Твоя колючая шинель

После того дня Антон уже не мог писать. Многие вещи послужили тому виной: во-первых, немцы стали заходить в село уж слишком часто и надо было всё время держать ухо востро и при надобности отстреливаться; во-вторых, состояние его при течке стало невыносимым. Живот тянуло очень сильно, смазка лилась в немыслимых количествах и безумно хотелось секса. Сквозь свой сильный яблочный аромат Шастун чувствовал и чужой запах — очевидно, Арсения. Антону он казался непонятным, но до боли знакомым. Будто он любил этот запах в детстве, но никак не мог различить, что именно это был за запах. Арсений начал вставать с постели и ходить по комнате. По несколько минут, опираясь одной рукой о стену, а другой о плечи Антона. Так прошло дня три. Намёка на окончание течки не было. Смазка будто решила течь в количестве за полтора-два года, в которые её и в помине не было. Шастун точно не знал, сколько времени прошло. Может, недели две. Ноябрь вступал в силу. Тёплое тело омеги держалось, но уже начинало чувствовать холод. Скоро зима. Одежды нет никакой, кроме той, в которой он прибыл сюда. Провизии осталось катастрофически мало. Если Серёжа с этим парнем не придут на помощь как можно скорее, то выжить тут будет очень трудно. Всё происходило примерно однообразно. Состояние Арсения улучшалось, гноя в ранах уже почти не было. Раны почти закрывались. Ходил он уже подольше и без поддержки, и хотя вывихнутая нога неприятно болела, он решил, что ходить надо хотя бы по часу в день. В этом острой необходимости не было, это было личным решением лётчика, которому Шастун не мог противостоять. В одну ночь Попов даже спас Антона. Тогда воды почти не оставалось и он пошёл на реку. Выстрелов последние две ночи почти слышно не было, поэтому он не взял пистолет. Арсений дремал на своей кровати. Забыв про элементарную осторожность Антон пошёл к колодцу. Начал опускать привязанное ведро вниз, как вдруг почувствовал, что его кто-то сзади схватил за грудь и прижал к себе. С опаской обернувшись, он увидел чье-то незнакомое лицо. Опустив взгляд вниз, где должен был быть значок красной армии или фашистский крест, он хотел было крикнуть, но немец закрыл ему рот рукой в жёсткой перчатке, что-то шепча на своём языке. Фашист уже во всю лапал течного, намереваясь перейти к самому главному. —Ублюдок! — после этого выкрика через несколько секунд кто-то отбил немца от чуть напуганного Шастуна и стал его избивать. Яблочный запах стал более терпким. Омега прищурил глаза, пытаясь различить человека, что это сделал. Арсений. Антон бы даже не подумал, что тот спокойный мужчина может быть таким жестоким по отношению к врагу. Немец уже вряд-ли дышал. Разгоряченный Попов убил ещё одного фашиста. Голыми руками. Гордился собой, но почему-то не из-за убийства, а из-за того, что он не дал изнасиловать пусть и пока не своего, но такого омегу. —А... Арс... Э... Арсений вытер рукой пот со лба и обнял его. Альфа был несколько ниже омеги, поэтому он уткнулся носом в шею Шастуна и вдохнул полной грудью запах яблок, что вновь начинал приобретать родной оттенок, но всё ещё сохранял терпкость. Лётчик нежно поглаживал его тело, заботливо прижимая к себе, будто защищая собой от всего злого мира. Антон в это время просто стоял бревном, пока альфа его гладил. —Он тебе ничего не сделал? —Нет. Арс, почему ты это сделал? — Шастун нахмурился, будто злясь. —В каком смысле? Он тебя чуть не изнасиловал! — Попов отстранился от младшего и непонимающе посмотрел в его глаза. —А может я не против был. Арс, я теку. Может быть мне всё равно, кто меня трахать будет, — эти слова повергли Арсения в шок. Он с минуту простоял молча, ища ответов в глазах омеги. Потом ухмыльнулся, стиснул вновь в объятиях и рычаще стал говорить. —В таком случае, это могу сделать и я, — он дёрнул бровями, оставив на шее лёгкий поцелуй. Антон ему не ответил. Щёки залились краской. Руки он положил альфе на плечи. —Я не насильник, Антоша. И пусть вопрос сейчас будет для тебя наверняка глупым, но... Ты хочешь, чтобы я это сделал? —Ну... А... —Просто: да или нет? —Д-да... Но... Не сейчас. Потом. Я не могу так. Не могу, — Антон отшатнулся от альфы. По запаху яблоко становилось приторным. —Я буду ждать, — после этого оба парня отправились в дом. Антон, как обычно, не спал. Арсений имитировал сон, но мысли не давали ему покоя. Слова, сказанные вечером вспоминались вновь и вновь. Но в итоге он всё-таки уснул, видя во сне Антона в разных позах. Сон такой ему понравился, хотя проснулся он с неохотой от этого сна. Ночь прошла условно спокойно. Выстрелы не слышны были, как и немецкая речь с характерным акцентом. Можно было бы перенести Арсения в госпиталь. Да он и сам бы мог пойти. Но Антон всё-таки боялся на такое пойти. Серёжа не приходил опять. Пройти тут одну улицу от силы двум людям с носилками, если те вообще требуются. Антон не знал, что Серёжа умер пару дней назад, второй паренёк был срочно вызван на новое задание, а врачи о местонахождении их с больным не знали.