daddy's dirty little secret

— Мне кажется, что я просто надоел ему за столько лет, — Кавех с кривой усмешкой качает головой, затягивается и запивает сигаретный дым вином. — Знаешь, постарел, не такой красивый и активный. Да и быт это вообще такая вещь… — Зря ты так, — Авантюрин опирается о перила балкона, смотрит прямо на отца своего бывшего. Радуется, что не видит в нём Рацио. Тянется рукой на пьяном порыве и заправляет прядку волос ему за ухо. — Ты очень красивый и интересный, — ладонь Авантюрина остаётся на щеке Кавеха, и тот смотрит в ответ как-то растеряно. Недавняя крупная ссора с аль-Хайтамом приводит к тому, что Кавех временно живёт на съёмной квартире. Но в одиночестве ещё тяжелее, потому сейчас они с Авантюрином вместе выпивают вино и курят, сетуя на отношения. Несмотря на то, что Авантюрин уже давно не встречается с его сыном, Кавех продолжает поддерживать с ним общение. Их, пожалуй, можно даже назвать друзьями, но никто не обсуждает этого вслух. Оно просто есть. Кавех шумно сглатывает и прикрывает глаза. Ладонь Авантюрина тёплая, и он жмётся к ней. На его лице лёгкая щетина и вековая усталость, но в данную секунду всё это отходит на задний план. Авантюрин подаётся вперёд и накрывает губы Кавеха своими в ненавязчивом поцелуе. Тот с дрожью выдыхает и приоткрывает глаза. — Авантюрин, — он шепчет в губы, будто собираясь сообщить, что это всё неправильно. Но после секундной заминки целует сам. Ощущается, как отчаяние. Напряжение внутри взрывается первым тихим стоном в совершенно неправильные губы, но ни один из них не прерывает поцелуй. Сигарета медленно тлеет на ветру в пальцах Кавеха, пока он не роняет её вниз. Стаканы с вином остаются на подоконнике, и по спинам, шеям, рукам и щекам скользят ладони. — Мне остановиться, или ты просто замёрз? — Авантюрин ощущает дрожь чужого тела под пальцами и отстраняется. Кавех просто сбито кивает, и Авантюрин отходит, посчитав это за положительный ответ на оба вопроса. Он берёт их стаканы, возвращается в квартиру и садится на диван. Кавех опускается рядом. Он выглядит зажатым и не поднимает взгляд. — Извини, — выдыхает Авантюрин, посмотрев на него внимательно. Сжимает крепко чужие пальцы. Кавех мотает головой. — Нет-нет-нет, всё хорошо, — торопливо отвечает он и несколько раз кивает. Они встречаются взглядами, пытаюсь в них что-то прочесть, кроме взаимного непонимания и притяжения. «Неправильно!» — отбойником в мыслях. Но никто из них не знает, кто первым поцеловал снова. Никто из них не помнит, как Кавех оказался на коленях Авантюрина. И никто из них до конца не отдаёт себе отчёта в этом смешанном стоне, когда Авантюрин входит на всю длину, кусая шею Кавеха. Утро сумбурное и неловкое. Они просыпаются голые в одной постели, а после молча пьют кофе на маленькой кухне. Кавех нервно кусает губы и напуганно подпрыгивает, когда раздаётся звонок в дверь. Из коридора он возвращается с огромным букетом цветов. Внутри записка с извинениями от аль-Хайтама. — Чёрт, — у Кавеха наворачиваются слёзы стыда и осознания. Он без сил садится снова за стол и поднимает взгляд на Авантюрина впервые за утро. — Ещё раз извини, — Авантюрин просто не знает, что ещё может сказать в этой ситуации. У него пиликает телефон, и он отвлекается на сообщение. И теперь настаёт его черёд. — Чёрт… «Привет, Авантюрин. Хочу предложить тебе увидеться. Я, кажется, соскучился,» — это первое сообщение от Веритаса за последние два года. Уже в прихожей, когда Авантюрин собирается уходить, он задерживается. Берёт Кавеха за руку и привлекает к себе в объятия. — Всё будет хорошо, — смазанный чмок в щёку и закрытая дверь. Им обоим невероятно горько, странно и немного страшно…

***

Кавех усердно сглатывает наворачивающиеся слёзы, пока рассматривает своё обнажённое тело в зеркало. На шее яркий укус, на груди засосы, на руках следы чужих ладоней. Винить некого, кроме себя самого. Он садится в горячую воду в ванной, подтягивает к груди колени и обнимает их. Тянется ладонью к шее и накрывает след чужих зубов. Его начинает мелко колотить, несмотря на температуру воды. Перед внутренним взором глупо мелькают годы замужества. — Пиздец, — он прячет лицо в коленях и позволяет себе небольшую слабость. Жалеет себя, поддаётся накатившему липкому стыду. Самое пугающее в этом всём — осознание, что ему понравилась прошлая ночь.

***

Топаз очень долго пьёт свой коктейль через трубочку, в упор смотря на опустившего взгляд Авантюрина. — Подведём итог, — она прокашливается. — Ты занялся любовью с… — Просто переспал! — затравленно перебивает Авантюрин. Топаз задумчиво кивает и продолжает. — Ты переспал с отцом своего бывшего. И этот самый бывший тут же на утро предлагает тебя встретиться, потому что соскучился, — Авантюрин мычит согласно в ответ. — Звучит хуёво. — Не осуждай, ладно? Ты вообще спишь со своей начальницей, пока все хвалят тебя за усердную работу и быстрый карьерный рост! — Тебе настолько стыдно, что ты и меня решил вплести? — Топаз абсолютно спокойна, лишь выгибает бровь. Авантюрин тяжело вздыхает и зарывается пальцами в волосы. Знает, что делает и говорит хуйню. Попыхтев, всё же извиняется, и Топаз кивает, понимающе поджимая губы. — Что планируешь делать? — она закидывает ногу на ногу и принимает деловой вид. Что бы не натворил Авантюрин, он её друг. Она и правда не собирается осуждать. Только поддержка и посильная помощь. — Менять внешность и бежать из страны? — смешок получается истерическим. Топаз молчит в ответ. — Не знаю я. Это просто пиздец. Не знаю… Топаз вздыхает и треплет его по волосам. — Дурак. Не ссы, разрулим. Ты собираешься встретиться с Рацио? — Понятия не имею. Я и сам всё хотел написать ему, а вот… теперь как-то… — он не может подобрать слов. — Давай пока проветримся и отвлечёмся на что-нибудь, а потом будем думать. Тебе ещё стоит с самим Кавехом это обсудить чуть позже. Ты-то человек свободный, а у него муж и ребёнок. Не тебе нужно паниковать на самом деле. Топаз чертовски права, как и всегда. Авантюрин кладёт на столик кафе несколько купюр и поднимается, согласный сейчас на что угодно, кроме этой пугающей паники из-за собственного идиотизма внутри.

***

Авантюрин неловко топчется на пороге. — Голодный? — тянет Кавеху из-за спины пакет с несколькими контейнерами роллов. Кавеху вспоминается их знакомство. Семнадцатилетний Веритас приводит домой Авантюрина и представляет его, как своего парня. Они заказывают роллы, ужинают все вместе. И даже не подозревают, что будет через несколько лет. — Немного, спасибо, — Кавех берёт пакет и смотрит, как разувается Авантюрин. — Я надеюсь, ты не пытаешься так извиниться. — Сам не знаю. Мне показалось, что так надо. Они снова вдвоём на кухне, неспешно едят. Напряжения в воздухе меньше, чем с утра, но тяжесть с души не пропала. Авантюрин иногда кидает взгляд на Кавеха, рассматривает покраснения вокруг глаз, углубившиеся морщины. Между ними два десятка лет разницы, и сейчас она заметнее, чем когда-либо. — Прости, — зачем-то снова бурчит Авантюрин с набитым ртом. Кавех горько усмехается и качает головой. — Я не собираюсь перекладывать ответственность на ребёнка. Трахался вчера не ты один в конце концов. Ауч. Авантюрин стыдливо возвращается к еде, а Кавеху уже не лезет. Тошно. Он накидывает кардиган, берёт сигареты и выходит на балкон. Опирается о перила, закуривает и устало давит костяшками на переносицу. Он думает о случившемся весь чёртов день. По кругу от их поцелуя на балконе до слёз в обнимку с букетом, пока на экране мобильного светится фото мужа. Аль-Хайтам пытается до него дозвониться, но Кавех оказывается абсолютно не готов говорить с ним ни о чём. Когда Авантюрин пишет ему, что скоро придёт, он и вовсе отключает телефон от греха подальше. Балконная дверь скрипит, и на спину Кавеха ложится ладонь. Он делает затяжку и оборачивается, чтобы молча заключить Авантюрина в объятия. — Мы совсем херню сделали? — бубнит Авантюрин в ворот кардигана. — Полнейшую, — Кавех посмеивается глухо, гладя его по спине, будто пытаясь успокоить. — Но если бы не хотели, ничего бы и не было, так что… — он снова затягивается и шумно выдыхает дым куда-то в сторону закатного неба. Авантюрин чуть приподнимает голову, смотрит долго-долго, пыхтя носом в плечо Кавеха. — Ты красивый. — Я это уже вчера слышал. Ты же не пытаешься мне сейчас признаться, что я тебе нравлюсь? — рука Кавеха поднимается выше по спине Авантюрина, пальцы тонут в волосах и он легко массирует ему голову. — Не знаю, — тяжёлый вздох опаляет плечо Кавеха. — Ты классный. И вчера всё было круто… — У меня есть муж, а ты встречался с моим сыном, — Кавех хмыкает и прижимается щекой ко лбу Авантюрина, не переставая гладить его. — Просто напоминаю. Авантюрин согласно мычит, обнимает крепче и жмётся губами к шее. На абсолютно необдуманном порыве. Просто хочется оказаться ещё ближе. — Авантюрин, — Кавех предостерегает намного более уверенным, нежели вчера, голосом. — Понял, — тот тут же отходит и смущённо улыбается. — Дашь сигарету? Курят на расстоянии шага друг от друга и молчат. Каждый думает о том, как сильно понравилось вчерашнее. И о том, не влюбился ли случайно между делом. Но на двоих эти переживания переносятся как-то легче, нежели в одиночестве.

***

— Ты расскажешь аль-Хайтаму? — Авантюрин косится на Кавеха. Тот лежит на диване, закинув ноги на чужие колени, а Авантюрин почти бездумно, но не без удовольствия легко водит пальцами по стопам. — А куда я денусь, — тот снова устало вздыхает. Перекладывает ноги, чтобы Авантюрин погладил чуть повыше. — То есть меня убьют, здорово, — смешливо кивает Авантюрин и чуть сжимает ногу, ведя немного по ней вверх. Кавех резко выдыхает и улыбается. Чем ближе ночь, тем меньше рамок, которые пытается выстраивать Кавех между ними. Поняв одобрительный сигнал, Авантюрин принимается мять ноги обеими руками. — У меня ужаснейшее в жизни чувство нереальности, — негромко делится Кавех, млея от массажа. — У меня тоже. Надеюсь, утром не будет снова плохо… — Утром? Решил повторить подвиг? — Кавех косится и выгибает бровь. Они встречаются взглядами, и Авантюрин просто молчит в ответ. Каждый не знает, что в голове у второго, но при этом и боится брать ответственность за собственные мысли. — Авантюрин, — Кавех приподнимается, с жалостью подгибая ноги под себя. — Мы не дети. И нужно как-то понять, что происходит. Знаешь, не наделать ещё больше ошибок. — Ты решил меня поучить, потому что взрослый? — Авантюрин поворачивается и смотрит прямо. — Был бы взрослым, не тянул бы сейчас и не впустил бы тебя вообще больше на порог. Кавех улыбается, но в глазах достаточно прожитой за день боли. Авантюрину больше нравится, когда его глаза горят огнём, когда он широко улыбается, смеётся. Или забавно ругается, активно жестикулируя. Или когда погружается в рассказ о работе и преображается ещё сильнее. В груди болезненно ухает, и Авантюрин опускает взгляд. — Тогда выстави меня сейчас, отболит недельку, и жизнь вернётся в прежнее русло, — он говорит негромко, как будто не желает быть услышанным. И хочется, и колется, кажется, так описывают то, что они оба сейчас испытывают? Однозначно, у них обоих есть сильное притяжение друг к другу. Но у каждого есть свои условности, которые не позволяют просто поддаваться этому. Кавех в очередной раз очень тяжело вздыхает, тянется руками и обнимает Авантюрина, пряча лицо в его шее. — Я ощущаю себя безвольным придурком и самым ужасным человеком в мире. Но не могу тебя послать, — звучит глухо и горько. В груди Авантюрина снова больно ударяет сердце. — И я не хочу, чтобы ты меня прогонял, — он отвечает ещё тише. Весь мир сужается до дивана, на котором они крепко обнимаются без малейшего понимания собственных чувств. Без малейшего понимания, что делать и как быть. Без малейшего понимания, нужно ли вообще понимать.