Дом где живёт любовь

Минхо лениво потянулся, зевнул и, ни на кого особо не глядя, пробормотал: — Ну что, Бинни... Всё ещё думаешь, что твоя жизнь — это сериал с драмой и трагедиями? Чанбин усмехнулся краем губ. Минхо это заметил и хитро прищурился. — Потому что если это сериал, — продолжил он, — то у нас тут побочный каст: Хан и Феликс — романтическая линия, Чан с Чонином — ситком, а я... — он театрально вздохнул, — странный сосед с тремя кошками, который иногда устраивает философские споры с мебелью. Чанбин не выдержал и расхохотался. Тот самый настоящий, надрывной смех, когда плечи дрожат, а дыхания не хватает. И в этот момент, словно по заказу, на них буквально обрушился Хёнджин. Он завалился сбоку, шлёпнулся на пол и, не открывая глаз, промямлил: — Я слышал смех... Пришёл проверять, вдруг тут раздавали бесплатные обнимашки и сарказм. — Извините, — фыркнул Минхо, не шевелясь, — бесплатные обнимашки только при наличии двух заказов сарказма и одного купона на самокритику. Хёнджин театрально вздохнул, уткнулся лицом в плечо Чанбина и буркнул: — Чёрт, а купон на самоунижение подойдёт? Минхо с абсолютно серьёзным видом ответил: — Только если его подписал Чан. Из-за этой реплики Чанбин снова захихикал, чувствуя, как тепло разливается внутри. Хёнджин, выдав какой-то непонятный звук, вроде смеси протеста и смеха, обнял их обоих за плечи, шепча: — Всё, теперь вы мои заложники. До конца ночи. Обнимашки без возврата. Минхо закатил глаза, но даже не пытался вырваться. Чанбин вздохнул — счастливый, уставший, настоящий. И в этой тёплой куче на полу вдруг стало так легко, будто все тяжести остались где-то там, за дверью.