daddy's dirty little secret

Уже несколько дней Веритаса дёргает от каждого уведомления на телефоне, но ни одно из них не оказывается ответом от Авантюрина. Он успевает сотню раз пожалеть о том, что написал ему, а после такую же сотню раз принять, что и правда соскучился. Он старается не думать о нём целыми сутками, но то ли фаза луны, то ли планетный кавардак влияют на него так, что бывший ему уже даже снится. Рацио бездумно гладит подушечкой пальца дырку на подоле футболки. Она тоже не его — Авантюрина. Раньше была свободнее, сейчас же сидит в обтяжку. А маленькая дырочка напоминает о том, как пепел упал с конца сигареты, пока они самозабвенно целовались на балконе. Он перелистывает страницу книги, на автомате поправляет очки и продолжает бегать взглядом по строкам. Телефон тихо уведомляет о сообщении. Веритас без особой надежды тянет руку, но, увидев имя, тут же выпрямляется и откладывает книгу в сторону. «Привет. Извини, что долго не отвечал. Если ещё есть желание, приезжай,» — и адрес. Через семь минут и сорок секунд Рацио сидит в такси. *** — Давно тебя не видел, — взгляд у Авантюрина странный, но он обнимает Рацио приветственно, и тот на мгновение ловит ошибку, выключается и перезагружается. Возобновив работоспособность мозга и тела, он обнимает в ответ. Разницу прошедших лет ощущают оба, но в этот момент как будто и не было скандального расставания, кучи грубых слов и нескольких лет порознь. Просто приятно снова прижаться к родному теплу и вдохнуть аромат тела. Объятия длятся самую малость дольше положенного. — Ты сейчас тут живёшь? — проходя вглубь квартиры, Рацио осматривается. — Нет, — Авантюрин мнётся немного. — Просто обстоятельства. Скоро вернусь домой. Веритас кивает. — Хочешь вина? Я и еды заказал. Всё же такая встреча, — Авантюрин поворачивается на пятках и идёт к кухонному столу. Они говорят ни о чём и иногда подолгу молчат. Смотрят друг на друга и со смехом отводят глаза. Напоминает первые недели отношений, когда всё было в новинку, каждое касание вызывало трепет, а взгляд заставлял сердце сходить с ума. Веритас думает, что Авантюрин заметно повзрослел, но всё равно остался собой. А Авантюрин ловит внутреннее сожаление, что Рацио родной сын именно аль-Хайтама, а не Кавеха, потому что вообще не видит в нём никаких отголосков. Кроме небольшой манерности в некоторых жестах. — У тебя кто-нибудь есть? — уже сидя на диване и делая небольшой глоток вина, решается уточнить Рацио. Он иногда натыкается на посты Авантюрина в соцсетях, но почти все они о рабочем, но не о личном. Авантюрин пару секунд будто взвешивает свой ответ. — Нет, — смотрит прямо в глаза и улыбается. — А у тебя? — Тоже нет. Молчание затягивается, и они синхронно отпивают ещё, не отрывая взглядов от глаз друг друга. Флирт, алкоголь и вытесненные годами из памяти плохие воспоминания делают своё дело. Авантюрин немного выгибается в спине, сжимая сильнее пальцы в тёмных волосах Веритаса и невольно толкается глубже ему в глотку. Рацио пьян и заведён. Отсасывает так, будто от этого зависит его жизнь. Но Авантюрин всё равно думает, что во рту его отца было лучше. Жаль, что навыки минета не входят в воспитание. Но приятно и так. Забыться в сладком ощущении удовольствия. Думать только о том, как глубоко его член в чужом горле, как тесно рефлекторной судорогой сжимает головку. — Ещё, — он не просит, не умоляет. Командует и давит на затылок сильнее, слушая глухие придушенные звуки. Возможно, Авантюрин тоже скучал по Веритасу все эти годы. Кроме последних нескольких дней. Те дни, в которых Авантюрин сейчас концентрирует всю свою жизнь. Кажется, что хорошо было лишь слушать вздохи Кавеха, сжимать его в своих руках, забываясь и ныряя в это всё с головой. Как будто только погрузившись до конца, на самое дно, он смог сделать первый в жизни осознанный вдох. Сделать вдох не помешает и Веритасу, и Авантюрин ослабляет хватку. Рацио закашливается, глотает воздух и тут же продолжает давиться членом Авантюрина. Какой же он старательный и нуждающийся. Но всё же Авантюрину нужно не это. Он перехватывает лежащий рядом телефон, заходит в галерею и открывает фото. На тёмном кадре выделяются зарытые в пшено чужих волос пальцы. Глаза Кавеха — такие пьяные и яркие — смотрят бесстыдно прямо в камеру, пока губы обхватывают член. — Быстрее, — стонет он, занимая Веритаса, чтобы не заметил телефон. А сам убавляет громкость до нуля и листает дальше к видео. Включает его, и получает, наконец, хотя бы долю того самого удовольствия. Его, правильного. Авантюрин жадно смотрит, как на экране мобильного Кавех заглатывает его член до основания. Выпускает его после с таким развратным видом, что у Авантюрина напрягается член в глотке Рацио. Видео короткое, и он включает снова. Всё сильнее сжимает волосы Веритаса, насаживает ртом. И сдаётся, когда опять видит этот довольный взгляд Кавеха. Телефон блокируется сжавшейся рукой, а самого Авантюрина подкидывает на постели. Он кончает, не позволяя Рацио отстраниться. Тот жмурится, давится, но всё проглатывает. Когда Рацио тянется выше, чтобы поцеловаться, Авантюрин выпутывается, накидывает халат и улыбается. — Ахуенно, я покурю пойду, — и скрывается на балконе. Тошнота со вкусом сигаретного дыма стоит в глотке, а глаза болят от желания заплакать. Он глубоко дышит, сжимает пальцами перила и раздумывает о том, чтобы найти хозяина квартиры. Переехать сюда, забив на всё, потому что те несколько дней, что он жил, он жил именно здесь. Целовался именно с этим видом на улицу. Смешивал свои зарождающиеся чувства с вином под звёздами именно в этой точке. Авантюрин не слышит собственный всхлип, потому что отвлечён на то, как же ему хуёво. Возвращается обратно в спальню он продрогшим. Шмыгает носом, скидывает халат и лезет на руки к Веритасу. Обнимает его голыми ногами, льнёт к теплу его широкой груди. Рацио накидывает на плечи и спину Авантюрина одеяло, обнимает и ласково ведёт носом по его шее. — У тебя всё в порядке? — Веритас, конечно же, видит эту необъяснимую тоску в его глазах. — Нет, — у Авантюрина нет желания врать и увиливать. Он прикрывает глаза, цепляется ещё крепче и вдруг начинает рассказывать о своём романе с замужним мужчиной. Не называет имён, обходит стороной некоторые факты, но всё равно вываливает всё, как есть. — Кажется, я его люблю. Для Рацио рассказ отзывается чем-то странным внутри. Возможно, это ревность, но у него здесь нет никаких прав. Он гладит Авантюрина по спине, чмокает под ухом и говорит негромко. — Звучит безвыходно. — Ты не помогаешь, — Авантюрин смеётся негромко, немного нервно. — Но спасибо, что выслушал. — А что насчёт меня? Мы же только что… — По тебе я тоже скучал, не думай плохого. Всё же, возможно, я и сам где-то запутался, — если бы только Веритас знал, о ком говорит Авантюрин, сразу бы смог оценить, насколько в действительности всё сложно. Но, конечно же, Авантюрин молчит. Он идиот, но всё же не настолько, чтобы, находясь в объятиях человека, говорить тому: «Знаешь, я спал с твоим отцом». Они обнимаются крепко и укладываются удобнее. Кутаются в одеяло с головой. В этой душной темноте Авантюрин всё же гладит пальцами лицо Веритаса, мягко приближается и целует. Для Рацио губы Авантюрина отдают сигаретами и попыткой залатать дыру внутри. Он старается не думать, что становится сейчас заменой. Просто позволяет себе отдохнуть от пыльного одиночества. *** Кавех так и не включает телефон, опасаясь, что Авантюрин станет писать и звонить. Он молча сидит в машине, заходит в квартиру, кидает вещи в стирку и переодевается. Аль-Хайтам тоже пока не заводит разговор. Готовит простой ужин, накрывает на стол и садится рядом с мужем на диван. Кавех сидит, обняв себя руками, просто тоскливо смотрит перед собой. Когда аль-Хайтам пытается его приобнять, дёргает плечами и поднимается. Тошнит от себя, от того, как спокоен и заботлив Хайтам. Лучше бы орал и швырялся вещами, бил посуду. Но Кавех знает, что это точно не про его мужа. Это ещё хуже. Глаза, полные любви вперемешку с тоской и болью где-то глубоко внутри. Кавех садится за стол, смотрит в свою тарелку. Только тошнота. — Поешь, пожалуйста, — аль-Хайтам мимолётно гладит его плечо, проходя мимо и садясь напротив. — Хочешь выпить? — он внимательно смотрит, как Кавех тяжело дожёвывет последний кусок. Тот выглядит по-прежнему затравлено, собирается кивнуть, но замирает. Вкус алкоголя имеет чёткую ассоциацию с Авантюрином, их пьяными поцелуями и сексом. Кавех мотает головой, отказываясь. — Ты в состоянии вообще обсудить сейчас всё со мной? Я не хочу давить, но поговорить нам нужно. — Да, — Кавех вздыхает, но вопреки согласию на разговор поднимается и начинает убираться на кухне, мыть посуду. Аль-Хайтам не препятствует. Дела у Кавеха кончаются через час, и он всё же усаживается тихонько на диван к аль-Хайтаму. Ведёт себя скованно, взгляд виноватый и стыдливый. Аль-Хайтам смотрит внимательно, изучающе, тянется рукой и поправляет кардиган на плече. — Он тебя принуждал к чему-то? — он пытается звучать спокойно, но голос его чуть надламывается. Кавех тут же вскидывается и перехватывает его ладонь, крепко сжимая. — Архонты, нет! Нет, конечно! — он шумно сглатывает и боязно выпускает пальцы аль-Хайтама, но тот возвращает руку на место, показывая, что ему не мерзко его касаться, что всё в полном порядке. Кавех чуть успокаивается. — Я был пьян и зол на тебя. Мы с ним выпивали, как обычно… И поцеловались. И переспали, — голос тише с каждым новым словом. Кавех смотрит вниз. Аль-Хайтам кивает с тихим мычанием. По-прежнему спокоен. — Мы разошлись утром, а к вечеру он вернулся. И… Я почему-то не захотел его отпускать. И мы просто там жили так несколько дней. — То есть он не делал тебе больно? — зачем-то уточняет аль-Хайтам снова. Кавех стонет как-то горестно, утыкается лбом в крепко сжатые чужие пальцы. — Какого чёрта тебя вообще волнует, было ли мне плохо или нет? Я тебе изменил, если ты ещё не понял! Осознанно! Не один раз! — Я это понимаю, — вторая рука ласково зарывается в волосы Кавеха, и аль-Хайтам прижимается лицом к его макушке. — Я просто должен был убедиться, что с тобой ничего плохого не случилось. — Ты! — Кавех ударяет его по руке. — Бесчувственный кусок дерева! — Ты хочешь, чтобы я скандалил? — аль-Хайтам почему-то веселится. — Я хочу, чтобы… чтобы ты, — Кавех возмущённо запинается, тяжело дыша. Но пауза так и виснет в воздухе между ними. — Это был просто секс, — аль-Хайтам всё же сгребает его в охапку, тянет к себе и крепко-крепко обнимает. — Я не рад измене, но для меня это не означает конец. — Ты себя совсем не уважаешь? — Кавех ворчит, но не выпутывается из крепких рук. Ему тепло, и он любит объятия аль-Хайтама. Он любит самого аль-Хайтама. — Видимо, не уважаю, — просто отвечает он, обнимая только крепче. Кавех сдаётся и просто затихает, несмело обнимая в ответ. Аль-Хайтам зарывается носом в волосы на затылке Кавеха, легко целует шею, плечо, прижимает к себе крепко-крепко. — Я тебя не понимаю, — шёпотом делится Кавех. — Я тоже, — аль-Хайтам ласково ведёт носом по голой коже, снова и снова коротко чмокает. — Давай просто поспим, отдохнём, а завтра после работы сходим куда-нибудь вместе. Развеемся. Кавех знает, что обычно аль-Хайтам предпочитает спокойное времяпрепровождение дома. Одно из любимых у них обоих — чтение. Кавех лежит головой на коленях мужа, а тот читает ему негромко, гладит, перебирает волосы. Максимально спокойно и расслабляюще. Конечно, Кавеху ещё безумно понравилось пьяным в ноль орать песни вместе с Авантюрином. Они танцевали, скакали. Выпускали всех демонов, что могли, а а следом Авантюрин вжимал его в ближайшую поверхность. Кавех жмурится и сосредотачивается на ладонях аль-Хайтама и его тёплом дыхании на шее.