Старый гость

      Гелиус в очередной раз сидел за документами в своём кабинете. Бумаги громоздились на столе, словно маленькие снежные вершины, каждая из которых таила в себе очередное бюрократическое препятствие. Скоро должен был наступить вступительный экзамен, а это значит, что до того времени нужно решить все возможные дела, разгрести эти завалы, ведь потом ему несколько дней придётся заниматься новенькими. Он был уверен, что они в этом году будут, потому что его генерал, этот вечно беззаботный гигант, совершенно не хотел этим заниматься и, скорее всего, просто проспит этот день или пойдет развлекаться. В очередной раз. Страшно иметь у себя в "верхушке" человека младше, чем ты сам, у которого ещё ветер в голове, да и может похвастаться только силой, грубой и неукротимой. А вот он себе такой роскоши позволить не мог. Раз генерал бездельничает — ему нужно работать за двоих, наверстывая упущенное и предвидя будущее. Свободного времени становилось всё меньше и меньше, оно таяло, как снег под весенним солнцем. А спустя несколько часов работы начинало всё раздражать. Работа, генерал, стол, карандаш, бумага, книги — всё, что было рядом, казалось частью огромного, угнетающего механизма. Гелиус тяжело откинулся на спинку кресла и громко вздохнул. Вздох этот был не просто выдохом, а целым извержением усталости и фрустрации. С утра ни один кусок еды не попал в рот, поэтому живот побаливал и требовал еды, громко урча и напоминая о себе, а само тело – отдыха, который он сейчас никак не мог себе позволить.       — Я устал, — прикрыв глаза, Гелиус провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую пыль бытия, и немного привёл свои мысли в порядок. — Надо поесть. Еды нет. Кихетай обещал принести, но не принёс. Нужно будет припомнить ему это как-то... Как только будет подходящий случай.       Гелиус заполнил ещё несколько бумажек, после чего аккуратно собрал их в стопку и передал через других сотрудников в главный корпус. Затем, чувствуя наконец проблеск свободы, направился в город купить поесть. Голодовкой делу не поможешь, так что лучше прерваться на ранний обед и потом уже работать с чистой головой и полным желудком. Выйдя из здания своего отряда, подставив лицо свежему, хоть и предвещающему осень, ветерку, он направился в ближайшую пекарню, чтобы наконец-то купить себе поесть и насладиться спокойствием, пока это возможно, и оставшимися тёплыми деньками, что остались. Осталось меньше недели до конца лета, а это значит, что уже скоро придётся закутываться в теплую одежду и терпеть дожди с ветром, а потом и слякоть, потому что нормально снега можно и не ждать. А потом Новый год и снова много бумажек. Взрослая жизнь совершенно не такая, какой он мог себе её представить в детстве. Да, он может себе теперь купить всё, что хотел в детстве, любую игрушку, любую сладость, но раньше он и подумать не мог, что даже чтобы выйти и приобрести себе пару булочек будет затруднительным из-за отсутствия времени.       Отогнав от себя назойливые мысли, как отгоняют назойливых мух, он зашёл в просторную пекарню, что была уж слишком близко к зданию его отряда, но как же удобно это было сейчас. Сладкий аромат свежей выпечки моментально окутал его, на секунду заглушив урчание в животе. Плюсом было то, что в ней всегда работало два продавца, а значит и ждать, пока юноша, что стоял возле одной стойки с выпечкой, сделает свой заказ, не нужно. На душе лейтенанта на секунду аж промелькнула некая радость, которую он быстро подавил, чтобы не выходить из образа "идеальный работник", надежно скрыв её за маской серьёзности.       — Здравствуйте! — Гелиус обратился к мужчине в возрасте, что пересчитывал монеты за столом, из-за чего тот поднял взгляд на прибывшего покупателя, на его лице читалось лёгкое удивление, что такой чиновник зашёл в его скромное заведение. — Мне, пожалуйста, это, — указал на творожную плюшку, — две штуки, пожалуйста. Ещё это, — указательный палец теперь был направлен на слойку, — с сыром, вишней, яблоком и смородиной. Каждой по две штуки, — может показаться, что это много, но возможно именно этим он будет питаться до завтрашнего вечера, запасаясь энергией на будущие бессонные ночи.       — Всё-таки не хватает? — раздался знакомый голос рядом, и, повернув голову, Балфорд заметил того самого юношу, что был тут до этого, и про которого он слишком быстро забыл, выбирая себе поесть. Продавец возвращал маленькую кучку монет в руку покупателя, а тот, в свою очередь, практически сразу спрятал их в карман старых штанов и, опустив голову, направился к выходу из здания. Его фигура казалась сгорбленной, словно несущей невидимую ношу.       — Ты давно в городе? — слова Гелиуса остановили юношу, и тот резко развернулся лицом к лейтенанту. В карих глазах можно было увидеть много вопросов к мужчине, а затем и некое недоверие, которое быстро скрылось за чёлкой черных волос, как тень за облаком.       — Не знаю, — коротко, почти отрывисто ответил юноша, и, не дожидаясь продолжения, направился снова к выходу, пытаясь как-то избежать излишнего внимания к своей персоне, скрыться, раствориться в толпе.       — Стоп! — Гелиус решительно схватил парня за плечо, его хватка была крепкой, но не грубой. — Что за поколение растёт? Один просто молча свалил. Тут ещё один пытается уйти, хоть я хочу, так-то, помочь... Почему никто не хочет моей помощи? Хочешь, я тебе чего куплю?       — Нет. Не нужно, — голос юноши стал чуть громче, но он все равно звучал неуверенно. — Я вас не знаю и вероятно не запомню. Так что и помогать мне нет нужды, — юноша легонько дёрнул плечом, чтобы убрать с него руку, движение было слабым, но настойчивым.       — Ну уж нет. Как же так. Ты будешь вторым человеком, что отказался от моей помощи?       — Вероятнее всего, что так и бу-... — глаза парня медленно закрылись, а тело обмякло, словно он вдруг потерял все кости, что привело бы к падению, если бы Гелиус не успел схватить того за руку, не дав юноше рухнуть на пол, лишь успев растерянно сказать на это "опа".

***

      Открыв глаза, юноша уставился в темный, незнакомый потолок, который медленно, будто проявляясь из дымки, возникал в его поле зрения. Мягкий, рассеянный свет откуда-то сбоку едва-едва разгонял мрак, заставляя длинные, причудливые тени танцевать по углам просторной комнаты. Взгляд его карих глаз, поначалу мутный и сфокусированный в никуда, начал судорожно метаться по стенам, по мебели, пытаясь понять: где же он находится, что это за место, и как, чёрт возьми, он здесь оказался? Наконец, его взгляд остановился на силуэте девушки, что стояла неподвижно возле дверей, её очертания были нечёткими в полумраке, словно призрак. Несколько секунд он лишь пытался понять, не сон ли это, не очередная лихорадочная галлюцинация, после чего, собрав последние крохи сил, попробовал привлечь к себе внимание.       — Где я? — голос, охрипший и сухой, был лишь тихим, едва слышным шёпотом, но его хватило. Тут же горло обожгла жгучая сухость, а губы, словно пергамент, склеились. Мысль о глотке воды пронзила его, но от навязчивого желания напиться его быстро вырвала девушка. Она плавно, почти бесшумно, подошла к кровати, и её появление снова приковало всё внимание юноши к её персоне. В её руках был небольшой кожаный блокнот и тонкий, остро заточенный карандаш. Порой она что-то быстро.записывала, не поднимая головы, словно вела личный учет.       — Здравствуйте, — произнесла она спокойным, ровным тоном, в котором чувствовалась некая отстранённость и профессионализм. Этот голос, казалось, нёс с собой ощущение порядка и компетентности, будто он принадлежал человеку, привыкшему к строгим правилам. — Вы в доме семьи Балфорд. Хозяин привёл вас сюда после того инцидента. Вам оказали первую помощь, а также хозяин выделил вам новую одежду, ведь ваша старая была в довольно ужасном состоянии, из-за чего возникли трудности с её стиркой и восстановлением. Также на кухне вас уже ждёт ужин. Можете брать что хотите со стола — еды предостаточно. — Параллельно со словами, девушка что-то быстро писала на листочке, не отрывая взгляда от блокнота, словно это была рутинная сводка для неё, а не сообщение с испуганным незнакомцем. Она даже не взглянула на него.       Юноша, с трудом сглотнув, попытался собрать мысли. Голова слегка кружилась. — А вы кто? — всё ещё тихий, немного охрипший голос.       Девушка, наконец, подняла на него взгляд. Её глаза были внимательными, но без лишних эмоций. — Я служанка этого дома. Моё имя... — Она на мгновение задумалась, словно имя было чем-то незначительным. — Зовите меня просто служанкой. Я одна из немногих, кто привыкла к чудаковатости хозяина. Например, к тому, что он подбирает незнакомцев в лесу. Ну, это не суть, — она вновь опустила взгляд на блокнот, сделав пометку. Затем подошла к большому деревянному шкафу из темного дерева, что стоял напротив кровати, и с легким скрипом открыла его резные дверцы. Внутри аккуратными стопками лежала чистая одежда. — Также тут есть и чистая одежда для вас, которую вы можете забрать. Насколько мне известно, это должно подойти по размеру.       — Спасибо вам большое! — прошептал юноша, чувствуя, как его сердце слегка оттаивает от такой заботы.       — Меня благодарить не стоит, — ответила служанка, возвращаясь к двери. — Если скажете господину Гелиусу спасибо, он будет рад. Он всегда ценит вежливость.       Юноша, оглядываясь по сторонам, осознал масштабы комнаты. Её размеры поражали.       — А ещё раз извиняюсь, а где здесь кухня? Просто такой большой дом, — он запнулся, пытаясь сформулировать вопрос. — И… Вас как зовут? Я не расслышал.       Девушка, уже стоявшая у самой двери, обернулась. На её лице мелькнуло что-то похожее на легкую усмешку, почти незаметную.       — Я вас провожу до обеденного зала, как только будете готовы. Но попрошу сначала подобающе одеться. В вашем нынешнем виде будет не лучшей идеей ходить по поместью. У господина Балфорда довольно строгие правила в отношении внешнего вида. Как только будете готовы, выходите, я буду ждать за дверью. — Не успел юноша и слова вымолвить, как девушка, словно призрак, распахнула двери на секунду, и в комнату хлынул яркий солнечный свет из коридора, но так же быстро исчез, когда та вновь закрылась, оставляя юношу в полумраке, наедине со своими мыслями и новой, чистой одеждой.       Рассматривать тёмную, всё ещё незнакомую комнату дальше не было никакого желания, да и голова гудела, напоминая о недавнем обмороке. Юноша встал с кровати так быстро, насколько это позволяла пульсирующая боль в висках. Подойдя на немного ватных ногах к распахнутому шкафу, он взял первый комплект одежды, который попался на глаза. В него входили довольно простые на вид вещи: вроде бы, коричневые брюки из плотной, но мягкой ткани, заправленные в них, видимо, белая рубашка из тонкого льна и аккуратный, кожаный ремень. Но простые эти вещи были лишь для знати; для него же они казались неким благословением свыше, учитывая, в каком виде он ходил последнее время — в старой, изношенной одежде, покрытой пылью и грязью. Руки сами потянулись за парой прочной обуви, что стояла на нижней полке шкафа. Парень решил не задумываться, откуда у хозяина этого дома информация по его размерам, учитывая, что вся одежда подошла как влитая, сидела идеально, нигде не жала и не висела.       Выйдя из комнаты, он прищурил глаза от резкой смены освещения. Свет, что исходил от люстр на потолке , был слишком ярок после полумрака спальни. Юноша потер их, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке, что терпеливо стояла у двери. Сейчас же можно было её разглядеть в полной мере, а не пытаться понять её очертания в полумраке. Седовато-розовые волосы, что были коротко подстрижены, легкими прядями обрамляли её лицо, так ей подходили, что у парня на время прервало дыхание, и он немного завис, пытаясь понять, а не очередная лихорадочная галлюцинация ли это перед ним. Секунды казались вечностью. Но нет, девушка, заметив его, посмотрела на него своими обворожительными розовыми глазами — их цвет был необычным, глубоким, словно таящим в себе древние секреты. Затем она развернулась и плавно пошагала по длинному коридору, стены которого были увешаны завершёнными картинами в массивных позолоченных рамах, изображающими пейзажи, портреты и сцены из жизни знати, которые сейчас совершенно не хотелось рассматривать.       Засмотревшись на девушку, на её плавные движения и необыкновенный цвет волос, юноша и не понял, в какой момент уже оказался за огромным, полированным столом, что занимал центральное место в просторной обеденной зале. На нём сейчас было пиршество, которое могло раньше сниться ему лишь в самых приятных и желанных снах, когда голод был самым острым. Но сейчас это был не сон, он очень на это надеялся, глубоко вдыхая дразнящие ароматы.       Резкий, оглушительный звук распахнувшихся дверей, ударившихся о стену с глухим стуком, вывел его из задумчивости. Юноша вздрогнул, взгляд его моментально метнулся к источнику шума. Сейчас он смотрел на человека, который предлагал ему помощь в той пекарне. Похоже, именно он и не оставил его там лежать, мешая прохожим своим неуправляемым, на тот момент, телом. В его глазах читалась смесь облегчения и неловкости от внезапного появления хозяина дома.       — Здравствуй, мальчик! Меня зовут Гелиус Балфорд. Я лейтенант отряда Лев Эльзара. А тебя как зовут? — всё в такой же манере, как и у пекарни, проговорил мужчина, его слова будто отскакивали от стен просторной залы. Голос оставался таким же весёлым и раскатистым, хоть в нём и слышались едва уловимые нотки усталости, но он всё равно был довольно громким для тихого помещения, заставляя юношу слегка вздрогнуть.       — Это, всё же, Вы, — сказал тихо юноша с какой-то ноткой надежды, которой он был и сам удивлён. Он немного покалупался вилкой в тарелке с едой, затем сделал большой вдох, а следом и выдох, прежде чем продолжить: — Спасибо за то, что в тот раз не бросили там валяться. Обычно я в переулках валяюсь, но сегодня слишком быстро отключился, да и из-за этого у Вас появились ещё хлопоты. — Голос был неуверенным, и, возможно, это была некая попытка извиниться за причинённые неудобства, но на его собеседника это не повлияло. На лице Гелиуса оставалась всё та же широкая улыбка, которая будто говорила "всё хорошо, не волнуйся за это", от чего голос парня стал более уверенным. — А зовут... — неуверенность вернулась с новой силой, а взгляд начал метаться по комнате, будто пытаясь ухватиться за то, что могло бы напомнить ему о его имени, — Вроде бы на "К" начиналось, но полное имя вспомнить не могу, извините.       На лице Гелиуса, теперь уже, появилась тревога, улыбка слетела с лица, будто бы её и не было там секунду назад. — Мальчик, ты забыл, как тебя зовут?       — Ну, такое бывает 3-5 раз в неделю, я уже даже немного привык. Хотя и подсчитать это было довольно сложно, — голос, теперь уже тихий, звучал оправдывающимся. — А, вспомнил! Кен! Вроде бы так было записано в гримуаре. Да, точно Кен!       — Фух, — облегчённый вздох вырвался из груди Гелиуса, будто гора с плеч свалилась. — Кен, значит. Рад познакомиться. Я горд, что встретил тебя и помог! — Последняя фраза прозвучала слишком громко и резво, по сравнению с предыдущим диалогом, от чего Балфорд сразу извинился и попытался сменить тему. — Чёрт! Извини, вырвалось, — на его лице снова появилась та же широкая, добродушная улыбка. — Если я не ошибаюсь, то тебе около пятнадцати, верно?       — Мне около 17, но эта информация, снова-таки, основана лишь на том, что записано в гримуаре, — голос Кена снова поник, а на лице появилась некое подобие улыбки, которая источала далеко не счастье, а скорее грусть или усталость.       — А, вот оно что. Я почти угадал, — Гелиус издал лёгкий смешок и снова поспешно сменил тему. — Может, это твоё личное дело, но какой ты магией владеешь? — Голос лейтенанта стал серьёзнее, в нём проявилась нотка деловитости, но от такой смены тона не хотелось сдаться и куда-то сбежать.       — Магией? — реакция Кена была слишком бурной и громкой, не такую ожидал увидеть Гелиус. Юноша резко вскочил со стула, его глаза расширились от паники. — Извиняюсь, а где мы? И кто Вы? — Голова Кена снова начала вертеться по сторонам, лихорадочно осматривая роскошную комнату, пытаясь понять, что это за место и не угрожает ли ему что-то. В его голосе звучало полное замешательство и нарастающая тревога. — А кто она? — добавил он, указывая на служанку, которая, казалось, лишь слегка приподняла бровь, наблюдая за этой сценой.       Балфорд задумался, слегка опёрся локтем на спинку стула, что стоял перед ним, и внимательно, изучающе смотрел на парня. После короткой паузы он резко выпалил: — Просиди пока тут немного, поешь ещё. Я приведу врача, — и, не дожидаясь ответа, удалился из роскошной комнаты впопыхах, почти стремительно.       — Хорошо, — только и смог сказать юноша вслед удаляющейся фигуре, провожая взглядом закрывающиеся двери, которые беззвучно сомкнулись за спиной лейтенанта.       Он снова опустился на стул, где сидел буквально пару минут назад. Взял в руки вилку и продолжил трапезу, которую раньше не мог закончить... А из-за чего не мог? Голова снова была совершенно пуста, а мысли занимала лишь одна тревожная тема: "Я снова что-то забыл?". Это ощущение забытья было привычным, но каждый раз неприятная колкость появлялась внутри.       — А вы есть не будете? — подал голос юноша, до сих пор немного неуверенный, но уже более громкий и чёткий, чем до этого, что, казалось, немного позабавило служанку. На её лице мелькнула едва заметная, чуть насмешливая улыбка.       — Благодарю, но нет, я не голодна, — резко, но вежливо ответила девушка, её тон оставался ровным и спокойным. — Так значит, у тебя короткосрочная потеря памяти, — произнесла она, словно констатируя факт из медицинского отчёта. Парень лишь пожал плечами, не придавая её словам особого значения, и продолжил есть, тщательно пережевывая каждый кусочек.       Спустя, по ощущениям, минут десять, юноша закончил набивать живот, почувствовав приятную сытость. Он отложил вилку и снова обратился к девушке: — А можно вопрос?       — Постараюсь ответить, — монотонно произнесла она, её взгляд скользнул по нему, прежде чем вновь вернуться к её блокноту.       — А почему вы такая красивая? — выпалил парень, и его взгляд, правда, был полон вопросов и некоего искреннего восхищения, пока он смотрел на неё. Глаза, казалось, даже начали гореть, отражая свет люстры.       Девушка подняла голову. В её взгляде не было ни смущения, ни удивления. Она ответила настолько уверенно, будто ждала этого вопроса и он совершенно не ввёл её в какой-то тупик. — Потому что тебя, слава богу, привлекает женский пол. Ещё учти, что я на самом деле тоже выделяюсь среди других женщин, ухаживаю за собой и имею неплохое финансирование от господина. Коротко говоря, потому что я могу и хочу быть красивой. Ну, ещё моя мама была красавицей, — из уст девушки это звучало уж слишком самоуверенно, почти надменно, но без высокомерия. — Коротко говоря, я в твоём вкусе.       — Хорошо, — только и смог вымолвить парень, всё ещё не отводя глаз от девушки перед собой, его лицо выражало полное замешательство и какое-то странное очарование.       Ждать хозяина дома пришлось довольно долго. Кен уже несколько раз осмотрел комнату с пола до потолка, замечая для себя различные детали: искусную резьбу на мебели, богатые гобелены на стенах, тяжёлые бархатные шторы на окнах, но не придавал им особого значения, поскольку его взгляд постоянно возвращался к служанке, которая стояла рядом, по-прежнему погружённая в свой блокнот.       — А как только я отсюда уйду, я больше не смогу тебя увидеть? — задал он редкий вопрос, которого даже не ожидала услышать девушка. Однако она не подала виду, сохраняя то же спокойствие, как и до этого, и ответила:       — Это уже зависит от воли случая. Насколько близко твои контакты будут связаны с контактами господина, настолько чаще у тебя будет шанс увидеть меня.       Но такую идиллию прервал Балфорд, который вошёл в зал, ведя за собой ещё одного человека. Тот был одет в белый, застёгнутый на все пуговицы халат и, судя по всему, чёрные официальные брюки, видневшиеся из-под него.       — Так вот! Вот и я! Я привёл лучшего моего знакомого врача, — Гелиус указал на мужчину, будто сейчас он был неким сокровищем этого дома, представляя его с гордостью.       — Господин, давайте дружить, — парень в тот же момент резко повернул голову, что аж шея хрустнула, полностью игнорируя предыдущие действия, что происходили в комнате. Сейчас его интересовала лишь одна тема, и это было далеко не его здоровье. Затем голова снова повернулась к девушке. — Так?       — Дружить? — в голове Гелиуса было уж слишком много вопросов и удивления, пока до него не снизошло озарение. Он посмотрел на служанку, которая, казалось, слегка улыбнулась. — Прости, я знаю, что Сиеста подболтала тебя, она уже так делала. Поэтому тебе надо самому подумать, ведь дружить со мной, с членом семьи Балфорд... Кхм! — Гелиус кашлянул в кулак, поправляя воротник. — Не об этом. Этот врач проверит тебя!       Осмотр прошёл, на первый взгляд, совершенно без происшествий. Доктор проверил, вроде как, всё, что проверяют обычные доктора, насколько это было известно Кену: температуру, вроде как давление, послушал сердце и проверил рефлексы. Но это было лишь для вида, учитывая, что затем он достал гримуар, и одна полупрозрачная нить соединила его палец со лбом парня. Это было дело пяти секунд, да и совершенно не приносило неудобств. Нить пропала, а доктор наконец-то подал голос, листая свой гримуар. Парень обратил внимание на сам гримуар. Он был белый, с золотистыми лозами на переплёте, выглядел очень старинным и ценным.       — Ну что ж... Всё правильно, у него короткосрочная потеря памяти. Я могу с помощью своей магии создать ему лекарство. Ему хватит его примерно на месяц, — в руках доктора появилась небольшая бутылка, внутри которой что-то бурлило и переливалось, но разглядеть содержимое не удавалось.       — Да. Давай. Хоть как-то, — коротко ответил Балфорд, кивнув.       — Вот, пей это лекарство раз в день, и у тебя не будет провалов в памяти, — доктор положил в руку Кена бутылёк с таблетками и начал собирать свои вещи в свою тёмную сумку-саквояж. — Не больше одной в день, иначе нанесёт непоправимый вред организму, и ты можешь даже остаться инвалидом в будущем, так что осторожнее, — снова поворачиваясь к парню, доктор вздохнул, смотря, как он уже запивает таблетку водой и затем закрывает баночку.       — Хорошо! — энергично ответил Кен.       — Отлично... — врач немного отошёл от стола и подозвал к себе лейтенанта. — Господин Гелиус, прекращайте. Честное слово. Всё время меня поднимаете ради очередного бездомного... — в голосе доктора была некая неприязнь и недовольство, но он говорил это тихо, чтобы Кен не услышал.       — Не говори так. Всем нужна помощь. И спасибо большое! — Гелиус одарил его лёгкой улыбкой, после чего дал доктору звенящий мешочек, наполненный монетами. — Так что, можешь сказать, что у тебя за магия?       — К чему так тихо? — от вопроса Кена доктор резко повернулся и виновато уставился на парня. — Я всё прекрасно слышал. Я не отрицаю, что я жалкий бездомный с провалами в памяти. Но я не переступил грань человечности, хотя мог, — голос юноши практически не изменился, всё такой же тихий, но теперь уверенный и с нотками горечи, а взгляд был устремлён прямо на доктора. Тот шумно выдохнул, его плечи поникли, и он поспешно вышел из зала, оставляя своего пациента и знакомых самих.       — Прости. Не сердись так сильно, — Гелиус нервно тёр затылок, пытаясь развеять тяжёлую, негативную ауру, что скопилась в комнате. — Он хороший человек, но, похоже, я всё-таки зачастил с такими своими просьбами...       — Спасибо за всё, — юноша резко подорвался с места и быстрым шагом направился к выходу из зала, не обращая внимания на попытки Балфорда его остановить. Только когда дверь захлопнулась (какой уже раз за этот день?), Гелиус снова шумно выдохнул и начал разминать переносицу.       — Ну, этого следовало ожидать, — Сиеста, будто снова констатируя неоспоримый факт, записала что-то в свой блокнот. — Вы, господин, живёте не в том обществе. Да и как человек Вы с первого взгляда докучный. Я бы не удивилась, если бы по итогу вы просто издевались над всеми.       — Как же с твоей стороны жестоко, Сиеста, — кривая улыбка появилась на лице Балфорда, но в ней не было веселья. — Может, так оно и лучше. Каков шанс, что к нему относились бы предвзято все слои общества?       — Вы знаете ответ на опыте, — прозвучала очередная констатация факта от служанки. После этих слов комната погрузилась в полную тишину, лишь иногда звук карандаша, царапающего бумагу, перебивал её.

***

      Выбраться из поместья оказалось действительно трудным, но не невозможным. Проплутав всего несколько мучительных минут, юноша наконец пересёк невидимую границу, отделяющую его от внешнего мира. Сжимая в потной руке заветную банку с таблетками, он бросился бежать, куда глаза глядят, словно гонимый невидимыми фуриями. Бег был долгим, изнуряющим — до горечи в лёгких, которая обжигала каждый вдох, делая его мучительным, до пронзительной боли в ногах, непривычных к такой обуви. Кен знал, что мозоли, вероятно, будут ноющей памятью об этом дне ещё целую неделю. Он не заметил, как городские огни остались позади, а каменная тропинка под ногами сменился мягкой протоптанной лесной землей.       Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в багровые тона, и тени деревьев вытягивались, словно призрачные руки, делая лес угрожающе тёмным и зловещим. Но одиночество в этом сумраке ничуть не тревожило парня. Он остановился у массивного, древнего дерева, чьи корни, казалось, уходили в самую глубину земли. Скорее всего, это был дуб, но парню было безразлично его название или величие. Сейчас он хотел лишь одного — выплеснуть всю накопившуюся боль, все отчаяние, чтобы не ранить этим никого вокруг.       — Почему?! Почему кто-то знает, кто их родитель, а я нет?! — В его ушах прозвучал обрывок недавнего разговора, слова девушки, полные гордости: "Моя мама была красавицей". — Почему кто-то знает, что с ними стало и почему их нет рядом?! — Воспоминание о подслушанном некогда разговоре двух сирот о бросивших их родителях всплыло с новой силой, словно ядовитый росток. Лекарство, что он принял, начало действовать, и эмоции хлынули, подобно прорвавшейся плотине. — Почему я даже ничего не знаю и не помню о себе? Почему? Почему? Почему?! — С каждым вырвавшимся словом раздавался всё более глухой, отчаянный удар по шершавой коре дерева, и его руки уже истекали кровью, смешиваясь с грязью и пылью. Слезы текли по лицу, оставляя неприятный, ледяной след, а земля под его ногами становилась влажной от горькой воды. — Почему я даже нормальным не считаюсь? — Голос стал едва слышным, срываясь на шёпот, а плечи сжались, словно он пытался свернуться в комок, исчезнуть, скрыться от безжалостных глаз этого мира и наконец-то избавиться от всех этих осуждающих взглядов и суждений. Ведь он же нормальный? Такой же, как и другие? Правда? Или это всего лишь его отчаянное желание, которому не суждено сбыться?