Сохо, Бентли, 1967

      Этот вечер становится всё более странным. Сначала Кроули планирует обокрасть церковь, потом Азирафаэль каким-то образом узнаёт об этом, и вот он уже сидит в его машине и читает нотации о том, что демону негоже быть плохим. Атмосфера в Бентли накаляется. А после происходит это.       Руки Азирафаэля едва заметно дрожат, когда он передаёт Кроули надёжно закрытый термос. Демон принимает его дар со всей серьёзностью, не шутит даже про клетчатую шотландскую раскраску сосуда. Он водит пальцами по крышке, и только участившееся дыхание выдаёт его волнение.       — Она настоящая? — спрашивает Кроули, наконец. Какой глупый вопрос, право! Но это единственное, что он смог вытащить из спутанного вороха мыслей.       — Наисвятейшая, — коротко подтверждает Азирафаэль, нервно теребя пуговицу на своём жилете. Он лично сделал это. Сам создал и отдал в руки заклятому врагу и по совместительству единственному другу оружие, способное стереть его с лица вселенной.       — После всего, что ты сказал... Должен ли я сказать "спасибо"? — бормочет Кроули. Голос его предательски подрагивает, он поворачивается к ангелу, но за чёрными стёклами очков не разглядеть его взгляд.       — Лучше не стоит, — коротко отрезает Азирафаэль, изо всех сил стараясь не смотреть на обескураженное и взволнованное лицо демона.       — Может тебя куда-нибудь подбросить? — не сдаётся Кроули. Его кадык нервно дёргается, а пересохшие губы едва шевелятся, изогнувшись в почти скорбной гримасе. Азирафаэль берет себя в руки и опускает ладонь на дверную ручку, поворачивая её. Бентли нехотя приоткрывает дверь.       — Нет, спасибо, — сухо отвечает ангел, а после, видя уже не скрываемое дрожание губ Кроули, не выдерживает: — Ох, не смотри так разочарованно. Возможно однажды мы могли бы, — он мнётся, — не знаю, пойти на пикник. Или поужинать в Ритце.       — Я готов отвезти тебя куда захочешь, — демон делает едва заметное движение в его сторону, и Азирафаэль инстинктивно отшатывается.       — Ты слишком быстр для меня, Кроули... — вздыхает он с тоской в голосе.       Слишком быстр... Слова проносятся в голове демона, пронзая его горьким осознанием. Он всегда быстр. Быстро двигается, быстро говорит, быстро водит, угрожая пешеходам и пугая этим ангела. Быстро приходит на помощь, оберегая своего коллегу по жизни на Земле от бед. Но сколько бы он ни торопился сказать Азирафаэлю нужные слова, он ещё ни разу не успел сделать это вовремя. Их раз за разом разделяют мили и года, и демон остаётся один на один со всем невысказанным.       — Ангел, постой! — Кроули хватает его за колено раньше, чем успевает сообразить, что делает.       Азирафаэль замирает, так и не убрав руку с приоткрытой двери, обеспокоенно переводит взгляд с колена на лицо демона.       — Кроули, мне правда пора... — начинает он, но Кроули внезапно упирается в его ногу уже двумя руками, неловко перебираясь на его половину сиденья и угрожающе нависая над ангелом. Бентли, повинуясь безмолвному приказу хозяина, захлопывает дверь, оставляя их наедине.       — Я всегда спешу, но почему, черт побери, я всегда опаздываю?! — выпаливает Кроули Азирафаэлю в лицо. Ангел видит своё отражение и отблески неоновых вывесок в чёрных стёклах очков, невольно тянется к ним руками, чтобы снять. Демон терпеть не может, когда Азирафаэль видит его глаза, хоть для него в них и нет ничего необычного. Глаза отражают эмоции, и многие из них ангелу видеть не обязательно, но сейчас ему, почему-то, очень хочется, чтобы Азирафаэль понял всё сам, без неловких попыток Кроули объясниться.       — Куда ты опаздываешь? — мягко уточняет Азирафаэль, снимая с него очки и откладывая их на приборную панель. — О чём ты?       — Я никогда не успеваю сказать тебе, чтобы... — Кроули мнётся. Слова застревают в его горле, и он безрезультатно пытается выдавить ещё хоть звук.       — Чтобы ты остался, — внезапно заканчивает за него Азирафаэль. Демон испуганно замирает, а после медленно оседает, не замечая, что опустился прямо ему на колени.       — Ты хочешь, чтобы я остался. Или чтобы я попросил остаться тебя, — вздыхает Азирафаэль, нежно обхватывая лицо Кроули мягкими ладонями и приподнимая его, смотря демону прямо в глаза. — Ты же знаешь, что это невозможно. Я — ангел, а ты...       — Демон! — выкрикивает Кроули в сердцах. — Сложно о таком забыть, знаешь ли!       Ангел видит в его золотистых глазах столько страдания, что его сердце сжимается и начинает покалывать, впитывая в себя часть этой боли. Он смотрит в глаза, которые видел напротив себя на протяжении тысячелетий и понимает, что никогда ещё Кроули не был так разбит, как сейчас. Взгляд Азирафаэля невольно падает вбок, на валяющийся на сидении термос со святой водой. Одной капли достаточно, чтобы демон навсегда оказался стёрт из Бытия, и, кажется, сейчас Кроули в состоянии, близком к тому, чтобы проверить это свойство на себе самом.       Он открывает рот, хочет сказать демону что-то ободряющее, но внезапно осознает, что к его губам плотно прижаты чужие. Закрыв глаза, Кроули жадно льнёт к нему, сжимая сухими губами его нижнюю губу и тяжело дыша. От этого простого прикосновение всё тело ангела будто прошибает током, его ударяет в жар, а онемевшие губы начинает покалывать. Он в полном замешательстве нервно трогает Кроули за плечи, прося отстраниться, сам пытается отвернуться, но демон лишь сильнее наваливается на него грудью, скрещивая руки у него за головой. Его губы настойчиво просят ответа, кончик языка едва заметно касается расщелины, но не рискует насильно ворваться внутрь желанного рта. Азирафаэль чувствует, что перестал дышать, и человеческие лёгкие сами собой сокращаются, заставляя его шумно вздохнуть и разомкнуть губы.       А дальше — туман. Сквозь шум в ушах, устроенный бешено колотящимся сердцем, Азирафаэль слышит тяжёлое дыхание Кроули. Он что-то неразборчиво шепчет, ни на мгновение не отстраняясь от губ, о которых мечтал последние несколько столетий, тонкими пальцами зарывается в белые кудри на затылке ангела, удобно наклонив его голову.       Азирафаэль не знает, целуются они минуту или вечность, и когда Кроули, наконец, отстраняется, разорвав тоненькую ниточку слюны между их губами, он обессиленно обмякает на кожаном сидении.       — Прости, — коротко бросает демон, снова пряча взгляд и пытаясь подняться, чтобы слезть с Азирафаэля, но тот ловит его за руки и опускает обратно.       Ангел нежно проводит ладонью по щеке Кроули и пальцем убирает с его лба чёлку. Глупая фраза сама собой срывается с его губ прежде, чем он успевает прикусить язык.       — Эта причёска смешная, — признается он, нервно улыбаясь, но сам уже двумя руками зарывается в рыжую шевелюру, намекающе привлекая демона ближе. — Ты бы ещё усы отрастил...       — Смешно слышать это от существа, не менявшего причёску с момента создания, — парирует Кроули, поддаваясь немой просьбе и снова соединяя их губы в пока ещё несмелом поцелуе.       Губы ангела нежные и мягкие, ими хочется владеть, сминать их, кусать, но Кроули сдерживается, позволяя Азирафаэлю привыкнуть и расслабиться. Они самозабвенно целуются, лаская пальцами щёки и скулы друг друга, зарываются в волосы, не давая ни одному из них отстраниться первым. Внутри Кроули загорается новое чувство, приятный жар плавно окутывает его тело, расходясь от губ и кончиков пальцев ангела вниз, по груди и животу, и собирается между ног пылающей тяжестью.       — Ангел, скажи... — шепчет Кроули сквозь жадные поцелуи. Их губы сталкиваются в борьбе за главенство, руки Азирафаэля крепко держат нетерпеливо дрожащее тело, жмущееся к нему в немой мольбе. Сейчас они дышат дыханием друг друга, не в силах остановиться.       — Тогда, в сорок первом, что ты имел в виду? — спрашивает Кроули, с трудом разрывая контакт губ и принимаясь покрывать голодными поцелуями линию челюсти и шею ангела. — Что ты пытался мне предложить? Сказать?       Азирафаэль запрокидывает голову, тяжело дыша и позволяя Кроули стиснуть губами дергающийся кадык. Все тело горит от странного ощущения, и перед глазами темнеет, но тот день, тот момент возникает у него в голове во всех подробностях.       — Я хотел предложить тебе всё... Всего себя, — шепчет он, закрывая глаза и позволяя обостриться другим органам чувств. — Я хотел сказать, что из всех дней, проведённых на Земле, мне ценны лишь те, что мы провели вместе...       — Тогда почему отказываешься от моего предложения сейчас? — Кроули выпрямляется, садясь на его коленях, и выжидающе смотрит. Азирафаэль нехотя приоткрывает глаза, встречаясь с ним взглядом.       — Я боюсь, — признается он. — Боюсь за тебя. Я не знаю, чего ты опасаешься, для чего тебе понадобилась святая вода, но близкие отношения со мной, кажется, не пойдут тебе на пользу...       — За мной все равно придут, — обрывает его Кроули, голос его становится сухим и наигранно безразличным. — Это лишь вопрос времени. И, черт возьми, последнее, что я хочу, — это провести это время в страхе и одиночестве.       — Я этого не допущу, — обещает Азирафаэль и тянется за поцелуем.       Они снова утопают друг в друге, руки беспорядочно скользят по плечам, по груди, натыкаясь лишь на складки ткани и тщетно пытаясь почувствовать тепло кожи под ними. Азирафаэль первым хватается за роскошно расшитые лацканы пиджака Кроули, нетерпеливо расстегивает пуговицы и стягивает его с худых плечей. Он запускает руки под чёрную водолазку и, наконец, его пальцы касаются разгорячённого тела, обводят и ласкают очертания напряжённых мышц. Демон плавится в его руках, как кусок масла, жмётся трепещущим телом ближе, всё плотнее наседая ширинкой на уже твердый от возбуждения пах Азирафаэля и потираясь о него с тихими вздохами.       — Нас все видят! — неожиданно осознает ангел, с трудом отрываясь от припухших от бесконечных поцелуев губ.       — Всем плевать, — шипит Кроули, дрожащими пальцами борясь с обилием пуговиц на потёртом жилете и рубашке под ним, — Люди наконец-то осознали, что могут заниматься сексом где, когда и с кем захотят.       — Но не у всех же на виду! — упрямо возражает Азирафаэль, хватая его за руки и кивая в сторону стриптиз-бара, возле которого уже собирается очередь из желающих попасть внутрь и пока лениво глазеющих по сторонам.       Кроули закатывает глаза с недовольным ворчанием и щёлкает пальцами. Окна Бентли тут же темнеют, скрывая салон и происходящее внутри от любопытных косых взглядов. Теперь их освещают лишь слабые отблески неоновых вывесок снаружи, и в полумраке растрёпанный, запыхавшийся ангел кажется Кроули самым прекрасным и распутным одновременно существом на свете. Всё ещё опасливо косясь в окно, Азирафаэль сам разбирается с рубашкой и распускает ленту бабочки, позволяя, наконец, Кроули увидеть его почти обнажённым.       Демон закусывает губу, окидывая его голодным вожделеющим взглядом, проводит пальцами по покрытой белыми волосками груди, оставляя едва заметные следы от ногтей.       — Я мог получить это ещё двадцать лет назад? — с обидой на самого себя замечает он, обводя и стискивая ладонями пухлый живот и, наконец, сжимая член ангела пальцами через ткань. Азирафаэль тихо охает и мягко перехватывает руки Кроули, по-очереди целуя костяшки пальцев.       — И даже раньше, не будь мы с тобой такими упрямыми... Кроули, я хочу видеть и тебя тоже.       Демон на мгновение замирает, задумавшись.       — Надеюсь, тебя это не сильно удивит. Мне почему-то захотелось... — Он не договаривает, отводит взгляд в сторону и снова щёлкает пальцами. Вся его одежда, включая даже обувь, оказывается на заднем сидении автомобиля, и взору ангела предстаёт его обнажённое тело: угловатое, худощавое, покрытое жёсткими тёмными волосами на руках, груди и внизу живота. Азирафаэль восхищённо вновь проходится ладонями от груди до талии, опускает их на острые косточки и задумчиво проводит большими пальцами по островку растительности на лобке, чуть разводя в стороны пухлые половые губы.       — Это интересно, — решает он, наконец, прервав неловкое молчание, — Веяние моды?       Кроули мотает головой, не сводя с рук Азирафаэля взгляд.       — Н-не бойся, не укушу, — нервно отшучивается он, отчаянно стараясь не думать о том, что с его изнывающим телом может сделать хотя бы одно прикосновение. Ангел не заставляет уговаривать его. Ухоженные пальцы мягко скользят между разгорячённых бёдер, касаются линии волосков и уверенно ныряют туда, где их встречают влага и жар возбуждённого тела. С губ Кроули срывается тихий вздох, наполненный таким диким, животным желанием, что Азирафаэль едва успевает остановить себя, пока избегая прикосновений к манящему нежному входу в его тело.       — Не торопись, мы же не хотим сделать это грубо и болезненно... — шепчет ангел, проводя двумя пальцами между лепестков малых губ и находя спрятанный под складочкой клитор.       — Чёртов педант, — беззлобно выплевывает Кроули, коротким рывком бёдер двигаясь пальцам навстречу и тут же закусывая губу в попытке сдержать новый нетерпеливый стон.       Подушечка большого пальца мягко массирует клитор круговыми движениями, пока другие пальцы размазывают по входу сочащуюся скользкую смазку, чуть надавливая. Демон шипит и подёргивается, впивается ногтями в плечи Азирафаэля, напрягая бёдра и сжимая ими запястье ангела.       — Я больше не могу, я готов! — умоляет он, склонившись к уху Азирафаэля и обжигая его сухим неровным дыханием.       Палец надавливает сильнее, преодолевая сопротивление напряжённых мышц, и проваливается в гостеприимное тугое пространство горячего влагалища. Кроули выгибается, реагируя на это чрезмерно остро, но совершенно искренне, сжимает жадно палец внутри, насаживаясь на него до упора.       — Так мало... — жалобно скулит он, ёрзая и оставляя на светлых брюках тёмные мокрые пятна. Член Азирафаэля уже давно больно упирается в ширинку, но ангел заставляет себя сдержаться и на этот раз, старательно разрабатывая узкую дырочку уже двумя пальцами.       Кроули всхлипывает, давясь прерывистыми стонами, заводит руки за спину и упирается ими в колени ангела, беззащитно выставляя своё тело ему напоказ. Азирафаэль ласкает второй рукой плоский живот, выпирающую тазовую косточку и линию рёбер, прижимает большим пальцем твёрдую бусинку потемневшего от возбуждения соска, не переставая до упора вставлять пальцы в пошло хлюпающую от избытка влаги дырочку. Пальцы двигаются свободно, а демон стонет так сладко, нетерпеливо покачивая дрожащими бёдрами ему навстречу, что Азирафаэль, будучи не в силах больше терпеть, резко дёргает пуговицу на своих брюках. Секундная замешка, борьба со складками ткани, и вот уже Кроули восхищённо восклицает что-то нечленораздельное и явно нецензурное, закусывая губу и не сводя голодного взгляда с члена ангела.       — А ты основательно подготовился к этому событию, — язвит демон, пытаясь скрыть за шутливым тоном волнение. Жар окатывает его с головы до ног, и следом мерзкий липкий холодок спускается по позвоночнику. Впрочем, сладкое тягучее желание, волнами бьющееся внизу его живота, пересиливает страх, а покинувшие нутро пальцы лишь сильнее распаляют это чувство.       — Скажи, если будет некомфортно... — шепчет Азирафаэль, направляя член между половых губ и утыкая его в растянутую им дырочку.       — Не дождёшься, — ухмыляется Кроули, и тут же сдавленно охает, когда крупная головка надавливает на расслабленный вход, все шире раздвигая края дырочки. Член гораздо толще пальцев, и от ощущения наполненности спирает дыхание. Кроули утыкается лбом ангелу в плечо, тяжело ловя воздух губами, и из-за собственного веса всё сильнее насаживается на скользкий от его смазки орган. Азирафаэль заботливо придерживает его и обхватывает член пальцами у середины, не позволяя демону принять его в себя полностью, давая время привыкнуть и восстановить дыхание. Тело Кроули крупно содрогается под горячей ладонью ангела, а узкое, тесное влагалище отчаянно сжимается, пульсируя, сдавливая член Азирафаэля с невероятной силой.       — Д-дорогой, расслабься, — умоляет ангел, покрывая мягкими короткими поцелуями взмокшую шею Кроули и жадно вдыхая терпкий аромат пота, пропитавший густые волосы. — Всё хорошо, доверься мне...       Кодовая для них фраза выдёргивает демона из странного забвения, в котором он пребывал. Постепенно восстановив дыхание, он медленно выпрямляется, упираясь руками в живот Азирафаэля, и пристально смотрит ему в глаза. Его собственный взгляд становится все решительнее и голоднее, пока дьявольское золото заливает белок его глаз. Медленно проведя раздвоенным кончиком языка по пересохшей нижней губе, он плавно и изящно прогибается в пояснице, описывая подрагивающими бёдрами круг и опускаясь чуть ниже. Потираясь о пальцы ангела мокрыми от возбуждения половыми губами, он настойчиво давит на них, вынуждая Азирафаэля сначала опустить кулак ниже, а после и вовсе убрать руку, позволив стволу своего члена медленно исчезнуть в поддатливом жарком нутре.       — О, Сатана... — тихо выдыхает Кроули, упираясь одной дрожащей рукой в живот ангела, а вторую опуская между своих ног и пачкая пальцы в липкой смазке, трогая набухший от возбуждения клитор. — Я сам, просто... Просто не отпускай меня... Ангел с готовностью обхватывает ладонями стройную талию, сжимая чуть крепче, когда Кроули снова начинает двигаться, но не препятствуя ему.       По мере того, как тело демона привыкает к вторжению, движения его становятся все более резкими и частыми, Кроули жадно дёргает бёдрами, запрокинув голову и издавая перемешанные с тихими ругательствами стоны. Пальцы его уверенно двигаются между половых губ, зажимая и потирая клитор. Азирафаэлю отчаянно хочется помочь ему, самому приласкать дрожащее тело, но он уважает просьбу демона. Придерживая его одной рукой за спину, а другой за бедро, он прижимается губами к худой груди, покрывая её короткими поцелуями и по-очереди обхватывая твёрдые бусины сосков, трогая их кончиком языка и посасывая.       Внутри Кроули восхитительно. Каждое его движение заставляет Азирафаэля чуть дёргать бёдрами навстречу, боясь хоть на мгновение потерять контакт с распалённым жадным телом. Гладкие мышцы нежно, но крепко обхватывают его член, их пульсация передаётся ему, посылая сладкие волны от паха к груди. Азирафаэль сейчас любит этого демона, как никогда. Любит всем своим существом, которое и было создано для любви ко всему живому. Но Кроули — не просто живое, и человеческое сердце ангела колотится сейчас на грани своих возможностей, пытаясь пропустить через себя струящуюся в Азирафаэле благодать.       А демоны не умеют любить. Не должны уметь. Эту способность у них отняли вместе с нимбами, когда белоснежные перья горели в озёрах кипящей серы. Но Кроули был не таким, как другие демоны, и место любви в его отчаянно нуждающемся в Азирафаэле сознании заняло схожее, но доступное падшим чувство. Всю похоть и страсть, на которые он способен, Кроули вкладывает сейчас в свои яростные, жадные движения, в полные неописуемого удовольствия стоны.       Одурманенный тяжёлым мускусным запахом пота и выделений, грязными пошлыми звуками и ощущением от заостренных когтей, впившихся в мягкую плоть его живота, Азирафаэль может только стонать с демоном в унисон, до пятен сжимая пальцами поджарые крепкие ягодицы.       Кроули кончает так неожиданно, что сперва пугает ангела. Он резко замолкает, неестественно выгнувшись, а потом бёдра его начинают биться в судороге, жадно стискивая член внутри. С губ Кроули срывается совсем иной, жалобный и беспомощный стон, он беспорядочно шарит руками по груди Азирафаэля, пока тот не накрывает их своими ладонями, крепко сжимая.       — Все хорошо, — шепчет ангел, жадно скользя по Кроули взглядом, запоминая каждый сантиметр его тела сейчас, каждую морщинку на искажённом оргазмом лице, каждый приглушённый вздох. — Все хорошо, я здесь...       Демон постепенно приходит в себя и устало наваливается на Азирафаэля, обхватив руками его шею и положив голову ему на плечо. Жар в теле спадает всего на мгновение, а после снова собирается тяжестью внизу живота, там, где все ещё ноет неудовлетворённо клитор, и Кроули раздражённо скулит.       — Моя очередь, — шепчет Азирафаэль ему на ухо, целуя его, висок, везде, куда может дотянуться губами.       Поудобнее обхватив ладонями ягодицы партнёра, он начинает двигаться, плавно вталкивая член в расслабленное мягкое нутро и постепенно наращивая темп. Кроули снова начинает дышать часто, суёт руку между их тел, касаясь пальцами клитора. Пока ангел не кончит сам, он готов давать ему своё тело столько раз, сколько оно сможет выдержать. Азирафаэлю не нужно так много. Ещё несколько мгновений, и его член сильно дёргается внутри, ударяя в стенку влагалища тугой струёй спермы. Ангел сладко стонет, запрокинув голову, и Кроули вторит ему, вздрагивая на его бёдрах в новом оргазме. Оба постепенно обмякают, пока жар медленно отступает, и все мышцы тела наполняются приятной тяжестью. Азирафаэль придерживает Кроули, позволяя расслабленному члену выскользнуть из влажно хлюпающего влагалища, а после крепко обхватывает демона руками, прижимая к себе. Они некоторое время тяжело дышат друг другу на уши, пока ангел первым не поворачивает голову, находя щёку Кроули губами.       — Всё-таки ты очень быстр для меня... — повторяет он, но теперь в его голосе нет ни страха, ни сожаления, лишь усталость и добрая усмешка.       — Ты любишь долгие прелюдии, я знаю, — соглашается Кроули, даже не предпринимая попыток выбраться из кольца сжавших его сильных рук, наслаждаясь и запоминая каждое мгновение происходящего.       — Может ли это случиться вновь? — спрашивает Азирафаэль, отстранённо смотря на размытые разноцветные огни за лобовым стеклом. Обмякшее было в его руках гибкое тело снова напрягается, словно пришедшая в движение змея. Кроули садится на его коленях и щёлкает пальцами, возвращая себе одежду, а ангелу — приличный вид. Отведя ставший нормальным, почти человеческим взгляд, он нащупывает на приборной панели очки и скрывает за ними глаза, а после перебирается на водительское сидение.       — Я не знаю, — вздыхает он, наконец, рассеянно перекладывая термос со святой водой из руки в руку. — Это определённо будет... Сложно. Но я бы хотел. Если ты хочешь, конечно.       Азирафаэль тянется к нему и касается его губ своими, всего на мгновение.       — Ты всегда желанный гость в моем магазине, — уклончиво отвечает ангел с едва заметной хитрой улыбкой и берётся за ручку двери.       Кроули остаётся сидеть за рулём, прижимая к груди термос и провожая взглядом удаляющуюся прочь фигуру в светлом плаще. Он понимает, что находиться в обществе ангела будет отныне ещё тяжелее. Смотреть на него, вспоминать этот вечер и бояться прикоснуться, выдать их, подставить его... Наверху и Внизу что-то назревает, и внимание к Земле становится все пристальнее. Кроули чувствует опасность, исходящую от демонов в его сторону, и знает, что Азирафаэль тоже под прицелом своего начальства. Есть ли у него какая-то защита от собственных коллег? Кроули снова смотрит на термос в своих руках, разглядывает узор из клеток, точно повторяющий рисунок галстука-бабочки его прежнего владельца.       — Береги себя, ангел... — шепчет он он в пустоту.