Дом где живёт любовь

Когда Чанбин и Минхо наконец вернулись с веранды, в доме царила почти сонная, тёплая тишина. Свет был приглушён, музыка давно стихла, и воздух пах смешением закусок, алкоголя и какого-то домашнего уюта. Первое, что они увидели — это Феликса, развалившегося на диване в обнимку с Ханом. Феликс лежал на спине, обхватив Хана за талию, а тот, не просыпаясь, что-то тихо бормотал, уткнувшись носом в его шею. Вид у обоих был настолько беззащитным и умиротворённым, что Минхо хмыкнул, не удержавшись. Чуть дальше, на полу возле кресла, Чан возился с Чонином. Чонин попытался устроиться поудобнее, но Чан, у которого, похоже, поднялось какое-то странное настроение, схватил его за щёки и сжал их, словно хотел потянуть за собой. — Чааан! — недовольно забурчал Чонин, пытаясь отцепиться. — Перестань! Я же сказал, я не плюшевый мишка! — Для меня все вы плюшевые, — торжественно заявил Чан, ещё сильнее тиская Чонина, словно огромного недовольного кота. Минхо тихонько усмехнулся. Чанбин опустил голову, прикрыв глаза — но на губах у него играла лёгкая, почти детская улыбка. Эта картина была смешной, нелепой, настоящей. Всё было по-настоящему. На секунду Чанбин поймал себя на мысли, что, возможно, именно ради таких моментов — простых, тёплых, живых — стоит идти дальше. Даже если иногда очень больно. Он медленно опустился на пол, прислонившись к стене, поставил рядом стакан. Минхо без слов опустился рядом. Так они сидели какое-то время — наблюдая, дыша одним воздухом, зная, что сегодня, здесь, среди этих родных людей, можно просто быть собой. Без ролей. Без страхов. И это было бесценно.