То, что искал

      — Ало, ты дома? — кричит Джисон в трубку, потому что вокруг сильно шумят проезжающие машины.       — Приеду только через полтора часа, у меня совещание, — старается тихо говорить Минхо, ступая по коридору офиса к своему кабинету. На его шее раздражающе болтается бейдж.        — Можно к тебе зайти сейчас? Я подготовлюсь, — скромно мямлит Джисон.       — Ты хочешь?..       — Да, Минхо, я пиздец, как хочу этого. Ты мне очень сильно сейчас нужен.       Нервы сдают очень заметно. Джисон огрызается на водителя, который не уступает ему дорогу на переходе и поскорее бежит к дому старшего, чтобы оказаться в прохладе.       — Я понял. Подожди, я зайду в туалет, — в динамике слышится, как Минхо добегает до ближайшей уборной. Проверяет нет ли никого и прибавляет звук на телефоне, чтобы слышать ещё лучше то, насколько Джисон желает его сейчас. — Так, ключи с собой взял?       — Да.       — Отлично. Успеешь за полчаса принять душ? — спрашивает Минхо, но не для того, чтобы знать успеет ли он приехать за это время. Для Джисона у него есть много поручений.       — Думаю, смогу, — отвечает Джисон и прижимает телефон плечом, чтобы удобнее было провернуть ключ в замочной скважине.       — Хорошо, тогда прими душ, подготовься. Можешь не одеваться, потому что я хочу видеть тебя полностью обнажённым в гостиной. Сильно свяжи себе руки, чтобы остались следы, но не пережимай их слишком, — диктует Минхо задания и ослабляет галстук. Становится трудно дышать из-за представления картины, которая ждёт его по приходе домой. — И, Джисон. Не смей трогать себя, понял?       — Хорошо, — заламывает брови Джисон, оказываясь в прихожей Минхо.       — Неправильно, Джисон. Ты меня понял? — строгим голосом переспрашивает старший.       — Да, я понял, милый.       — Молодец, надеюсь, ты не ослушаешься меня.       — Я сделаю всё, как ты сказал.       Звонок обрывается, и Джисон покорно идёт сначала искать полотенце, потом мазь и смазку, следом уже душ и тщательная подготовка к самому главному.       Он быстро находит верёвку в коробке с подобными вещами, которую давным-давно хранит у Минхо, и долго мучается с ней, потому что руки нужно завязать сзади.        Джисон мазохист, потому что не подкладывает под колени что-либо, когда садится на жёсткий пол прямо в середине гостиной. И он так же послушно ждёт Минхо около получаса, изворачиваясь от возбуждения и пробки глубоко в заднице, что при каждом движении задевает простату.        Спасительный щелчок замка входной двери звучит освежающе для Джисона. Минхо входит до жути спокойно и вольно. Будто его никто не ждёт в обнаженном виде. Джисон наблюдает за его неспешными движениями. Прихожая находится прямо напротив гостиной, и Минхо видит его в полной красе. Он подходит вплотную, даже не склоняется перед ним, а лишь хлопает пару раз по щеке, оценивая подготовку Джисона холодным взглядом.       — Подождёшь меня ещё несколько минут? Ты же очень хороший мальчик? Наверняка способен выдержать эту пытку, пока я буду мыться и приводить себя в порядок, — шепчет Минхо и аккуратно проводит ладонью по чужой щеке.       — Да, я подожду, милый.       Джисон всегда в подобных играх называет Минхо именно так. «Папочка» или «господин» звучит для него слишком грубо, а в такие моменты грубости и так хватает. Поэтому этим прозвищем он успокаивается, когда Минхо улыбается в ответ, заслышав милое обращение в свою сторону.       Джисон выжидает ещё двадцать минут. Минхо нарочно долго всё делает. Даже ходит из кухни в комнату раздражающе медленно. Но Джисон молчит. Он послушный и слегка уставший сейчас. После стрессового рабочего дня и целого часа на коленях на полу выводят его из себя. Ему бы лучше поспать и отдохнуть, но события, произошедшие на работе, подталкивают его на мысль, что все эмоции нужно выплеснуть в подобных играх.       Джисон часто так делает. Но это совсем не часто ему помогает.       — Соскучился? — появляется Минхо из дверного проёма с кухни. Он полностью одет в домашнее, а значит, что Джисону придётся раздевать его самостоятельно с завязанными сзади руками. Или вымаливать у Минхо помощи.       Старший вновь становится вплотную, смотря на младшего сверху вниз, и одним лишь взглядом показывает, что готов к его действиям.       Джисон размашисто лижет его пах, отчего на ткани штанов появляются мокрые пятна. Спина отдаёт сильной болью, потому что всё тело затекло. Но Джисону всё равно. Ему нравится чувствовать боль. Особенно, когда её причиняет Минхо.        — Цвет какой? — спрашивает Минхо заботливо.        — Зелёный.       Старший с силой даёт ему пощёчину по правой щеке, отчего Джисон даже отшатывается. Следом поступает новая, только с другой стороны. Джисон опускает виновато голову, чтобы размять челюсть, открыв рот. На секунду кажется, что в глазах темнеет от силы ударов, но он быстро приходит в себя.       Колени ноют, но Джисон в спешке пытается развязать тугие шнурки зубами, чтобы скорее доставить удовольствие Минхо.       Совершенно неудобно отсасывать с завязанными руками, и Джисон вправду мучается, потому что на рефлексе тянется обеими к члену старшего, когда тот выпадает из спущенных штанов. Но Минхо никак не помогает, смотря лишь с интересом на то, как Джисон дёргает руками.        Младший с искренним желанием широко открывает рот и насаживается на небольшую длину члена Минхо. Во рту становится влажно и скользко. Он прячет зубы, чтобы ненароком не сделать больно, и совершает пару пробных качков головой.       — Глубже, — приказывает Минхо, и Джисон послушно, но медленно принимает в себя всю длину. Он жмурится, потому что на глазах появляются слёзы.       Член распирает тугую глотку. Джисон не давится и даже не кашляет нервно, потому что привык так глубоко заглатывать. Он насаживается так ещё несколько раз и всерьёз задумывается о том, чтобы развязать руки.       — Минхо... — начинает он, смотря на старшего снизу вверх уставшим взглядом.       Через секунду Джисон получает сильную пощёчину, и на глазах вновь появляются слезы.       — Жёлтый.       Это моментально заставляет Минхо нахмуриться и заволноваться о состоянии Джисона. Тот использует предупреждения крайне редко. Их игры состоят только из зелёных цветов, и лишь однажды Джисон произносил «жёлтый» и «красный» из-за морального состояния.       Сегодня он планирует оторваться на полную, но завязанные руки его до ужаса раздражают.       Минхо беспокоится. Услышать подобное от Джисона странно. Обычно он готов на всё. На любую грубость и даже кровь во время порки. Ему вовсе не жалко себя и своё тело. Он рад принадлежать Минхо с головы до розовых пяточек, и его предупреждение бьёт Минхо в данный момент по голове.       — Развяжи руки, пожалуйста, — просит Джисон, и Минхо выдыхает.       Он чувствует, что что-то не так. Гнетущая атмосфера вокруг Джисона сгущается всё больше. Минхо безоговорочно аккуратно снимает верёвки и растирает повреждённые запястья, мягко поцеловав напоследок.       Он садится также на колени перед Джисоном и нежно поглаживает его красные от ударов щёки.       — Всё хорошо, — обещает Минхо, и они мягко целуются на протяжении нескольких минут.       Джисона это успокаивает. Ему всегда нравилось целоваться с Минхо.       — Я остановлюсь, как только ты скажешь, — уверяет Минхо и встаёт, чтобы продолжить.       Они входят заново во вкус. Джисон помогает себе руками, перебирая в одной яички старшего, а другой цепляясь за основание члена. Минхо растворяется в удовольствии и через несколько мгновений берёт под контроль всю ситуацию. Его рука ложится на голову младшего, и Джисон перекладывает ладони на чужие бёдра, потому что Минхо буквально трахает его рот, не жалея глотку.        Джисон непроизвольно роняет слёзы себе на колени и захлёбывается количеством слюны смешанной с предсеменем старшего.       — Какая же ты шлюха, Хан Джисон, — рычит Минхо, видя то, насколько грязно выглядит младший. Он не жалеет его вовсе, но всё ещё держит в голове, что готов остановится в любую секунду.       В их играх Минхо всегда за главного, и он никогда не теряет трезвое мышление только потому, что боится переборщить и сделать Джисону больно. Хоть тот и открыт для всего.       Однако стоит Джисону только заикнуться о чём-то, то Минхо сразу же это прекратит. Он не настолько садист, чтобы мучать паренька.        — Джисон, ты ахринительно сосёшь, знал? — смеётся Минхо, но на лице Джисона в ответ не мелькает и капли радости. Он лишь вытирает свой рот от всего, что на нём находится, наплевав на то, как вся остальная жидкость стекает по его подбородку и дальше по шее.        — Догадывался, — ехидничает Джисон, за что получает звонкую пощёчину.        Своим поведением он будто провоцирует старшего на что-то более грубое и жестокое, но Минхо пока что держится, лишь слегка раздув ноздри от злости на такое поведение.        — Ты добиваешься плётки? — снисходительно улыбается Минхо и, вправду, тянется к коробке, вытаскивая оттуда чёрную, его любимую плётку. — Быстро ко мне на колени животом вниз.        Минхо выглядит угрожающе. Джисон не смеет ослушаться его, однако затёкшие ноги сильно подводят. Дойти до старшего становится непреодолимой задачей, потому что Джисон, буквально, падает на пол, когда пытается разогнуть колени. Минхо покорно ждёт, не высказываясь никак на этот счёт.        Возбуждённый член Джисона говорит о многом. Как минимум, о том, что младшему много чего хочется в данный момент. Например, помощи с получением оргазма. Однако он понимает, что не скоро его получит, потому что игра только началась, и длиться она будет очень долго.       — Расслабь задницу, Джисон, — приказывает Минхо, когда перед его глазами открывается вид на шикарную задницу младшего, что напряжена от предстоящих действий с его стороны. — Сколько ты обычно выдерживаешь ударов? — уточняет Минхо и поглаживает белоснежную кожу, отодвигая ягодицы в стороны, чтобы полюбоваться небольшой дырочкой, растянутой анальной пробкой.        — Максимально было двадцать, но это уже слишком, — замято отвечает Джисон.        — Тогда будем ставить рекорды. Уверен, на двадцать пять тебя хватит, — издевается старший.        — Нет, Минхо...       Раздаётся громкий звук удара плётки о кожу, и Джисон вскрикивает.        — Это было утверждение, — рычит в ответ Минхо.       — Но ты же понимаешь... — пытается возразить Джисон, но удар повторяется, и ему приходится оставить попытки разубедить старшего.       Безусловно, Минхо не собирается его подвергать мучениям. Это же просто игра, он в любом случае не станет так сильно издеваться над своим Джисоном.        Первые десять ударов младший выдерживает поразительно похвально. Даже почти не вздрагивает от резкой боли на ягодицах. Порка с Минхо бывает часто, а потому он скорее привык и выробатал некий иммунитет к подобной пытке.        Однако после одиннадцатого раза Джисон хочет побыстрее вырваться из рук старшего и помазать ноющее место мазью. Задницу сильно жжёт, а Минхо не останавливается. Видимо, правда хочет дойти до двадцать пятого удара, хоть это и кажется невозможным.       — Как насчёт поделиться со мной тем, что тебя беспокоит? — неожиданно выдаёт Минхо.        Джисон хмурится хотя бы потому, что слышит, как плётка летит на кровать, а ладони старшего принимаются разминать его ягодицы.       — Ты о чём? — косит он под дурачка, но не оборачивается. Стеклянные от слёз глаза выдадут его сразу. Хотя Джисон уверен, что с таким чутьём Минхо уже обо всём догадался.        — Ты же знаешь, что я чувствую. Что-то не так, — конечно, Джисон был прав на этот счёт.        Минхо выглядит взволнованным и обеспокоенным. Смотрит, наверное, своим глубоким и умным взглядом. Ягодицы медленно и нежно разминает.        Джисон хочет закрыть себе рот рукой, чтобы поток ругани и недовольств не вылился на него. Это не его дело. Джисон сам со всем разберётся. Только не с чувствами. Их лучше уничтожить в этой игре.        — Давай продолжим, — предлагает он, намекая, что говорить сейчас нет сил и желания.       Минхо разочарованно вздыхает, но не пререкается.        — Какой цвет?       — Зелёный.        Плётка вновь оказывается у Минхо в руках, и он глушит в себе все вопросы в порке Джисона. Он знает, какого это. Заглушать всю боль и обиду на других в сексе. Но последствия есть у всего.        Минхо решает не учить Джисона жизни и просто предоставить ему то, о чём тот просит.        — Джисони, я кажется, сбился со счёта, начнём заново? — издевается он, тем самым возвращая страсть и азарт в их игру.        — Это был пятнадцатый удар, — поправляет его младший.        — Что-то не припомню я такого числа, давай всё же заново начну, — уговаривает Минхо, наклонившись к бедру Джисона, чтобы мягко поцеловать и облизать область где-то вокруг самой дырочки.        — Милый, я не вынесу ещё и пяти, — предупреждает Джисон, понимая, что если Минхо не остановится, то придётся применять красный цвет.        Минхо хмыкает и убирает плётку подальше. В обычное время Джисон бы согласился и на сорок ударов, и на пятьдесят, но сейчас он особо чувствителен, и Минхо обязательно узнает, по какой именно причине.        Его пальцы пролазят между ягодицами и цепляют красивый кристалл, чтобы вытащить его чуть-чуть и с силой вогнать обратно. Джисон вскрикивает и подаётся бёдрами вперёд, ощущая давление не только там внутри, но и на головку члена, что трётся о кожу старшего.        — Можно... — не успевает даже договорить Джисон, как действие повторяется, и кончик пробки вонзается ему в чувствительное место. Он жмурит глаза от наслаждения и слышит довольный смешок от старшего.        — Чего ты хочешь? — продолжает играться Минхо. Его рука не останавливается во фрикциях, и Джисон приближается к оргазму очень быстро, не имея возможности договорить то, что задумывал. Дыхание сбивается, стоны ползут наружу, а пальчики хватают всё, что только попадёт под руку. — Я слушаю тебя.        Наконец останавливается Минхо и ждёт, пока Джисон восстановит дыхание.        — Я хочу позу шестьдесят девять, где я буду снизу, можно? — его голос кажется таким сорванным и умоляющим. Минхо не сможет ему отказать, но и так просто пойти на поводу тоже не видит причины.        — Я подумаю, — отвечает он и вновь принимается за движения рукой.        Вскоре Минхо меняет пробку на свои пальцы и язык, потому что вылизывать Джисона приносит ему немыслимое удовольствие, от которого младшего уносит в мир сказочного наслаждения. Он постоянно стонет, не понимая, каким образом старший так умело вытягивает из него столько звуков.        Джисон несколько раз находится с оргазмом почти что на равне, но Минхо каждый раз вовремя останавливается, прослеживая за тем, как чужой возбуждённый член начинает пульсировать в руке.       — Ложись, — приказывает он, убирая руки от тела Джисона. Становится холодно и противно из-за отсутствия ласк от любимых рук.        Джисон кидает быстрый взгляд в глаза Минхо и видит, что он волен делать всё, что пожелает, потому что взгляд Минхо добрый и ласковый. Излучает лишь уверенность и любовь.       Минхо вообще ему много чего позволяет сегодня. В другие разы было жёстче, грубее и намного активнее. Джисон был готов на всё, а Минхо это «всё» безоговорочно предоставлял. На этом они и сошлись.        Сегодня всё по-другому.        — Так... ты хочешь, чтобы я вытрахал твою глотку? — ехидно интересуется Минхо, перемахивая ногой через голову Джисона. Тот аккуратно придерживает его за талию и положительно мычит в ответ, сразу открывая рот и позволяя массивной головке ворваться в тугое горло, которое ещё не успело позабыть этот вкус.        Минхо опирается на его бедренные косточки и совершает второй толчок. Соответствующий звук разносится по комнате, а Минхо дополняет его своим протяжным стоном. До ужаса узко и скользко внутри.        Джисон смаргивает слёзы и послушно принимает член старшего в себя.        — Ты бы знал, как потрясающе я себя ощущаю, — хвалит Минхо и спустя ещё нескольких толчков сам склоняется над телом Джисона, чтобы взять в рот до самой машонки.        Младший кричит что-то, закашливаясь, потому что Минхо очень умело помогает себе руками, и его движения доводят Джисона до оргазма за считанные секунды. Он выпускает член старшего изо рта, чтобы вскрикнуть и облить чужое лицо семенем. Бёдра дрожат, а сознание быстро угасает.        Пока он приходит в себя Минхо умело меняет позицию и почему-то начинает убирать беспорядок, хотя они вроде бы ещё не закончили.        — Ты куда? — с сожалением мычит Джисон.        — Ты устал, поспи, — улыбается Минхо и с заботой убирает прядку его волос за ухо.        — Но я всё ещё могу довести и тебя до оргазма. Даже в таком состоянии! — спорит Джисон. Он упирается на руки и брови сводит домиком. Он искренне не любит, когда кто-то остаётся неудовлетворён.        — О, — удивлённо звучит от старшего, — так... ты всё же в каком-то необычном состоянии?       Минхо хитрит и ловит его же на лжи. Джисон опускает глаза и губы поджимает. Минхо гладит его успокаивающе по плечам.        — Всё в порядке, отдыхай, — последнее, что звучит из его уст, и Джисон остаётся один в спальне.        Как слышится из ванной, Минхо, скорее всего, заканчивает где-то там и принимает душ. Отдалённый шум воды погружает Джисона в долгие раздумья об этом паршивом дне. Мысли так далеко уходят в самокопание, что Джисон сворачивается калачиком, и предательские слёзы начинают стекать на чужую подушку.        — Ещё пять минут, и я уйду домой, — кидает он, когда слышит тихие шаги позади. Он специально отвернулся к стене, чтобы не было видно его жалкого состояния.        Можно сказать, что он и есть такой в их играх, ведь волен лишь подчиняться Минхо, так как всегда является сабмиссивом. Но это другое. В сексе они ощущают себя по-другому. Атмосфера давящая, сексуальная, страстная и азартная. Вдруг что, и Минхо может очень грубо наказать за любую оплошность.        А сегодня... сегодня Минхо знал, что с Джисоном надо помягче. Его бы вообще сейчас приласкать, отогреть и позволить вылить все слёзы в душу Минхо.        Джисон всегда уходит домой после их игр, но сейчас поразительно надолго хочется здесь задержаться. Больше всего хочется плакать и спать. Желательно, чтобы оба действия были рядом со старшим.        — Останься у меня, — и это звучит не как предложение, а как просьба. Минхо желает этого. — Ещё не так поздно, поэтому я могу разбудить тебя через часок. Что хочешь на ужин?        Минхо так до паршивого сладко заботится. Джисон слишком громко всхлипывает и судорожно трясётся не то из-за холода, не то из-за подступающей истерики.        — Сони?       Минхо забывает о том, что делал до этого и в несколько больших шагов достигает кровати, чтобы Джисон в мгновение оказался у него на коленях.        — Посиди так со мной, пожалуйста, — умоляет Джисон с кристальными глазами, и Минхо без раздумий соглашается. — Этот мелкий паршивец... — захлёбываясь истерикой, начинает он, — Минджун... так жестоко подставил меня с месячным отчётом, Минхо, ты не представляешь... он сказал, что это моя вина!        Джисон всхлипывает и отодвигается, чтобы стереть влагу с щёк. Он думает, что выглядит отвратительно в таком слабом положении перед старшим, однако это меньше всего его тревожит сейчас.        Минхо касается его лица аккуратно, поправляет выбившиеся волосы и легонько целует куда-то в мокрую щёку.        — Что конкретно он сделал, Сони? — уточняет он и вновь прижимает к себе дрожащее тельце.        — Ему доверили сделать месячный отчёт, потому что он новенький, и это должен уметь каждый в нашем отделе. А он не то, что сделал его плохо, он совершил ошибки во всех разделах, и на совещании сказал, что это полностью моя работа!        Джисон заходится в новом приступе истерики. Минхо заботливо гладит его по спине, крепко прижимая к плечу, и позволяет использовать себя, как некий спасательный круг в этой ситуации. Джисон хватается за его футболку пальчиками, желая прирасти к старшему и слиться в одно целое. Он утыкается носом в шею, пачкает её своими слезами, а Минхо в ответ на это лишь целует в солёную щёку.        Он не задаёт вопросов, хотя в голове их очень много, и просто продолжает поддерживать своим присутствием.        — Я не понимаю, как ему поверили, — вновь жалуется Джисон. — Он предоставил какие-то липовые записи с камер, но там вообще никак нельзя сказать, что я делаю именно этот чёртов отчёт. Из-за этого паршивца я лишился месячной зарплаты, а должность, на которую я так долго шёл, теперь вообще будет только в моих снах!       Джисон плачет ещё очень долго. Минхо ему позволяет. Шепчет что-то нежное на ушко и целует периодически туда же. Джисон в его объятиях успокаивается, льнёт к шее, чтобы голову разгрузить в этом уютном, вкусно пахнущем месте, и жмётся ближе, словно потерянный котёнок.        — Почему не позвонил мне? — интересуется Минхо.        — Я не хочу пользоваться тобой и твоим статусом в этой компании. Это неправильно, — спорит Джисон. Ладонь самостоятельно находит чужую и сплетается пальцами, потому что так приятнее.        — То есть так несправедливо поступать с тобой — это в порядке вещей? — удивляется Минхо в ответ и аккуратно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Джисона. — Я знаю, какой ты хороший специалист, Сони. Ты всегда работаешь на износ и со всей душой. Разве я не могу помочь тебе?        — Ты уволишь и Минджуна, и моего начальника? — почему-то стыдливо спрашивает Джисон.       — Разве это будет ошибкой?       Ответы вопросом на вопрос заканчиваются, потому что Джисон уходит в долгие раздумья. Минхо нежно смотрит на него, мягко улыбаясь и заправляя волосы за ушко.        — Пойдём ужинать? — предлагает он и хлопает пару раз по чужому бедру, намекая, что пора бы позволить ему встать с насиженного места.        От истерики Джисона остаются только опухшие глаза и покрасневшее лицо. Минхо целует его напоследок в губы и уходит на кухню.        Они долго трапезничают, потом Джисон помогает мыть посуду, постоянно крутясь возле и пролезая везде, чтобы крепко обнять. И правда, как котёнок маленький и напуганный.        Джисону не хватает чего-то нежного. Особенно от Минхо. Он бы в его объятиях весь год провёл, будь его воля.        Джисон чувствует себя нужным, когда Минхо придвигается ближе будучи в кровати и целует его щёки.        — Как ты себя чувствуешь? — заботливо звучит от него.        Джисон лишь улыбается и смотрит влюблённо.        — От тебя вкусно пахнет, — отмечает Минхо.        — Тобой.        Джисон срывается первый. Целует глубоко, до звёздочек, и пальчиками перебирает бархатные волосы старшего, что с таким же сильным желанием отвечает на поцелуй.