань Цзинъи, перевернувшись на бок и прижав к груди подушку. За дверью раздавались приглушённые голоса Лань Сиченя и Бай Лао. — Притвориться кем-то одним тоже не удастся. Остается только принять свою судьбу, — это было произнесено с излишней драматичностью.       Когда старшие заклинатели вернулись в комнату, юноша спрятался под одеялом и упорно отказывался оттуда вылезать. Однако это всё же пришлось сделать, поскольку лечебную часть резиденции решил почтить своим присутствием Лян Тенгфей, величественной походкой направляющийся к внуку. На всех, кто находился здесь, кроме главы Лань, он смотрел с холодом и безразличием, а стоило его взгляду пасть на притихшего и напрягшегося внука, он слегка изменился — в глазах появились искорки интереса. Лань Цзинъи сжал руками ткань штанов, встреча со старейшиной не сулила ему ничего хорошего.       — Значит, гамма, — вопрос был обращён к лекарю, но смотрел старший альфа только на юношу. Бай Лао подтвердил, склонив голову в уважительном поклоне. — Что ж, так даже лучше, — и больше ничего не сказав, покинул комнату.       Лань Цзинъи переглянулся с отцом и глубоко вздохнул, качая головой. Он не знал, что на уме у этого человека и что от него следовало ожидать. Ни ему одному не понравились слова старейшины.       — Если объявить, что у одного старейшины маразм, его можно будет сместить с его места? — полюбопытствовал Лань Цзинъи, повернувшись к отцу. Светлые глаза Лань Сиченя округлились от изумления и недоумения, рядом же закашлялся Бай Лао.       «Эх, было бы больше времени и возможностей, пустил бы слушок. Старику давно пора на пенсию, которую никто платить не будет».

***

      Новость о второй сущности, к счастью, не добавила ему проблем в жизни. Да, перешёптывания были, пристальные взгляды тоже имелись, но этим всё и ограничилось, Лань Цзинъи за года, прожитые в этом мире, привык к ним. Ши Хао не переставал удивляться его проявлению и приставал к другу с новыми расспросами об его сущности. Фа Юйлун не отставал от друга, разве что воздержался от атак вопросами и всячески пытался от этого удержать и первого.       — Ну это нечестно! — продолжал ныть Ши Хао, бродя из одного угла в другой. — Почему ты родился гаммой, А-Лун — альфой, а я оказался обыкновенным бетой?! Я больше вас похож на альфу и должен был им стать!       — Да замолчишь ты наконец или нет? — рявкнул на него раздражённый Фа Юйлун, оторвавшийся на мгновение от нового сборника стихотворений. — Откуда нам знать, почему боги распорядились сделать нас такими? И прекрати кричать, распугаешь младших учеников и дашь ещё один повод нас наказать!       — Всем всё равно, — упрямо покачал головой юноша, плюхнувшись на подушки. Он, скрестив руки на груди, уставил на тихо сидящего Лань Цзинъи, переписывающего книгу.       — Хватит на меня так пялиться, на все твои вопросы я ответил, лимит закончился.       —Ну ты и злюка, А-И! — обиженно протянули в ответ. — Мне может интересно узнать всё о гаммах, их по пальцам же пересчитать можно!       Лань Цзинъи закатил глаза, но от своего занятия не отрывался. Раздался хлопок и новые восклицания Ши Хао. Видимо, Фа Юйлун не сдержался и треснул того по его дурьей башке. Снова шорох со стороны, над ухом послышалось чьё-то дыхание.       — Ах ты извращенец! — Лань Цзинъи подпрыгнул от громкого возгласа Ши Хао, выронив кисть и испачкав чернилами лист бумаги. Хорошо, что не запачкал одежду.       — Ты с ума сошёл так орать? — едва ли не прорычал юноша, разворачиваясь в другу, тот беззастенчиво пялился на книжку, которую тот переписывал.       — А-Лун, взгляни, что читает наш праведник! — замахал друг руками, тыкая пальцем в несчастную обложку. — И после этого я — злостный нарушитель правил?!       Лань Цзинъи глупо хлопал глазами, переводя взгляд со стола на Ши Хао и не понимая, чего тот разорался. И пока Фа Юйлун тщетно пытался его заткнуть, шестерёнки в голове Лань Цзинъи отказывались возобновлять работу.       «Что здесь такого порочного? Это же просто информация о том, как проводят свой гон альфы с омегами и бетами. Чего тут стесняться, это естественный процесс»,— махнув рукой, Лань Цзинъи поменял бумагу и продолжил заниматься своим делом.       Так и проходили дни. Лань Цзинъи проштудировал все имеющиеся книги о гаммах и к своему неудовольствию отметил, что информации о гаммах было преступно мало, к тому же она ещё и однотипная. Либо о гаммах в принципе мало что известно, либо их банально не хотели изучать. Лань Цзинъи склонялся ко второму варианту. Однако, несмотря на это, юноша внезапно осознал, что может сам изучить сущность, раз уж сам является образцом!       Но все остальные дела никто не отменял, Лань Цзинъи занялся повседневной рутиной, разбавляя её небольшими «экспериментами». В скором времени он случайно пересёкся с Цзычжэнем и ещё несколькими учениками его ордена в одном из небольших городов. Как оказалось, последний хотел посетить библиотеку и найти книгу какого-то известного астролога. Юноши разговорились и решили остановиться в таверне, заодно и пообедать. Лань Цзинъи принюхался, отмечая чудесный аромат еды и чего-то… цветочного? Он незаметно втянул воздух и изумился: пахло лилиями! В еду, что, цветы добавлять начали?       — Заметно, да? — обратил на себя внимание Оуян Цзычжэнь, смущённо улыбаясь. Лань Цзинъи едва не закашлялся из-за чая, так неудачно скользнувшего не в то горло.       «Даже мысли не возникло! Мне явно стоит взять пару дней отдыха, иначе вообще перестану что-либо замечать».       — Прости, это вышло случайно, — боги, он, скорее всего, покраснел как спелый помидор.       — Всё нормально, я только учусь контролировать свой запах, — понизив голос, пояснил юноша, на всякий случай повертев головой и осматриваясь по сторонам. — Я настолько сильно пахну?       — Не то, чтобы, — Лань Цзинъи опустил глаза, коря себя за дурацкую привычку принюхиваться ко всему, появившуюся после его проявления. — Извини, до сих пор контролировать не научился.       Тот только понимающе кивнул. Они оба поведали друг другу о своих сущностях, жалуясь на неприятные ощущения, возникшие проблемы и неудобства, и жалея друг друга. Оуян Цзычжэнь тоже не смог удержаться от вопросов, касательно сущности гаммы. Отказать новоявленному омеге Лань Цзинъи не смог.       — У тебя приятный запах, — доверительно поделился юноша, когда они доедали лапшу. Лань Цзинъи фыркнул, отставил от себя подальше тарелку и кивнул. Ши Хао все уши прожужжал ему насчёт аромата, который, пусть и слабо (спасибо физиологии гаммы), но ощущался, если находится рядом с ним.       — Раньше имбирём пахли только твои руки из-за конфет, а теперь ты весь им пахнешь! Наелся своих имбирных конфеток?       Ну пах он имбирем, что с этого? Лань Цзинъи самому нравился и запах, и вкус. По словам же его друзей, помимо имбиря, он пах ещё и едва уловимой карамелью. Какое интересное сочетание.       Быть гаммой сложно. Приходится постоянно следить за своим внутреннем календарём, учится контролировать внезапные течку и гон, сдерживать поры спрятаться в собственной одежде всякий раз, когда мимо него проходили альфы или омеги. Ещё и нос стал слишком чувствительным, чихал из-за резких запахов, исходящих от других.       — Знаешь, создаётся впечатление, что у тебя либо аллергия, либо ты тяжело болен, — проговорил Ши Хао, наблюдая за Лань Цзинъи, принимавшим платок из рук Фа Юйлуна. Шмыгнув носом, юноша вытирал покрасневшие глаза и мысленно проклинал свою вторую сущность.

***

      — Ты пропустил завтрак, — Лань Цзинъи повернулся в сторону дяди, гладя пухлого и крупного кролика по мягкой шёрстке. Лань Ванцзы поставил корзину, полную сочной морковки, на скамью и присел рядом.       — Я не голоден, — пожал плечами юноша, начиная кормить своего серого и пушистого друга.       — В последнее время ты стал рассеянным, — негромко заметил Лань Ванцзы, внимательно смотрящий на него. Было заметно, что старший волнуется. Видимо, вновь вспоминает первое проявление.       — Простите, шушу, сам не знаю, что на меня нашло, — вздохнул Лань Цзинъи, аккуратно беря на руки второго кролика. Ну, не рассказывать же ему, что всё свободное время съедается изучением собственной сущности и организма, как это влияет на духовные силы и т.д. Из собравшихся записей хоть сейчас сборник составляй. — Я подготавливаюсь к следующей течке, потом — к гону. Немного волнительно, — тут он почти не соврал.       — Тебе нужна помощь?       — Нет-нет, не нужно, — покачал головой юноша. Представлять себе это он как-то не хотел, в глаза дяде потом смотреть не сможет. Не маленький, сам справиться, а вечно на кого-то полагаться он не может.       Они ещё какое-то время поговорили на отвлечённые темы и вскоре Лань Ванцзы удалился, унося с собой и свой запах. Лань Цзинъи прикрыл глаза, наслаждаясь сладковатыми нотками. Убедившись, что на поляне он один, не считая мохнатых товарищей, он вытащил из рукава письмо и ещё раз пробежался глазами по строчкам.       »… не так давно на границе двух орденов был замечен человек, по описанию похожи на погибшего несколько лет назад Старейшину Илин. Отец и старейшины уверены, что это очередной самозванец, стремящийся воспользоваться дурной славой этого проклятого человека. Однако Цзинь Лин считает иначе, он хочет самолично встретиться со «Старейшиной», втайне ото всех. Я волнуюсь за него, Лань-сюн. Могу ли просить совета?..»       Лань Цзинъи потёр переносицу, прикрыв глаза. Сюжетная ветка стремительно развивается, ему иногда кажется, что он не успевает за ней. В оригинале Цзинь Лин и Вэнь Юань отправились одни на поиски Вэй Усяня, там же попались в расставленные ловушки и едва не погибли. Здесь же Вэнь-сюн едва ли не просил его либо переубедить Цзинь Лина, либо отправиться вместе с ними.       «Отказываться от путешествия было бы глупо, да и не бросать же этих балбесов на произвол судьбы. Цзинь Лин потом из меня всю душу вытрясет, ещё и виноватым останусь потом».       Приняв, как ему казалось, верное решение, Лань Цзинъи покинул поляну, направляясь в свою комнату. Нужно было подготовиться.