Уроборос

Том устраивает свою первую вечеринку по случаю дня рождения, когда ему исполняется десять. Это было неожиданно. Миссис Малфой, великолепно одетая, отводит Тома в сторону, как только они с Марволо входят в Поместье, ведет его в столовую меньшего размера, чем та, в которой празднуют Новый год. Все дети уже собрались там; его обычная свита и ещё несколько человек, сыновья и дочери важных людей. Том понимает, что происходит, только когда видит серебристо-белый торт, по которому ползают змеи из глазури. На секунду он почти расчувствовался, прежде чем представил лицо Марволо, узнавшего, что Том так разволновался из-за дурацкой вечеринки. Эта мысль помогает его лицу оставаться нейтральным. Остальные поют «С днем рождения, Том». Ему нравится, нравится, что все эти глаза сосредоточены на нём, поют для него. Он наклоняется над тортом, когда всё готово, закрыв глаза, задувает свою первую в жизни свечу и загадывает своё первое желание на день рождения. Позволь Марволо остаться со мной навсегда, просит он вселенную, которая не была добра к Тому первые восемь лет его жизни. Но когда он открывает подарки, изумленный их горой, дети взволнованно хлопают, а Том думает, что готов простить это, всё это, если только он сможет остаться с Марволо. Именно такое мышление позволяет ему подарить что-то взамен, один из подарков, маленькому Ориону, который увлечён игрой с вращающимися крошечными шариками, гоняющимися друг за другом в воздухе. Том чувствует себя щедрым. Он наслаждается обожанием, которое приходит вместе с этим, когда Орион смотрит на него широко раскрытыми невинными глазами, такой счастливый. Том теперь может позволить себе не копить вещи – у него их предостаточно. Большую часть времени Марволо обеспечивает ему всё, что нужно, даже без просьб Тома. После того, как торт съеден, они присоединяются к взрослым в бальном зале, заполненном лучшими людьми, которых может предложить волшебная Британия. Присутствуют даже несколько иностранцев, Том улавливает обрывки разговоров на французском и немецком. Абраксас остается рядом с ним, даже когда он смешивается с толпой — Ты так беспричинно весел, — замечает Марволо вскоре после полуночи, когда Том собирается удалиться с Абраксасом на верхний этаж спать. — Миссис Малфой организовала вечеринку в честь моего дня рождения. — И что? Том пожимает плечами. Марволо прищуривается от этого жеста, и Том принимает напряженную позу. — Это было мило, вот и всё. — Весь мир празднует твой день рождения, — говорит Марволо, и настаёт очередь Тома прищурить глаза, потому что это именно то, что он говорил себе, будучи в Вуле, наблюдая за фейерверком из окна своей комнаты и притворяясь, что он устроен в его честь. — У меня есть подарки, — говорит он, стараясь говорить небрежным тоном. — Я люблю подарки. — Тому также понравилось, что на него обратило внимание столько людей, поздравляющих его с днём рождения, мысль, которую Абраксас, очевидно, вложил в подарок, который он подарил Тому, и то, как Вальбурга, должно быть, потратила часы, создавая свою открытку с наилучшими пожеланиями. Ему нравится, что он так важен для них, что они готовы пойти на все эти хлопоты. Марволо бы не понял. Тому не терпится узнать, почему этот человек так сильно презирает дни рождения, что отказывается признавать своё собственное. Том безуспешно пытался выяснить, когда родился Марволо. Личность Марволо фальшивая, от его имени до его очаровательных глаз и маски, которую он носит на публике, харизматичного, обаятельного политика. Все, что люди знают о нём, – ложь. Жену Марволо и мать Тома звали Белла. Отцом Марволо был Марволо Гонт. Марволо и Том жили в Норвегии, ни разу не разлучаясь. В таком случае поиск Тома в официальных документах для определения его даты рождения кажется довольно глупым, поскольку это тоже, скорее всего, было бы ложью. Том возвращается в комнату Абраксаса, где для него появилась дополнительная кровать, и проводит ночь, прислушиваясь к мягкому, ровному дыханию Абраксаса, думая о Марволо и окружающей его паутине лжи и обмана, в которую Том должен найти способ проникнуть.

***

Независимо от того, как Том настаивает или какой подход он избирает, он по-прежнему не может читать многие книги в библиотеке. Он не может прикоснуться к некоторым интересным книгам из поместья Блэков и Малфоев, и, Том, наконец, крадет том из Лютного переулка, пока Вальбурга и Альфард отвлекают владельца уединенного книжного магазина. Это игра для остальных. На самом деле их не интересуют знания, они просто ищут острых ощущений от того, что делают что-то незаконное и это сходит им с рук. Тем не менее, все они собираются вокруг книги, когда Том показывает её им, вернувшись в безопасность поместья Малфоев. «Заклинания разрушения» звучит достаточно интересно, чтобы привлечь всеобщее внимание, но как только они открывают её, они теряют интерес, потому что они не в состоянии разобраться в запутанных теориях. Тому тоже тяжело, но он знает, что однажды в тишине своей комнаты, с его безраздельным вниманием, он поймет, что к чему. Этого не происходит; Марволо забирает у него книгу еще до того, как Том добирается до своей комнаты. — Но ты, очевидно, разбираешься в ней! — жалуется Том, расстроенный тем, что ему не разрешен доступ к тёмной магии. — Не ной. Ты всегда ведёшь себя как ребёнок, когда возвращаешься после проведения времени со своими друзьями. — Я ребёнок, — раздраженно напоминает ему Том. Не то чтобы ему не нравилось, что Марволо обращается с ним как со взрослым, но иногда это становится немного невыносимым, когда Марволо ожидает от Тома того, чего неразумно требовать от десятилетнего ребенка. — И не меняй тему! — Красные глаза вспыхивают. — Сэр, — торопливо добавляет он. — За тёмную магию приходится платить, — говорит Марволо, пристально глядя на Тома, пока Тот не отводит глаза. — Ты слишком молод, чтобы платить. Это дестабилизирует тебя. Терпение. Когда ты станешь достаточно взрослым, у тебя будет привилегия обучения у величайшего тёмного лорда, который когда-либо был или будет, вместо того, чтобы спотыкаться на своем пути вслепую, совершать ошибки, которые будут преследовать тебя. Я бы убил, чтобы у меня были такие возможности на твоём месте. Так что прекрати ныть и будь благодарен. — Хорошо, — соглашается Том, смягчаясь. — Я приношу извинения. — Перестань притворяться. — Я честен! — Том огрызается. С некоторых пор, только с Марволо, Том говорит «спасибо» или извиняется только тогда, когда это действительно нужно. Но Марволо отказывается ему верить, постоянно напоминая Тому, что нет необходимости притворяться. — Правда! Я просто хотел получить ответ, сэр, почему вы мне не позволили. Марволо хватает его за подбородок, и Том вздрагивает от прикосновения, тает в его пальцах, когда встречается взглядом с этими красными глазами. Когда Марволо видит, что Том не лжет, он отпускает его с озадаченным выражением на обычно каменном лице. Моргана разбивает вазу, и момент упущен, когда Том направляется чинить её. Он делает это без слов. Это всего лишь второй раз, когда он выполняет заклинание, не произнося его вслух. — Неплохо, — комментирует Марволо, и это высокая похвала в его устах.

***

Когда Марволо приходится путешествовать, его больше не оставляют наедине с Битси. Малфои или Блэки, в свою очередь, очень рады ему. Том наблюдает за динамикой нормальной семьи. Он делал то же самое и на «Косой аллее», наблюдая за родителями, взаимодействующими с детьми. Конечно, обычные люди на «Косой» сильно отличаются от хорошо воспитанных аристократов высокого класса. И всё же одно остается неизменным. Они ближе к тому, что Том переживает в своём доме. Арктур Блэк жестче, чем большинство отцов, которых Том наблюдал во «Флореан Фортескью». Но он иногда похлопывает Ориона по спине, ласково ерошит ему волосы. Иногда он даже держит мальчика у себя на коленях. Септимус Малфой ужасно балует Абраксаса. Он играет в квиддич со своим сыном и иногда берёт Абраксаса с собой в деловые поездки. Он также бьёт Абраксаса ремнем, когда тот ведёт себя хуже обычного. Абраксас плачет и прячется день или два, но не испытывает к нему ненависти за это. Наедине, за ужином, Абраксас называет Септимиуса «папа́». Не то чтобы Том ревнует. Он не променял бы Марволо ни на одного из других патриархов. Просто Том задаётся вопросом, почему его никогда не похлопывают по спине, не обнимают и не играют с ним. Он задается вопросом, почему он должен называть Марволо «сэр». Может быть, в Томе есть какой-то изъян, что-то в нём отталкивает близкие жесты? Но нет, он так не думает. Миссис Малфой всегда заискивает перед ним, любит поцеловать в щеку или крепко обнять, к растущему дискомфорту Тома. Или Марволо? Том наблюдает за взаимодействием взрослого человека с другими людьми, как ястреб, пытаясь определить, есть ли кто-нибудь, к кому Марволо испытывает привязанность. К его облегчению, этого не происходит. Марволо гораздо вежливее в компании. Дружелюбнее. Иногда он улыбается, когда этого требует социальная ситуация, но даже при этом Том видит, что он держится на расстоянии от других, словно за невидимым барьером, который отделяет его от мира. Другие люди тоже это видят, по крайней мере, самые наблюдательные. Между мистером Блэком и мистером Малфоем царит дух товарищества, разговоры текут легко, без оглядки на формулировки или внешний вид, когда две семьи остаются наедине, в одной из своих резиденций. Том замечает, что в присутствии Марволо вся расслабленность улетучивается; кажется, они тщательно подбирают слова, чувствуя, что есть границы, которые не следует пересекать. Тому очень нравится видеть, как Марволо запугивает даже таких важных и могущественных людей, как Блэк и Малфой. Любит наблюдать, как на несколько секунд воцаряется тишина, когда Марволо входит в комнату; как все обращают на него внимание, будь то на улицах, на политических мероприятиях или официальных балах, которые они должны посещать. Однажды, клянется себе Том, он станет таким же. По крайней мере, Том может называть Марволо «отцом» при других. Он вынужден. Поэтому он всегда находит способы напомнить ему, просто чтобы произнести это слово вслух. Это приятно. Том экономит свои карманные деньги, не тратит их ни на что, пока не может позволить себе изысканный шахматный набор, сделанный из мраморных фигурок, доска ручной работы, на каждой клетке которой изображено важное магическое историческое событие. Он мог украсть деньги, Абраксас никогда не считает свои, но он не хотел этого, даже если бы получил шахматы намного раньше. Он не хочет портить этот подарок кражей. Марволо подозрительно смотрит на него, когда Том приближается к нему. Тома начинает беспокоить, что все его попытки сблизиться встречают недоверие. Марволо упрям, такой же упрямый, как Том, поэтому его не переубедишь. Он вынуждает Тома не быть честным, использовать тактику, которая снова на уровне манипуляций, после того, как он постоянно применял её к другим детям и взрослым, которых он встречает. — Я хочу научиться играть в шахматы, — говорит он. — Люди высокого происхождения должны уметь играть. — И разве Том не гениален? Это не глупая незначительная игра. Это интеллектуальное занятие. Марволо не может насмехаться над этим. — Ты уже умеешь играть в шахматы, — говорит Марволо, и откуда он знает о старом маггле в парке, который научил Тома. — Да. Но не очень хорошо. И, конечно, мне есть чему поучиться, играя с кем-то вроде тебя. Из-за страха, что от него избавятся, после почти двух лет проживания в одном доме, они, наконец, делают что-то вместе, что не связано с преподаванием и изучением магии. Конечно, Том проиграл менее чем за пять минут. Он зол, он никогда не мог смириться с поражением, но затем Марволо смеется – своим настоящим, редким смехом, который он слышал всего один или два раза, а не зловещим. Много и глубоко, и всё за из-за Тома, Том забывает о своём гневе, услышав это, вызвав такое веселье. Марволо не испытывает радостей в своей жизни. Том очень хорошо его понимает. Но в последнее время у Тома бывают моменты счастья, и он хочет подарить их и ему. Это будет долгая и тяжелая битва, чтобы достичь этого. Марволо ещё более устойчив к хорошему настроению, чем раньше был Том.

***

Зельеварение у Тома получается хорошо, от противоядий до обычных ядов. По крайней мере, так говорит Марволо. Не похоже, что Том собирается отравиться, чтобы проверить, действительно ли они работают, но он подозревает, что если он испортит такое простое зелье, Марволо может сам отравить его. — Что я вообще буду делать в Хогвартсе, если я уже всё знаю? — Я не сомневаюсь, что ты найдешь способы занять своё время. Наблюдай за окружающими. Подружись с нужными людьми. Развивай отношения со своими сверстниками. Моргана подпрыгивает и устраивается на подлокотнике рядом с Марволо, который рассеянно гладит её. Том прячет улыбку. — Большинство из них идиоты, — жалуется он. Теперь он привык к Блэкам и Абраксасу, иногда почти наслаждается ими, но он познакомился с несколькими другими детьми, на встречи которых его брал с собой Марволо, и он ненавидит их всех. Но Марволо настаивает на том, чтобы понравиться, поэтому Том вынужден вести себя прилично. Конечно, иногда всякое случается. Кто-то спотыкается о то, чего там не было, что-то ломается, но никто не думает на него. Никто, кроме Марволо, но он, похоже, не возражает против этого, пока другие об этом не знают. Том изучает несколько заклятий. Вальбурга крадет книгу из сундука своей старшей кузины. Скажем, не тёмные, но результаты, безусловно, интересные. Когда Том возвращается домой с торчащими из головы рогами, Марволо полчаса тратит на то, чтобы найти способ обратить всё вспять. — Что это было? — рявкает он, когда они наконец исчезают, а лоб Тома такой же гладкий, как всегда. — Когда ты будешь драться на дуэли с этими сопляками, убедись, что знаешь ответное заклинание, прежде чем его применять. — Только проигравший сможет научиться противостоять сглазу. — Том всё ещё кипит от злости. Удивленное лицо Марволо заставило бы Тома рассмеяться, если бы Том не был так расстроен и пристыжен. —Вальбурга читала о них гораздо больше раз, чем я! — говорит он, защищаясь. — Она знает много проклятий, потому что ты не даешь мне научиться! И нет, я не проиграл! Я вызвал змею, и это её напугало, но она настаивает, что это нечестно, потому что я змееуст, и не наложила на меня контр-заклинание. — Вальбурга Блэк, побеждающая тебя на дуэли. Это… — Это ты виноват! — настаивает Том. — Полагаю, что так, — признает Марволо, и это выводит Тома из себя. — Тогда ты научишь меня некоторым особым сглазам? — У меня нет ни времени, ни терпения на детские шалости. Ты научишься сам, — заявляет Марволо, но, по крайней мере, он разрешает Тому доступ к некоторым книгам в их библиотеке. Том больше никогда не проиграет ни одной дуэли.

***

— Сегодня мы идём к Олливандеру, — говорит Марволо и на этот раз выглядит таким оживленным, как будто это ему только что исполнилось одиннадцать. Том крепче сжимает свою волшебную палочку. Он не хочет с ней расставаться. Они связаны друг с другом, она ему идеально подходит. Но было бы бесполезно настаивать на этом. Он осторожно кладет её на стол, уже хватаясь за него, как только выходит из комнаты. Он уже привык аппарировать, Тома это совсем не беспокоит – на самом деле, ему даже нравится, несмотря на ощущение скручивания желудка, потому что это даёт ему повод прикоснуться к Марволо. Оказавшись в магазине, его измеряют со всех сторон, а после того, как с этим покончено, ему вручают столько палочек, что он начинает уставать. Ни одна не работает так, как та, что дома. Возможно, на этот раз он сможет доказать неправоту Марволо. В конце концов, струна сердца дракона – его настоящая волшебная палочка. А затем палочка, которая выглядит точно так же, как у Марволо, бледная и длинная, вкладывается ему в руку, и Том… Он почти опускается на колени от этого ощущения. Связь мгновенная. Ничто никогда не ощущалось так правильно. Он в шоке смотрит на Марволо, который только ухмыляется ему. — Очень мощная палочка, мистер Гонт, — говорит Олливандер. — Тис и перо феникса. — Том знает, что палочка Марволо тоже сделана из тиса. Он интересуется, есть ли в ней также перо феникса. Ему всегда говорили не лезть не в своё дело, когда он спрашивал об этом. Том гладит блестящее дерево, отказывается возвращать его, чтобы завернуть в коробку. Он не хочет выпускать её из виду. — Так получилось, что мне тоже нужна, — говорит Марволо, напрягаясь. — Моя только что сломалась. Ложь. Она у него в кармане. Но Олливандер этого не знает и спрашивает о предполагаемой сломанной палочке Марволо, вручает ему десятки таких палочек, которые тот отвергает, как только дотрагивается. Он даже не пытается, думает Том, хмурясь. Он никогда не видел Марволо таким напряженным. — Интересно, — говорит старик почти час спустя с задумчивым выражением лица. Он бросается обратно за прилавок и возвращается с открытым пакетом. Марволо хватает палочку прежде, чем Олливандер успевает ее предложить. — Да, — говорит он, уставившись на палочку так пристально, что его очарование на секунду исчезает, в карих глазах проступает красный свет. — Любопытно, — говорит Олливандер, но Марволо игнорирует его, осторожно держа палочку. — Что любопытно? — Спрашивает Том. — Твоя палочка и палочка твоего отца, сделанная из остролиста, они палочки-братья. Сделаны из двух перьев одной и той же птицы феникс. Такая связь, такая уникальная связь, должно быть, у вас двоих. Тому нравится это слышать. Марволо, кажется, вышел из того состояния, в котором он был. Он платит мужчине, и они направляются прямиком в дом, где Марволо быстро ломает палочку из остролиста и поджигает её, для верности. Том кричит, оскорбленный таким обращением с палочкой, тем более что она была связана с его собственной– — Не стоит расстраиваться, — говорит Марволо, и внезапно становится таким довольным, таким жизнерадостным, что у Тома перехватывает дыхание. Он достает свою собственную тисовую палочку. — Наши палочки гораздо ближе, чем могли бы быть когда-либо. — Он предлагает её, и Том берет застенчиво, потому что раньше ему никогда не разрешали к ней прикасаться. Связь такая же мгновенная, как и с той, что у него в кармане. Волшебная палочка позвякивает в его руке, мгновенно признавая в нем владельца. В ней есть какое-то темное притяжение, которого Том до сих пор не ощущал ни от одной другой волшебной палочки. — Тёмная магия оставляет следы, — говорит Марволо, когда глаза Тома расширяются от этого чувства. — У палочек есть своего рода воспоминания. Твоя ещё не обучена. Ты можешь воспринимать это как хочешь. Но палочка, подобная моей, которая использовалась для тёмной магии, никогда не будет работать так же хорошо для непрактикующего её. — У неё сердцевина из пера Феникса? — Спрашивает Том, хотя чувствует, что так и есть. — Того же феникса? Но он сказал, что их было только два, и палочка из остролиста… Марволо игнорирует его. — Что я тебе говорил два года назад? — самодовольно спрашивает он. — Ты всё ещё предпочитаешь свою старую палочку? — Нет, — признается Том. Он сравнивает, взвешивая обе палочки в руках. Одинаковые. — Нет, — снова шепчет он. — Ты был прав. Однажды Том разгадает все эти маленькие тайны, которые продолжают накапливаться.