Покажи мне

Каталина была так зла, что не сдерживала крик: — Да ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергаешь? — Она чуть понизила голос, боясь, что её услышат соседи. — Если в тебе есть хоть доля благоразумия, то давно пора ею воспользоваться! Ирвинг, не выглядящий, впрочем, ни капли виноватым, а очень даже довольным собой, стоял в холле. Он отряхнул стекающие с одежды капли дождя и закрыл дверь на улицу. В его руке был какой-то свёрток. Лёгкая улыбка на его лице только сильнее разозлила, но в глубине души Каталина почувствовала облегчение — он был здесь, живой. — Звучишь прямо как наш общий знакомый в сером пальто, — поморщился он. — Меня никто не заметил. Я бы не вышел без маскировки, — он снял свой длинный плащ с капюшоном и добавил, — на улицах в такую рань почти пусто. Зато посмотри, что я купил у местной торговки. Свёрток в его руках оказался полон ярко-красной земляники. — То есть ты вышел в город, кишащий жандармами, которые только и думают как бы тебя поймать... чтобы купить ягод? — снова возмутилась Каталина, поражённая в равной мере и его внезапной затеей и наглым поведением. — Я думала, что с ума сойду, когда с утра не обнаружила тебя в доме! Обыскала всё вокруг, надумала себе непонятно чего, а ты... Ты, значит, за какими-то ягодами ходил! — Не какими-то, а за свежайшей земляникой, — протянул Ирвинг, — может и тебе немного достанется. Если конечно из барона Рифхогеля превратишься обратно в мисс Эстерхази. — Ты иногда такой... — от охватившего её гнева девушка растеряла весь свой словарный запас. — Какой? — невинно уточнил он. — Такой, что поколотить тебя охота, — выпалила она и кинула в сторону Ирвинга декоративную бархатную подушку. Тот увернулся, но уже следующий мягкий снаряд с дивана летел вслед за первым. Ирвинг ловко поймал её рукой, и сказал: — Я тебе, между прочим, записку оставил. Там, на столе. Не хотел будить, думал вернусь ещё до того, как ты проснёшься, — он махнул рукой в сторону кофейного столика. На нём и правда лежал клочок бумаги, который Каталина не заметила, пока в панике бегала по всему дому. — Да, но... — Её аргументы пошатнулись, но девушка быстро собралась и добавила, — это нисколько не умаляет того факта, что ты подвергаешь себя опасности. — Я всегда очень осторожен. — Да, и облака зелёные, — фыркнула она. — Ничего не случилось, ты же видишь. Жив и здоров, — Ирвинг подошёл к ней ближе, вероятно, чтобы продемонстрировать живость и здоровье, — не волнуйся так сильно. Каталина, которая на самом деле уже успокоилась, решила сразу этого не показывать. Для приличия. — Не волнуюсь. Но сейчас третья подушка точно достигнет цели, и тогда... Ирвинг, заметивший перемену в её настроении, одним движением выхватил неудавшееся оружие из её рук, повалил девушку на диван и начал безбожно щекотать. — Ай! — воскликнула она, сбиваясь на смех. Но Ирвинга это только раззадорило, ведь он прекрасно знал, как она чувствительна к щекотке. Каталина задёргала ногами, пытаясь оттолкнуть его, смеялась и визжала, била кулаком по его бокам. — Ирвинг, перестань! — выкрикивала она вперемешку с шуточными ругательствами. Не прекращая щекотку, юноша приблизился к её лицу и коротко коснулся виска губами, потом — подбородка, а потом ещё и ещё, куда мог дотянуться. Каталина извивалась всем телом и уже не знала, о чём умоляла: то ли сжалиться и прекратить щекотку, то ли сжалиться и наконец поцеловать её как следует. — Ну стой! — Хм... И почему же я должен это сделать? — коварно улыбнулся Ирвинг. — Потому что ты хочешь меня поцеловать, но одновременно со щекоткой это не получится. Даже у такого одарённого молодого человека как ты, — Каталина не хотела уступать ему в остроумии. — Тут с тобой и не поспоришь, — признал Ирвинг и коснулся щеки кончиками пальцев — едва ощутимо. А потом наконец поцеловал, скользнув языком в её рот. Он, конечно, иногда раздражал и выводил из себя своим несносным характером, но его ласки были такими опьяняющими, что всё остальное теряло значение. Руки сжимались вокруг неё, одновременно сильные и нежные... Это было потрясающе. Восхитительно? Каталина опять не могла подобрать подходящих слов. Он целовал, кажется, каждую открытую часть её тела, до которой мог дотянуться, прикусывал нежную кожу шеи, терзал её губы. С каждым движением языка в её рту тянущее напряжение внизу живота становилось сильнее. Ей было знакомо это чувство. Оно возникало каждый раз, когда Ирвинг целовал её, или как-то по-особенному прижимал к себе. Или даже когда она просто думала о нём, лёжа вечером в кровати, прокручивая в памяти его прикосновения. Её воображение в последние дни разыгрывалось всё сильнее. Было ли это нормальным? Есть ли такое у всех влюблённых? А Ирвинг? Чувствовал ли он то же самое? Каталине казалось, что да. Она видела нетерпение в его движениях, замечала чрезмерную резкость, которую он хотел, но не всегда мог контролировать. Его взгляд, скользящий по её телу, иногда становился невыносимо голодным. Как, например, сейчас, когда он сжимал её бёдра, тискал её в объятиях и топил в поцелуях. Сегодня даже воздух в гостиной как будто был тяжелее обычного. Или это просто её разум полностью затуманило желанием? Дыхание Каталины сбилось, ворот платья съехал набок, обнажая ключицу и часть плеча, которые горели от чужих прикосновений. Рука Ирвинга по-хозяйски сминала её талию, а вес его тела придавливал к дивану. Каталина, лёжа под ним в возмутительно нескромной и совершенно неподобающей для благородной леди позе, испытывала стыд и неловкость. Впрочем, они почти растворились в жгучем любопытстве. Желание узнать, прочувствовать, отдаться этому чувству было сильнее всех условностей. Оно пульсировало в такт её бешено колотящемуся сердцу, сжимало горло, вытесняя страх. — Покажи мне, — выдохнула она и почувствовала, как кровь мгновенно прилила к щекам. — Показать... что? — Ирвинг оторвался от её губ и посмотрел на неё почти как обычно, с улыбкой и хитрым блеском в глазах. Его тело, тесно переплетающееся с её, источало жар, от которого её кожа пылала под тканью платья. Каталина объяснила очевидное: — Что бывает дальше. После поцелуев. Не то, чтобы она совсем не представляла, что бывает дальше. Она, конечно, знала немного из книг, иногда шепталась об этом с подружками, и слышала разные истории о том, что именно происходит в супружеских спальнях. Их содержание разнилось от чего-то полного боли и ужаса, до чего-то абсолютно невероятного, приятнее чем горячая ванна с пеной и слаще сахарной пудры. Идея того, что существует что-то лучше горячей ванны казалась сомнительной. Но Каталина знала абсолютно точно, что Ирвинг не сделает ничего неприятного и уж тем более не причинит ей боли. — Дальше может быть много чего, — задумчиво сказал он. — А ты точно уже достаточно подросла для этого? Или с чего вдруг такие предложения? — Я... влюблена в тебя, — Каталине было приятно произнести это вслух ещё раз. — Я тебе доверяю. И если этого недостаточно... то мне ужасно, до жути любопытно. Ирвинг приподнялся на локтях и внимательно всмотрелся в её лицо: — Такое ощущение, что тебя укусили. Но не вампир, а скорее какой-то безбашенный авантюрист без капли благоразумия. — Не исключено, — улыбнулась Каталина. Юноша, поддерживая их маленькую игру, взял её руку в свою ладонь и легонько прикусил девичий палец, продолжая изучать эмоции на её лице. — Если что-то будет не так, то скажи. Я не буду делать ничего, что бросило бы тень на твою репутацию. Только не молчи. Репутация? Когда-то в прошлой жизни это и правда её волновало. Но та привычная жизнь была разрушена, будущее туманно, а отец мёртв. Кто вообще сможет теперь её осудить? Это всё не имело никакого значения. — Я не из молчаливых, ты же сам знаешь, — парировала Каталина и снова подалась навстречу Ирвингу. — Смотри у меня, — ответил он и с готовностью накрыл её губы, нежно и головокружительно сладко. Провёл свободной рукой по всему её телу сверху вниз, что посылало мурашки вдоль позвоночника. Он делал так и раньше. Но теперь каждое прикосновение было наполнено нетерпением и обещанием большего. Он оставлял влажные поцелуи на шее и ключицах, осторожно сдвигая ткань — но дальше мешал корсет. Как обычно, видя перед собой нетривиальную задачу, Ирвинг с энтузиазмом принялся за дело, чуть сведя брови, пытаясь понять, как устроен женский предмет одежды. Каталина наблюдала за его стараниями, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. — Разве кто-то в здравом уме придумал бы платье с тремя десятками крючков? И как у тебя хватает сил возиться с ними каждый день? — Ирвинг злился, пытаясь выиграть битву с корсетом. Он мог бы расстегнуть все застёжки одним движением, но был так аккуратен, словно не хотел повредить ни одной. — Я думала, ты более догадливый. Вот так нужно, — усмехнулась Каталина и показала, как проще справиться с крючком. И добавила, чуть погодя: — Не поверю, что ты не знаешь, как именно расстёгиваются женские платья. Она замолчала, внезапно почувствовав укол то ли обиды, то ли ревности к призракам прошлого, которых даже не знала. «Но которые определённо существовали» — напомнила она самой себе. Сколько раз Ирвинг был влюблён?.. — Сейчас, честно говоря, почти забыл, — юноша поднял глаза на неё, — и то, как совладать с корсетом, и всё остальное. Я вижу только тебя. И здесь, — он приложил ладонь к своему лбу, — в моей голове сейчас только ты, Каталина. И она знала, что всё так и было. Ирвинг справился с корсетом и аккуратно стянул платье с девичьих плеч и дальше вниз, чуть задержавшись ладонями на рёбрах. Каталина приподнялась, вздрогнув от внезапно ставшего холодным воздуха, и помогла юноше окончательно избавить себя от платья. Она осталась в одном нижнем белье и непроизвольно поёжилась. — Холодно? Или просто неловко? — мягко спросил Ирвинг, заметив её движение. — Обними меня, и не будет, — улыбнулась Каталина. Она понимала, что всё в порядке, но совсем перестать нервничать не выходило. Особенно в такой момент. Шероховатая ткань дивана неожиданно остро чувствовалась под бёдрами, контрастируя с нежностью его прикосновений. Горячие ладони легли на её бока, поглаживая, и будто бы успокаивая, губы неторопливо ласкали шею. Руки юноши постепенно подобрались к бретелям её белья и замерли. Каталина чуть повела плечами, освобождаясь, и сама расстегнула застёжку. Ей казалось, что если дать ему возможность медлить, она не выдержит мучительного ожидания и собственного напряжения. — У тебя получается... быстро, — только и смог сказать Ирвинг и отодвинул ткань в сторону, жадно смотря на открывшееся обнажённое тело. Он провёл рукой по изгибу груди, едва касаясь сосков. Головокружение накрыло её с новой силой. — Теперь ты, — выпалила Каталина, почти захлёбываясь от волнения. Ей нужно было хоть какое-то ощущение контроля, иначе она боялась совсем потеряться. — Теперь я что? — Ирвинг приподнял бровь. — Раздевайся. А то как-то нечестно получается. — Запросто, моя-то одежда попроще твоей, — он усмехнулся, чуть отодвинулся от девушки и сел. Следом вынул рубашку из брюк и перешёл к пуговицам на ней. Каталина затаила дыхание, наблюдая, как ловкие пальцы Ирвинга скользят по ткани, и уже пожалела, что прервала его ласку. Она так хотела почувствовать эти пальцы на себе, хотела чтобы он снова коснулся её груди, а потом ниже. Её бросало от одних мыслей к другим. Каталина ёрзала на месте и не позволяла себе закрыть глаза ни на секунду. Она жадно следила за каждым движением Ирвинга, как он расстёгивал все пуговицы рубашки кроме самой нижней, обнажая широкую грудь со светлой кожей, которая казалась почти белой в рассеянном утреннем свете. — Хочешь дальше сама? — спросил он, заметив её внимательный взгляд. — Да. Она потянулась к нему. Сердце колотилось, а пальцы предательски дрожали, но она заставила их слушаться. Мазнула ладонью по его животу, сначала будто бы случайно, пытаясь расстегнуть последнюю пуговицу, а потом снова, задержавшись подольше. Она провела ладонью по твёрдым подрагивающим мышцам, наслаждаясь ощущением чужого тела. Стянув рубашку с плеч Ирвинга одним движением, она поддалась порыву и впилась в него поцелуем. Её тело, ставшее невероятно чувствительным, прижалось к нему, кожа к коже. Когда его ладонь легла на её грудь, Каталина едва не задохнулась. Пальцы обхватили её и начали медленно сжимать, то мягко, то чуть сильнее. Он легко защипнул сосок, потом отпустил, проведя по нему большим пальцем, и это чередование сводило с ума. Каждое новое движение казалось острее предыдущего, и она выгибалась сама собой, не в силах сопротивляться. Ирвинг подхватил её рукой за поясницу и мягко опустил на диван, придерживая волосы. Он на секунду отстранился, и Каталине показалось, что вокруг стало так тихо, что стук собственного сердца оглушал. — Позволишь? — Ирвинг поддел рукой последний оставшийся на ней элемент нижнего белья. Каталина сглотнула и кивнула, тут же инстинктивно сведя ноги и стараясь прикрыть обнажённую грудь. Юноша помог ей выскользнуть из белья, окинув её взглядом, полным восхищения и вожделения одновременно. Каталина не знала, куда себя деть. — Ирвинг. Ты мне очень нравишься... — вдруг совершенно невпопад сказала она, сама не зная, зачем. Ведь казалось, они уже во всём друг другу признались. Как ещё объяснить сложившуюся ситуацию, как не взаимной симпатией? Каталина не видела себя со стороны, но представляла, как, должно быть, выглядела... Лежащая на диване перед молодым человеком, которого знала всего пару недель. Абсолютно нагая. Она пыталась казаться смелой — но под кожей всё сжималось от ужаса. Он видел её всю, до последнего миллиметра, и это было одновременно самым страшным и самым желанным, что случалось в её жизни. Она собиралась доверить Ирвингу своё тело, доверить всю себя, хотя даже не была уверена, что будет дальше. Ей как воздух была нужна его реакция, его забота, ещё одно, тысячное, обещание безопасности. Возможно, он это почувствовал, или прочитал её мысли, а может все метания и сомнения просто были написаны у неё на лице. — И ты мне, Каталина. Талиша... безумно нравишься. Твой голос, улыбка, твои переживания обо мне. Твои метающие молнии глаза, когда ты на меня злишься. Всё в тебе — прекрасно. Даже то, что ты сама, наверное, не замечаешь. Она ожидала этих слов и не ожидала одновременно. В носу начало покалывать, как будто тело собралось отчего-то пустить слёзы. И когда она успела стать настолько эмоциональной? Словно в подтверждение своего признания, Ирвинг снова начал целовать её, мягко отводя её ладони в сторону, раскрывая, переплетая её пальцы со своими. Оставлял лёгкие, невесомые поцелуи у виска, под рёбрами, и на животе, легонько прикусывал грудь, отчего Каталина не могла сдержать шумных вздохов. Его пальцы скользили вокруг её пупка, затем коснулись коленей и внутренней стороны бедра. Каталина, чувствуя нарастающее нетерпение, сама чуть шире развела ноги, желая, чтобы он коснулся центра её возбуждения. Она ощущала, как между бёдер становится всё скользко и горячо, настолько, что на диване наверняка останутся следы. Но заботиться об этом стоило позже. А сейчас она дёрнула бёдрами навстречу чужой руке. И Ирвинг не разочаровал. — Да? — спросил он, наконец прикоснувшись к её клитору. — Мм, — только и смогла ответить Каталина. Юноша начал неспешно, круговыми движениями ласкать её, скользя по её влаге, чуть меняя ритм и силу нажатия, прислушиваясь к её дыханию. Это было мучительно приятно. Каждое движение отзывалось в ней теплом и сладкой дрожью, хотелось стонать, изгибаться, цепляться за него ногтями. Но внутренний голос даже в такой момент шипел что-то об остатках приличия. Она выгибалась навстречу его руке, а в следующую секунду будто спохватывалась, прикусив губу. Это было смешно и больно одновременно — бороться со своим же телом, со своим желанием, и с ним, который так внимательно и нежно читал каждую её реакцию. Девушка приоткрыла глаза и поймала взгляд Ирвинга. Его лицо, обычно сосредоточенное, или недовольное, или игривое, сейчас выражало что-то другое, что Каталина не могла описать словами. Ей стало очевидно: все эти правила и рамки были чужими и ненужными. Они рассыпались под тяжестью его взгляда, под жаром его ладоней, под нарастающим гулом крови в висках. Приличию было давно пора оставить их в покое. — Мне очень хорошо. Намного приятнее, чем когда я сама пробовала. Ну... Глаза Ирвинга блеснули, и Каталина поняла, что ему понравилось это узнать. Он прижался носом к её щеке и медленно погрузил в неё один палец, не прекращая движений на клиторе. — Не больно? — Ни капли, — ответила Каталина, а следом простонала что-то невразумительное, когда он ускорил движения. Чувство наполненности стало совсем невероятным, когда к одному пальцу осторожно добавился второй. Со всем спектром ощущений было сложно совладать. Ей казалось, что Ирвинг был везде: вокруг неё, внутри неё, на ней. Её ласкали его умелые руки, в её рту был его язык. Её окружал его запах, а её мысли обволакивал его голос и тяжелый звук дыхания. Каталина стонала и хныкала, металась под юношей, тёрлась о его ладонь. Хаотично цеплялась то за его плечи, то за обивку дивана, отчаянно пытаясь получить разрядку, но она никак не наступала. — Тише. Сейчас, — шепнул Ирвинг ей в губы и почему-то чуть отстранился. Стало до ужаса холодно и пусто, но лишь на секунду, потому что она тут же почувствовала его руки на своих бёдрах, а его губы возле пупка. А потом он скользнул ещё ниже, оставляя на животе дорожку из быстрых поцелуев, и наконец — обжигающе мягкий поцелуй прямо между ног, где она пульсировала от нетерпения. — Ах! — от неожиданности она не смогла сдержать стона. А потом и ещё одного, когда горячий рот оказался на самой чувствительной части её тела. Она посмотрела вниз. Ирвинг между её бёдер. Ирвинг, крепко держащий её рукой. Ирвинг, ласкающий её широкими движениями языка. Каталина со стоном откинулась назад и закрыла глаза. Его пальцы замерли глубоко внутри, а язык выписывал медленные влажные круги, то едва касаясь, то надавливая сильнее. Каталина больше не думала, только чувствовала. Она выгибалась, плавилась в захватившем её огне, и бесстыдно стонала. Ноги налились тяжестью, дыхание сбилось в короткие рывки, грудь судорожно поднималась и опадала. Голова кружилась от воздуха, который никак не наполнял лёгкие. В какой-то момент напряжение стало невыносимым: внутри всё сжалось, и наконец разорвалось волной. Тело затряслось в немой судороге, пальцы впились в обивку дивана. А когда спазм отпустил, осталась пульсация, чистое наслаждение и блаженная пустота. Несколько секунд — или десятков секунд? — она лежала, не в силах пошевелиться, пока мысли медленно не начали возвращаться. — Ты как? — голос Ирвинга окончательно вытащил её из полузабытия. Каталина распахнула глаза, поморщившись от внезапно ставшего ярким света. Юноша лежал между её ног, положив голову ей на бедро и невесомо гладил рукой живот, пальцами всё ещё блестящими от её влаги. — Я... кажется, в порядке. Точнее, лучше не бывает, — на этом моменте она могла бы снова покраснеть, но у неё совершенно не было на это сил. — Рад слышать, что мой талант не остался незамеченным, — Ирвинг подмигнул, и Каталина не смогла сдержать улыбки. Юноша приподнялся и сел, явно наслаждаясь её видом, пока она всё ещё пыталась прийти в себя. От взгляда Каталины не укрылось его собственное возбуждение, красноречиво выделяющееся под тканью брюк. Её любопытство разгорелось с новой силой, она села рядом с Ирвингом и сказала: — Теперь твоя очередь. То есть моя. Ложись на спину. И ещё тебе надо раздеться. Ирвинг засмеялся: — Мне нравится твоя сегодняшняя тяга к равенству и справедливости. И внезапная неприязнь к моей одежде тоже, — он был только рад последовать указаниям, и послушно опустился на диван. Каталина села сверху на его бедро и окинула взглядом открывающуюся перед ней картину, заново изучая своего возлюбленного. Ирвинг был прекрасно сложен. Это она, конечно, заметила ещё давно, но в полной мере могла оценить только сейчас. Она обвела рукой его широкие плечи и идущие к ним острые ключицы, погладила твёрдые мышцы живота и выступающие тазовые косточки, провела ногтем по светлой коже груди вниз, к кромке одежды, за которой скрывалось самое интересное. Не желая больше медлить, она расстегнула пряжку ремня и потянула вниз его брюки вместе с нижним бельём. Ирвинг помог ей снять одежду и отбросить её в сторону, а после лёг обратно, улыбаясь и закинув одну руку за голову. Он, кажется, вообще ничего не стеснялся. Но Каталина уже не смотрела на его лицо, потому что её взгляд был прикован к члену. Она ещё никогда не видела эту часть мужского тела так близко. Он был ровным, прижатым к животу и по цвету немного темнее всей остальной кожи на теле. Толстая вена проходила по всей длине снизу вверх. Девушка протянула руку и дотронулась до него, отчего все мышцы Ирвинга дёрнулись и напряглись. Каталина осторожно провела вдоль и обратно, слегка сжимая. Он был одновременно твёрдым и бархатистым на ощупь. Девушка будто инстинктивно знала, как нужно действовать, но всё равно боялась сделать что-то не то, поэтому подняла глаза и спросила: — Вот так? Я... всё правильно делаю? — Да, — выдохнул Ирвинг, — можешь сжать руку посильнее. Вот так, да. А вообще — продолжай. Каталина не всегда была прилежной ученицей, но сегодня ей очень хотелось постараться. Реакция Ирвинга была достойной наградой. Сведённые брови, непривычный румянец на лице, затуманенный взгляд, блуждающий по ней, учащённое, чуть рваное дыхание. Каталина впитывала и старалась запомнить каждую деталь. Она переводила взгляд то на его лицо, то на скользящий в её руке член, и не могла выбрать, какая картина была лучше. — Нравится? — его голос был ниже обычного. — Очень, — подтвердила Каталина, ловя его взгляд. Её стеснение как-то незаметно совсем испарилось. — И мне. Давай ещё вот так, чуть быстрее. — Ирвинг накрыл её ладонь своей рукой и помог задать нужный ритм, не отрывая от неё взгляда. Движение их сплетённых пальцев ускорилось, тело юноши напряглось, он закусил губу. Каталина всё ещё сидела на нём, и его бедро оказалось прямо между её ног, поэтому она прижалась посильнее, чтобы усилить приятное трение. — Времени... зря не теряешь, — резко выдохнул Ирвинг, посмотрев вниз. — Тшш. Помолчи, — улыбнулась Каталина. Он, видимо, больше и не собирался ничего говорить. Его свободная рука впилась в её бедро так, что стало почти больно, и Каталине даже показалось, что она услышала низкий стон, слетевший с его губ. Движение их ладоней на члене стало быстрым и совсем отрывистым, его дыхание рваным, а всё тело под ней натянулось струной... Он запрокинул голову и наконец его пронзила судорога оргазма. Заворожённая, Каталина смотрела, как он изливается себе на живот, и как его мышцы сводит в волне наслаждения. Ирвинг замер, и она замерла вместе с ним. Он постепенно расслаблялся; его лоб был покрыт испариной, губы истёрзаны её поцелуями, на животе поблескивали белые капли. Одно это зрелище было слаще, чем сахарная пудра и даже лучше любой горячей ванны. Каталина прикоснулась к одной из капель пальцем. На ощупь было тепло и скользко. — Что же ты со мной делаешь, — простонал Ирвинг, следя за её действиями. — Насколько я вижу, ничего, что тебе не нравилось бы. — Даже не буду спорить. Иди ко мне, — Ирвинг поманил её на место рядом с собой. Каталина скользнула к его боку и легла, положив голову на его плечо и закинув ногу ему на бедро. Было так правильно и уютно, что этот кусок узкого, слегка жестковатого дивана казался самым удобным местом во всём мире. Некоторое время они просто молчали. Каталина наслаждалась ощущением такого близкого и расслабленного Ирвинга рядом, и лениво перебирала пальцами его спутанные волосы. Рассеянный утренний свет, пробивавшийся сквозь занавески, стал ярче — облака разошлись. — О чём думаешь? — он погладил её плечо и прижал ближе к себе. — Что хочется пить. Губы пересохли. — И ни капельки о том, как сильно тебе понравилось это утро? — День не закончился, может вечер понравится мне ещё больше... — игриво, в тон ему, ответила Каталина. — Только мне кажется, нам нужно немного отмыться. — Согласен. Поэтому ни в коем случае не одевайся. — Ты невыносим, — девушка закатила глаза. — Не настолько, чтобы тебе не нравилось, — поддразнил Ирвинг. — Но сначала давай принесу воды. Каталина потёрлась носом о его слегка колючую щёку и сказала: — И ягоды захвати. Не пропадать же им.