daddy's dirty little secret

Топаз буквально прожигает Авантюрина взглядом. Она очевидно недовольна. — Не молчи, а? — тихо мямлит он от неуверенности. Топаз вместо ответа поднимается и даёт ему больной подзатыльник. — За что? — он морщится и хватается за голову. — Я тебя пиздец как сильно люблю, но это было нужно, — Топаз спокойно садится обратно, но по сложному выражению лица ясно, что она усиленно думает об услышанном. — Но я же… — Тш! — она угрожающе тычет в него пальцем. — То, что я твоя подруга и поддерживаю тебя, не значит, что ты не долбаёб! — Справедливости ради… — Никакой справедливости! Ты, — Топаз склоняется к Авантюрину через столик в рабочей столовой. — Трахнул замужнего человека. И его же сына. Решил и рыбку съесть, и на хуй сесть?! К слову, от хуя и рыбки Авантюрин сегодня утром бодро сбежал, выставив Веритаса за дверь и сев в такси до работы. И еле-еле дотерпел до обеденного перерыва, чтобы покаяться и поведать Топаз о своих грехах. Кара небесная всё ещё ощущается фантомным подзатыльником.

***

— О, нет, — шипит Авантюрин, когда они с Топаз вместе выходят на улицу. У входа стоит Веритас, и в его руках — только не это — букет. Он видит Авантюрина и неловко улыбается. — Удачи, герой-любовник, — Топаз оценивает всю ситуацию и решает, что мудрая женщина на то и мудрая, чтобы вовремя уйти от гей-драмы лучшего друга к своей мудрой женщине. Она привстаёт на цыпочках, оставляет поцелуй у Авантюрина на щеке и удаляется. Когда Авантюрин оборачивается, Рацио уже стоит перед ним. Смотрит долго на щёку, тянется рукой и стирает след от помады. Авантюрин с ужасом видит в его взгляде ревность. — Привет, — Веритас, наконец, тянет ему цветы. Упаковка неуверенно хрустит под пальцами Авантюрина. — Могу я позвать тебя на свидание? — Ты когда успел стать романтиком? — Авантюрин смущён до ужаса. Авантюрин не может отказаться. Он вчера буквально сам позвал Рацио к себе и трахнул. После такого обычно женятся, но ему кажется, что уж одно свидание не сделает хуже.

***

— Удачи, — Линн чмокает сестру в лоб и уходит по коридору. Линетт шумно сглатывает, вздыхает и заходит в кабинет. На неё тут же смотрит профессор и кивает, приглашая к своему столу. — Зачётку, — он дёргает лишь уголком губ, сохраняя внешнее спокойствие, берёт протянутую корочку и открывает на нужной странице. — Уже всё повторили, или ещё нужно время? — Я готова, — Линетт аккуратно ставит свою сумку у стола, сама подходит совсем близко и опирается задом о столешницу. Аль-Хайтам откидывается на спинку стула, медленно ведёт взглядом по ногам своей студентки, бёдрам, груди. Установив зрительный контакт, он кивает. — Начинайте. Линетт облизывает губы, чуть опускает взгляд и начинает немного неуверенным голосом рассказывать заданную ей тему. Аль-Хайтам внутренне смиряется со статьёй с первой ссылки в поисковике, но делает внимательный вид, кивает. Она продолжает сбивчиво говорить, путаясь в словах и фактах, и он вздыхает чуть слышно. Тянет одну руку, касается кончиком пальца голого колена. Неспешно ведёт повыше. — Продолжайте, — подбадривает он, когда Линетт сбивается. Она что-то бормочет нескладно, но аль-Хайтам не особо вслушивается. Гладит нежную кожу на бедре до внутренней стороны и ныряет под юбку. Смотрит Линетт в глаза и повторяет чуть жёстче. — Продолжайте. Линетт глубоко дышит, ощущая, как по её промежности скользят пальцы через трусики. Она прикрывает глаза, вцепляясь пальцами в столешницу и действительно упорно продолжает пересказывать статью. Аль-Хайтам наблюдает за её лицом, поглаживая и ощущая, как ткань становится влажной. Едва заметно улыбается и сдвигает мешающее бельё в сторону. Пальцы проскальзывают с тихим хлюпом между половых губ. Аль-Хайтам лишь на короткое мгновение чуть давит пальцем на узкий вход, но после скользко возвращается к клитору. Медленно и ритмично гладит его, выбивая из Линетт сбивчивые вздохи и яркий румянец на лице. — Профессор, — она заикается и выдыхает стон. — Вы не раскрыли тему до конца, — его пальцы не останавливаются. — Пока что только на тройку. Линетт явно не способна полноценно соображать, но собирает информацию по кускам и пытается продолжить ответ. У аль-Хайтама звонит телефон. Это Кавех. — Ведите себя тихо, — он берёт телефон и поднимается, позволяя Линетт спрятать лицо у него на груди. Он не прекращает движения пальцев, когда отвечает на звонок. — Привет, что-то случилось? У меня экзамен. — Ой, извини, пожалуйста. Просто ты вчера предложил нам сходить куда-нибудь, и я не знаю, что надеть, — Кавех быстро тараторит в трубку. — Потому что не знаю, куда ты меня поведёшь. — В ресторан? — тут же предлагает аль-Хайтам, ощущая, как жарко на груди от дыхания Линетт, которая изо всех сил пытается вести себя тихо. — Забронирую столик по пути домой. Тебе понравится такой вечер? — его голос беспредельно ласков и заботлив, он улыбается и отводит от макушки Линетт глаза. — О, просто прекрасно! — Кавех тут же начинает чем-то шуметь. — Если у тебя есть что-то для особого вечера, буду рад это на тебе увидеть, — аль-Хайтам немного понижает голос, а пальцами вдруг проскальзывает дальше. Вставляет сразу два, и Линетт ощутимо вздрагивает, кусая губы до боли. — Я правда хочу провести с тобой прекрасный вечер, чтобы мы просто обо всём забыли… Я люблю тебя, — он немного разводит пальцы в стороны, вставляет глубже и сгибает. На том конце трубки неясный звук. То ли вздох, то ли всхлип. — Я тоже очень тебя люблю, — Кавех бормочет. — Я полный дурак… Я так сильно по тебе скучаю. — Я тоже, — аль-Хайтам мягко улыбается, а сам принимается активнее двигать пальцами, ощущая вокруг них судорожные сокращения. — Я позвоню тебе, ладно? Собирайся пока, не торопись. Если что, я подожду, — Кавех мило угукает и тут же заканчивает звонок. Линетт тут же пробивает крупная дрожь, она отчаянно цепляется за пиджак аль-Хайтама и сдавленно стонет ему в грудь. — Отлично, на пятёрку всё же можете ответить, если захотите, — он опаляет дыханием её ухо и мучительно медленно достаёт пальцы. Чирканув в зачётке оценку, он отдаёт её Линетт, которая абсолютно не может прийти в себя и даже не успевает поправить бельё, от чего по ноге её скатывается прозрачная капля естественной смазки. Аль-Хайтам по-джентльменски опускается на колено, слизывает каплю, провожая её до самой вульвы. Поправляет трусики и садится обратно в кресло. — Можете быть свободны.

***

Аль-Хайтам ненавидит заканчивать работу в час-пик. Безмерно скучное мероприятие, так ещё и шумное, другие водители почему-то думают, что если посигналить, то пробка сразу же рассосётся. Но зато у него есть время подумать. Перед глазами мелькают кадры их ссоры с Кавехом, и снова делается немного совестно. — Не смешно, — Кавех почему-то хмурится странно, держа в руках бельё. Кружевное безобразие, по его мнению. — Это женское бельё! — как будто аль-Хайтам сам не знает, что дарит. — Я знаю. Мне захотелось чего-то нового… — А я, получается, старый и уже не устраиваю? — брови Кавеха взлетают вверх. Аль-Хайтам вздыхает. — О чём ты? Я просто подумал… — Знаешь, думать — это не твоё, — Кавех зол. Швыряет бельё на кровать и разворачивается, но аль-Хайтам успевает поймать его за руку. Кавех снова не даёт и слова ему сказать. Сегодня не самый лучший день на работе, а подобный подарок просто доводит дело до конца. — Я не знаю, где ты такого понабрался, аль-Хайтам, в порно или у своих студенток. Но я предпочёл бы думать, что ты хочешь меня без всего этого… — он неопределённо машет рукой на подарок. — Этого пиздеца! — Я и хочу. — Студенткам своим расскажи, — аль-Хайтаму бьёт под дых страх, что Кавех что-то знает. И он его отпускает. Смотрит, как он собирает вещи в сумку и хлопает входной дверью. Аль-Хайтам морщится, едва ощутимо пробираясь через пробку. То самое бельё аккуратно сложено на полку в шкафу, но эти мысли вызывают новый флешбек. Стройные мальчишечьи тела в чулках и кружеве. В их возрасте Кавех был примерно таким же, разве чуть плечистее. Их не смущает ни разница в возрасте, ни женское бельё, ни то, что, возможно, на их месте могли быть — и были — их сёстры. Снятый номер в отеле, алкоголь и взаимная договорённость о неразглашении. Аль-Хайтам наматывает длинные светлые волосы на кулак и с откровенным стоном насаживает ртом на член. Его окутывают похоть, опьянение и желание то ли забыться, то ли, наоборот, наконец, себе в чём-то признаться. Но он просто трахает по очереди рты и задницы, сменяет один рот в поцелуе другим, чтобы многим позже между двумя спящими студентами написать заботливое «Я надеюсь, ты не забываешь кушать» Кавеху. Он правда любит его. Он любит свою семью, любит общий быт, мелкие ссоры, милые объятия по утрам и нежность родного взгляда перед сном. Любит. Но не уверен, что это всё то, чего он хотел и к чему стремился. Аль-Хайтам медленно добирается до дома и с искренней — почти — улыбкой выходит встретить Кавеха. Обнимает, чувственно целует в губы и восторженно осматривает приталенный костюм. От ощущения нотки откровенной женственности образа он заводится, целует снова и открывает для мужа пассажирскую дверь.