Ёбаный голубой диван

23 ноября 2022 года

      Душный клуб забит пьяными и обкуренными. Удивительно для среды.       Лера уже около двух часов сидит за столом на втором этаже заведения, наблюдая с террасы за танцполом. У барной стойки топчется сотня человек: малолетние девчонки размахивают длинными волосами, а парни притираются сзади к фигуристым длинноногим "моделям", в паспорте у которых красуется 2008 год рождения.       На весь вечер у Ярской один бокал мохито, приготовленного недобросовестным барменом. Верхний слой рома брюнетка выпила ещё час назад, поэтому в её высоком стакане осталась лишь тошнотворная смесь из минералки, разбавленной растаявшим льдом, мяты и несвежего лайма. Пока зелёные глаза скучающе двигаются по танцполу, по лестнице у стола проносятся подростки, ищущие своих друзей. Лера обводит толпу глазами, вспоминая свою безбашенную юность и даже сожалея о всех таблетках, дорогах и шотах, что были приняты в её шестнадцать.       За зарезервированный на имя Ярской стол, напротив самой брюнетки, неожиданно падает девчонка с длинными тёмными волосами, совсем не смущаясь того, что потревожила одинокую девушку:       – Чего грустишь?       – Вовсе не грущу, – Лера переводит взгляд на незнакомку, рассматривая её черты. Острые скулы в голубом неоне кажутся ещё ярче, а сероватые глаза – чернее.       – Пойдём к моим ребятам? – Ярская лишь отрицательно качает головой и обхватывает бледными губами трубочку в своём коктейле. – Да хватит тебе эту дурь сосать! – длинноволосая девчонка выхватывает полупустой стакан, и часть его содержимого растекается по столу.       – Пошла нахуй! – произносит брюнетка, едва перекрикивая музыку, и незнакомка тут же уходит по лестнице к столам за спиной Леры. – Конченые школьники.       Лере сегодня 24, но явно не такой она представляла свою взрослую жизнь. В её московских буднях нет места ни шумным компаниям, ни безумной всепрощающей молодости, ни гарантирующим на следующее утро кратковременную амнезию тусовкам в клубах. Только осознанность, здравомыслие и не слишком любимая девушка, подарившая на этот день рождения лишь своё отсутствие.       Клуб потихоньку пустеет: толпы тянутся к выходу, музыка становится тише и легче, а разговоры за столиками сходят на нет. В бокале у Леры остаются два листочка мяты и одна долька лайма, самая сухая и почерневшая.       Ярская опускает голову и видит рыжеволосую девчонку, что трётся у барной стойки и вымаливает алкогольный коктейль, настаивая на том, что паспорт она оставила дома. Со стороны лестницы к этому едва держащемуся на ногах телу бегут парни, лет восемнадцати на вид, громко выкрикивая имя девушки и извиняясь за её поведение перед персоналом. Подкаченный высокий блондин задирает голову, и Лере кажется, что смотрит он точно на неё, но по готовящемуся к закрытию бару разносится неожиданное:       – Влада! – Ярская оборачивается и через плечо кидает взгляд на ту самую незнакомку, что сидит за соседним столиком. – Спускайся, эта пьянь с тобой поедет.       – Нихера ты не угадал, – в спокойствии, разбавленном звоном посуды на баре и ненавязчивой мелодией, что несётся из колонок, голос длинноволосой девушки кажется более грубым, а тон – властным и нахальным.       – Владос, хорэ выёбываться. Сидит, блять, принцесса, – парнишка начинает кривляться, передразнивая девушку, чем моментально выводит из себя даже незаинтересованную во всём происходящем Леру. – "С алкашкой я не поеду, а то она сделает "бе" на моё новое платье."       – Рот свой закрой! – незнакомая девушка явно зла.       – Сука, я тебе сейчас в фасад пропишу! И даже не посмотрю на то, что ты баба! – а это становится последней каплей уже для Ярской.       – Вставай, – произносит брюнетка, подойдя к незнакомке. Девушка, которую "друзья" называли Владой, послушно поднимается из-за стола, сунув под свой бокал, на дне которого лежат сухие лепестки розы и фиалки, купюру в тысячу рублей, и идёт следом за Лерой на первый этаж заведения.       Когда девушки спускаются, всё тот же блондин поворачивается в их сторону:       – Мелочь, а кто за твою выпивку платить-то будет? – наигранная доброжелательность раздражает Леру, но "Мелочи", кажется, абсолютно всё равно на этот цирк.       – Деньги оставила на столе, – девушка движется в сторону гардероба, и только сейчас Ярская замечает, насколько короткое у неё платье и насколько высокие каблуки.       — А если не хватит? – вдогонку кидает надоедливый парниша.       – Хватит. Ещё и на "чай" останется, – девушка забирает с вешалки одиноко висевший тренч и, накинув его на широкие плечи, поворачивается на Леру.       Брюнетка, сопровождаемая непонятливым взглядом незнакомки, выходит на улицу в одном топе на бретельках и мини юбке, едва скрывающей её худые длинные ноги. Девушки направляются прочь из клуба и почти сразу останавливаются у скучающего среди пустых парковочных мест седана чёрного цвета. Лера вытягивает из брендовой сумки ключи, открывая автомобиль и указывая незнакомке на сидение рядом с водительским. Как только Ярская заводит мотор, новенький китаец начинает усердно прогревать светлый салон.       – Нетипичный выбор для девушки в брендовых шмотках, – осмотревшись, произносит длинноволосая, явно высмеивая брюнетку.       – Не я эту рухлядь заказывала. Если бы с деньгами проблем не было, никогда бы не отказалась от немцев, – девушка включает заднюю передачу и осторожно выворачивает руль, уезжая прочь с пустой парковки. – Лера, – Ярская не стала протягивать незнакомке ладонь, по-прежнему внимательно глядя на дорогу.       – Влада, – длинноволосая девчонка улыбается, пару секунд глядя на брюнетку. – А кто эту рухлядь заказывал?       – Да есть одна овца безмозглая. Спасибо, хоть не семейный кроссовер сразу, – Ярская заметно злится, но продолжает уверенно петлять среди жёлтых такси по опустевшим московским дорогам.       После несколько минут давящего молчания Лера, слегка расслабившись, вновь заводит разговор:       – Почему тот тип назвал тебя "Мелочью"?       – Потому что мне семнадцать.       – А что у тебя за друзья такие отбитые? Честно, мне хотелось плюнуть ему в рожу, – сейчас Влада испытывает удивительный дискомфорт. Будто старшая сестра узнала о весёлой жизни младшей, и теперь читает нудные лекции.       – Прибилась после школы к девке из класса. У неё брат взрослый – он нам выпивку и покупал, – девчонка расслабленно растекается в кресле, вытягивая длинные ноги. – Только тот тип зассал спалиться перед родителями из-за того, что сестру споил, поэтому попытался на меня её повесить.       Ярская тихо усмехается и выкручивает звук из магнитолы почти на максимум. Влада вдруг думает, что слишком много трепет языком, и так усталая брюнетка демонстрирует своё отвращение.       Все оставшиеся тридцать минут пути проходят в молчании под ностальгические треки из 2016 года. Автомобиль останавливается около типового пёстрого ЖК, и девушки выходят.       – Я сейчас такси вызову. Постой только со мной, если не трудно, – Влада тут же начинает поиск свободных машин, но Лера перебивает её, громко хлопнув дверью заднего ряда сидений, откуда только что достала своё чёрное длинное пальто, набрасывая его на голые плечи.       – Да ладно тебе, блять. Такси она вызовет, – ноги в туфлях на тяжёлом высоком каблуке умело запетляли между лужиц на просевшей тротуарной плитке. – Идём, Мелочь.       Влада с недовольством закатывает глаза и движется следом к застеклённой входной группе, выстукивая тонкими шпильками ритмичную мелодию на асфальте. Лере, вроде, нравятся наглость, грубость и своенравность новой знакомой, но разница в возрасте не даёт задуматься о девушке всерьёз. Чем Ярская вообще планирует заниматься с семнадцатилетней школьницей в их с девушкой съёмной квартире в полночь?       Как только подъездная дверь открывается перед лицами девушек, грузовой лифт останавливается на первом этаже, и из него выходит высокий худощавый мужчина с той пуделем на руках, окинувший их надменным взглядом. Лера проскальзывает внутрь, лёгким движением руки подзывая Владу и нажимая кнопку предпоследнего этажа.       – Додик, блять, – бросает Ярская, как только двери захлопываются.       Лифт останавливается, мерзко пискнув, и девушки выходят. Два оборота ключа в замочной скважине, и квартира открыта. Перед Владой – длинный узкий коридор и пара светлых высоких дверей. Хозяйка съёмных квадратных метров шагает вглубь прихожей, спуская с плеч, оставив на полу, своё пальто, а с ног – свои массивные туфли от Версаче, купленные бывшим парнем, от которого остались только вещи премиальных брендов в шкафу и яркие наркотические сны в памяти. Влада тоже разувается и снимает тренч, вешая его на свободный крючок в коридоре. Девчонка шагает дальше, проходя в зал.       – Ого, что за куколка? – спрашивает Влада, ударив коротким ногтем по стеклу фоторамки, что стоит среди множества других на полках у телевизора. Со снимка на Вишневскую глядит блондинка с каре. Её небольшая грудь перетянута тугим тёмно-серым корсетом, длинные неровные ноги красуются в высоком разрезе кожаной юбки, руки усыпаны старомодными тату, а на массивной жилистой шее болтается здоровый несуразный цветок пудрового цвета.       – Не лапай тут ничего! – выкрикивает, то ли от злобы, то ли из-за разделяющей их длины коридора, Лера и быстро проходит в зал, тут же опуская все фотографии, на которых была запечатлена та блондинка, стеклом вниз.       – Ладно, не буду, – Вишневская, кажется, и не думала пугаться чужой резкости. Она находит новый объект для изучения, подходя к велюровому дивану бирюзового цвета и начиная рисовать пальцами на его спинке тёмные полосы. – Так что за тёлка? И почему хранишь её фото, если так не любишь?       – Люблю. Просто бесит её вечно перекошенное ебало.       – А кто это? – хитрый взгляд серовато-зелёных глаз проходится по силуэту Ярской. – Баба твоя?       – Изменщица моя. А вообще, не еби мозги и не лезь не в своё дело! – сохранять самообладание с каждой новой секундой становится всё труднее, но Лера справляется, говоря ровно, спокойно и даже шутливо. Вскоре она срывается с места, уходя куда-то вглубь квартиры.       Влада усаживается на диван, стянув с себя колготки и затолкав их в сумочку, которую всё это время таскала на плече. Она подбирает под себя ноги, продолжая оглядывать всё в этой комнате. Через пару минут в коридоре слышится звон стекла, а в дверном проёме появляется Лера с двумя бокалами и бутылкой игристого вина в ведёрке, наполненном льдом. Оставив всё на журнальном столике, она вновь удаляется на кухню и затем возвращается с тарелкой, на которой лежат шоколад, сыр и виноград. Под пристальным взглядом Вишневской брюнетка умело открывает бутылку и разливает напиток по бокалам, протягивая один из них своей гостье:       – Пей нормальный алкоголь, а не всякую муть в задроченных барах, – эти слова становятся тостом, за которым следуют звон бокалов, новые бутылки на столике и полтора часа пустых разговоров.       – Жарко. Давай окно откроем, – от выпитого алкоголя перед глазами семнадцатилетки всё плывёт, а в голове образовывается глубокая чёрная дыра, спасти от которой, кажется, может только холод. Лера, за всё время осушившая не больше четырёх бокалов, с насмешливым удовольствием наблюдает за помутнением чужого рассудка и расслабление изящного тела.       – Нет. Меня продует, – Ярская совсем не боится сквозняков и мимолётной боли в шее или плече, вызванной ледяным ветром. Просто у неё имеется идея получше.       Брюнетка опускает руку в ведро со льдом, доставая пару кубиков и чуть плавя их в своей сжатой ладони.       – Я тоже так хочу, – Влада приподнимается с дивана, желая остудить пальцы и пройтись ими по пылающим щекам и шее. Лера тут же задирает короткое чёрное платье, поддевая ногтями бельё из тонкого кружева и бросая лёд прямо за пояс. Влада дёргается, от удивления и жгучего холода скрестив ноги и застыв. – Что ты делаешь, блять? – раскатистый смех, что всё это время прятался за наглой улыбкой, в которой были растянуты пухлые губы зеленоглазой, разливается по комнате.       – Остужаю тебя, – Ярская с интересом следит за рукой, которая ловко опускается в трусики и вытаскивает из них два подтаявших кубика льда. Либо фантазия разыгралась, либо на организме сказались долгий перерыв в употреблении алкоголя и отсутствие регулярного горячего секса, о котором у брюнетки остались лишь приятные воспоминания, но девушка готова поклястся, что видела разводы от капель беловатой смазки на плавных гранях.       Лёд со звоном падает на стеклянную столешницу, а школьница прижимает ладонь к промежности, пытаясь согреть. Лера тянется к кубикам и, тут же подобрав их, закидывает один в свой бокал, а другой – в бокал Влады.       – Да твою ж, сука, мать! – Вишневская подхватывает посуду, уносясь на кухню, где выливает её содержимое в раковину и тщательно промывает хрупкое стекло. – Я не могу понять, что происходит с тобой?       – Ничего, – где-то внизу живота у Леры фейерверки ярче, чем взрывались ещё пару часов назад в их фужерах. Чувство, словно перламутровый порошок размешали в очередном коктейле, и всё внутри крутит и тянет, будто его узоры. Ярская, присев за кухонный стол, смотрит на Владу, сжимает плотнее ноги и ощущает, как наполняется желанием разум. – Ладно, заканчивай полоскаться, и идём обратно в зал.       На самом деле, зеленоглазая думает о том, что на низком диване, обитом скользким велюром, школьница выглядела бы куда аристократичнее, чем на стеклянном обеденном столе, но сил ждать не остаётся, и Лера встаёт со стула. Она бесшумно подходит к девчонке со спины и зажимает её между столешницей и своим телом. Тонкая рука скользит по талии к животу, а затем забирается под короткую юбку чёрного платья и ныряет за тугую резинку кружевных трусиков.       – Всё ещё холодно? – средний палец тут же опускается к лону и свободно входит буквально на треть. А Лера благодарит бога за свой блядский маникюр с двумя короткими ногтями среди длинных острых мечей чёрного цвета. – Или уже жарко?       Влада стискивает зубы и опускает лицо вниз, одним размашистым тяжёлым движением закрыв кран. Её большие ладони упираются в столешницу, а на серо-зелёные глаза падают длинные волосы.       – Зачем ты это делаешь? – Вишневская, на удивление, порывов взрослой девушки, в руках которой оказалась, не боится. Скорее лишь недоумевает.       – Потому что ты этого хочешь, – ровный уверенный голос раздаётся совсем тихо где-то между густых волнистых прядей, два пальца легко проходятся по влажным складкам, и Влада сдаётся, потому что захотела.       Тонкие фаланги пачкаются в естественной смазке и начинают потирать клитор, а левая рука обхватывает напряжённое тело школьницы. Вишневская шипит и едва слышимо постанывает от возбуждения, закидывая голову на чужое плечо и опуская веки.       – А теперь пойдём в зал, – Лера с трудом ведёт девчонку через всю квартиру, по-прежнему лаская её клитор и облизывая горьковато-солёную от пота и дорогих грушевых духов кожу на шее.       Ярская на несколько секунд вынимает свои влажные пальцы из чужого белья и укладывает девчонку на диван. Брюнетка расстёгивает и снимает с Влады платье, не заботясь о беловатых следах от смазки, которые школьница обнаружит на чёрной сияющей ткани завтрашним утром, а девушка Леры – на велюровой обивке ближе к следующему вечеру. Перед тем, как отправить тонкое кружево нижнего белья на ковёр вслед за вечерним мини, Ярская поднимается, подходит к журнальному столику, ныряя ладонью на самое дно ведёрка, откуда она достаёт два самых крупных кубика льда, и возвращается к дивану.       – Рот открывай, держи, – Вишневская обхватывает губами поднесённый к её лицу лёд, – зубками! – два ряда ровных белых зубов смыкаются на кубике, когда брюнетка повторяет то же действие.       Лера вновь берётся за бельё. Смело спускает с плеч бретельки лифчика и, щёлкнув застёжкой, сбрасывает тот на пол, тут же отправляя за ним и трусики. Длинными ногтями на указательном и большом пальцах она вынимает лёд из чужого рта, осторожно укладывая его на впалый живот. Пресс заметно напрягается, а на коже образовывается крошечная лужица, которая за секунду растекается в стороны. Капли скользят по талии, падая на диван и быстро впитываясь в бирюзовый велюр. Лера, удобно устроившись между длинных ног, наклоняется к промежности и касается льдом клитора. Вишневская жмурится, сжимает в кулаках подушки на диване и чёрные густые волосы и, согнув колено, старается отстраниться, уползая от холода. Тонкими пальцами Ярская впивается в мягкую кожу на талии, не давая сдвинуться с места и продолжая плавить лёд о жар сочащегося лона.       В стенах квартиры раздаётся надоедливый телефонный звонок, и Лера отвлекается на свой смартфон, на экране которого горит "К." с эмодзи чёрной кошки. Брюнетка вынимает изо рта лёд и принимает входящий вызов, ставя на громкую.       – Слушаю.       – Кис, молю Христом Богом, прости! – из динамика слышится хриплый голос, а на фоне – попсовая песня, шум трассы и нескладный лепет какой-то хамоватой девицы. – Я не забыла про тебя ни в коем случае!       Ярская, кажется, не обращает никакого внимания на взволнованный тон на том конце провода. Она лишь касается ладонью, мокрой от растаявшего льда, голой груди девчонки под собой, и длинноволосая вновь мычит, сжимаясь всем телом. Левая рука, что так стремительно направлялась к лобку, резко опускается на пухлые губы. Пока из динамика льются обещания устроить следующим вечером незабываемый ужин с шикарным букетом цветов, роскошным подарком и любимым Лерой куни "на десерт", брюнетка мажет языком по чужой напряжённой шее и горячо шепчет:       – Мне нужно с девочкой поговорить, малыш, – очередной поцелуй остаётся на виске, а правая ладонь, сжав напоследок грудь, накрывает промежность, – но я и тебя без внимания не оставлю. Без обид.       Два пальца удивительно нежно толкаются в узкое влагалище и начинают гладить его переднюю стенку. Давление бешеное, и Влада стонет в холодную ладонь, цепляя кожу зубами.       – Кошечка, что у тебя там происходит? Почему так плохо слышно? Что за шум на фоне? – в незнакомом Вишневской голосе слышится неловкость, и Влада прекрасно понимает её причину, даже когда левая рука сильнее вжимает голову в мягкий диван, а два пальца правой вдалбливаются с такими скоростью и силой, что запястье давит на клитор, и всё изнутри разрывает от чувства заполненности.       Лера убирает влажную от слюны школьницы ладошку с её лица и, приложив указательный палец к своим губам в немой просьбе быть тише, сжимает грудь, потирая чувствительную точку большим и продолжая легко входить в расслабленное тело. Влада держит всё удовольствие в себе, жмуря глаза и кусая губы, впиваясь ногтями в руки старшей и запрокидывая голову, но неожиданно изнутри вырывается протяжное мычание, полное сладкого, обжигающего лёгкие наслаждения, что ласкает слух не только Ярской, но и её девушки, очевидно. Вишневская испуганно смотрит на брюнетку, чувствуя, как от адреналина жмётся сердце.       – Чем ты занимаешься? – от недавних стыда и вины в хриплом голосе в трубке не остаётся и следа.       – День рождения свой праздную, – Лера глядит на девчонку под собой с лёгким укором, но злиться не может, когда понимает, что перед ней лежит, наверное, самый неожиданный и сладкий подарок за все 24 года – разнеженная, возбуждённая и до приятного головокружения отзывчивая на все ласки девушка.       – Тогда что это сейчас было?       – Об твой ёбаный голубой диван мизинцем ударилась.       – Он бирюзовый, – Лера удивляется тому, как умело сдерживает свой смех. Ей бы сейчас шептать непристойности на ухо бедной девчонки, которая вынуждена кусать ладонь от приближающегося оргазма и ноющей тяжести внизу живота, и грубо толкаться в сжимающееся от напряжения влагалище, а не спорить о цвете мебели.       – От этого он не начинает нравиться мне больше. До встречи, – Ярская с трудом дотягивается до телефона, чтобы сбросить вызов, когда замечает, как Влада скулит и что-то едва различимо шепчет от желания кончить. – Всё, малыш. Я твоя.       Брюнетка мокро целует покусанные губы. Она чувствует, как расслабляются мышцы в измождённом теле Вишневской, когда та позволяет себе простонать. Разорвав поцелуй, Ярская входит во влагалище глубоко и размашисто, не переживая о громких хлопках своей ладони о промежность. Большой палец вновь оказывается на клиторе и давит сильнее, двигаясь по кругу. И пусть удовольствие от вида выгибающейся в оргазме школьницы не сравнится с кайфом, который получала Лера ещё пару месяцев назад, глядя на свою девушку, что дрожала перед ней от услады, но сейчас этот момент кажется особенно волшебным. Словно другая Вселенная, полная ледяной свежести и ярких искр. Словно хлопок от вылетевшей из бутылки шампанского пробки и кисловатая пена в бокале. Словно глоток воздуха и порыв ноябрьского ветра, что ворвётся в стены душного зала из окна, которое Ярская откроет сразу после того, как оставит горячий поцелуй на смоченных собственной слюной губах Влады.       Брюнетка поднимается с дивана, хватая со столика бумажную салфетку и вытирая перепачканные смазкой пальцы. Она всё же распахивает окно и тут же подходит к шкафу, вытаскивая с полки плед. Лера снимает с себя короткую юбку и топ чёрного цвета, оставаясь лишь в белье из тёмной сетки, и ложится рядом с глубоко и сбито дышащей Владой, расстелив плед. Чокер и крупные серьги из едва сияющих даже во тьме страз неприятно трут светлую кожу, но тяжёлая ладонь, что опустилась на талию Леры, заставляет забыть даже об этом.       Ярская с трудом находит свой телефон и ставит будильник на шесть, чтобы успеть обменяться со школьницей номерами и выпроводить её до появления собственной девушки в этой квартире.       Зелёные глаза слипаются от тёплого дыхания в шею. На столике остаются ведёрко со льдом и пустые бокалы, в квартире – запах секса и душащий жар двух тел, а в голове черноволосой – планы на соблазнительную девчонку из клуба.