Правильно

      Через три дня Поттер и остальные дождались первых хороших вестей, и он поспешил в Мунго: узнал, что вчера миссис Малфой смогла не просто увидеться с сыном, но и поговорить. До этого ему сообщали, что Драко приходил в себя несколько раз, но ненадолго. Гарри этого ни разу не застал, когда ему позволяли заглянуть в их с Гермионой палату издалека, опять же через смотровое окно наблюдающего за ними врача.       Когда Поттер зашел в палату, Малфой полубоком сидел на кровати Гермионы, привалившись плечом к спинке, и неотрывно смотрел на нее. Одна его рука была вытянута чуть в сторону, в нее еще была воткнута работающая капельница, а другая осторожно держала хрупкую ладошку, чуть поглаживая по запястью. Это был первый раз, когда Гарри увидел Драко не спящим.       Малфой выглядел истощенным, несмотря на все поддерживающие процедуры и зелья, и было видно, что держаться хоть немного ровно ему тяжело. Его тело и магия все еще восстанавливались после всего, тем не менее, их с Гермионой левые руки до сих пор были соединены золотой нитью энергии, переливающейся от одного к другому. Она текла равномерно и медленно, без каких-либо перебоев.       — Привет, — тихо сказал Поттер, усаживаясь на койку в углу палаты. — Сметвик сказал, она сегодня может очнуться, уже пора.       — Я знаю, — негромко ответил Драко, мельком подняв на него взгляд и вернув его обратно на лицо Гермионы.       Гарри отметил, что Малфой почти не моргал, и до него дошло, что происходит: он следит за ее дыханием и считает пульс, хотя все это отражалось на экране монитора рядом.       — Она уже вне опасности. Пока вы были в искусственной коме, ей вылечили все раны и переломы, даже последствия сотрясения почти устранили, — сообщил Поттер.       — Мне говорили, — чуть сдавленно отозвался Драко. — Но мне сложно… Я… — он запнулся, через силу продолжив, — почти потерял ее. Видеть, как она дышит, и ощущать ее пульс пока единственное, что не дает мне поддаться панике.       — Знаешь, новость о ваших этих магических узах нас всех мягко говоря удивила, — нервно усмехнулся Поттер. — У вас всегда была особая связь, которую мы относили к близкой дружбе… Но вы ведь и были друзьями. В смысле, когда все это произошло? Мы даже не заметили изменений в ваших отношениях. И когда ты в тот раз говорил о любимой девушке, ты имел в виду ее? — немного растерянно произнес он. Хотелось узнать обо всем лично от Малфоя.       — Да. Наверное, вы ничего не заметили, потому что ничего и не изменилось, не считая очевидного. А еще, Гермиона хотела какое-то время сохранить все в тайне, только для нас двоих, — негромко сказал Драко, чуть крепче сжимая тонкую руку с сияющим магическим браслетом. — Вы стали реже приходить, у вас родился Джеймс, некогда было задумываться или приглядываться, — он слегка приподнял уголок губ, вероятно, веселясь над невнимательностью друзей. — Хотя, уверен, не будь твоя жена так занята сыном, она бы быстро заметила.       — Это точно, — усмехнулся Гарри. — Так как вы к этому пришли? — уже более серьезно спросил он. — Мне казалось, ты не заинтересован ни в чем, кроме дружбы с ней. А теперь вы связаны обрядом помолвки.       Он знал обо всем в общих чертах от легилимента и до сих пор чувствовал себя неловко от этого. Да и услышать ответ Драко было не только интересно, но и важно. Поттер хотел знать, скажут ли ему правду и насколько искреннюю?       — Это был долгий путь, с моей стороны уж точно, — после минутного молчания заговорил Малфой. — Поначалу я отрицал свой интерес. Потом, когда признал для себя, что есть что-то большее, запер любые чувства, не относящиеся к дружбе, так глубоко, как только смог. Не позволял себе думать об этом, не давал им и шанса на развитие.       — Почему? — удивленно спросил Поттер.       — Тогда я считал, что так будет правильно. Я знал, что не имею права вмешиваться в их жизнь, что я не достоин даже дружбы, не то что большего. Я искренне считал, что подобные отношения для нас невозможны. В какой-то мере я и сейчас думаю, что я не тот человек, который достоин быть с ней, — Драко на мгновение прикрыл глаза, пряча в них осуждение самого себя.       Услышать такое от Малфоя было не просто странно, но и удивительно. Он всегда казался довольно самоуверенным человеком, а тут так принижал себя. И если поначалу Гарри мог бы понять его чувства, то потом, со временем, когда Драко стал частью их жизни и семьи, думать так казалось дикостью, по мнению Избранного. Разве Малфой не видит, сколько он уже сделал для них всех и для Гермионы с Тедди? Одно это делает его достойным.       — Я так не думаю. Уверен, что Гермиона и Джинни со мной согласятся, — сказал Гарри. — И кстати говоря, после того, что ты для нее сделал, большая часть магического мира считает тебя практически героем. Сейчас мало кто выскажется против ваших отношений, и на репутацию Гермионы они не повлияют.       Малфой вскинул на друга удивленный взгляд и сразу же опустил обратно. Поттер усмехнулся.       — Пока вы тут лежали, в обществе была целая буря. Сначала узнали про нападение, потом был суд, кстати, этого урода казнили. Потом прознали про то, что ты спас ее, и это всколыхнуло всех. Ладно, об этом потом подробнее узнаешь. Давай дальше.       — Неожиданно, но нам же лучше, — задумчиво хмыкнул Драко, прикусив губу, пока собирался с мыслями. — Так вот. Несмотря на все это, наша дружба становилась все крепче, и я уже не мог представить свою жизнь без Теодора и без нее. Я держал себя в строгих рамках, но вскоре стало понятно, что окклюменция не справляется. Это оказалось сильнее меня, — продолжил исповедь Малфой и усмехнулся, а его взгляд, который не отрывался от девушки, наполнился нежностью.       Гарри же вспомнил слова мага разума о том, что любовь оказалась сильнее окклюменционных барьеров парня.       — Ты понял это, но ты все равно продолжал встречаться с другими? — спросил Поттер, который не совсем принимал такие его решения. Это было единственное, что ему не нравилось в данной ситуации.       — Как бы тебе объяснить, чтобы ты разобрался, — задумчиво произнес блондин. — Все, что не относилось к дружеским чувствам, я крепко запирал за стенами окклюменции и поэтому не чувствовал влюбленности или даже любви. Она действительно была моим близким другом. Но постепенно, с каждой неправильной мыслью, непозволительным желанием обладать, собственническими чувствами, вспыхивающими помимо моей воли, эти стены рушились. И я даже не осознавал этого.       — Как это? — уточнил Поттер, снова услышав о том, что Малфой «отключал» неправильные, по его мнению, чувства. Понять, как это возможно в реальности, было трудно.       — Не совсем прямо не понимал, но я еще пытался бороться с этим, не догадываясь, что проигрываю. Считал, что смогу справиться и не дать этому развиться в настоящие чувства. Между прочим, Хелен первая заметила это и открыла мне глаза. Помнишь, тот раз, когда она увидела нас возле учебного корпуса?       — Но это было еще в… — изумился Гарри, во все глаза таращась на друга.       — Ага, — нервно хмыкнул Драко. — Вскоре после этого окклюменционные щиты перестали справляться, и наши встречи прекратились. Все то, что я так старательно прятал от самого себя, в одночасье заполнило мой разум, и я понял, что проиграл в своей борьбе. Это было похоже на удар под дых. Мне понадобилось несколько дней, чтобы решить, что делать дальше.       Это Поттер тоже уже слышал от легилимента. Было и успокаивающе, и странно слышать сейчас то же от Драко.       — И что ты решил?       — Ну, я по-прежнему считал, что быть ей другом — единственный вариант, — слегка пожал плечом блондин. — Так что просто старательно контролировал себя, чтобы не выходить за рамки нашей дружбы. С тех пор я ни с кем не встречался, а свидания с возможными невестами я прекратил еще раньше этого.       — Ну, ты преуспел в сокрытии своих чувств. Даже Джинни ничего не заметила. Хотя, получается, Гермиона не далеко от тебя ушла, — хмыкнул Поттер, вспомнив, что все началось с ответной влюбленности Грейнджер.       — Да, я долго не мог осознать, что все взаимно, — слегка улыбнулся Малфой. — Когда она хочет, то отлично скрывает все. Хотя, возможно, свою роль тут сыграло и то, что я не верил в возможность существования ответных чувств. Но когда осознал, понял, что проиграл окончательно. Сопротивляться самому себе стало невероятно трудно, и в итоге я сдался.       — Я так понимаю, Гермиона была уверена в твоих и в своих чувствах, раз согласилась на эти ваши узы, — сказал Гарри, услышав между строк некую вину Драко за то, что не смог удержаться и забрал ее себе.       Честно признаться, Поттер не понимал, откуда эта вина появилась. Легилимент тоже не видел ничего такого, но, может, смог бы найти причину, если бы Драко не закрыл доступ к воспоминаниям о его отношениях с Гермионой.       — Она не знала, какой путь к принятию своих чувств я проделал. Я боялся, что она не понимает, насколько я серьезен, учитывая мой образ жизни до этого. Я хотел этим доказать ей, что все хорошо обдумал, дать ей уверенность в будущем. Я предупредил ее, что если она согласится, то это навсегда. Она согласилась. По идее, Грейнджер не должна быть в шоке от того, что теперь помолвлена.       — К тому же, эти ваши узы и обряд спасли ей жизнь, — заметил Гарри.       — Но я все равно хотел бы, чтобы помолвка была ее осознанным решением, а не … вот так, — вздохнул Малфой.       — Это неважно, — тихим, охрипшим голосом вдруг произнесла Гермиона, и все тут же обратили на нее внимание.       Поттер мигом оказался у кровати, а Драко сфокусировал на ней свой обеспокоенный взгляд. Волшебница медленно открыла глаза и столкнулась с серыми радужками, в которых отражалось столько всего, что ей пришлось моргнуть. Малфой выглядел очень измученным, осунувшимся, — все это она отметила, считывая его эмоции. Волнение, радость, облегчение были сильнее всего.       Гермиона с трудом подняла почему-то тяжелую руку и осторожно положила на слегка колючую щеку любимого. Где-то в локте закололо, но почувствовать его хотелось сильнее всего. Драко перехватил ее ладонь и осторожно положил обратно на кровать, зато приблизился и прислонился своим лбом к ее, прикрывая веки.       — Привет — тихо шепнул он. — И давно ты не спишь?       Сквозь слегка мутное сознание слышался противный монотонный писк, с каждой секундой все сильнее отдающий болью в голове, но родной тихий голос не вызвал никах болезненных спазмов.       — Достаточно, — шепнула волшебница.       — Ты меня до смерти напугала, — продолжил Драко. — Потом я обязательно поругаю тебя за это, Грейнджер. Из-за тебя в моей коллекции появился новый кошмар.       — Я тебя тоже буду ругать, — едва слышно ответила Гермиона. — Между прочим, я знаю, какой ценой далось мое спасение. Ты выбрал вероятную смерть, даже не подумав о Тедди, — укорила она.       Драко чуть отстранился, сжал челюсти, а потом прямо в глаза сказал:       — Если бы мы умерли, он бы смог продолжить жить и без нас. Но я не смог бы продолжать жить без тебя, если бы умерла ты.       Гермиона даже не замечала, что плачет, пока он аккуратно не стер ее слезы подушечками пальцев.       — Не плачь, — просяще произнес Малфой, хотя у самого глаза были на мокром месте. — Все уже хорошо. Все закончилось. Ты в безопасности, мы оба живы, все хорошо, — мягко заверил он. — Больше ни о чем не волнуйся. Закрывай глаза и отдыхай.       — Тедди? — спросила Грейнджер, следуя просьбе и чувствуя, как сознание снова уплывает.       — Он с Джинни, — послышался сбоку голос Гарри.       Часть беспокойства исчезла, и Гермиона, засыпая, пробормотала:       — Я не переживаю насчет помолвки, Драко. Ты ведь сказал, что узы — это навсегда. Так что неважно…       Ведьма уснула в тот момент, когда в палату вошел Сметвик, вызванный больничной аппаратурой.       — Здравствуйте, мистер Поттер, — сказал мужчина. — Мистер Малфой! — возмутился он, спеша к блондину.       Гарри обернулся и понял, что Драко попытался встать и не смог удержаться на ногах.       — Я же говорил, что вам пока рано вставать! Ваше тело еще не полностью восстановилось! Мерлин, как вообще вы смогли забраться сюда, — ворчал колдомедик, помогая едва держащемуся в сознании парню лечь на свою кровать. — Вот же упрямый! Вам нужно поспать.              — Я хочу держать ее за руку, — сопротивляясь накатываемой усталости и слипающимся глазам, пробормотал Малфой.       — Да ради Мерлина, сейчас все устроим. Только лягте уже! — уговаривал Сметвик, опуская блондина и поправляя его капельницу.       Снова сдвинув обе кровати, доктор вложил безвольную руку девушки в ладонь Малфоя, и тот сразу же сжал ее крепче и отключился, разрешая себе уснуть.       — Вот что творит, а? — возмутился Гиппократ, обращаясь к Гарри. — Сам лишь чудом остался в порядке, а все равно беспокоится только о ней. Дождался бы выздоровления и скакал, сколько хочет, а не подвергал свое здоровье риску. Значит, мисс Грейнджер приходила в себя? — перевел тему колдомедик. — Посмотрим…       Гарри выслушал новые прогнозы выздоровления подруги и отправился домой, сообщать хорошие новости. Теперь, когда Гермиона пришла в себя, ее выздоровление пойдет намного быстрее.

____

      Уже через два дня Грейнджер чувствовала себя намного лучше. Она была в сознании большую часть времени, уже начала переходить к нормальному питанию и перестала походить на живой труп, вернув небольшой румянец на щеки. Все моменты их с Драко бодрости с ними работали либо колдомедики, либо специалисты по предотвращению развития ПТСР. И миссис Малфой, и все Уизли, и Поттеры по несколько раз пытались успеть увидеться с ними между процедурами и лечебным сном, но не удалось: Сметвик ударными темпами взялся за послеоперационное восстановление пациентов.       Так получилось, что Гарри оказался единственным, кто смог один раз застать их одних и не спящими, и то лишь на пять минут. Это был вторник, и по расписанию, висящему на дверях палаты, пациенты должны были еще спать, но Поттер услышал тихий разговор и вошел. Оказалось, Гермиона и Драко уговорили убрать из их распорядка этот час лечебного сна, и обо всем поговорили.       Гарри зашел в тот момент, когда Малфой спросил у нее, откуда она узнала о том, на что он пошел ради ее спасения. И Грейнджер, и Малфой на этот раз лежали каждый в своей кровати, с очередными капельницами, но привычно держались за руки и смотрели друг на друга. Его они не заметили, и Поттер неловко замер на входе, как только прикрыл за собой дверцу. Рассказ подруги ошеломил всех.       — Последнее, что я помню — это твое лицо, — тихо начала она. — Потом были темнота и боль, а после я осознала себя где-то в пространстве. Боль еще немного ощущалась, но больше я ничего не чувствовала, словно и не было у меня никогда никаких эмоций. Не сразу я поняла, что на операционном столе лежит мое тело. Не знаю, сколько провисела рядом с ним, но потом вдруг сильно потянуло за дверь, и я поддалась этому. Там я увидела тебя, то, как … тебе было плохо… — Гермиона прервалась, свободной рукой смахивая слезу.        — Знаешь, так странно. То, будто и не было меня, а потом раз — и воспоминания вернулись. При этом ты не видел меня, не ощущал, зато я словно чувствовала твои эмоции. Я не знала, что я должна сделать, и могу ли я что-то сделать, чтобы выжить и чтобы ты перестал чувствовать это. В тот момент я попыталась вернуться в свое тело и не смогла. Когда я в следующий раз оказалась в коридоре, там уже были Гарри и Тедди, и я видела и слышала все, что происходило.       — Состояние такое странное было: понимала, что умираю, и жить хотела ради вас, но при этом будто сдалась и просто следила со стороны за вашими попытками, колдомедиков… В тот момент, когда сердце остановилось, а я так и не вернулась в свое тело, наверное, ушла последняя надежда. Мне было лишь жаль сына, тебя, всех, я не хотела, чтобы вы страдали из-за моей смерти, — Грейнджер тяжело вздохнула, сглотнула и продолжила:       — А потом чуть не умер ты, и меня такой страх накрыл, такая паника. Если бы я могла двигаться нормально, наверное, билась бы в истерике, — ведьма горько поджала губы. — То, что я чувствовала тогда — не передать словами. Я снова и снова стала пытаться вернуться в свое тело, но ничего не получалось. Будто и не за что там было цепляться моей душе. И когда я осознала, что должна хоть как-нибудь направить магию обратно тебе, то просто вцепилась в этот поток и потянула его в твою сторону. А потом он затянул меня, и я снова ощутила себя и всю боль от израненного тела.       — Хочешь сказать, что наша магия идет от души, а не от ядра или крови? — уловил ее легкое удивление Малфой.       — Похоже на то. Во мне тогда ее почти не было, и душе некуда было возвращаться. Дальше я уже не помню, но, кажется, некоторое время было трудно удержаться — наверное, магии было слишком мало для этого. А вот после обряда ее стало больше, связь между нами ощущалась сильнее, словно душу мою толстыми канатами привязали. И я позволила себе забыться.       — Спасибо, что не сдалась, — хрипло произнес Драко.       — Спасибо, что не сдались, вы оба, — сказал Гарри, раскрывая свое присутствие.       Он с улыбкой подошел к близкой подруге и сжал ее плечо, выражая радость и поддержку, Малфою досталось подобное пожатие. Большего Гарри сделать не успел, поскольку в палату вошел дежурный колдомедик с кучей баночек и бутылок с зельями, и пришлось уйти. Зато на следующий день Гермиона сама позвала к себе Поттеров и Рона, и попросила принести к ней Тедди. Сметвик ворчал, недовольный тем, что покой пациентки так нарушат, но под уговорами был вынужден отступить. Единственное, он попросил гостей не приходить всем скопом.       Одним из первых рано утром Гермиону навестил Рон. Он уже знал о том, сколько всего Малфой сделал для подруги, а потому был максимально вежлив и даже приветлив. Пожав руку Драко и поблагодарив, Уизли обнял Гермиону, пересказал несколько новостей и отправился на работу.       О том, что Грейнджер не только какое-то время встречалась с Малфоем, но и помолвлена с ним теперь, Рон тоже знал и не сказать, чтобы был в восторге. Видеть блондина лишний раз не хотелось, он действовал ему на нервы и напоминал о том, что пора бы стать взрослее и отбросить обиды. Но это было не так и просто, хоть Уизли и старался изо всех сил. Просто ему надо было чуть больше времени, а пока он пообещал себе быть терпимее к этому Хорьку.       Второй в этот день Гермиону навестила Нарцисса. Грейнджер знала, что им придется когда-то встретиться, но не ожидала, что встреча будет так скоро. Как назло, Драко врач заставил поспать немного, и, вероятно, миссис Малфой об этом знала.       Немного встревоженная и напряженная, Гермиона приподняла спинку кровати выше, чтобы сидеть ровнее. Мать Драко довольно чопорно поздоровалась, прошла в палату и встала у изножья, глядя на девушку.       — Драко сказал, что вы понимали, на что соглашались, — заговорила Нарцисса, а ее голубые глаза словно пронзили насквозь, заставляя почувствовать себя ничтожной.       — Да, — твердо ответила Гермиона, недовольная тем, что прибор выдает ее волнение и страх неровным писком.       — Я не знаю почему, но из всех возможных вариантов он выбрал вас. Я провела для вас обряд помолвки, спасая жизнь сына прежде всего, — холодно произнесла миссис Малфой, оценивая реакцию невестки.       — Спасибо, — поблагодарила Грейнджер, прекрасно понимая, что так оно и есть.       — Тем не менее, узнав, как он дорожит вами, я рассмотрела многие его поступки под другим углом и поняла, что действительно не видела очевидного. Он любит вас, — сказала аристократка, и Гермиона невольно задержала дыхание. Что это значит?       — И раз с вами он счастлив, а для меня важно его благополучие, единственное, что я могу сделать, как его мать, это принять его выбор, — огорошила мать Драко.       Миссис Малфой подошла ближе, искренне улыбнулась и мягко сжала ладонь Гермионы, тепло сказав:       — Добро пожаловать в семью, мисс Грейнджер.       — Спасибо, — немного заторможенно ответила девушка, еще не веря, что все прошло хорошо.       Нарцисса развернулась на выход и увидела в дверях Гарри с Тедди на руках. Она подошла и нежно погладила ребенка по голове, отчего мальчик тут же сменил цвет волос на блонд.       — Ах да, я ведь теперь и бабушкой стала. Надо привыкать, — слегка веселясь, заметила женщина и вышла из палаты.       — Мама! — радостно взвизгнул ребенок, наконец увидев Гермиону.       Поттер быстро прошел вперед и передал ошеломленной подруге ее сына. Грейнджер моргнула и перевела на него взгляд, обнимая и тепло, счастливо улыбаясь.       — Хватит притворяться, — вдруг сказал Гарри, обращаясь к спящему Драко.       — И как ты понял? — открыл глаза Малфой и усмехнулся.       — Я знаю, какой у тебя пульс, когда ты спишь, — хмыкнул Гарри. — Насмотрелся за эти дни. Зачем?       — Хотел узнать, что мама на самом деле думает о помолвке, чтобы знать, стоит ли вмешаться, — серьезно ответил Драко и пока еще с трудом поднялся на кровати.       — Гермиона! Как я рада наконец видеть тебя!       Джинни ураганом влетела в палату и сразу обняла подругу, следующим был, конечно же, Драко. За всеми этими разговорами наступило ее время посещения, но Гарри не стал уходить.       Сияющая миссис Поттер была так счастлива, видя, что все действительно уже хорошо, что щебетала без умолку. Тедди тоже веселился от переизбытка положительных эмоций, которые он ощущал вблизи родителей. Он уже повисел на шее Драко и теперь захотел обратно к маме, разрываясь между двумя самыми важными для него людьми. Гермиона, принявшая его обратно к себе на колени, вдруг осознала тоже, что все закончилось. Они все живы, почти здоровы, ее сын у нее на руках, а друзья и Драко рядом.       — Я очень-очень скучал, мамочка, — слезливым голосом произнес Теодор и всхлипнул, утыкаясь ей в шею.       — Я… я тоже… — множество противоречивых эмоций сдавили грудь, и первая слезинка скатилась по щеке.       Гермиона попыталась сдержаться, чтобы не разреветься, но это было сильнее нее. Губы задрожали, и взгляд застыл, пока она еще боролась с собой. Волшебница почти не слышала, как весело пересказывающая что-то Джинни сбилась на полуслове и встревоженно спросила, что случилось. И она не видела, как взгляд Драко переменился, как тревога и переживания отразились на его лице. Не видела, как он дернулся встать к ней и чуть не свалился, и только твердая хватка обоих Поттеров удержала его. Они помогли ему сесть рядом, и Малфой мгновенно обнял Грейнджер вместе с Тедди, скрывая ее слезы.       Гермиона же, лишь ощутив знакомые сильные руки, дающие ей чувство защищенности, сдалась. Ровная, словно палка, спина чуть ссутулилась, а первый всхлип сорвался с губ. Весь страх, вся боль уходили вместе с этими слезами, пока она плакала, вцепившись в Драко одной рукой. Он и сам прижимал ее все ближе к себе, позволяя отпустить плохие эмоции.        Прибывший на тревожный сигнал чар Сметвик объяснил паникующим Поттерам, что все нормально, и Малфой правильно сделал, что позволил ей выплакаться. Правда, глянув на часы, колдомедик сказал:       — Так, успокаиваемся, излишние нагрузки вам сейчас не нужны.       — Действительно, — сиплым от сдерживаемых слез голосом согласился с ним Драко. Он быстро протер покрасневшие глаза и прикрыл веки, сосредотачиваясь.       У Гарри и Джинни сердце разрывалось, когда они смотрели на них, на то, как Драко больно видеть Гермиону такой, как он сожалеет, как старается быть сильным и дать ей то, что сейчас нужно больше всего — просто поддержку. Раньше они никогда не видели столько эмоций на его лице, и Гарри подозревал, что сейчас это возможно лишь из-за того, что Малфой все еще слаб для нормального использования окклюменции. Правда наблюдая за тем, как за минуту лицо Драко стало выражать лишь спокойствие и уверенность, он понял, что, возможно, блондин и не закрывался до этого момента.       Как только он успокоился, его ровный эмоциональный и магический фон помогли и Тедди перестать реветь. Драко осторожно забрал мальчика себе, но Джинни ловко утащила крестника на руки, чтобы окончательно успокоить.       — Вам стоит выпить сейчас несколько восстанавливающих зелий, да и укрепляющее надо бы, — заговорил Гиппократ, когда плач в палате стих.       Малфой уловил движение медсестры, готовой помочь им лечь по кроватям и выпить лекарства, и остановил ее, подняв руку. Второй он все еще придерживал обмякшую в его объятиях Гермиону, потихоньку поглаживая пальцами затылок девушки.       — Тише, пусть заснет крепче, — негромко сказал он. — Зелья потом или капельницу ставьте. Не надо ее сейчас будить.       Сметвик кивнул подчиненной, и еще минуту все стояли в ожидании. Потом Драко очень медленно склонился вперед и осторожно уложил дремлющую ведьму, вымотанную этими слезами. Он снова взял ее за руку, выпрямил ее согнутые в коленях ноги и кивнул, когда Гарри накрыл подругу одеялом.       — Я подержу ее, — сообщил Малфой, тяжело перебираясь на свою кровать, снова пододвинутую ближе тем же Поттером, который понял, что блондин ладонь выпускать не собирается.       — Но это не очень удобно и… — пробормотала медсестра, но была перебита.       — Так ей не снятся кошмары, — отрезал Малфой, укладываясь и выдыхая, ведь усталость снова брала свое.       — Лечебный сон на два часа обоим, — распорядился Гиппократ, снова что-то записывая в блокноте. — А завтра перед посещениями выдайте успокоительное. Нечего мне тут расшатывать нервы пациентов.