Напряжение для лиса

Ловким движением бинт ровно накладывается на чужую руку под тихое шипение, зацепляя зашитую рану. Целитель, игнорируя осуждение во взгляде напротив, продолжает закручивать лоскут вокруг предплечья, мысленно моля Эона Охоты снизойти и добить парня перед ним. В этот раз он сражался даже не за дело — просто увяз в битву, вовремя не уйдя с нее, потому теперь выслушивал "важную" лекцию. — ...вообще получилось?— закончил ворчать Цзяоцю, со всей силы затягивая узел, ухмыляясь чужому вздрогу. Моцзе промолчал на направленный ему вопрос, надеясь и в этот раз просто замять подобную выходку, но, видимо, он действительно довел целителя генерала до белого каления. — Серьезно, ты уже не ребенок, чтобы лезть в каждую битву по своей прихоти. А если госпоже в этот момент нужна была твоя защита? Голова совсем не в порядке... — Напряжение,— неожиданно вываливает Моцзе, смотря в удивлённые глаза. Надо же, даже распахнулись. — Что, прости? — Я сбрасываю напряжение таким способом. Убивая мерзостей,— объясняет ассасин, устраиваясь на стуле поудобнее, игнорируя тянущую боль в руке.— Генерал одобрила. Цзяоцю не то чтобы ошарашен этим заявлением, он примерно догадывался об истинной причине появления столь частых ран. Однако каждое такое прибытие заставляло кровь останавливаться — краска с лица смывалась, оставляя место бледности — а чувства расплескиваться горячей волной по груди со смесью страха за чужую жизнь. Это начинало надоедать, потому целитель задумался насчёт другого варианта. Держа в руках пестик, лис продолжает толочь травы, перемешивая их друг с другом для получения положительного эффекта. Он их готовит для быстрого лечения постоянного пациента, который растекся по стулу, пристально наблюдая за Цзяоцю. Изучающий взгляд мелькал по его лицу, будто бы пытаясь прочитать все мысли целителя, которые всегда были закрыты ото всех. Наверное, только генерал научилась читать Цзяоцю как раскрытую книгу, в силу их длительной дружбы. Лис же до сих пор думал о менее травмоопасном способе. Старался найти в памяти хоть что-то такое, но нужные мысли никак не хотели его настигать, активно обходя лиса. Лишь напомнили о сокрытом, спрятанном чувстве глубоко внутри. Среди этого потока парень постарался выхватить хоть что-то полезное, как вдруг его лицо вспыхнуло. Возникла шальная мысль, от которой уши стали торчком. Идея казалась пугающей, но в то же время завораживающей, ложась на подкорке мозга тяжелым пластом, не выходя наружу лишь из страха перед Моцзе. — Хотя...— бурчит он себе под нос, слыша чужой вопрос. — Что? Лис смотрит в чужие глаза, обдумывая свое решение. Одной фразой он может решить две проблемы двух людей, а может наоборот добавить новых. Все зависит от самого Моцзе, который вечно скрывает свои настоящие мысли, озвучивая лишь бытовые из них. "Что сегодня на ужин?","Какой маршрут выбрала генерал", и подобное из раза в раз. Цзяоцю смотрит, думает, оценивает риски, собирает все доводы "за" и "против". Эта борьба, видимо, отобразилась на его лице, потому что Моцзе сразу спрашивает: — В чем дело? И Цзяоцю мотает головой и, наконец, решает. — Я хочу тебе предложить секс, чтобы снять напряжение,— прямо говорит лис, надеясь, что это было не слишком странно. Слишком странно. Он определяет это по растянувшемуся лицу Моцзе, которое впервые изображало настолько (насколько это возможно) сильное удивление. — Сексом... Снять напряжение?— переспрашивает он, и Цзяоцю понимает, на что было обращено его недоумение. — Ты таким не занимался?— теперь очередь целителя удивляться, в глубине души улыбаясь возможности застать этого человека врасплох. — Мне это было не нужно. Сначала не понимал смысла, потом тюрьма, а там и до служения генералу недалеко,— кратко поясняет Моцзе и встает со стула, приближаясь к целителю.— Но если твой вариант поможет, то почему не попробовать? Цзяоцю хлопает ресницами, улавливая чужой запах, и понимает, что пути назад нет. Моцзе согласен, и теперь лис не может пойти на попятную. Натягивает любимую ухмылку и ставит, как он сам думает, парочку важных условий. — Договорились. Но есть некоторые нюансы! Моцзе кивает, как бы говоря, что слушает его. — Первое — мы не целуемся,— говорит Цзяоцю, едва не скрипя зубами, но понимая, что так надо. Сам не сможет потом отказаться от ассасина, реши тот прекратить их встречи.— Второе — будешь брать меня только сзади. Лис с успехом унял дрожь и беснующийся хвост, который так и был готов замелькать сзади него, выдавая настоящие чувства парня. Моцзе же туда и не смотрит — глядит в чужие глаза и снова кивает. — Я тебя услышал.

***

С того дня прошло около месяца и Цзяоцю искренне пожалел о своем предложении. Это была очередная его импульсивная выходка, которую он замаскировал под желание помочь другу, но то, что он получил, превзошло все его ожидания — как в хорошем, так и в плохом смысле. Одним из примеров он бы привел случившееся на этой неделе — приезжали дипломаты с Лофу для обсуждения вопроса с перевозом оставшихся борисинцев. Фэйсяо попросила Цзяоцю подготовиться к их приезду, приготовив изысканные блюда. "На твое усмотрение, но только без фокусов",— уточнила она, рассказывая, что хочет организовать обычную дружескую встречу. "Посланников не травить",— следом пригрозила девушка и удалилась. Цзяоцю, в принципе, не был против обычной готовки — нужные ингредиенты все равно собирал не он, к тому же Фэйсяо разрешила добавить в список травы, которые ему к спеху. Он тщательным взглядом окинул гостевую комнату, выискивая хоть одну неестественную деталь или заметную пылинку, но ничего не обнаружил. Лис было вздохнул от облегчения, однако поперхнулся воздухом, оказавшись прижатым к дивану и со скрученными руками. Спиной он почувствовал, кто был нарушителем его спокойствия, но все равно предпочел укоризненно посмотреть через плечо, встречаясь с цветными глазами. — Ты... — Сейчас,— твердо сказал Моцзе, прижимая его голову обратно к подушке, лежащей на диване. Цзяоцю же, совсем ошарашенный внезапной выходкой, через силу поднял голову, возмущаясь: — Совсем что ли? Сейчас делегация во главе с генералом придут, а ты хочешь... — До их появления 23 минуты,— шепнул Моцзе на ухо Цзяоцю, удовлетворённо замечая, как тот задрожал от краткого действия, выгибаясь.— Ты ведь открыт после ночи? Блядство, не иначе. И таких случаев стало намного больше, чем лис рассчитывал. Цзяоцю не ожидал подобного, и даже близко не предполагал, что у Моцзе настолько нервная работа и он так часто снимает напряжение, видя обычно ничего не выражающее лицо. Телохранитель генерала был из тех типов людей, про которых можно сказать "В тихом омуте черти водятся". Цзяоцю начинал даже переживать за свое здоровье ниже груди, оглядывая в зеркале красные отметины на талии и бедрах. Хоть они и вызывали восторг под тихое мурчание в ванной, когда до Цзяоцю приходило понимание, что Моцзе оставляет их только на нем, следом приходило осознание, что это было лишь из надобности. Тогда Цзяоцю шел к генералу на чашку расслабляющего чая, рассказывая о новых целебных травах, за которыми он собирается в ближайшее время. Старался отвлечь себя от негативных мыслей. А вечером его вдалбливали в кровать, не давая даже вдохнуть поглубже, так и рискуя быть услышанными генералом. К тому же Цзяоцю всегда приходилось самому делать нужные приготовления, в силу неопытности своего партнёра. А умереть от нечто подобного, как целитель, он себе позволить не мог, потому приходилось выкручиваться. К тому же влюбленность никак не уходила, даже наоборот — сильнее крепилась в его сердце. И что же ему теперь делать с этим парнем?

***

Моцзе, вызванный генералом для "очень важного похода по делам", стоял на пороге и смотрел на лежащую на кровати девушку, одетую не по форме и с книгой на лице. Так и не скажешь с первого взгляда, что это и есть Соколиная Мощь Яоцина. У Фэйсяо в кои-то веки выходной, который был выбит с трудом самим Цзяоцю пару дней назад. Моцзе со слабой улыбкой вспоминает распушившийся хвост, когда тот возмущался на секретаря, что генерал не вечна и даже ей нужна передышка. Первый за последние двадцать лет выходной и являлся причиной, почему Моцзе засомневался в существовании важного дела. — Итак?— кратко спрашивает ассасин, ожидая указаний. — Бери чайник и садись,— машет девушка рукой куда-то в сторону, прикрывая глаза. Предотвращая повторного вопроса, она твердо говорит.— Разговор серьезный. Моцзе кивает, выполняя ее требования. Он присел возле прикроватного стола, ожидая слов генерал. Та кашлянула в кулак, прежде чем сказать: — Для начала — некоторые ваши действия слышны в доме. Ассасин молчит на протяжении минуты, хоть он и сразу осознает, что имеет в виду Фэйсяо. Парень хотел было принести извинения, как вдруг она его ошарашила одной фразой: — Как давно у вас отношения? — У нас их нет,— сразу же отвечает Моцзе, прикрывая глаза. Он привык выполнять все приказы генерала, к этому же и относились ответы на любые вопросы. Даже если они были немного личного характера. — Нет?— удивлённо косится она, будто бы ища на лице подчинённого намек на шутку, но тот спокойно смотрит на нее, ожидая чего-то в ответ.— Оу. Чашка медленно опускается рядом с другой, а девушка, перекинув распущенные волосы назад, тянется к нему, помахивая пальчиком. Моцзе не понимает этого ребяческого жеста, но наклоняется в ответ, напоминая себе, что выполнит все, что скажет ему генерал. — Я тебе скажу кое-что очень-очень важное и секретное, а ты уже решишь, что хочешь делать дальше. Получив в ответ его слабый кивок, девушка начинает. — Мы с Цзяоцю воевали вместе когда-то. Даже особо знакомы не были. Бывало перебрасывались парочкой слов, но и только. Ну, ты это знаешь,— ухмыляется она, подливая себе чая. Приподносит к губам каленый фарфор, чуть отглатывая и наслаждаясь терпким вкусом.— На той войне мы оставили многих наших товарищей. А Цзяоцю оставил там часть себя. Голос девушки становится ниже и печальнее, стоило ей вспомнить стоящие тогда крики — как мерзостей, так и своих знакомых. Моцзе, до этого сидевший ровно, чуть наклоняется, вслушиваясь в каждое слово генерала. Она вздыхает, опуская горячую чашку на стол. — Он потерял там любимого человека,— уже еле шепчет Фэйсяо, будто боясь быть услышанной, хоть самого Цзяоцю и нет в доме — с часу назад ушел за травами.— И знаешь, о чем мы с ним потом говорили? Моцзе молчит, давая этим вопросом девушке передохнуть, прежде чем она продолжает. — Я спросила, что он теперь будет делать. Как будет жить. А он ответил, что случайные связи не для него и он хочет посвятить себя одному делу — моему лечению,— Фэйсяо задерживается на долю секунды, прежде чем поднять взгляд на уровень Моцзе.— Понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести? И Моцзе понимает. С самого начала осознавал, что что-то не так. Это было странно, сумбурно и не входило ни в какие принципы Цзяоцю. Ассасин где-то на подкорке держал, что целитель генерала не такой легкомысленный, но и опровергнуть не пытался — боялся правды как огня. Ему казалось, что лучше жить в неведении, чем... Чем "что"? — Думаю, мы друг друга поняли,— улыбается Фэйсяо, потрепав подчинённого по голове и скинув его капюшон.— Я ухожу к Линше, она прилетела на пару дней. Сделай то, что хочешь. И она правда уходит, оставляя Моцзе наедине со своими мыслями.

***

Цзяоцю встретил тихий коридор в лунном свете. Лис, поняв, что все спят, старался не шуметь, убрав принесенные травы на ближайшую полку. Он поднимается на второй этаж, следуя к своей комнате. Не так давно петли были смазаны, потому целитель без труда дёрнул дверь, не боясь разбудить кого-нибудь громким скрипом. Однако сам он вздрогнул, когда увидел сидящего Моцзе на кровати. Решив для себя, за чем тот пришел, Цзяоцю, прикрыв дверь, сразу начал: — Я очень устал по горам шастать, давай завтра... Он теряется, когда Моцзе оказывается совсем вплотную и обхватывает его лицо ладонью, приподнимая вверх. Не так, чтобы оставить следы, но ощутимо, чтобы зафиксировать в этом положении. — Ты удивляешь меня все больше,— только и успевает сказать Цзяоцю, попытавшись улыбнуться, но последующая фраза попадает в него точным выстрелом. — Ты любишь меня? Моцзе не улыбается, не злится — просто спрашивает и ожидает ответа, даже не моргая. Желательно честного. Ну это не обязательно. Он таки попал в Цзяоцю нужными словами, пробив его насквозь. Глаза лиса закрыты, а рот наоборот открывается, выпуская одно единственное слово. — Да. Врать смысла нет. Он уже пойман. Моцзе бы не спрашивал, не будь он уверен в этом. Целитель ожидает последующих действий. В его понимании, Моцзе сейчас должен тактично уйти. Ругаться им нельзя — работать предстоит долго и надёжно, ради всего Яоцина. Ради Фэйсяо. Но всего его ожидания сыплются прахом, когда Моцзе расслабляет хватку и кладет ладонь поверх щеки, проводя большим пальцем по ней. Лисьи глаза распахиваются в удивлении и встречаются с Моцзе, который смотрит так, будто бы ожидал подобного. Неожиданно приближается и прижимается лбом к чужому, шепча почти в губы: — Почему молчал? — А что говорить то?— грустно усмехается Цзяоцю.— Ты — телохранитель генерала. — А ты — её целитель. В чем состоит аргумент?— ловко парирует Моцзе, чуть отстраняясь и ожидая продолжения. — Ты решил посвятить свою жизнь ее защите. Сам говорил, что до другого дела нет,— спокойно отвечает Цзяоцю, а внутри все кипит. Радуется, что Моцзе не ушел, но все равно ожидает подвоха. Сон даже рукой сняло. — Это было до того, как мы стали друзьями, идиот,— вздыхает ассасин, прежде чем потянуть лиса на себя, усаживаясь на кровать и оставляя чужую тушку на коленях.— Если тебе так важно услышать, то скажу. Ты мне тоже нравишься. Любой бы подумал, что это издевательство, потому что лицо парня оставалось спокойным, но внимательный лис увидел чуть порозовевшие скулы, широко улыбаясь этому открытию. Занятно. — Прямо нравлюсь?— тихо смеётся Цзяоцю, заглядывая за чужое плечо и видя в окне отражение своего мельтешащего хвоста. — Люблю тебя,— поправляет себя Моцзе. А потом, замявшись, спрашивает.— Можно? Целитель приподнимает бровь, немного не понимая вопроса, потому Моцзе пальцем показывает на свои губы, ожидая реакции. Цзяоцю смотрит и смотрит, ничего не говоря. Моцзе уже собирается провести ладонью перед его лицом, как вдруг это самое лицо оказывается очень близко. Телохранитель не мешкает, протягивает руку и вплетает пальцы в светлые пряди, чуть сжимая их и притягивая к себе. Своими губами опускается на чужие мягкие, аккуратно сминая, боясь сглупить. Поцелуй у них впервые, и теперь Моцзе понимает, почему ему не давали сделать это раньше. Ещё больше жалеет, что не решился обсудить сразу, как только ему поступило такое предложение. Теперь же он может наверстать упущенное, выпустить все желания, а не только удовлетворить свою единственную потребность. Цзяоцю отстраняется, тепло улыбаясь и обнимая сидящего под ним Моцзе за шею. — Генерал...? — У госпожи Линши,— сразу отвечает телохранитель, опуская руки к талии, прижимая к себе. Целитель с непривычки пытался адаптироваться под происходящее. Сейчас у них не было цели сбросить напряжение, использовав друг друга. Он чувствовал покорность в парне перед ним — тот же не пытался перенять контроль на себя. Просто молча разрешал делать с ним все, что заблагорассудится. Цзяоцю не хотел этого, решив дать шанс парню показать себя. Он глотнул воздуха, прежде чем пройтись носом по скуле Моцзе, приближаясь к его уху, и шепнуть, вызвав мурашки: — Растянешь меня?

***

Цзяоцю понял, что у него появилась вредная привычка в любой момент предлагать настолько странные вещи, о чем в последствии жалел, но в то же время благодарил самого себя за столь импульсивные желания. Ранее именно он занимался всеми удобствами, чтобы Моцзе мог просто появиться и сделать им обоим приятно, но то что происходило сейчас, Цзяоцю казалось более привлекательным. Пальцы телохранителя госпожи были чуть длиннее, по сравнению с его, а кожа более грубой. Сейчас лис мог только громко стонать в подушку, придерживая одной рукой свое бедро, чувствуя, как внутри двигаются два пальца. Моцзе не торопился, медленными движениями обводя лиса изнутри, иногда пытаясь заглянуть в его лицо, подмечая что-то для себя. — Больно?— спрашивает он, когда парень под ним вздрагивает сильнее. — Терпимо,— усмехается лис в ответ, стараясь игнорировать тянущее чувство ниже живота. Он только дорвался до этого прекрасного парня, не может позволить себе закончить так быстро. — А ты обычно разговорчивее,— замечает Моцзе, ускоряя движение руки под протяжный стон лиса. — Даю тебе право перехватить инициативу,— говорит Цзяоцю с язвительными нотками, убирая свою руку с бедра и подкладывая под себя. Опора нужна как никогда. Телохранитель же смотрит на вертящийся у него под носом хвост, думая, что делать дальше. Ему нравилось смотреть, как мышцы растягиваются под напором двух пальцев, но понимал, что этого недостаточно для них обоих. Парень открывает рядом лежащий тюбик, добавляя смазки на чужую кожу, вставляя фаланги обратно. Лис под ним расслабляет мышцы, но получается плохо. Когда он делал это сам, было будто бы проще — Цзяоцю особо не старался, готовясь лишь по минимуму, дабы не порваться, но теперь... Ему было пиздец как хорошо. Так, что казалось, будто он кончит от одних этих пальцев, расторопно скользящих в нем. Моцзе, улавливая чужую наступающую эйфорию, добавляет третий палец, чувствуя сжимающиеся вокруг мышцы. Решив немного отвлечь лиса, он протягивает вторую руку к мельтешащему хвосту, перехватывая у основания. Мысль, что Цзяоцю может быть неприятно, сразу отсеивается, стоит услышать скулеж в подушку под мягкое фырканье Моцзе. — Значит, "перехватить",— смакует он на языке, откидываясь назад и вытаскивая пальцы, вытирая их об покрывало. Цзяоцю поднял голову с подушки, собираясь повернуться, как вдруг вскрикнул, почувствовав что-то горячее прямо в проходе. Лицо загорелось с новой силой, рука, потянувшаяся убрать голову Моцзе, была перехвачена и оставлена на спине. Лис только и мог, что стонать в подушку, утирая выступающий пот. Бросало в жар от ощущения незаполненности и движения языка внутри. Попытки отстраниться пресекались сильными руками, что схватились за бедра и прижали их к лицу Моцзе. — С-стой, стой!— захрипел Цзяоцю, снова дёргая рукой, цепляясь за светлые волосы.— Я же так... Моцзе с громким хлюпом отстраняется от его ягодиц, переворачивая лиса на спину. Сохраняя былое хладнокровие приближается к его лицу, напоминая: — Ты разрешил мне самому действовать,— говорит в самые губы, накрывая их своими, параллельно вставляя пальцы обратно. Цзяоцю, чувствуя стимуляцию по простате, в то же время ощущая язык Моцзе во рту, громко стонет в поцелуй, понимая, что прошел свой предел. Узел в низу живота тянулся с новой силой, ладони цепляются за широкую спину, но боятся выпустить когти. Ещё одно сокровенное желание, которое лис поставил глубоко в себе. Хотелось оставить след, дабы показать хоть самому себе, кому принадлежит этот парень. Моцзе, активно двигающий пальцами в его анусе, будто бы чувствует возникшую топорность в движении Цзяоцю. Смотрит на сжатые губы и зажмуренные до слез глаза, думает, после чего обхватывает тонкую шею, приближая голову к своей. — Давай,— говорит кратко, дотягиваясь до сжатого кулака на спине, раскрывая его.— Я не против. И тогда Цзяоцю прорывает. Зубами вклинивается в шею ассасина, ногтями оставляет царапины и кончает так, как никогда. Казалось, он так и отключится, не соизволив довести своего партнёра до такого же состояния, но тот справляется сам. Цзяоцю отрывается от шеи, с довольным урчанием осматривая ровный след от зубов, в котором немного просачивалась кровь. На спине явно дела обстоят хуже. Лис, через силу, тянется к чужому члену, в замешательстве обнаруживая влагу на нем. Поднимает удивлённый взгляд, поражаясь покрасневшим щекам Моцзе. — Не понял...— только и говорит Цзяоцю, прерванный телохранителем. — На первый раз достаточно,— шепчет Моцзе, приподнимаясь над ним. — И все?— усмехается лис, хитро сверкая своими глазами. — Хочешь сказать, тебя хватит ещё на раз?— вскидывает бровь Моцзе, возвращаясь к привычному виду закалённого жизнью человека. — Молчу,— приподнимает ладони в примирительном жесте Цзяоцю, пытаясь подняться на дрожащих ногах.— Если честно, это был лучший оргазм из всех. — По тебе и видно,— улыбается Моцзе, помогая партнёру встать с постели и дойти до ванной. — Слишком самодовольно прозвучало, тебе не кажется?— щурится лис на него. — Не кажется,— отрезает телохранитель, затыкая нахального лиса мягким поцелуем, отличимым от того, что было до этого.

***

— И как давно я тебе нравлюсь?— тихо спрашивает Цзяоцю, устраиваясь на твердой груди. Тянется к светлым волосам, выцепляя одну прядь, и накручивает себе на палец. Моцзе молчит, пытаясь вспомнить определенный момент, но осознает, что сам не знает. — Не помню,— честно отвечает он.— Пусть банально, но возможно с нашей первой встречи. Правда понял я это только сегодня. — Дай угадаю, генерал поспособствовала,— хрипло смеётся Цзяоцю, сорвавший голос. — Да ты прям волшебник,— тянет Моцзе, смотря на растопыренные уши. В неловком движении тянет руку и, собравшись с духом, кладет ее промеж них. Лис лишь на мгновение вздрагивает, после чего ластится, ощущая мягкие поглаживания. Моцзе выдыхает, приближаясь к его макушке, и аккуратно целует в одно ухо, стараясь не поглотить ни одной версинки. Чуть фыркает, когда нос щекотит, и легко улыбается. Возможно, ему стоит почаще перебирать мысли в голове под чьим-то напором. Зато теперь каждый день Моцзе может без утайки наблюдать за хитрым, но самым лучшим лисом.