Правильно

      Утром следующего дня Грейнджер сказала Драко, что хочет сама сходить в город, чтобы как следует полазить по книжным магазинам. Это была основная причина, но была и еще одна — Гермиона хотела купить что-нибудь из белья, такое, чтобы у ее жениха «сорвало голову», как выражалась Джинни.       Вчерашней ночью ведьма поняла, что Драко еще не скоро перестанет думать, что с ней надо быть осторожнее. Ей хотелось той же страсти и напора, что были ранее, хотелось большего, но Малфой давал ей только крупицы. Необходимо было его подтолкнуть, чтобы он перестал настолько сильно сдерживаться. И поэтому Гермиона решила во что бы то ни стало пойти в город одна, чтобы потом устроить парню сюрприз.       Драко был не в восторге от идеи отпустить ее, но и запретить не мог. Грейнджер привела вполне логичные доводы: что остальным будет скучно в книжных, а бросать сына на Тинки так надолго не стоит, и пусть лучше Драко сам посидит с ним. В итоге она ушла сразу после завтрака, но в незримом сопровождении эльфийки, на которое вынуждена была согласиться.       Малфой все утро возился с Тедди, отвлекая себя от переживаний, и был напряжен. Не только из-за того, что был далеко от невесты, но и из-за очередной тусовки в соседнем коттедже. Там опять было много молодежи, музыка, веселье, но той назойливой брюнетки видно не было. Тем не менее, Малфой был настороже, поглядывая в ту сторону, потому что девушка-блондинка все же присутствовала и нервировала его своим видом, намекая, что и Амели где-то рядом.       Драко хотел бы уйти с пляжа, но Тедди увлеченно возился в песке. Когда настало время укладывать его, Малфой с удовольствием сбежал в дом, несмотря на истерику ребенка, не желающего спать. Теодор словно чувствовал, что мама далеко, и капризничал, вытянув из Драко все силы, прежде чем уснул. Морально истощенный, Малфой принял предложение Поттеров просто полежать на пляже, пока дети спят. Его все еще напрягала тусовка и возможность встретить ту девицу, но больше стало волновать долгое отсутствие Гермионы. Только знание, что ее жизни ничего не угрожает, помогало не сорваться к ней.       — Переживаешь за нее? — спросил Гарри, когда Малфой в очередной раз посмотрел в сторону коттеджа, откуда должна была появиться Гермиона. — Я думал, тебе удалось избавиться от таких явных признаков ПТСР с помощью своей окклюменции.       — Я их скрыл, но страх ведь никуда не делся, просто ослаб, — пояснил Драко, делая над собой усилие и расслабляясь на своем лежаке. Он поправил спинку, желая оставаться в полусидячем положении, и отпил коктейль. — Как я и сказал, беспокойство будет существовать некоторое время, пока я просто не привыкну, что все хорошо.       — Тебя волнует что-то еще? — проницательно заметила Джинни. — Вчера ты будто сорвался, а значит долгое время копил в себе это раздражение.       — Просто мое волнение за нее создает мне некоторые… неудобства, — обтекаемо ответил Малфой. — Из-за этого я нахожусь в постоянном напряжении, а та ведьма меня сильно разозлила вчера, вот и не сдержался. Я не хочу, чтобы Гермиона переживала, и, как назло, то одно, то другое, и я во всем этом виноват. Иногда я думаю… — он оборвал себя, осознав, что не стоит нагружать своими заморочками других.       — Что? — подтолкнула Джинни.       — Ничего, — покачал головой Драко и махнул рукой, показывая, чтобы не обращала внимания.       — Нет уж, ты скажи, — уже без шуток попросила миссис Поттер. — Мы же видим, что ты не в порядке.       — И Гермиона тоже это видит, — добавил Гарри, видя, что Малфой хочет прекратить разговор. — Может, если ты расскажешь, мы сможем помочь чем-нибудь.       — Из-за чего на самом деле ты такой дерганый? — снова задала вопрос Джинни.       — Вы не отстанете, да? — хмыкнул Драко и тяжело вздохнул. Может, ему действительно нужен взгляд со стороны? — Ну, если не считать моего гипербеспокойства за Гермиону, которое мешает мне нормально жить и держит в постоянном напряжении, я… как бы это выразить правильно… зол? Расстроен? Утонул в сомнениях?       — Что тебя расстраивает? — мягко спросила миссис Поттер.       — Я когда сюда Грейнджер увез, надеялся начать новую страницу нашей жизни, теперь уже общую. Чтобы она выздоровела окончательно, чтобы отдохнула, чтобы была счастлива. А получается, что я не справляюсь. Она, то из-за моих проблем волнуется, то из-за всех этих ведьм переживает. И пусть она говорит, что все нормально, я же вижу, что нервничает, — невесело фыркнул Драко. — И вчерашний случай… Сколько еще прошлое будет преследовать? Как бы я ни старался измениться, отдалиться от него, оно всё равно напоминает о себе. Оно никуда не делось, что бы мы не говорили. И иногда я думаю, как мог кто-то вроде меня … забрать ее себе?       — Кажется, я еще в больнице сказал тебе, что ты зря себя принижаешь, — сказал Гарри. — Ты, похоже, действительно слишком беспокоишься за нее, раз такая малость смогла вывести тебя из равновесия. Бери себя в руки, Малфой, и тогда Гермионе не о чем будет волноваться. К тому же, что значит, ты забрал ее? Насколько я помню слова твоей матери, согласие на узы должно быть добровольным, иначе это просто не сработало бы. Поскольку вы все же связаны, я делаю вывод, что Гермиона сама этого хотела.       — Да, но мое прошлое…       — Ты забываешь одну вещь, — вдруг заговорила Джинни, — которая перечеркивает все твои переживания. Вот ты расстроен, что по твоей вине она много нервничает, что ты не должен был посягать на нее с этим вашим прошлым и все такое. Но при этом ты не учитываешь мнение самой Гермионы. Она выбрала тебя, Драко. Это был ее собственный выбор, который она сделала, осознавая, кто ты есть и каково твое прошлое. И ты должен считаться с ее решением. Ты думаешь, что забрал ее себе? Но, может, это она отдала тебе себя? Ты об этом не думал?       Малфой застыл, и любое несогласие с этими доводами ушло с его лица после последних слов подруги. «Я отдаю тебе себя, Драко», — словно эхом пронеслось в его мыслях, а образ Гермионы встал перед глазами. Она и правда так сказала.       Неужели он так увяз в беспокойстве за нее, что старое чувство вины всплыло наружу? А ведь тогда он почти избавился от него, видя ответный отклик Грейнджер и ее любовь. Почему же сейчас забыл об этом? Гермиона не стала бы соглашаться на что-то такое серьезное, как узы, не подумав перед этим обо всем. Это означало, что она давно все решила, учитывая все возможные моменты, которые могли возникнуть в их отношениях из-за их прошлого.       Похоже, он так резко воспринял все неприятные ситуации, потому что раздражен и напряжен. Его эмоциональный фон нестабилен, причем не только из-за остаточного беспокойства за любимую, но и по другой причине. Видимо, отсутствие нормального секса и то, что скоро придется что-то говорить об этом Гермионе, сильно влияло на него. Необходимо было срочно решить вопрос с интимной стороной их жизни, и тогда ему удастся не только держать себя в руках, но и сделать так, чтобы Грейнджер ни о чем не переживала.       — Похоже, я попала в точку, — заметила девушка, и Малфой вышел из ступора, его взгляд стал осмысленным.       — Да, ты права. Спасибо, Джинни, — искренне сказал Драко, чуть улыбаясь ей, уже немного успокоенный.       — Раз так, — усмехнулась довольная собой волшебница, — то ответь мне честно, когда именно между вами все началось? Гермионы тут нет, так что тебе не удастся уйти от развернутого ответа под предлогом того, что она смущается.       — Вот же хитрюга, — протянул Малфой, и было видно, что настроение у него действительно улучшилось. — Что именно тебя интересует? Когда я понял, что она ко мне что-то чувствует? Или когда мы стали парой?       — Разве это не в одно время произошло? — с любопытством спросила Джинни, наконец получая хоть немного подробностей.       — Нет, — усмехнулся уже Драко, зная, как ей интересно на самом деле.       — Ну-у-у?.. — почти подпрыгнула миссис Поттер, пересаживаясь на лежак к мужу, который сидел между ней и блондином.       — Я понял, что у меня есть шанс на взаимность, на твой день рождения, — сжалился над ней Малфой.       — Как? Это потому, что она на тебя так неадекватно реагировала тогда? — тут же уточнила Джинни, припоминая в деталях тот день.       — Это не потому, что она бросилась меня обнимать, — фыркнул парень. — Как окклюмент, я неплохо разбираюсь в сознательных и подсознательных действиях и желаниях. Я просто понял, что в том, что она пришла ко мне, есть нечто большее, потому что в ином случае Гермиона просто не смогла бы заметить странность своего поведения из-за зелья. Это большее было завязано на мне как на личности, а не из-за моих артефактов.       — И что дальше? — с горящими глазами потребовала ответа миссис Поттер.       — А дальше мы до мая ходили вокруг да около, потому что я сомневался в том, что вижу, в себе, в том, стоит ли мне что-то начинать, — с легкой улыбкой ответил ей Малфой. — Гермиона тоже не верила, что может нравиться мне, а если и думала так, то считала, что все несерьезно с моей стороны. А потом я просто сказал, что хочу ее навсегда, а она согласилась.       — Ты так сократил, чтобы не рассказывать мне грязных подробностей? — развеселилась Джинни. — Ладно, кто сделал первый шаг?       — М-м, сложно сказать, — протянул блондин, вспоминая тот день.        Миссис Поттер раздраженно зарычала:       — Да что тут сложного? Кто кого первый поцеловал? Или кто первый выдал свои чувства? Не мог же ты просто прижать ее к стенке и заявить о желании создать эти ваши узы?       Она посмотрела на ставшую более широкой улыбку парня и неверяще уточнила:       — Или мог?       — Ты почти угадала, — ухмыльнулся Драко, глядя на нетерпеливую и удивленную подругу. — Я именно это и сделал. Но Гермиона первая зашла в ванную, когда я там мылся, и она первая поцеловала, так что я затрудняюсь сказать, кто же первый начал.       — О, Мерлин мой! — пропищала Джинни, пытаясь представить себе это.       — Но у Гермионы в ванной шторка, — заметил несоответствие Гарри. — Значит, ты, как минимум, зачем-то вылез из ванны, чтобы она могла тебя поцеловать.       — Я не закрываюсь шторкой, — сказал Малфой, полностью довольный тем, что видит на лицах Поттеров. — А вот и Гермиона, — пробормотал он, заметив ведьму, идущую в их сторону.       На Грейнджер было новое платье, немного более открытое, чем она обычно носила, а кудри, утром собранные в высокий хвост, девушка распустила и как-то уложила, и теперь они мягко струились по спине.       — Привет, — с улыбкой сказала Гермиона, оглядев всех.       Потом посмотрела на Драко, который не сводил с нее взгляда, и вдруг смело уселась прямо на его бедра.       — Ого-о! — прокомментировала Джинни, удивленная такими действиями подруги. — Нам, может, уйти? — она пошевелила бровями, намекая на пошлости.       Грейнджер, тем временем, еще ближе прижалась к парню, который продолжал бегать взглядом по ее лицу, крепко вцепившись в подлокотники лежака.       — О, нет, оставайтесь, — непривычно легко промурчала волшебница, никогда не использовавшая такой тон при друзьях.       — Ты выпила? — немного нахмурился Малфой.       — Да расслабься ты, — хихикнула Джинни. — Наконец она инициативу проявляет, а ты тормозишь. Молодец, Гермиона! — подбодрила она.       Грейнджер лишь чуть улыбнулась и ни капли не засмущалась этих слов. Она наклонилась, чтобы прошептать на ушко парню:       — Может, пойдем в нашу комнату? Я соскучилась по тебе. И кстати, забыла сказать: на мне нет трусиков.       Драко напрягся еще сильнее и за плечи чуть отодвинул от себя ведьму, чтобы видеть ее лицо. Гермиона качнула бедрами, отчего он замер. Рядом Джинни пробормотала мужу, что им стоит-таки уйти, и Поттер согласился, ответив, что не хочет видеть такую вот Грейнджер, потому что она ему как сестра.       — Ну дорогой, что не так? — надула губки девушка. — Я такое платье красивое надела, подготовилась, а ты совсем не реагируешь, — она со значением метнула взгляд вниз, намекая, что он ни капли не возбужден.       Это и стало причиной, по которой Драко все понял, и его сомнения ушли. В следующую секунду Гермиона была опрокинула назад, на лежак, а он навис над ней, сжимая ее руки над ее головой.       — Эй, эй, подождите, пока мы не уйдем, — скривился Гарри. — Я не хочу этого видеть.       Но Малфой вдруг положил руку прямо на горло Грейнджер, чуть сжимая, а на лице отразилась чистая ярость.       — Драко? — испуганно пискнула ведьма под ним.       — Ты что делаешь? — напрягся Гарри, они с Джинни остановились рядом, не понимая, что происходит.       — Кто ты, нахер, такая, и где Гермиона? — прорычал Малфой, и от взметнувшейся вокруг магии песок разлетелся брызгами во все стороны.       — Ч-что? Эт-то же я, дорогой, — почти плача, ответила ведьма, которой было нереально страшно в этот момент.       — Ты о чем? — сразу напрягся Поттер. — Это не она?       — Если с ней что-то случилось из-за тебя… — угрожающе прошипел Драко и убрал руку с горла девушки.       Он крутанул запястьем, и связь засияла, а линия натянулась, уходя куда-то вдаль. Блондин на миг прикрыл глаза и успокоился, магия перестала бушевать вокруг него. Потемневшие от злости глаза снова впились в незнакомку перед ним.       — Благодари Мерлина, что я могу чувствовать, в порядке ли она, — процедил Малфой. — А теперь отвечай: кто ты? И какого хрена ты собиралась сделать?       — Я н-не понимаю, — всхлипнула дрожащая волшебница. — Руки больно, — она чуть дернула ими в стальной хватке блондина.       — Потерпишь, — отрезал Драко. — Отвечай на вопросы!       — Но я н-не…       — Р-р-р, — издал раздраженное рычание Малфой и отчеканил:       — Я заметил странность с самого начала: походка отличалась. Далее — это платье: настоящая Гермиона никогда не купила бы подобное самостоятельно. И она не называет меня «дорогой», что б ты знала. Настоящая Грейнджер никогда не вела бы себя так развязно на глазах у ее друзей и никогда не сказала бы то, что сказала ты. По крайней мере, не сейчас. Настоящая Грейнджер не испугалась бы меня, что бы я ни делал, а в твоих глазах я увидел страх, как только немного сжал твое горло, — фыркнул он с отвращением. — И наконец, будь на твоем месте моя невеста, мне бы пришлось срочно применять окклюменцию, чтобы не смущать ее своей реакцией на нее. А на тебя у меня просто не встал.       Блондин отстранился, зная, что Поттеры уже держат девушку на прицеле палочек.       — Будешь и дальше утверждать, что ты — она? — с угрозой спросил он.       Ведьма молчала, раздраженно и обиженно надув губы. Она села и кинула на Драко недовольный взгляд, растирая запястья.       — Ладно. Милли! Можешь достать зелье, которое вернет ей ее облик? — распорядился Малфой. Эльфийка кивнула и исчезла. — Все равно я не позволю тебе так ходить, кто бы ты ни была. И скажи-ка, что ты добавила в оборотное?       — Ее волос, — буркнула незнакомка. — Я столкнулась с ней в городе, было легко достать один в той толпе.       — Интересно, чем была занята Тинки, раз допустила это? — пробормотал Драко.       Милли появилась и вручила ему флакон с зельем, сказав, что купила в аптеке. Под прицелом палочек волшебница выпила его, и вскоре перед всеми предстала уже знакомая брюнетка.       — Да ты издеваешься! — не сдержался Малфой, хотя все и так уже догадывались, кто это.       — Доволен? — огрызнулась Амели. — Тогда я пошла, — она гордо вздернула носик и отправилась в соседний коттедж.       — Вот об этом я и говорил, — хмыкнул раздраженно Драко. — Подобные проблемы еще не раз повторятся, и спасибо Мерлину, я хоть немного защищен нашей с Гермионой связью. А если бы она это увидела? Наверняка ей было бы ужасно неприятно.       — Фактически, она лишь посидела на тебе, — не дала ему вернуться к самобичеванию Джинни. — Да и ты с самого начала подозревал. Ты ж не кинулся ее лапать, и у тебя даже не встал, ты сам сказал. Так и в чем проблема?       — В том, что Гермиона будет нервничать, когда я ей расскажу, — недовольно фыркнул блондин, но снова стал спокойнее. Нет, ему точно пора что-то решать с возвращением к нормальному сексу, а то сдерживать эмоции стало сложно.       — Так, может, не говорить? — предложила миссис Поттер.       Малфой отрицательно покачал головой, но усмехнулся.       — Я могу недоговаривать или менять тему, но врать или утаивать не хочу, — сказал он.       Гарри одобрительно хлопнул его по плечу, и они вместе вернулись в дом, чтобы уж точно не спутать Гермиону ни с кем другим, поскольку чужой не сможет зайти на территорию коттеджа без приглашения.       Через час все сидели в гостиной, пока мальчики возились с игрушками, и обсуждали, какими настойчивыми могут быть девушки, если им что-то надо. Разговор велся лениво, потому что Малфой то и дело смотрел на дверь.       — Я тут подумала… — начала Джинни, обращая на себя общее внимание. Она выглядела несколько загадочно и хитро. — Ты вот сказал, что Гермиона не испугается, что бы ты ни делал, а эта дура побоялась руки на ее горле.       — Ты это к чему? — спросил Гарри.       — О, твою мать, ты серьезно? — протянул Драко.       Миссис Поттер ухмыльнулась, ее глаза снова искрили интересом.       — Ага. Почему бы тебе не повторить? Ты был так уверен в своих словах, теперь мне интересно. Хочу видеть ее реакцию. Может, она тебя в другой угол комнаты отправит за такое обращение? Или все же немного испугается? Я не думаю, что она отреагирует спокойно, как ты говорил, особенно, если ты изобразишь такое же злое выражение лица, — рассуждала ведьма.       — Ты просто хочешь посмотреть, как я проверну то же самое с Гермионой, и как она потом будет смущаться, когда окажется в таком положении подо мной, — фыркнул Малфой.       — Не без этого, — не стала отрицать Джинни. — Хотя мне и правда любопытно, как она отреагирует.       — Ладно. Но только потому, что я знаю, что она не испугается, и у меня есть своя выгода, — положительно качнул головой Драко.       Поттер лишь вздохнул и решил не встревать в маленькие шалости жены и не думать о том, для чего это нужно блондину.       Где-то через полчаса после этого разговора Грейнджер вернулась домой. Первым делом довольная ведьма расцеловала обрадовавшихся детей, вручив им презенты, а после уже обернулась к друзьям и жениху. Поттеры смотрели как-то странно, особенно Джинни, а серьезный Драко молча поманил ее к себе.       Гермиона, ничего не понимая, подошла к дивану, начиная волноваться. Малфой в мгновение ока схватил ее за руку, дернул, и когда она завалилась на него, перевернулся, подминая под себя. Одной рукой он перехватил ее запястья и завел ей за голову, прижимая к дивану, а другую положил на горло и легонько сжал.        На лице Драко отражалась что-то опасное, но Гермиона с радостью увидела это его выражение, ощутив волну возбуждения. Судя по тому, как на мгновение сузились, а потом расширились его зрачки, он это заметил. Неловко только, что все это он сделал на глазах ее друзей, хотелось бы, чтобы все происходило, когда они наедине.       — Драко? Что-то случилось? — спокойно спросила Грейнджер, ее тело было абсолютно расслабленно.       Она не сделала попытки освободиться, словно быть в таком положении для нее нормально. Но только потому, что знала — он не сделает ничего лишнего при ее друзьях, а значит, дело не в этом.       — Кое-что, но не важное, — ответил Малфой, дернув вдруг уголком рта.       — И правда не боится, — раздался откуда-то сбоку голос миссис Поттер.       — Вы о чем это тут говорили? — подозрительно уточнила Гермиона, начиная наконец смущаться, и ее щеки сразу порозовели. Находиться в таком положении, когда кто-то смотрит, было немного стыдно.       — Ничего такого, — ответил Драко, взглядом успокаивая ее. — А теперь ответь мне, милая, ты случайно не оставалась без присмотра Тинки сегодня? — вкрадчиво спросил он.       — Как ты узнал? — вырвалось у Грейнджер, и она тут же нахмурилась. — Ты же не потребовал у нее отчет или… — она осеклась, замечая, что теперь парень действительно недоволен. — Только на двадцать пять минут. Она ждала, пока соберут заказанные мной книги, а я быстро смоталась на магловскую сторону. Все равно ей там было бы опасно, вдруг кто наткнулся бы в толпе, — рассказала ведьма.       — Гермиона, — устало вздохнул Драко и отпустил ее, усаживаясь нормально.       — Что-то случилось? — снова спросила Грейнджер, поднимаясь и обеспокоенно разглядывая своего жениха.       — В соседнем коттедже опять куча народу, но той девицы видно не было. Мы уж обрадовались, но потом она заявилась к нам в твоем облике и попыталась соблазнить его, — Джинни указала на Драко. — У нее ничего не вышло, потому что Малфой сразу раскусил обман.       — Она призналась, что утащила твой волос, когда увидела тебя в городе, — недовольно сказал блондин, обращаясь к Гермионе. — Этого не случилось бы, если бы ты оставалась под присмотром Тинки, как я и просил.       — Ты в порядке? — виновато спросила у него Грейнджер.       — Нормально, — пробормотал Малфой. — Но успел испугаться за тебя, когда понял, что передо мной не ты. Мало ли, каким образом были получены недостающие элементы для оборотного.       — Прости, — повинилась девушка, подбираясь ближе и заглядывая ему в глаза.       — Проехали, — вздохнул Драко. — Ты сама в порядке?       — Конечно, почему ты спрашиваешь? — не поняла Грейнджер. — Это же я заставила тебя переживать.       — Меня тут соблазнить вообще-то пытались, — слегка развеселился Малфой. Ведьма наконец осознала это в полной мере и немного встревоженно на него посмотрела. — Ничего такого, только на коленях смогла чуть-чуть посидеть, — успокоил он.       — Ясно.       — Я не знаю, мне радоваться или возмущаться, что ты ни капельки не ревнуешь, — протянул Малфой.       — Я ревную, — смущенно улыбнулась Гермиона, — но могу сдерживать это чувство. Ты ведь сам говорил, что мы связаны навсегда, значит, нет смысла слишком остро реагировать. К тому же, ты ведь ничего лишнего не сделал, — последнее предложение прозвучало немного как вопрос, и блондин подтвердил.       — Абсолютно ничего. Я бы и не захотел, даже если бы мог, — сказал он. — Какая ты у меня умница, все-таки, — удовлетворенно произнес Драко, притягивая свою любимую ближе и обнимая.       — А ты волновался о том, как она это воспримет, — не упустила шанса напомнить миссис Поттер.       Малфой фыркнул, утыкаясь носом в кудри невесты, чтобы скрыть выражение лица.       — Так, зачем это всё было? — поинтересовалась Гермиона, не зная толком, хочет ли она услышать ответ.       — Я сделал так же с той ведьмой, чтобы напугать ее и на всякий случай обездвижить, — пробормотал ей в волосы Драко. — Конечно же она испугалась, и я сказал, что настоящая ты не побоялась бы. А Джинни ухватилась за эти слова, решив проверить.       — Не верю, что ты просто так согласился, — слегка усмехнулась Грейнджер, передвигаясь, чтобы сесть удобнее в его руках.       — М-м, — согласно прозвучало от парня, — просто сразу хотел узнать, как ты оказалась без Тинки. В ином случае ты могла бы уйти от ответа, а тут… Кто знает, что бы я сделал, чтобы его получить? — протянул Драко.       — Вот же хитрый засранец, — пробормотала Гермиона.        Где-то позади захихикала подруга, но волшебница не обратила на это внимания. Ей было не по себе от того, что заставила любимого переживать, а все из-за своего плана. Вот только отказываться от задумки Грейнджер не хотела, считая, что это поможет им обоим.              Вечером, когда дети давно были уложены, Гарри и Джинни решили выйти и посидеть на пляже. Им не спалось, и хотелось немного романтики, особенно при воспоминаниях о молодой парочке. Когда родился Джеймс, у них почти не было возможности побыть вдвоем.        У соседей все еще шла вечеринка, но по полутемному пляжу почти никто не ходил. Гарри присел на шезлонг и усадил жену на свои колени, обнимая ее. Они любовались видом звезд, не обращая внимания на приглушенную музыку неподалеку и редкие голоса с той стороны. Правда, через пятнадцать минут мимо них прошел Драко, так и не заметив никого в темном месте под пальмами. Он скинул обувь и босиком побрел к берегу, чтобы медленно передвигаться по кромке воды. Его силуэт почти скрылся в темноте, но вскоре он повернул обратно и побрел дальше, в сторону части пляжа их шумных соседей.        Гермиона появилась через десять минут, но она друзей заметила. Тихо приблизившись, она остановилась рядом с ними, наблюдая за парнем.       — Вы не поссорились? — забеспокоилась Джинни.       — Нет. Просто ему, кажется, надо обо всем подумать. Драко считал, что я сплю, поэтому ушел, и я действительно спала, но не долго. Не хочу мешать ему, но и одного оставлять не буду, — вздохнула Гермиона. — Он слишком переживает обо всем, а я никак не могу подобрать слов, чтобы его успокоить.       — Мы сегодня пробовали разговорить его, — сказала Джинни. — Он беспокоится за тебя и расстроен тем, что, как он считает, из-за него и его прошлого ты постоянно волнуешься и переживаешь неприятные моменты.       — Я знаю…       Грейнджер подумала о том, что состояние Драко, наверное, не становится лучше. После сеансов с психологом ему полегчало, но посттравматическое расстройство не проходит быстро. Спокойная обстановка курорта, отдых и нахождение вместе с ней должны были помочь ему преодолеть наиболее сложный период быстрее. Но, вероятно, ему тяжелее, чем он показывает, раз он до сих пор бережет ее, словно хрустальную вазу, и переживает обо всем слишком остро. Наверняка сегодняшнее происшествие снова пошатнуло его окклюменционные барьеры, поэтому ему понадобилось время прийти в себя.       В это время Драко гулял по краю берега, чувствуя, как вода слегка холодит ступни. Это помогало собраться с мыслями. После испытанного стресса, когда он на миг подумал, что с Гермионой что-то случилось, страх сбил все его попытки уверить себя, что все в порядке и надо просто увидеть это.       Когда Грейнджер вышла из ванной в умопомрачительном комплекте, он чуть было не потерял голову, но потом был в ужасе от одной мысли, что мог бы навредить ей как-либо в порыве страсти. Пришлось невероятными усилиями взять себя в руки и доставить ей удовольствие, не выходя за рамки жесткого контроля за всем, что он делал. Было очень трудно, его кидало из крайности в крайность, когда хотелось сделать с ней многое, но уже через секунду накрывало беспокойство и необходимость увериться, все ли с ней хорошо.       Гермиона была недовольна тем, что он все еще сдерживается так сильно, и Драко ушел от прямого ответа в надежде все же разобраться во всем самостоятельно. После того, как она уснула, он вышел пройтись и попытаться найти решение.       — Нет! Помогите! Кто-нибудь! — раздался женский крик недалеко от него.       Он был ближе всех, поэтому первым пересек условную черту между их пляжем и соседним, ориентируясь на звук. Впереди стали видны силуэты троих: двух парней и девушки, и самые нехорошие мысли пришли на ум. Малфой слышал, что к ним бегут еще люди, так что не стал осторожничать. Несколькими прицельными заклинаниями он заставил парней отпустить девушку и отойти, потом занял место между ними, наводя палочку.       Два волшебника замерли и словно бы ожидали чего-то. Позади пострадавшая поднялась на ноги, тихо всхлипывая, и ухватилась за его локоть, начиная бормотать благодарности. Малфой чувствовал какую-то неправильность, странность происходящего, поэтому отдернул руку и сделал два шага в сторону, чтобы видеть всех. В этот момент в воздух взлетел шар света, выпущенный из палочки Поттера, а он сам встал рядом, оценивая обстановку. Гермиона и Джинни тоже оказались тут, и теперь пытались отдышаться от быстрого бега. Со стороны соседей к ним приблизились уже знакомая девушка-блондинка и еще несколько человек.       Драко, словно хищник, впился взглядом в лица неудавшихся насильников, отмечая то, что он каким-то шестым чувством и ожидал увидеть. Потом его взгляд перешел на якобы пострадавшую ведьму, которая продолжала играть роль, всхлипывая на плече подруги. Вокруг раздавались вопросы, но Малфой отметил, что двух парней на прицеле держат только его друзья, а остальные будто и забыли. И эти два придурка не могут сдвинуться с места, опасаясь не кары за вероятное насилие, а реакции Поттеров и их с Грейнджер.       — Ох, я тебе так благодарна, — эта Амели развернулась к нему и начала подходить. — Спасибо, что пришел и спас меня. Я бы не выдержала, если бы они… — голос ее дрогнул, а рука потянулась, чтобы коснуться груди Драко.       Малфой молниеносно перевел палочку на нее, отчего все французские волшебники ахнули в непонимании. Разве нормально в такой грубой форме отказываться от слов благодарности?       — Драко? — робко, жалобно произнесла ЛеГран, словно его действия причинили ей боль.       — Для тебя мистер Малфой, — прорычал жутко злой волшебник.       — Как вы можете… — заикнулась подружка Амели, но наткнулась на ледяной взгляд и замолчала.       Вокруг всех снова закружилась магия, Малфой в очередной раз был очень зол, его переполняли эмоции.       — Это как вы можете? — тихо, но яростно сказал Драко, и выброс его силы взметнул вокруг тысячи песчинок, отбрасывая их в стороны от кучки людей в эпицентре. — Тебе не стыдно вести себя, как последняя шлюха? — обратился он к Амели. — Считаешь, что сможешь найти кого-то достойного, когда ведешь себя так? Я тебе ясно сказал, что у меня есть невеста, какого хера ты продолжаешь лезть ко мне?       — Драко, успокойся, пожалуйста, — настойчиво попросила Гермиона, обхватывая и опуская его руку, которой он продолжал целиться в ведьму.       Малфой сквозь зубы выдохнул и позволил ей сделать это, но говорить не перестал.       — Прости, милая, но я просто в ярости, — отрывисто произнес он. — Сначала она посмела принять твой облик, а теперь устроила этот фарс, — он резко обвел рукой вокруг. — Собиралась предложить себя в качестве благодарности за спасение? Серьезно?! — психанул Малфой, с презрением глядя на ошеломленную таким развитием событий Амели.       — Знаете, кто такие Пожиратели смерти? — угрожающим тоном спросил у окружающих блондин, и от некоторых магов донеслись вздохи, в том числе и от двух недонасильников. — Я был одним из них, и я лучше многих знаю, как выглядит настоящий страх. Серьезно считали, я поверю в эту наигранную сценку? — выплюнул он, пронзая взглядом парней и раздраженную брюнетку.       На лицах тех, кто, очевидно, поучаствовал в обмане Амели, отразился испуг, оба мага пробормотали извинения и в срочном порядке аппарировали. Эмма тяжело сглотнула и ухватила за локоть подругу, понимая, что у нее действительно могут быть проблемы теперь. Она зашла слишком далеко. Но ЛеГран выдернула руку, топнув ногой, и обиженно воскликнула:       — А как еще мне было добиваться тебя?! Ты же совсем меня не хочешь! А между прочим, я ничем не хуже: и фигура, и внешность отличные! Так почему нет?!       — Тебе сколько раз говорить — он помолвлен! — не выдержала Джинни, вступая в разговор.       — Да? И где же кольца? Почему я должна верить его словам? — упрямо фыркнула ведьма.       — А что, для этого обязательно носить кольца? — язвительно уточнила миссис Поттер, выступая чуть вперед. — Я тоже на отдыхе их не ношу, но это не значит, что мой муж мне не муж! Или ты совсем дура или и правда шлюха, охочая до денег! — отбрила она.       — Да как ты смеешь?! — взвилась Амели.       — Не надо, пойдем, — попросила Эмма, настойчиво пытаясь увести ее теперь.       — Нет уж! Да, я ищу богатого парня, и у меня свои способы, но это не значит…       — Перестань, пойдем, это того не стоит, — снова попыталась забрать ее подруга.       — Нет, дай, я скажу этим…       — Ты маглорожденная, верно? — перебил ее Драко, крепче сжимая руку Гермионы.       — Да, и что? — с вызовом посмотрела на него ЛеГран. — Или ты из тех, кто нас за ровню не принимает? — высказала она, так, словно хотела бы поругаться на эту тему. Вид у нее был такой, будто это Малфой ее обидел своими отказами, и она теперь собиралась царапаться, словно кошка, которую пнули.       — Моя невеста маглорожденная, так что захлопнись, — грубо ответил ей Драко, потом посмотрел на Эмму. — Вижу, ты понимаешь, в чем дело. Так объясни своей подружке, что это значит.       Блондин сделал их с Грейнджер связь видимой, и нить магии, обернутая вокруг их запястий и безымянных пальцев, засияла.       — Чтобы я больше ее рядом с нами не видел, — предупредил Малфой, потом развернулся и пошел в дом, уводя за собой Гермиону, которую так и не отпустил.       В гостиной Драко сел на диван и попытался усмирить раздражение и злость, но выходило плохо. Грейнджер предложила принести немного успокаивающего бальзама, Гарри и Джинни остались стоять у прохода, не зная, что сделать. Малфой прошипел что-то нелицеприятное, взъерошил и без того взлохмаченные волосы. На столике треснула и развалилась пополам кружка, не выдержавшая давления магии парня.       — Я все же принесу бальзам, — решила Гермиона, но отойти не успела.        Малфой поднялся и обнял ее, крепко прижимая к своей груди. Он уткнулся лбом ей в шею и замер в неудобном положении, глубоко вдыхая знакомый запах. Напряжение в комнате стало спадать, Драко немного успокоился, но остался стоять. Грейнджер не шевелилась, лишь обнимала в ответ, но во взгляде проскальзывала тревога за него. Гарри уловил ее посыл и увел взбудораженную ссорой жену, оставив подругу наедине с женихом.       Через пять минут Малфой более-менее пришел в себя и спрятал лишние эмоции. Гермиона, как только он поднял голову, повела его в их спальню. Драко, измученный эмоционально, устало сел на кровать и посмотрел на нее.       — Прости за этот срыв, — сипло попросил он.       — Ничего, — мягко ответила девушка, потом присела рядом с ним и осторожно положила ладошку на щеку, разворачивая его лицо к себе. — Я знаю, что тебе трудно справиться с этим излишним беспокойством за меня. И я знаю способ, который может помочь тебе расслабиться, — увещевала она. — Тебе нужно лишь перестать так сдерживаться со мной.       Малфой отрицательно покачал головой и отвел взгляд.       — Но я уже здорова, — надавила Грейнджер. — И то, что ты так сдерживаешься, плохо отражается на тебе. Я же вижу, Драко. Не надо меня беречь, я не стеклянная. И мы уже многое делали, так почему ты не хочешь вернуться к тому, что было? Даже когда я сама тебя об этом прошу, — в ее голосе проскользнула обида и непонимание, страх.       Малфой повернулся и внимательно посмотрел на нее, осознав две вещи: Гермиона понимала его состояние больше, чем он думал, и она, кажется, считает, что он мог разочароваться в ней, и поэтому ничего не делает.       — Я хочу, но… не могу, — признался Драко, опуская взгляд.       — Почему? — негромко спросила Грейнджер.       Малфой тяжело вздохнул и с силой протер лицо ладонями, чтобы собрать мысли в кучу. Раз он не смог разобраться с этим до подобного разговора, то должен рассказать все, как есть.       — Понимаешь, то, что я пережил из-за нападения на тебя, стало причиной новых изменений во мне. Так же, как пережитое во время войны оставило свой след, так и произошедшее с тобой тоже изменило мою личность. На этот раз в лучшую сторону, но… — он на мгновение задумался, и Грейнджер, с беспокойством слушающая его, тут же задала вопрос.       — В лучшую сторону?       — Да, но проблема не в этом, — вздохнул Драко.       — А в чем?       — Страх навредить тебе и снова увидеть тебя на больничной койке стал настолько велик, что я боюсь лишний раз коснуться тебя, — признался Малфой. — При этом страсть и желание никуда не делись. Вот только любая мысль, хоть немного лишающая меня ясности разума, мгновенно превращается в панику, и я не могу придумать, что с этим сделать, — с досадой произнес он.       — Я хочу тебя невероятно сильно, но у меня не получается успокоить самого себя. Вдруг в порыве эмоций я сделаю тебе больно? Наврежу тебе, даже самую малость? Раньше, когда я отпускал немного контроль, я четко знал предел и не боялся, а теперь, я словно не могу это сделать, беспокойство за твое состояние заставляет меня ежесекундно следить за всем, — расстроенно признал он. — И это в тот момент, когда я мог бы без страха, полностью откинуть контроль! Осознание этого невероятно выводит меня из равновесия.       — Что ты имеешь в виду? — ухватилась за услышанное Гермиона. — Ты говоришь о том, что сейчас мог бы полностью перестать себя контролировать, но не можешь из-за страха навредить мне? Разве ранее ты не боялся сделать это? — она во все глаза смотрела на парня, не веря, что услышала давно желаемое.       — Раньше — да, до ужаса боялся, — сказал Драко. — Но после пережитого недавно сама мысль о том, чтобы причинить тебе боль или дискомфорт, вызывает неприятие. Все то, чего я тогда опасался, больше не угрожает тебе, а той темной моей части теперь и вовсе нет. Чтобы ты понимала масштаб изменений во мне, сейчас я бы не отказался от того твоего подарка на мой день рождения.       Гермиона неверяще и практически радостно ахнула, сжав его плечо от переполнявших ее эмоций. Сколько раз она мечтала о том, чтобы он мог полностью отпустить себя с ней, убеждала себя, что дело не в ней, что он не стал бы делать многое и с любой другой ведьмой. Но желание это никуда не исчезало, жило в глубине нее, успокоенное словами Малфоя о том, что она и так идеальна. А теперь…       — Вот только, я слишком беспокоюсь и не могу расслабиться ни на миг, — невесело усмехнулся Драко. — Это дурацкое посттравматическое расстройство! Я не смог придумать способа, который обеспечил бы мне осознание твоей безопастности, который помог бы мне избавиться от беспокойства за тебя.       — И из-за этого тебе стало сложнее держать себя в руках, ты стал остро реагировать на другие вещи, которые не так и сильно волнуют меня, как ты думаешь, — вздохнула Гермиона и обняла его.       Ее мозг активно работал, ища решение проблемы. Теперь, когда у нее наконец появился шанс вернуться к прежним интимным отношениям с Драко, узнать, каков он, когда полностью отпускает себя, желание ощутить это стало невыносимым. Фантазии о том, как она падает перед ним на колени, а потом делает всё, что он захочет, почти мешали думать. На подкорке уже крутилась какая-то мысль, но никак не удавалось ухватиться за нее. Гермиона неосознанно пересела на бедра парня, потому что так было удобнее его обнимать, и прижалась крепче.       Драко ответил на объятия, получая ее поддержку, но не догадывался о том, что ей нужно больше, пока она не придвинулась ближе. Легкое летнее платье задралось, Грейнджер чуть качнула вперед тазом, очевидно не осознавая, что делает. Малфой напрягся, понял, что она отчего-то возбуждена, но игнорирует это. Наверняка Гермиона искала выход, но он не знал, что же сможет тут помочь.       — Браслет! — вдруг тихо воскликнула девушка и с радостью посмотрела на Драко.       — Браслет? — поднял бровь Малфой, поддерживая ее за спину, чтобы не упала.       — Ты сказал про тот подарок на день рождения! А что, если ты снова наденешь браслет? — предложила Грейнджер, и глаза ее засияли надеждой и решимостью попробовать. — Можно наполнить его успокоительным или, я не знаю, зельем сна? Ты сможешь больше не беспокоиться обо мне, потому что я в любой момент смогу остановить тебя, вот и всё! — взбудораженно сказала она. — Ты же помнишь, там достаточно одной моей мысли, чтобы он сработал.       Драко подумал о том, что это гениальная идея. И почему он сам не вспомнил о нем? Но будет ли этого достаточно? Сможет ли он унять свое беспокойство, зная, что при любом дискомфорте Гермиона вырубит его?       — Мы можем попробовать, — сказал он, обрадовав свою ведьму. — Но мне надо немного времени, чтобы использовать окклюменцию и убрать явный страх, а потом сделать новую установку насчет твоей безопасности благодаря браслету.       — А раньше ты так не делал, потому что?.. — не поняла Грейнджер.       — Потому что не за что было зацепиться, и в конечном итоге все бы вернулось в более худшем варианте. Теперь я могу попробовать закрепить мысли о том, что ты в порядке, на защите, которую тебе будет давать браслет. А чтобы это точно сработало, тебе нужно дать мне обещание.       — Какое? — с готовностью уточнила Гермиона.       — Тебе так не терпится? — чуть улыбнулся энтузиазму Малфой.       — Я хочу помочь тебе, — сказала она искренне. — И я уже давно хочу оказаться на коленях перед тобой, — быстро произнесла, краснея и пряча лицо у него на груди. Драко застыл и напрягся, его дыхание чуть сбилось. — Но ты так осторожничал, и я … стеснялась сама… сделать так… — тихо, запинаясь, призналась Гермиона.       — Пообещай мне, что не станешь ничего терпеть, если происходящее будет слишком. Пообещай, что вырубишь меня, не жалея и без сомнений, — хрипло прошептал ей на ухо Драко.       — Разве слова будет недостаточно? — с легкой дрожью, вызванной его близостью, спросила Грейнджер.       — В моем случае — нет. Магическое обещание даст мне уверенность в том, что ты не будешь переступать через себя ради меня, — произнес Малфой.       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       Ей пришлось отстраниться и слезть с его колен, чтобы произнести свое обещание, обхватившее ее запястье на правой руке полоской магии. После этого Малфой отправил Тинки за браслетом и особенно мощным успокоительным, которое Гермиона на его глазах залила в специальные прозрачные емкости в украшении. Потом Драко засел в почти часовую медитацию, делая все необходимое, чтобы убрать излишнее беспокойство за свою ведьму.       Когда он открыл глаза, Грейнджер уже ждала его, возбужденная и жаждущая. Увидев, что он закончил, она внимательно на него посмотрела, словно ожидала указаний. Внутри у Драко все вспыхнуло, желание пронеслось по венам, лишая его здравомыслия. Гермиона снова надела тот же умопомрачительный комплект белья, не скрывающий почти ничего, и у него пересохло в горле от этого вида.       Понадобилось несколько мгновений, чтобы бросить взгляд на руку и убедиться, что браслет на нем, а после Малфой позволил себе отпустить контроль. Его накрыло чувством свободы и эйфории, возбуждение достигло предела, а разум заработал так, как он привык в подобных ситуациях. Предвкушение билось в груди, и одна фантазия сменялась другой, пока перед мысленным взором не сложилась картинка того, как приблизительно пройдет эта ночь.       Гермиона подготовилась быстро и около пятнадцати минут ожидала Драко. За это время она успела испугаться, что ничего не получится, возбудиться еще сильнее, представляя, что он сделает с ней, и разволноваться от того, что в этот раз Малфой не будет сдерживаться. Ей хотелось ощутить его, узнать, каков он настоящий, наконец познать то, о чем мечтала последний месяц: каково это — быть в его власти и наслаждаться этим, в полной мере осознавая, что ей нравится подчинение. Низ живота сводило легкими судорогами, она почти довела себя до конца одними лишь фантазиями о том, что будет.       Когда Драко открыл глаза, Гермиона увидела в них его прежний голод по ней, ту опасность, что последний месяц была скрыта за беспокойством. Дыхание перехватило от осознания, что у него, похоже, получилось. Теперь перед ней прежний Драко? Она все еще стеснялась и не все знала, у них было не так много времени на познание друг друга, так что перед Гермионой была неизвестность. Адреналин в крови лишь мешал мыслить ясно, да она и не хотела. Единственной целью было сделать то, чего она желала последние недели.       Грейнджер с готовностью посмотрела на парня и мысленно уже становилась на колени, но тихий, немного хриплый голос изменил ее планы.       — Подойди, — подозвал Малфой, чуть смещаясь к краю кровати.       Его тело было напряжено, и Гермиона надеялась, что это не из-за попытки справиться с беспокойством. Хотелось, чтобы в этот раз у него получилось расслабиться, и она наконец получила то, что ей нужно.       Грейнджер медленно приблизилась, подрагивая от возбуждения и легкого волнения. Все было словно как в первый раз, но теперь она знала, чего приблизительно ожидать, и ждала даже большего. Гермиона встала между его разведенных ног и чуть наклонилась, не отводя взгляда. Драко поднял руку, неторопливо заправил за ухо упавший локон, нежно вплел пальцы в волосы на затылке и потянул ее на себя.       Первый поцелуй вышел мягким, но второй был таким, о котором она долго мечтала: глубоким и страстным. Грейнджер простонала, обхватила его лицо ладонями и ответила со всей жаждой, копившейся в ней долгое время. На несколько минут разум затуманился наслаждением, но когда Малфой оставил первый засос на ее шее, Гермиона вспомнила, что хотела сделать в первую очередь. Раньше она стеснялась и еще не начинала минет по своей инициативе, лишь выполняла приказы своего парня, но теперь желание сделать это вытеснило все смущение.       Грейнджер отстранилась от Драко, прерывая его ласки, плавно опустилась на колени перед ним и посмотрела наверх, оценивая реакцию. Его глаза потемнели окончательно, и он замер, наблюдая за ней. Довольная таким эффектом, она положила ладони на его бедра, собираясь разобраться с одеждой и взять его член так глубоко в рот, как только сможет за один раз. Но вкрадчивый и слегка недовольный голос любимого остановил ее.       — Разве я разрешал? — спросил Малфой, прожигая глазами ее руки на нем.       Грейнджер на мгновение растерялась, но быстро поняла, что он имеет в виду: ей еще не позволяли приступить к делу. Раньше это не было проблемой, наоборот, Драко учил ее чаще брать инициативу. Значит, в данный момент это запрещено? Гермиона тут же убрала руки, чувствуя, как становится более влажной. Было необычно видеть такого Малфоя, но ей, кажется, нравилось.       — Умница, — сдержанно похвалил блондин тихим, низким голосом. — Так не терпится получить его? Скажи, что ты хотела сделать? — мягко спросил он, но так, словно она обязана ответить.       Гермиона вздохнула от спазма, скрутившего ее живот при этих его словах. Жар смущения залил щеки, но она пересилила себя и сказала:       — Я хотела взять в рот.       — Неплохо. Но я позволю тебе ответить лучше, — снисходительно чуть улыбнулся Малфой, наклоняясь к ней и бегая взглядом по ее лицу, отмечая все реакции.       — Я собиралась усердно отсасывать тебе до тех пор, пока ты не возьмешь меня за волосы и не трахнешь в рот так, как мне давно хотелось, — выдохнула Грейнджер, краснея еще сильнее, но в глазах было одно незамутненное желание. Одна фантазия об этом заставила ее возбудиться еще сильнее.       Драко прикрыл веки, немного сдерживая себя. Гермиона говорила такие вещи с невинным смущением на лице, и эта картина почти заставила его кончить. Член был болезненно возбужден, оттягивая легкие брюки, в которых Малфой вышел на пляж.       — Оставайся на месте. Тебе придется немного подождать, — хрипло произнес он и встал с кровати.       Грейнджер издала тихий протестный стон, будто не в силах терпеть дольше. Драко чуть было не послал все к дракклам, выдержка была на исходе. Слишком долго он отказывал себе в чем-то подобном. Тем не менее, наблюдать за изнывающей от желания девушкой было приятно. Малфой медленно стал расстегивать рубашку, позволяя ей смотреть. Когда он взялся за пуговицу брюк, руки Гермионы дернулись словно в попытке помочь, а бедра сжались. Она тяжело дышала и совсем раскраснелась, и тоже наслаждалась тем, что происходит.       Это убрало тот последний небольшой кусочек беспокойства, что еще был в нем, и Драко быстро расправился с оставшейся одеждой. Ладонь привычно обхватила член и прошлась по нему, распределяя уже вытекшую смазку. Грейнджер снова тихо застонала и облизнула губы, и это стало последней каплей. Малфой подошел ближе, почти утыкаясь головкой ей в рот, и приказал:       — Начинай.       Гермиона мгновенно заглотила большую часть члена, обводя его языком и смачивая, пока пыталась протолкнуть глубже в горло. Она слегка подавилась, но поднялась выше и снова до упора опустилась вниз, принимая почти всю его длину. Еще через две попытки ее движения стали ритмичными, Грейнджер вбирала в рот до тех пор, пока член не утыкался в горло, и отступала, чтобы снова опуститься. От нее донеслось практически довольное урчание, и Малфой беззвучно выдохнул, заводясь все сильнее от такой инициативы.       Гермиона с удовольствием сосала, чувствуя, как с каждым движением эйфория накрывает ее. Драко зашипел и намотал ее локоны на кулак, отчего она просяще застонала. Он выругался и толкнулся сам, помогая ей взять глубже. Грейнджер позволила ему управлять ситуацией, и Малфой стал действовать чуть грубее, прижимая ее голову к паху и проталкиваясь в горло. Бедра задвигались сами, устанавливая необходимый ему ритм, и Драко запрокинул голову, наслаждаясь ощущениями и звуками, пока трахал в рот так, как давно хотел.       Гермиона не сопротивлялась, лишь вцепилась в его бедра для удобства. Он замер, выждал максимальное время внутри и позволил ей немного отдышаться, глядя на выступившие на глазах слезы и ниточки слюней, спускающиеся к груди, все еще стянутой откровенным бельем. Дернув ее голову на себя, Малфой продолжил трахать горячий ротик, теперь не сводя взгляда с лица Грейнджер. Несмотря на легкий дискомфорт, она наслаждалась происходящим, и осознание этого заставило яйца поджаться.       Гермиона снова впала в то состояние, когда беспомощность и движение члена в горле приносили особое удовольствие. Ощущение все нарастало, голова кружилась, а тело пульсировало на грани падения в бездну, пока она не сорвалась туда. Грейнджер задрожала и издала долгий стон, пославший вибрацию по всему члену. Малфой вошел глубоко в горло и с рыком кончил, прижимая ее голову к себе до тех пор, пока не спустил все до капли. Горячее удовольствие прокатилось по венам от осознания, что Гермиона только что получила оргазм просто от траха в рот. Такого с ним еще не было, и ошеломление вместе с легким самодовольством заполнили его мысли.       Пока его ведьма пыталась отдышаться и немного прийти в себя, Драко разглядывал ее, удовлетворенный тем, что видит. Грейнджер наконец подняла голову, глядя снизу вверх немного слезящимися глазами, и радостно улыбнулась, словно это она добилась своего и воспользовалась им. Малфой наклонился к ней, даря немного развязный поцелуй. Его язык скользнул от уголка приоткрытого рта внутрь, прошелся по небу, схлестнулся с ее языком в ленивом движении, после чего Драко оторвался от нее и помог подняться. Глядя в лицо довольной девушки, предвкушающей продолжение, он восхищенно прошептал:       — Кончила от члена во рту? Маленькая развратница.       Гермиона вспыхнула от его слов, и по лицу Малфоя расползлась ухмылка. Осторожно, даже нежно, он поправил ее кудри, собирая в ладонь, легонько сжимая и натягивая, и Грейнджер послушно немного запрокинула голову. Другой рукой он прижал ее к себе ближе и наклонился, теперь нависая над ней. Гермиона подавила дрожь, лишь коротко вздохнув, когда зрачок Драко почти полностью скрыл его радужку, выдавая состояние парня. Глядя ей в глаза он произнес:       — До этого момента я не знал точно, что хочу с тобой сделать, но теперь решил. Я жестко отымею тебя в задницу, потому что так обычно и поступают с плохими девочками, кончающими от траха в горло. И в этот раз тебе запрещено кончать до тех пор, пока я не разрешу, поняла, красавица?       Его бархатный тон не предполагал непослушания, и от осознания этого его требования ноги Гермионы слегка подогнулись. Она была словно натянутой струной, ожидающей, когда же ее коснутся правильно. Это было то, чего она так долго ждала и наконец получила, и теперь утопала во множестве эмоций, раздирающих ее. Ее реакция не ушла от цепкого взгляда, который, казалось, еще сильнее потемнел. Малфой отпустил ее и отступил на шаг, на лице отразилось незнакомое Гермионе хищное выражение, и она непроизвольно сглотнула, смачивая вмиг пересохшее горло. В его глазах появился откровенный голод, едва он это увидел.       — Раздевайся, — прохрипел Драко, делая еще шаг назад.       Слегка трясущимися руками Грейнджер расстегнула лифчик и скинула его с себя, потом не с первой попытки подцепила ниточки трусиков на бедрах, стягивая их. Переступив через мокрое белье, она метнула взор на окна, только вспомнив о них. Занавески были закрыты, и это успокоило. Гермиона посмотрела на парня, ожидая его дальнейших слов.       — Забирайся на кровать, встань на четвереньки и прогнись в пояснице, — раздался новый хриплый приказ.       Под пристальным взглядом Драко Грейнджер развернулась к нему спиной и сделала, как он сказал. В горле еще немного саднило после долгого отсутствия практики, к тому же он в этот раз не считался с ее малым опытом и взял так, как хотел. Мысль об этом вызывала в ней радость, а легкий дискомфорт был словно доказательство, что она может удовлетворить его в полной мере. Гермиона ненавидела знание о том, что с ней ему приходится сдерживаться, словно она не способна быть лучшей во всем.       Сейчас она волновалась, но дико желала дать ему все, что он захочет, в полной мере. Подчинение больше не пугало и не смущало ее теперь, когда Грейнджер знала, что сама этого хочет, а не просто получает удовольствие от действий парня.        По телу побежали легкие мурашки, а тишина начала немного давить на нервы. Гермиона знала, что Драко просто смотрит на нее, но не могла понять, надо ли что-то еще сделать.       — Неплохо, но надо ниже, — в итоге произнес он.       Его ладонь легла ей на голову и надавила, заставив опуститься лицом в кровать. При этом зад остался поднятым наверх, и Гермиона ощутила прохладный воздух на своей влажной промежности. Лицо вспыхнуло, и она порадовалась, что можно уткнуться в простынь и скрыть свой стыд от этой позы.       — Помнишь, что я сказал тебе в первый раз, когда взял твою попку? Что именно тебе следует сделать? — потребовал ответа Драко, стоя как раз позади нее, где ему открывался хороший вид.       Грейнджер с трудом пересилила желание сменить положение тела или прикрыться сзади рукой — знала, что он не одобрит. Мысли заметались, волнение запульсировало в висках, ей нужно было вспомнить, но то, что возникло в памяти, заставило ее едва слышно захныкать. Чтобы выполнить это, ей придется пересилить себя с большим трудом, и Драко наверняка знал об этом! И все же требовал сделать.              Гермиона чуть сместилась, опускаясь щекой на кровать и выгибаясь еще сильнее. Слегка подрагивающими руками она развела ягодицы в стороны, испытывая стыд от того, что вот так предлагает ему себя. Сердце продолжало колотиться с той минуты, как он заявил о желании жестко взять ее, но она ощутила, как капля смазки сорвалась с половых губ и упала на простынь. Осознание, что она невероятно возбуждена от происходящего, накрыло Гермиону, став еще одним откровением. Смущение стало таким, что она зажмурилась, не в силах выдержать это.       — Хорошая девочка, — удовлетворенно произнес Драко. Матрас позади прогнулся, и теплая ладонь легла на напряженную спину, поглаживая и успокаивая. — Ты так замечательно справляешься, — похвалил он.       По телу Гермионы прошла волна тепла, а напряжение ушло, и она доверчиво кивнула, слегка всхлипнув от перепада эмоций.       — Готова продолжить? — мягко спросил Малфой, убирая руку.       Он сжал член, вновь поднявшийся от того, что Драко видел перед глазами. Картина была слишком соблазнительной для его извращенного разума, и он получал удовольствие, наблюдая за состоянием ведьмы, ее реакциями и реакциями ее тела на его слова и действия.       Грейнджер около минуты успокаивалась и в итоге ответила:       — Да, — тихим и хриплым голосом.       Малфой сместился и положил руки ей на бедра, совсем рядом с ее ладонями.       — Если происходящее будет слишком для тебя, постучи два раза. В случае, если я не вижу или не слышу из-за нашей позиции, или твои руки скованы, разрешено сказать «стоп». Все понятно? — строго уточнил он.       — Я поняла, — с легкой дрожью подтвердила Гермиона.       Новая капля смазки упала на простынь между ее колен, отчего она чуть пошевелилась в попытке сжать бедра, но Малфой не позволил. Голос его изменился, когда он приказал:       — Ноги шире. Не двигайся. Не сопротивляйся, или будешь наказана.       Грейнджер судорожно вздохнула, почувствовав, как внутри сначала стало прохладно, а потом легко — он применил к ней очищающие чары. В следующий момент из ее горла вырвался вскрик удовольствия, потому что Драко прошелся языком от клитора до ануса, уделив особое внимание сжавшемуся колечку мышц. После он пальцами раздвинул половые губы и принялся слизывать ее возбуждение, периодически ныряя внутрь лона и лаская изнутри.       Комната наполнилась сдавленными всхлипами и влажными причмокиваниями, когда он втягивал и с пошлым звуком выпускал припухшие складочки изо рта. Малфой довел ее почти до исступления и сконцентрировался на второй дырочке, даря стыдные, но приятные ощущения. Гермиона чувствовала, как его язык старательно смачивает слюной ее анус, а потом пытается протолкнуться туда. И вот уже мышцы немного поддаются, впуская настырный орган, но Драко это ничуть не остановило. Наоборот, он удобнее обхватил ее бедра и припал ртом к этому месту, с усердием потрахивая ее задницу языком. Его длинные пальцы с легкостью проскользнули во влагалище и принялись поглаживать изнутри, и Гермиона задушенно взвыла.       Было такое чувство, словно она близка к оргазму, но скорее эмоциональному, потому что ее разрывало изнутри количеством различных эмоций. Стыд, возбуждение, желание большего, понимание того, что он с ней делает и что собирается сделать, смущение от всего происходящего, то, что она ощущает от этих пошлых действий Драко — все смешалось, обрушилось на нее, не давая нормально вздохнуть. Но в то же время это было прекрасно.       Малфой вытащил пальцы из нее, что-то шепнул и сразу же ввел обратно, но уже в ее попку. Гермиона протяжно и одобрительно застонала, лоно приятно запульсировало, сообщая о скорой разрядке. Драко быстро двигал рукой, разминая расслабленные с помощью чар мышцы заднего прохода, и в этот раз Грейнджер даже не пыталась зажиматься. Небольшое слегка тянущее чувство, возникшее, когда он добавил третий палец, лишь приблизило ее оргазм, и она бессознательно выгнулась сильнее, шире разводя ягодицы для него.       — Я не могу… удержаться, — жалобно всхлипнула Гермиона. — О боже, Драко!.. Пожалуйста!.. Я не… — она со слезами на глазах зажмурилась, пытаясь сдержать себя.       — Нельзя, — холодно отрезал блондин, но от нее отстранился.       — Драко… — жалобно захныкала Грейнджер и тут же ойкнула, получив ощутимый шлепок по бедру.       — Я же сказал: тебе нельзя кончать, пока я не разрешу, — категорично заявил Малфой. — Руки убери, — бросил он.       Гермиона послушно сделала это и получила новый удар по ягодице. Он был сильнее, чем те, что Драко ранее позволял себе, кожа на месте шлепка тут же загорелась. За первым последовал второй, потом третий, и каждый раз она вскрикивала от легкой жалящей боли. На пятом Малфой огладил ладонями горящую задницу, сжал ее и развел половинки в разные стороны, глядя, как вторая дырочка послушно раскрывается и блестит от смазки.       — Потрясающий вид, — хрипло произнес он. — Твоя попка так восхитительно покраснела. Я собираюсь трахнуть ее прямо сейчас.       Гермиона, оргазм которой отошел на второй план из-за небольшого жжения на отшлепанной заднице, лишь предвкушающе вздохнула. Драко озвучил то, что будет делать, чтобы у нее было время отказаться, если она передумала. Но даже его небольшая грубость не уменьшила ее возбуждения, лишь немного оттянула конец. Когда упругая головка уткнулась в дырочку, Грейнджер максимально расслабилась. Малфой вошел уверенно и сразу на всю длину, выбив из нее весь воздух. Слабое растяжение ощущалось, но член легко скользил туда и обратно, пока он делал несколько пробных движений.       Гермиона тихо простонала, вновь ощутив приятные спазмы. Видимо, это стало сигналом, потому что после Драко перестал сдерживаться. Его руки железной хваткой впились в бедра, а фрикции ускорились, и вскоре она безостановочно стонала от невероятных ощущений. Где-то на задворках мыслей Грейнджер отметила, что это не похоже на обещанное жестко, но оказалось, что Малфой только разгонялся.       Первое время Драко неотрывно следил за тем, как его член растягивает узкую дырку, как его пальцы впиваются в округлые бедра, оставляя на них следы, и все сильнее насаживал ведьму на себя, теряясь в подзабытой эйфории и чувстве полной свободы. Выйдя из уже разработанного ануса с хлюпающим, мокрым звуком, он мгновение любовался видом, а потом грубо сдвинул колено Грейнджер дальше в сторону, делая ее позу более неудобной, и с размаха вошел обратно. Она громко вскрикнула, но его замутненное сознание автоматически отметило возглас как относящийся к удовольствию.       Малфой сместился и почти вышел, резко вогнал член обратно, вырывая из ведьмы новый крик. Он повторил это несколько раз, слушая, с каким звуком соединяется кожа на их бедрах. Тело Гермионы под ним было таким маленьким и невероятно сексуальным, готовым принять его. Драко зарычал и привычно обхватил тонкую шею, придавливая Грейнджер к кровати для своего удобства. Он ускорился, безостановочно вбиваясь в нее, так, как это нравилось ему: полностью доминируя, не позволяя даже пошевелиться, быстро и грубо, гонясь за собственным удовольствием.       Гермиона почти выла от тех ощущений, что теперь получала, но ее руки или губы даже не пытались его остановить. Малфой следил за этим краем сознания и впадал во все большую эйфорию, позволяя себе полностью забыться. В какой-то момент он сжал запястья невесты и потянул ее на себя, заставляя подняться и удерживая почти на весу, продолжая двигаться все быстрее и резче.       Оргазм настиг внезапно и заставил сбиться с ритма, его последние толчки вышли глубокими и даже более грубыми, чем все до этого. Драко, все еще удерживая Гермиону за руки, дернул ее навстречу себе и замер, выплескивая сперму внутрь нее. По телу словно прошелся огненный разряд, от наслаждения потемнело в глазах, и он содрогнулся несколько раз, теряя дыхание. Это был один из сильнейших оргазмов на его памяти, и он испытал его именно вместе с Грейнджер впервые.       Тяжело дыша и все еще чувствуя приятные отголоски во всем теле, Малфой открыл мутные от испытанного удовольствия глаза. Гермиона почти повисла на вытянутых руках и дрожала, ее внутренние мышцы сокращались, все говорило о том, что она снова почти кончила, несмотря на то, что он позволил себе сделать с ней. С тихим шипением Драко вышел из ее задницы и отпустил Грейнджер, которая безвольно опустилась головой на кровать, жалобно постанывая. Он немного отстранился от нее и осторожно перевернул девушку на спину. Гермиона посмотрела на него обезумевшим взглядом, хрипло дыша. Ее лицо было красным, в уголках глаз собрались слезы, на бедрах уже виднелись следы его хватки, но весь ее вид показывал не боль или опасения, а высшую степень желания.       Грейнджер испытывала просто дикую необходимость кончить, но телу было недостаточно той стимуляции, что она получала. Эмоционально она развалилась на части и собралась воедино уже дважды лишь от зашкаливающих ощущений и осознания того, какое удовольствие получает Малфой от ее тела. Физически же такая эмоциональная переполненность не давала ей сорваться с вершины, держа на краю. Да и Драко запретил ей кончать без его разрешения, и хотя мысль о наказании в данный момент была невероятно притягательной, оргазм был нужнее.       — Пожалуйста… Мне надо… — прохрипела сорвавшая голос ведьма, извиваясь и сжимая изо всех сил бедра.       Малфой смотрел жадно, выравнивая дыхание, но молчал, а потом и вовсе задал ненужный ей сейчас вопрос:       — Ты в порядке?       — Черт, Драко… Я… — почти взвыла доведенная до ручки Гермиона, выгибаясь и сжимая простынь в кулачках.       — Отвечай на вопрос, — требовательно произнес он, ухватив ее за щеки и заставляя посмотреть на себя. — Ты в порядке?       — Да! Только пожалуйста… пожалуйста, я хочу, — хрипло прошептала Грейнджер и невольно протянула руку к пульсирующему клитору, чтобы хоть немного облегчить свое состояние.       — И что ты делаешь? — холодный тон отрезвил ее. Гермиона открыла зажмуренные глаза и поняла, что Драко смотрит на ее ладонь, замершую в сантиметре от половых губ. — Я ведь не разрешал тебе касаться себя там.       — Я больше не могу, — выдавила она, сосредотачиваясь, чтобы нормально высказать мысли. — Пожалуйста, позволь мне кончить, — Грейнджер всхлипнула, и к вискам скатились небольшие слезинки.       — Я бы с радостью, любимая, но ты только что нарвалась на наказание, — спокойно, словно ее состояние его не волнует, сообщил Малфой.       — Ты же говорил… — она судорожно вздохнула, собираясь с силами, — что мне надо один раз попросить и… ты позволишь…       — Так я и не запрещаю, — усмехнулся Драко, глядя на нее все еще темными глазами.       — Решил меня помучить? — шепнула Грейнджер, проверяя его на прочность.       На лице Малфоя что-то мелькнуло, а потом он пояснил:       — Вовсе нет. Я же ничего не делаю, чтобы держать тебя на краю, не позволяя кончить. Просто теперь тебе нужно отработать наказание, и ты сможешь получить свой оргазм.       — Что мне нужно сделать? — хрипло спросила Гермиона, сдаваясь и принимая условия.       — Поднимайся, — скомандовал Драко.       Сам он встал, призвал палочку и отлеветировал кресло, оставив его прямо напротив панорамного окна. Рядом он поставил напольный торшер, а после заставил одну занавеску отъехать в сторону. Гермиона замерла и покрылась мурашками, начиная догадываться, что он задумал.       В комнате было полутемно, только свет из ванной освещал все, но Драко его выключил. В темноте стали видны какие-то огни со стороны пляжа, они мигали и передвигались, и Грейнджер поняла, что соседская вечеринка перетекла на улицу. Сквозь живую изгородь из пальм почти ничего не было видно, да и далековато, но все же была возможность разглядеть, что происходит в комнате. Тем более, если Малфой включит свет, и их окно единственное во всем коттедже будет светиться.       Волнение и небольшой страх мгновенно снизили ее возбуждение, Гермиона тяжело сглотнула и неверяще посмотрела на Драко. Он окинул ее пристальным, хищным взглядом, словно вовсе не насытился только что, и отправился на кресло. Вальяжно развалившись в нем, Малфой сказал:       — Встань и подойди сюда.       Грейнджер еще около минуты осмысливала его слова — мозг впал в какой-то ступор, а потом она никак не могла решиться. Через пять минут Драко, который спокойно ожидал ее решения, спросил:       — Собираешься отказаться от наказания? Хочешь сказать «стоп»?       В его голосе не было насмешки или вызова, даже заботы, лишь простой вопрос. Гермиона в который раз сухо сглотнула и вновь подумала, готова ли она на такое. Она знала, что может остановить все, и очень боялась идти и делать то, что он, скорее всего, захочет. Но при этом ей хотелось это попробовать, ситуация возбуждала в той же степени, в какой и пугала. Переступить через стыд и страх оказалось тяжело, вот только отступать тоже не хотелось. Она ведь сама желала этого, а теперь из-за смущения не может сдвинуться с места. Но разве Драко не просил ее верить ему в таких ситуациях?       Решительно отбросив сомнения, Гермиона встала и подошла к окну, становясь напротив парня, но там, где еще была скрыта второй занавеской. Малфой внимательно смотрел на нее около минуты, отмечая подрагивающие в волнении руки и нервные движения.       — Уверена? — спросил он.       — Да, — твердо ответила Грейнджер, глубоко вдыхая и настраиваясь получить новый опыт.       — Хорошо, — Драко взмахнул рукой, и торшер рядом с ним загорелся, освещая кресло и его голое тело. — Я хочу, чтобы ты кончила от своих пальцев, сидя на моем члене. Для этого тебе придется немного помочь мне, поэтому твое наказание начнется с минета, — он указал на уже опавший пенис.       Грейнджер подумала, что за эти восемь-десять минут он не успел восстановиться достаточно, чтобы с легкостью снова возбудиться, так что это требование понятно. Но вот мысль о том, чтобы сделать это, можно сказать, на виду у потенциальных зрителей, пока что больше напрягала, чем распаляла, да и брать в рот после того, как он был в ее заднице, не казалось приятным. Но Драко словно видел ее насквозь. Очищающие чары были произнесены при ней, а сомнения превращены в столь желанное потерянное возбуждение. Когда Гермиона присела возле его ног, чувствуя себя неуютно и неуверенно, Малфой вдруг насмешливо спросил:       — И куда делась вся твоя гриффиндорская храбрость? Чего ты стесняешься? Того, что кто-нибудь увидит, как ты стоишь на коленях и сосешь мне? Или же тебя больше смущает, что все могут увидеть твой растраханный зад и вытекающую из него сперму?       Эти грязные слова заставили ее вспыхнуть еще сильнее и скинули ту скованность, что не давала начать. Грейнджер посмотрела ему в глаза с вызовом и медленно наклонилась, вбирая член в рот. Почему-то это действие возбудило ее саму, и тело ожило, напоминая, что она все еще не кончила. Прикрыв веки, Гермиона с удовольствием принялась возбуждать партнера, наглядно ощущая результат своих трудов.       Драко с тихим стоном откинул голову назад, на спинку кресла, закрыл глаза и полностью расслабился, наслаждаясь происходящим. Грейнджер усердно сосала, втягивая щеки, проходясь язычком по длине ствола, уделяя внимание чувствительной головке и не забывая про яички. Малфой представил, как она выглядит сзади и сцепил зубы, став болезненно твердым. Изо рта стали вырываться довольные вздохи, и вскоре он прервал Гермиону, отдавая ей новые указания.       — Повернись ко мне спиной и садись, — хрипло произнес Драко, придерживая член у основания.       Грейнджер медленно поднялась и осторожно выполнила указания, со стоном облегчения насаживаясь на него. Малфой заставил ее откинуться себе на грудь и под испуганный вздох девушки развел ее бедра, поднимая и закидывая ноги на подлокотники кресла, раскрывая прямо перед окном. Гермиона сжалась и напрягалась, замерла, скованная стыдом.       — Закрой глаза, если хочешь, — шепнул Драко. — Положи пальцы на клитор и начинай, — он мягко поцеловал ее в шею, а потом втянул кожу, засасывая и прикусывая, оставляя после себя бордовый цвет.       Грейнджер дернулась, сжала член в себе и наконец опустила одну подрагивающую ладонь, сперва прикрывая киску. Но неудовлетворенное желание оказалось сильнее, а происходящее возбуждало ее, даже если она сама это не совсем понимала и признавала. Один пальчик прижался теснее, нажимая на чувствительное место, потом второй… На третьем засосе Гермиона наконец откинула голову и дала ему больший доступ, делая первые, едва заметные круги по клитору.       Драко не отвлекался, с наслаждением оставляя на любимой свои метки, и чувствовал изменения лишь по мышцам ее тела и тому, как влагалище стало сжимать его член. Его руки массировали груди, сжимали, оттягивали соски, потирали горошинки между пальцев, доставляя удовольствие девушке и ему самому. Когда Гермиона окончательно отпустила себя, он подтолкнул ее к обещанному оргазму.       — Знаешь, любой, кто решит сейчас заглянуть в наше окно, запросто сможет увидеть тебя, красавица, — хрипло произнес Малфой. — Посмотрит на эти припухшие от минета губы, потом обратит внимание на твои шикарные сиськи, так грубо сжатые моими руками, — искушающе шептал он, сильнее сжимая ее грудь в своих ладонях. — Но больше всего ему понравится то, как мой член распирает твою узкую киску изнутри. Как она сжимается и пульсирует вокруг него, пока твои тонкие пальчики теребят набухший и покрасневший клитор. Думаю, ему понравится картина того, как ты кончаешь…       С каждым его словом Грейнджер подходила к краю все ближе и в конце концов кончила, содрогаясь и выкрикивая его имя. Едва ощутив ее оргазм, Драко закинул ее руки себе за шею, заставил держаться и начал двигаться, вбиваясь в еще подрагивающее лоно. В отражении окна он видел все, что происходит: как его член скользит в тугую дырочку, заполняя ее и почти выходя обратно, как груди подпрыгивают в такт его толчкам, как дрожат широко раздвинутые ножки невесты, а на лице появляется экстаз.        Гермиона закричала, получая второй оргазм, сдавливая его внутри, и Драко сжал ее горло, неотрывно глядя в отражение и стремясь к своему финишу. В этот раз он тоже мощно кончил, но пришел в себя быстрее. По взмаху его руки занавеска закрылась, торшер вернулся на место и теперь слабо освещал спальню. Грейнджер почти не реагировала, медленно возвращаясь в реальность после невероятных ощущений, и Малфой сам спустил ее ноги и развернул их, усаживая ведьму в своих объятиях. Во всем теле была приятная усталость, а в голове ни единой тревожной мысли. Драко слишком давно не ощущал такого покоя и теперь словно заново дышал.       Гермиона немного пошевелилась, обняла жениха и довольно вздохнула, утыкаясь носиком ему в шею. Малфой мягко прижался губами к макушке и прошептал:       — Все хорошо?       Грейнджер кивнула, подтягивая ноги и нежась в его объятиях, наслаждаясь покоем и ощущением полного удовлетворения, радости от того, что произошло между ними и как. Мысль о том, что она действительно смогла дать ему все, что он хотел, и получила не меньшее удовольствие, дарила чувство гордости за себя. Теперь Гермиона могла поверить в его слова о том, что они идеально подходят друг другу.       — Я тебя не напугал? Ты ни разу не захотела притормозить все или остановить меня, — тихо заметил Драко, нежно растирая пострадавшие от его хватки места.       — Я в порядке. На самом деле, чувствую себя прекрасно, — шепотом призналась Грейнджер и подняла на него доверчивый и счастливый взгляд. — А как ты? Тебе это помогло?       — Никогда себя лучше не чувствовал, — ответно признался Малфой и улыбнулся ее открытой радости.       — В этот раз все было немного по-другому, ты был другим, — заметила она.       — Это был настоящий я, тот, который есть сейчас, — ответил Драко. — Думаю, теперь, когда мне не нужно постоянно сдерживаться, ты узнаешь каков я есть на самом деле, — он слегка усмехнулся и перевел взгляд на свои руки. — Похоже, небольшая боль для тебя действительно допустима. Это же не приносит тебе дискомфорт? — риторически спросил блондин, поглаживая следы своих пальцев на ее бедрах. Гермиона ни разу не потянулась к ним, не посмотрела, не проверила масштаб повреждений, из чего стало ясно, что ее это не волнует.       — Я ведь говорила, что не стеклянная, — слегка смутилась Грейнджер.       — Сейчас я соберусь с силами и позабочусь о тебе. В ванной вроде еще осталась мазь…       — А можно что-нибудь оставить? — едва слышно попросила Гермиона, отводя взгляд и вновь краснея сильнее. — Мне нравится … мысль, что на мне останутся твои следы, — с трудом призналась она в своем постыдном желании.       Малфой прикусил губу и с восхищением посмотрел на невесту, в его глазах вспыхнуло так много всего, что он не смог сразу подобрать слов. Обхватив Грейнджер за подбородок, он мягко развернул ее лицо к себе и поцеловал, выражая свои чувства.       — Мне очень нравится эта идея, — выдохнул он ей в губы. — Давай оставим засосы, а остальное все же обработаем мазью, иначе потом это превратится в синяки.       Драко нашел в себе силы встать, отправляясь в ванную вместе с Гермионой на руках. Там он напоил невесту зельями, заботливо намылил каждый участок ее тела, делая легкий массаж и разминая мышцы, а после обработал все следы от его пальцев. Эти синяки вызывали у него двоякое ощущение, но Грейнджер с открытым сожалением наблюдала за исчезновением каждого из них, и он перестал беспокоиться. Уложив невесту в постель, уже перестеленную Тинки, Малфой улегся рядом и притянул ее в объятия.       — Спасибо, — поблагодарил он. — Наверное, надо было раньше тебе рассказать обо всем, может тогда ты бы меньше переживала. И мы бы нашли это решение быстрее, — с легким сожалением сказал он. — Тебе бы не пришлось видеть мои срывы…       — Теперь просто давай говорить обо всем, что нас тревожит. Ты всегда заботишься о нас и решаешь проблемы сам, но ты уже не один. Я бы хотела знать о твоих трудностях, чтобы помочь с тем, с чем могу, — произнесла Гермиона. — Я ведь уже имею на это право не только как друг или девушка, верно?       — Верно, — согласился Драко, обнимая ее еще крепче.       Грейнджер, получившая этой ночью все, что хотела, и даже больше, наконец позволила себе закрыть глаза. Прежде чем сон окончательно сморил уставшую ведьму, ее любимый, тоже засыпая, пробормотал:       — Знаешь, эти окна зачарованы так, что снаружи ничего не будет видно. Технически, занавески нужны только от солнца по утрам.