Хочу чувствовать

      — Подай мне нож, вон лежит, — Анна небрежно кивнула в сторону неприметной тумбы, деловито поправляя очки на переносице и наспех застегивая сумку. — И сама не тяни со сборами. Выдвигаемся скоро.        Совершив резкий выпад вперед, Лэйн все-таки смогла зацепиться за небольшой продолговатый предмет, что прятал свое заточенное лезвие в потертых ножнах, и без задней мысли протянула его своей соседке. Сейчас, пока того не требовала ситуация, он вообще не представлял угрозу, был всего лишь украшением, частью образа, на которую можно положиться в случае опасности. Девушка хотела себе такой же, грезила о собственном оружии сутками напролет и надеялась, что наконец-таки смогла заслужить подобный атрибут. Ужасный, буквально леденящий кровь день, когда Лэйн доказала свою верность товарищам и силу духа, не мог оставить членов отряда равнодушными.       Вчерашняя дата обязательно прославится в узких кругах команды как день, который смог филигранно рассечь их жизнь и мировоззрение на “до” и “после”; как очередное испытание, искалечившее души, но при этом вселяющее поистине невероятную надежду; как своеобразная заря после, казалось, бесконечной черноты ночи. Этот мрак уже успел обратиться воронкой, которая засасывала все на своем пути: оптимизм каждого из людей, уверенность в себе, желания и даже цели. Но сейчас все изменилось, практически вернулось на круги своя. Именно вчера отряд сумел остановить культ от непоправимых последствий, смог нащупать подсказки в этой непроглядной снежной буре. Однако все это получилось ценою здоровья, а возможно, и жизни генерала, который все еще лежал без сознания на диване, пока его подчиненные разбежались по комнатам и собирали вещи. Зато теперь они знали, куда двигаться, и не было ни единой причины задерживаться в Роткове. Ни у кого, кроме Лэйн…       Еще одно радостное событие вчерашней борьбы за остановку ритуала — Борис каким-то невообразимым образом сумел выжить в по-настоящему жутком противостоянии с зараженными монахами. Несмотря на близко подставленный клинок к его шее, несмотря на требовательные просьбы оставить его в том ритуальном зале и завалить выход камнями, он все равно справился, нашел силы побороться и ухватиться за жизнь. Не без помощи Лэйн и всего отряда. Она не могла оставить его там умирать, не была бы в состоянии простить саму себя, повернись удача к ней спиной. Не после того, как она смогла найти в этом человеке часть себя.        Мужчина и девушка были похожи: оба были теми, кто окончательно запутался в себе; кому когда-то пришлось смириться, что те самые “сосуды”, которые насыщали их сердца чувствами, отмерли. Захлебнувшись в потоке бесконечного равнодушия, они смогли найти единственную отдушину друг в друге. И Лэйн всей душой тянулась к этому приятному состоянию, которое разливалось теплом благодаря незнакомцу и помогало ей чувствовать себя по-настоящему живой. Ей хотелось искусственно продлить эту легкость, навсегда поселить ее глубоко внутри себя, чтобы хоть как-то продолжать какое-никакое существование. Ведь понимание и принятие собственного дефекта уже было невыносимым. Лишенная чувств, потерявшая память, измученная своими же страхами и сомнениями, которые без спроса поселились, запятнали душу и не планировали показываться из тени… Она не хотела быть такой, хотела походить на обычного человека. И Романов был единственным, кто помог поверить в то, что еще все можно было вернуть.       Лэйн чувствовала ответственность не только перед отрядом, но и всем человечеством, ведь никто, кроме нее, в буквальном смысле не был в состоянии обуздать Книгу Апокалипсиса. Поэтому ей пришлось наступить на горло своим желаниям, собственноручно обращая в пепел хоть какие-то мысли о владельце поместья. В первую очередь требовалось думать об обязанностях. Всем до единого, кому повезло не кануть в Лету. И девушка не была исключением. Прикусив щеку изнутри практически до крови, она с усердием продолжала копаться в вещах, без разбора запихивая их в сумку и трамбуя таким образом, чтобы все уместилось. По крайней мере, пыталась делать вид, что все шло по плану. Также и со своим состоянием. Для всех. Все. Было. В порядке.        — Надеюсь, скоро — это скоро. А не как обычно получается, — равнодушно прокомментировала Лэйн, одним глазом поглядывая на нож, который Анна прицепила к ремню.        — Мы обязаны добраться до “Адама” в самый короткий срок. Так что собираем вещи и сразу уезжаем. Грег уже подготавливает снегоходы.       Лэйн не нашлось что ответить, поэтому она охотно уступила молчанию, что только подпитывало ее флегматичность. Оно заискрилось на ушах, позволяя редким, но отчетливым звукам застегивающейся молнии, шуршащей одежды и учащенного девичьего дыхания периодически прерывать себя. Все-таки соседки не стояли на одном месте, продолжали безостановочно метаться по комнате лишь бы ничего не забыть. Так продолжалось еще некоторое время, пока ровный ритм размашистых шагов не стал отражаться от стен, разливаясь теплом в районе солнечного сплетения Лэйн и преображаясь в учащенное сердцебиение. Казалось, только что прибывший человек парил над землей, едва касаясь ногами скрипящего пола, настолько поступь была легкой и мягкой. И девушка смогла узнать в ней того, мысли о котором силилась выбить из головы на протяжении всего дня. Даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять; перед глазами сразу же предстал взгляд цвета умиротворяющей водной глади.       — Борис, — воодушевленно промолвила Лэйн, развернувшись к двери после того, как рот раскрылся в немом изумлении. До этого момента не было никакой надежды еще раз ощутить присутствие мужчины.       — Добрый день. До меня дошли слухи, что вы покидаете город. Пришел попрощаться и в очередной раз поблагодарить, — он заострил свое внимание на Анне с безмолвной просьбой оставить его с Лэйн в уединении, приглаживая грубую ткань рубашки — там, где скрывалась повязка. Девушка в очках демонстративно закатила глаза, но все же не стала противиться.       — Пойду проведаю Дмитрия, — недовольно ответила она, прежде чем оставить двух незнакомцев наедине с бесчисленным множеством вопросов, что бесконечно крутились в голове. Так хотелось обсудить, как-то подобрать слова всему, что до сих пор оставалось заточенным в черепной коробке, но на это понадобилось бы больше времени, чем у них было. Пришлось выбирать, с чего начинать.       Как назло, ничего разумного на ум не приходило. Не выпуская теплую кофту из рук, Лэйн прикрыла веки и тихо выдохнула, когда зацепилась взглядом за мужскую улыбку, что разукрасила лицо, вышитое мягкими чертами. Борис всем своим видом поддерживал, питал оптимизм, уверял, что все еще будет хорошо. Прощался. Своей мимикой пытался затмить плохие воспоминания, которые успел подарить его родной город. Как же много всего девушка успела прочитать в поведении Романова… Казалось, одно лишь его присутствие помогло разогнать непомерные тучи грусти, что полностью застлали некогда опустошенную душу. Не понадобилось ни единого слова в адрес Лэйн, чтобы помочь ей найти какую-то необъяснимую безмятежность.        — Мы уезжаем, — сухо выпалила она, не желая демонстрировать свою истинную реакцию на появление мужчины. Опустив голову вниз, начала теребить потертый рукав. Вязаная ткань вмиг стала неприятной на ощупь.       — Жаль, что так скоро. Но, с другой стороны, прекрасно понимаю. Я бы и сам хотел уехать.        — Так что тебя держит?        — Я пытался сбежать.        Он удержал небольшую паузу, будто собирался с духом, а после продолжил:        — И не скрою, мне даже удалось. Но потом появился этот чертов разлом. Я пытался унять совесть, делал все, чтобы убедить себя в том, что это не моя вина. Но продолжал винить. Отчего-то не мог перестать верить, что все это — гнев демонов и последствия моего выбора. Поэтому и вернулся.       Неожиданно излишняя откровенность полностью выбила воздух из легких, вынуждая Лэйн выронить предмет одежды из рук и замереть. Забегав глазами по хаотично разбросанным вещам на кровати, она не могла поверить в то, что слышала. Разум отказывался принимать информацию, вытеснял ее, оставляя вместо нее абсолютное ничто. Борис уж точно не был в чем-либо виноват. Никто не был.        В его речи невозможно было уловить нотки уныния и меланхолии, даже голос ни разу не задрожал во время спонтанного монолога. Будто Романов уже давно смирился со своей участью, загнал себя в угол, наказывая глубоким одиночеством. Девушка категорически была не согласна с подобными методами, могла объективно смотреть на ситуацию. И приняла решение пролить свет на, казалось, очевидные вещи, которые сам Борис не был в состоянии разглядеть. Полная непреклонной решимости, она выпрямилась и задержалась стеклянным взором на мужском лице.        — Твоей вины в этом точно нет, — мягко прошептала она, обхватывая себя руками. Срывая с себя маску безразличия, девушка тем самым демонстрировала свое уважение к этому человеку. Ответила взаимностью на его искренность. — Ты можешь уехать. С нами…        — Не могу, – вполголоса прервал он, — благодарю за заботу, но это мой рок, который придется нести до конца своих дней. Ротков стал моей клеткой, сводящей с ума. И я уже давно принял решение.       — Если не хочешь с нами, то можешь…       — Не в этом дело, пойми.       Но Лэйн не понимала. Силилась поставить себя на его место, мыслить как он, сопоставить все факты, но вместо логически построенного ответа получала лишь руины. Прямо как руины ее собственной личности… Возможно, хозяин поместья был слишком похож на нее. Окончательно утратил надежду спастись, от того и шел на собственные жертвы, захлебываясь желанием осчастливить народ. Тихо страдать, пока другие продолжали плясать на остатках его человечности. Но ведь это было неправильно.       Борис Романов не спеша двинулся навстречу, все так же освещая помещение своей обворожительной улыбкой. Только в этот раз она казалась донельзя фальшивой, даже вынужденной, что вызвало искреннее недоумение. Он закрылся так же быстро, как и открылся — по щелчку пальца; сделал один шаг вперед, чтобы после совершить два назад. Укол вины за необдуманную реакцию вмиг ужалил прямо в сердце. Нужно было думать, прежде чем говорить. Но только с ним Лэйн вела себя столь безрассудно.        Мужчина не продолжал своих речей, предпочитая молча сокращать расстояние, которое возлегло ощутимой пропастью. Шепот двух незнакомцев, что переплетался друг с другом минутой ранее, свил интимную атмосферу, которую не хотелось разрушать. Вся та же недосказанность искрилась между ними, пока нежный, полный теплоты взгляд сокровенно касался девичьего. Было чувство, будто Романов уже давно расколол ту оболочку и мог воочию видеть весь спектр эмоций Лэйн, что плескались на глубине расширенного зрачка. Иначе не вел бы себя так… располагающе.        — Позволишь? — несвойственная хрипотца в голосе заиграла красками, стоило Борису подойти слишком близко и протянуть свою руку. Лэйн едва дернулась от столь непредсказуемой просьбы.       — Не меняй тему.       — Просто доверься мне. О большем и не прошу.       — Хорошо, — несмотря на разрастающееся сомнение, она все-таки вложила кисть в его. Любопытство взяло верх.       Мужчина лениво потянулся к подставленной руке, невесомо мазнув губами по глубокому шраму, украшающему поверхность ладони от середины большого и указательного пальца и до самого запястья. Лэйн прикусила губу и позволила ресницам незаметно дрогнуть от разрастающихся волной обжигающих ощущений. Борис не стал заострять девичье внимание на столь чувственном жесте и в следующую же секунду развернул ладонь внутренней стороной вверх, прежде чем вложить в нее что-то холодное.       — Я всегда был с тобой искренним. Хочу, чтобы ты знала. И эта вещь станет еще одним напоминанием обо мне, пока ты будешь далеко, — он с неохотой шагнул назад, соблюдая границы и позволяя рассмотреть подарок.        Это было тонкое кольцо под стать ожерелью. С бериллом, что предстал главным акцентом небольшого украшения. Зеленый цвет камня изящно подчеркивал воздушность изделия, а сам рисунок, переливающийся на свету, приковывал взгляд.        — Попал в мой размер, — девушка мягко улыбнулась, дрожащими руками примерив презент. Он так плотно прилегал к среднему пальцу, будто был создан специально для нее.       — На удивление, я сделал его быстро. Сам. Вместо отдыха предпочел провести время за ювелирной работой.        Лэйн в очередной раз не могла поверить услышанному. С каждым разом Романов удивлял ее все больше и больше. Мало того, что он пренебрег своим здоровьем в угоду редкой улыбки на ее лице, так еще и не побоялся отдать всего себя кропотливому делу. Мозолистые и грубые руки Бориса, что, на первый взгляд, справлялись только с оружием, оказывается, были способны и на тонкую работу. Сейчас, наверное, она впервые была рада, что оказалась неправа. Такому таланту стоило найти применение. Очертив незамысловатый рельеф подушечкой пальца, девушке пришлось поднять глаза на мужчину, демонстрируя пунцовую краску искреннего восхищения на щеках.        — Как же мне носить его в столь суровых условиях? Оно не выдержит и дня. Такое хрупкое.       — Нестрашно, — потянувшись к все еще подрагивающей кисти, Борис сжал ее кончиками пальцев, выставляя на свет, чтобы еще раз оценить свои труды. Его важное выражение лица говорило о многом: мужчина гордился собой. Каждое движение, направленное на Лэйн, сопровождалось осмотрительностью, будто сам владелец переживал, чтобы не сделать больно. — Можешь носить тогда, когда захочешь. Я не настаиваю.       Неуклюже отряхнувшись от мужского внимания, Лэйн поддалась искушению увлечь массивное тело в теплые объятия. Слишком уставшая физически и морально от количества событий за последние сутки, ей всего лишь хотелось испытать на себе банальные ласки. Она максимально вкладывала свою благодарность в столь простое, но от этого не менее сокровенное движение, не могла больше держать все в себе. В дополнение стремилась показать, что, несмотря на их непродолжительное общение, они уже стали кем-то большим, чем просто незнакомцами. Поистине родственные души, нашедшие друг друга в столь непростое для человечества время. Кто бы мог подумать, что именно с Борисом Лэйн начнет что-то чувствовать, а их знакомство покажется ей не обычным стечением обстоятельств.       — Спасибо, — прошептала девушка, со рвением прижимаясь к крепкой мужской груди и обвивая шею руками. — Так ведь демонстрируют благодарность, если не хотят обойтись просто словами?        Кожа Романова показалась чересчур горячей на контрасте с ее, что не просто согревало, наполняя тело приятной истомой, а буквально обжигало. Полная противоположность Лэйн снаружи — весь такой светлый и по-настоящему живой, — но поразительная схожесть с ней внутри, где обитала только пустота и холод.        Борис многозначительно усмехнулся, оставляя девушку без ответов и с собственными догадками, но поддался течению девичьего порыва унести его далеко вперед, где он особо не переживал о нарушенных границах и осторожно прижимал ее к себе за утонченную талию. В движениях хозяина поместья не читалось признание в неземной любви, всего лишь плескалась взаимная симпатия и дружелюбие, которые он и не скрывал с самого начала знакомства. Это буквально располагало и подпитывало самооценку Лэйн.        Пара не смела отрываться друг от друга, подкармливая комфортное молчание. Монотонное сердцебиение Романова вводило в некий транс, помогая на время забыть обо всех невзгодах и жизненных подножках, с которыми девушке еще предстоит столкнуться. Убаюкивающие касания вдоль позвоночника возбуждали нервные окончания, посылая импульсы в мозг. Сначала захотелось заплакать. Навзрыд. И это чувство, что скользило по венам, испугало, ведь она уже давно убедила себя, что подобное не было ей свойственно. Но сейчас — несколько мгновений спустя, когда Лэйн втянула носом знакомый аромат, — оно сменилось абсолютной безмятежностью. Девушка беспечно плавилась в руках этого мужчины, не желая так скоро покидать хоть и невыносимый, но все-таки уже по-своему родной жар, что обволакивал каждую клеточку тела. Кажется, Борис желал того же, ибо не сдвинулся ни на миллиметр за последние несколько минут. Только медленно и размеренно изучал ладонью рельеф исхудавшей спины.       — Хочу чувствовать, — разочарованно прошептала Лэйн куда-то в пустоту, не оставляя ни единого шанса мужчине выбраться из объятий. Он и не сопротивлялся. Зарылся лицом в ее спутанные волосы, структура которых щекотала щеки, а запах кружил голову. И не было ни малейшей возможности остаться равнодушным.        — Понимаю, я тоже. Желаю найти то, что всколыхнет во мне жизнь, — мягко ответил Романов.         — Вчера это случилось. Я впервые познала испуг. И это оказалось больнее самой глубокой раны, которую можно было бы получить.       — Что стало причиной? — его рука заскользила выше, пальцами вплетаясь в разметавшиеся по спине волосы, нежно массируя скальп и чуть ли не впиваясь в кожу ногтями. Он все еще продолжал дарить успокоение своими плавными движениями. Не было никакой грубости. Подобное качество нисколько не вписывалось в психологический портрет Романова.       — Думала, что это конец. Тебе, мне, отряду. В первую очередь я испугалась за тебя.       Борис, казалось, нисколько не удивился столь сладким откровениям, продолжая свои незамысловатые движения, будто поддерживал и подбадривал продолжать внезапный монолог. Однако слова больше не лились рекой, ведь все мысли в один миг исчезли, спрятались в тени заботливых прикосновений, оставляя за собой только пустоту и безмолвие разума. Лэйн и так тяжело дались те самые фразы, которые она произнесла, не задумываясь о последствиях. А теперь, когда они наконец нашли свое освобождение, их смысл потерялся, растаял словно первый снег. Она даже не могла назвать себе причину, по которой столь просто открылась. Возможно, в знак благодарности, а, возможно, в глубине сердца вожделела быть услышанной. И все же, какой был смысл изливать свою душу перед тем, кто в конце концов останется лишь воспоминанием? Ничего не изменить, она собралась уезжать. Жизнь уже была на низком старте, чтобы разбросать их по разным концам света. И Романову наверняка было все равно на то, что девушка думала.        Лэйн деликатно отстранилась, рискуя опровергнуть или же подтвердить свои оценочные суждения по поводу реакции Бориса, что могла бы читаться на его лице. В этот раз его глаза были слишком близко, а их носы чуть ли не соприкасались, будто дразнили и насмехались над развернувшейся ситуацией. Мужское дыхание приземлялось на девичьи губы и сразу же рассеивалось, не желая отпечатываться своей теплотой на мертвецки ледяной коже Лэйн.       — Теперь и я чувствую, — сглотнул Борис, перемещаясь пальцами с макушки на девичью скулу, при этом не отрывая своего безоблачно-небесного взгляда от ее глаз. Мягкость его голоса идеально ощущалась на лице Лэйн, просачивалась внутрь, распределяясь жаром и пунцом на щеках. Так хорошо, что хотелось полностью зарыться в это ощущение и не выбираться. Как же близко они были сейчас друг к другу…       — Надеюсь, не страх, — шумно выдохнула она, на несколько секунд прикрывая отяжелевшие веки.        — Нет. Это что-то, что мне незнакомо.       Романов незаметно для них — инстинктивно — наклонился вперед, наконец позволяя носам столкнуться, а расслабленным приоткрытым губам скользнуть по ее. Это не было похоже на поцелуй, скорее, что-то наподобие пустого касания, кристального любопытства, не более. Наощупь губы Бориса были шершавыми и сухими — совершенно не такими, какими девушка представляла в своем воображении. Но это нисколько не помешало полностью отдаться моменту и позволить заполнить себя до краев. И на удивление Лэйн даже не шелохнулась, замерев в одном положении, бессознательно позволяя мужчине совершить задуманное. Надеялась ли она на что-то более смелое, чем признание в неожиданных чувствах? Наверное, да.        Девушка не стала предаваться мучительному ожиданию инициативы от Романова, поэтому сама потянулась за новой порцией, только в этот раз более тягучего поцелуя. И именно в момент очередного единения тел она, кажется, начала понимать, что именно имел в виду мужчина, когда сказал о собственных чувствах. Она испытывала ровно то же самое. Что-то загорелось глубоко внутри нее, просачивалось в мысли, сквозило по телу, стоило мужскому рту заиграть ласковыми аккордами на ее. Он слегка приоткрывался, чтобы после позволить зубам невесомо сомкнуться на девичьей нижней губе и нежно, с долей некого обожания потянуть ее на себя, отпуская с характерным звуком. Это неосторожное движение не могло не отозваться в самой Лэйн, вырываясь резким жадным выдохом, что опустился на язык Романова, который в эту самую секунду скользнул по вмиг покрасневшей от манипуляций коже.        Собравшееся ощутимым сгустком чувство внизу живота было знакомым и в то же время запредельно новым. Она не понимала, как такое могло произойти. Будто заново изучала свое тело и удивлялась, как оно могло реагировать. Растворялось в порочной неге, стоило Борису приложить минимум усилий.       — Какая чувственная, — томно подчеркнул он, приятно царапая ногтями скулу, разбавляя яркий румянец полупрозрачными полосами и захватывая тем самым как можно больше территории. Романов все так же отличался спокойствием, совершал каждое движение неспешно, точно смакуя. Глоток за глотком испивал ее, перекатывая манящий вкус на языке. Мужчина так же, как и Лэйн, понимал безвыходность собственного положения, поэтому стремился запомнить каждую секунду, проведенную вместе. Зачем спешить, настоящая жизнь и так ускользала от них в угоду развернувшимся событиям в виде апокалипсиса.       — Мне приятно от твоих прикосновений, — вожделенно прошептала девушка, вновь хватаясь за горло инициативы и тем самым впечатываясь в губы хозяина поместья страстным поцелуем. Теперь ей казалось, что она не сможет прожить и секунды без того самого тепла, что дарили его ласки. Она не просто нуждалась в них, а буквально погибала без особенного внимания, которое Борис неустанно обрушивал на нее. Сейчас он был нужен ей.        Языки охотно сплелись, вынудив пару задыхаться от нехватки воздуха, на что никто не обращал внимание. Их слюна смешивалась от интенсивных движений, в то время как руки бесконечно исследовали тела друг друга. Пальцы Лэйн крепко вцепились в шуршащую ткань рубашки, готовые разорвать ненужную часть одежды, а ладонь Бориса опускалась то ниже, то выше, беззастенчиво оглаживая очертания подтянутой фигуры. Но не смела покушаться на самое сокровенное без разрешения.        — Позволишь коснуться тебя? — его прямой вопрос рассеялся среди учащенного дыхания, распространяясь игривыми мурашками по всему телу. Колени предательски задрожали от быстро сменяющихся неприличных картинок, что рисовало воображение.  — Где? Вот тут? — Лэйн не стушевалась и продемонстрировала свою решительность, твердой хваткой цепляясь за мужскую кисть и располагая ее на своей груди. Мужские пальцы инстинктивно сомкнулись на небольшом полушарии, а ладонь настойчиво вжалась в упругую плоть.        — Да, милая. Именно здесь. И немного ниже, — Борис вновь увлек Лэйн в чувственный плен поцелуя, ни на секунду не забывая проявлять должный интерес девичьим соскам. Они уже успели затвердеть от волнующего предвкушения, тем самым без боя отдавались жадным прикосновениям даже сквозь одежду. У пары не было времени придерживаться рамок приличия или же установленных стандартов поведения. Они могли не успеть. Нужно было вкусить как можно больше.        Лэйн начала наступать, тем самым заставляя мужчину двигаться спиной к пустующей кровати Анны. Он очевидно не был против подобной инициативы, продолжая покорно следовать немым указаниям. Руки Бориса опустились на округлые бедра и посильнее вцепились в них, в то время как губы продолжали врезаться в девичий рот, периодически уступая упорному языку, который погружался только глубже. С одной стороны, могло показаться, будто девушка ведет, но Романов также был не из робких: брал от ситуации максимум, чтобы не только получить, но и дать. Оба отчаявшихся и до одури одиноких человека каким-то невероятным образом смогли найти общий язык. В прямом и переносном смысле. Этот союз стремился выжечь все вокруг дотла, не затрагивая самих виновников.        Борис спешно опустился на край кровати, утягивая Лэйн за собой, чтобы разместить хрупкое по его меркам тело на своих коленях. Она не растерялась, одним взмахом перекинула ногу и опустилась на него, совершая первое поступательное движение бедрами и прижимаясь к напряженному животу Романова.        — Знаешь, как свести мужчину с ума… — с вызовом пролепетал он, опускаясь приоткрытым ртом ниже по подбородку и оставляя за собой влажную дорожку. Не мог отказать себе в желании втянуть прозрачную кожу по всему периметру челюсти, периодически переходя на шею.       — Не какого-то там мужчину. Тебя. Я следую интуиции, — дрожащим голосом ответила она.       — Тебе и не надо ничего делать. Я у твоих ног, Лэйн.        С этими словами Борис принялся оттягивать эластичную ткань кофты вниз, открывая для себя новые, ранее неизведанные участки румяной от истомы кожи для поцелуев. Он тем самым вынуждал девушку запрокидывать голову назад, шумно втягивать носом ледяной от сквозняка воздух, а после сжимать его волосы до приятной пульсирующей боли. Только-только подаренное кольцо, что продолжало блестеть на пальце, путалось в отросших локонах, на что Лэйн было абсолютно все равно. Настолько открытая в своем вожделении, что моментально забыла о том, что еще вчера они даже не смели коснуться друг друга. Главным было только то, что она могла по-настоящему чувствовать мужчину. Его шумные вздохи в районе декольте. Его неусмиримая жажда зажать ее в тисках собственных рук. Его трепетное благоговение, раскрывающееся в каждом движении и твердом возбуждении, что упиралось прямо между ее ног.        Язык периодически сменялся зубами на ключицах, чтобы оставить как можно больше доказательств своего присутствия, невзирая на слабый протест в виде более уверенных девичьих стонов, которые можно было бы расценить как мольбу о продолжении. А после, не давая и мгновения на передышку, мышечный орган опускался еще ниже, вырисовывал выпуклый рисунок грудной клетки в ложбинке и периодически подавался немного в сторону, заходя на грудь. Рука нетерпеливо дернула сильнее, освобождая одно полушарие наружу, позволяя острому взгляду зацепиться за представшую сочащейся сладостью картину, которую побыстрее хотелось испробовать. Аккуратный бледно-розовый женский сосок мгновенно встал под проницательным взором, а желание Лэйн погрузить его в горячий мужской рот защекотало внизу живота, вынуждая беспокойно дергаться в руках Бориса. Не церемонясь, девушка настойчиво нажала на макушку, призывая к более решительным ласкам. Даже не намекала, а практически требовала.        Романов хитро улыбнулся и накрыл влажными горячими губами напряженный комок нервов, на что получил благодарность в виде очередного вращения бедрами по красноречивой выпуклости. Любыми неосторожными действиями они намекали друг другу на то, как же сильно им нравилось все происходящее в стенах уже бывшей спальни девушек. Борис оттягивал зубами сосок в такт ритмичному движению Лэйн на себе, не забывая угождать своей знакомой глухими шлепками, что обрушивались на девичье бедро через плотную ткань штанов. Он впервые показал свою импульсивность, о которой Лэйн даже не догадывалась. И понимание этого сводило с ума не меньше, чем усердие мужчины сделать ей приятно.        Отстранившись от вмиг раскрасневшейся груди, он позволил себе врезаться взором в объятое нескрываемой негой лицо девушки. Стоило ей только оторваться от нарастающего снежным комом удовольствия, как осознание вмиг заполонило затуманенный разум: Борис утратил свою любезность в разливающемся плотском вожделении. Взгляд потерял свойственные галантному мужчине оттенки и обратился в практически дикий.        Романов еще никогда не смотрел на нее так: он был буквально охмелевший, снесенный бурей собственных чувств и безликого возбуждения. Подрагивающие веки еле-еле открывали вид на расширенный зрачок, в котором без стеснения плескалось восхищение. Губы опухли от бесконечных поцелуев и старания доставить ей больше удовольствия. Лэйн познала еще одно чудо света, которое ничто не смогло бы затмить.       — Не останавливайся. Двигайся на мне, — тихо потребовал он, порывисто надавливая одной ладонью на ее поясницу. Позвонки пронзило током, на что Лэйн выгнулась до их хруста. Борис не оставил иного выхода, только прижаться сильнее.        Девушка не могла не послушаться, напористое обаяние вывернуло рассудок, не давая ни единой возможности даже подумать о сопротивлении. Ей хотелось следовать, позволить его голосу вести, довериться без единой заминки, наконец забывая о правильности или неправильности своего существования. С ним она могла быть настоящей. Той, которую никто не осудит, приласкает, поможет зализать раны, а после пойдет против всех, крепко держась за руки.        В следующую же секунду после того, как мелодичный голос объял все девичье сознание, бедра задвигались в собственном, никому не поддающемся ритме, беспрекословно подчиняясь мужскому требованию.        — Я чувствую тебя, Борис, — не сказала, а протянула Лэйн, закатывая глаза от слишком явного давления между ног. Оно сейчас казалось куда реальнее, чем все другие ощущения. Чем вся она.       —  Нравится?        Объятый дурманом взор сместился на губы, полностью сконцентрировавшись на них. Зрачки расширялись лишь больше с каждым новым движением на члене, а сам Романов демонстративно облизнулся, вбирая взглядом дрожь девичьего рта. После уверенного кивка Лэйн Борис не смог отказать себе в колючем желании потянуться к губам и мазнуть большим пальцем по ним, толкаясь внутрь, наблюдая за тем, как фалангу все больше и больше охватывал влажный жар. На удивление, он не ощутил сопротивление в виде языка, на что очередная волна наваждения разлилась по всему телу, позволяя остаткам рассудка принять это за согласие на продолжение.        — Мне не терпится быть еще ближе, Лэйн. Позволишь? — хриплый голос завибрировал внизу живота, превращаясь в пульсацию там, где она больше всего желала почувствовать мужчину. Девушка никогда не думала, что когда-либо услышит столь откровенное признание из уст аристократа.        У нее не было возможности ответить, так как рот был заполнен мужчиной, поэтому вместо слов пришлось бодро кивнуть. Лэйн не стала останавливаться на этом, дернув головой вперед, чтобы вобрать палец еще глубже. Вакуумными движениями начала сосать, получая не меньшее удовольствие, чем сам Борис. Лицо Романова было красноречивее любых слов. И понимание масштабов его довольства выедало остатки человечности, которую и без того хотелось стряхнуть с себя без сожаления. Уже ничто не было способно остановить от безрассудных поступков. Особенно после того, как пара начала кричать о взаимном желании овладеть друг другом.        Хозяин поместья на мгновение прикрыл веки, полностью растворившись в желании и захлебнувшись собственной прихотью, толкнулся бедрами в девушку в ответ. Что он и сделал. Неосторожно. Рвано. Он тоже умел терять контроль и сейчас охотно выражал свое нетерпение. До скрипа зубов из-за плотно сжатой челюсти и до разрывающего душу требовательного взгляда.       Одним беспечным движением сняв с себя девушку, Романов прикусил собственную губу от нетерпения. Не позволив ей отойти дальше расстояния вытянутой руки, он расстегнул пуговицу на женских джинсах и потянул собачку вниз, звук которой неприятно заискрился на ушах. Лэйн не думала об Анне, которая в любой момент могла вернуться; о сгорающем в лихорадке генерале; об отряде, что мог ждать только ее, чтобы наконец отправиться в путь. В кои-то веке заботилась только о себе и своих желаниях, ведь пришло время потакать той, кого ей стоило любить больше всего. Себе. И тело сейчас требовало любви, тянулось за густыми, тягучими ласками, буквально разрывалось мелкой дрожью, не позволяя самой Лэйн стоять на ногах. Спасибо Борису, который продолжал поддерживать ее, хоть это и было максимально некомфортно и неестественно в сидячей позе.        Штаны легко поползли вниз по ногам, покорно следуя за мужскими движениями и опрометчиво раскрывая девичью наготу. Колени Лэйн заметно дрожали, но это не помешало девушке замереть в одном положении, чтобы не спугнуть порхающее между ними многообещающее возбуждение. Борис впился своим потемневшим взглядом в нижнее белье, что облегало точеные бедра, чтобы после медленно огладить им все оголенные части тела. Несмотря на недолгое отсутствие предмета одежды, они успели покрыться мурашками от непрогретого воздуха в комнате. В этот раз гость не спешил, смаковал, двигался только глазами, позволив челюсти упасть от красоты девичьей фигуры. Борис не мог контролировать свое тело, когда перед ним стояла Лэйн в таком виде. Вся раскрасневшаяся, дрожащая, открытая, абсолютно не скованная. Такая, какой он всегда представлял в своей голове.       Наплевав на все еще саднящую рану, досаждающую мышцы тупой болью, Романов рывком слез с кровати, опускаясь на колени перед той, которую хотелось зацеловать абсолютно везде, и мягко потянул ее ногу к себе, оставляя легкий, но при это полный страсти поцелуй на коленной чашечке. Лэйн жадно выдохнула, не в силах сдерживать бушующий ураган наслаждения и продолжала следить за непредсказуемыми и тем самым будоражащими действиями сверху вниз, наплевав на тот факт, что шея имеет свойство затекать. Не стеснялась подстрекать его к продолжению, пробегаясь пальчиками по пшеничным волосам и впиваясь ногтями в затылок.        Борис продолжал свои ласки губами вдоль всей ноги, периодически выпуская язык, чтобы обострить ощущения. Остановившись на внутренней стороне, он позволил себе задержаться на этом участке, раззадорив нервные окончания кончиком носа и горячим дыханием, отчего у Лэйн невыносимо кружилась голова. Мужчина неумолимо надавливал на чувствительную кожу, оттягивал до едва ощутимой боли, глухо постанывал прямо ей в бедра, словно был одержим. А она была одержима им.       Романов не остановился на этом. Задержавшись на одной из эрогенных зон, он не забывал о главном, к чему стремился весь этот небольшой, но полный дразнений путь. Аккуратно опустив женскую ногу, поравнялся с низом живота Лэйн, скрытым широким подолом кофты. Нарочно шептал разнообразные комплименты, чтобы расположить к себе еще больше, пока продолжал разглядывать аккуратный подрагивающий от частого дыхания живот. Ласково подавшись пальцами к самому сокровенному женскому месту, Борис позволил своим губам опуститься на лобок, обтянутый хлопком нижнего белья. Девушка задрожала сильнее, инстинктивно устремившись сжать ноги вместе, чему хозяин поместья не позволил случиться.        — Я тебя не обижу. Нет нужды закрываться.       Пальцы закружили на разгоряченной плоти, вынуждая девушку отпустить волосы и сильнее вжаться в мужские плечи, чтобы не упасть. Рот Романова продолжал исследовать территорию лобка, не спускаясь ниже, чтобы ненароком не смутить Лэйн своим напором. Липкое возбуждение впитывалось в трусики, пока половые губы принимали на себя настойчивое мужское желание сделать девушке приятно. Круговые движения рукой уступали место нажатию на клитор, который, в свою очередь, чередовал с мучительно медленными взмахами вдоль всей вульвы. От лобковой кости вниз, прямо до входа, который безостановочно пульсировал в тандеме с самим клитором. Было ли Лэйн настолько хорошо до этого момента? Девушка сама затруднялась ответить.         Она потянулась вниз к мужчине, потакая очередному желанию впиться в его губы и поблагодарить за неожиданную находчивость застать ее врасплох. Растрепанные волосы приземлились Борису на лицо, когда тот потянулся в ответ. Он даже не удосужился смахнуть их после того, как нашел девичий рот, забываясь в горячем, подпитывающем желание поцелуе. Вкус Романова был терпким, тонким, с некой солоноватой ноткой от выступившей испарины, что небольшими дорожками змеилась по всему лицу. Его вкус был чем-то уникальным, свойственным только этому мужчине, поэтому девушке хотелось вкусить еще больше. Она хотела запомнить его, выжечь в памяти болезненным клеймом, сделать так, чтобы она вспоминала его каждый раз, когда будет одинокими ночами ублажать себя, будто он был совсем рядом. Пусть и запах будет везде, пусть Анна учует его за километр и потом поймет, что он исходит именно от ее соседки. Пусть завидует ей или же осуждает. Лэйн было все равно.        — Сядь нормально, я не прочь покататься на тебе, — дрожащим голосом попросила Лэйн, после чего позволила Борису выполнить просьбу. Мужчина вытянул ноги на полу, прислонившись к краю кровати.        Честно говоря, терпения тянуть больше не было. Девушка планировала сократить время до момента, когда она лично зацепится взглядом за внушающую твердость, что больше не будет скована неподатливостью брючной ткани. Демонстративно облизнувшись, она уже в красках представляла манящие изгибы выпуклых вен и блеск гладкой налитой кровью головки. Однако Борис опередил ее, вновь накрывая половые губы рукой. В этот раз сильнее надавив на клитор шириной своей ладони, он буквально заставил Лэйн забыть обо всем и поддаться его планам, которые он уже построил у себя в голове. Ей пришлось опуститься своим лбом на его, со страстной мольбой в голосе просить не останавливаться прямо ему в лицо. Так отчаянно. Упорно продолжая смаковать имя Романова вслух.       Пальцы кружили у входа, ощущая красноречивую влажность прямо сквозь намокшую ткань нижнего белья, и втирали вязкое воплощение возбуждения в половые губы. Другой рукой Борис сжал заднюю часть шеи, безмолвно требуя опуститься к нему на бедра. После успешного повиновения, его ладонь была зажата между пульсирующей выпуклостью в мужских штанах и опухшими складками.       — Ты моя погибель, Лэйн. Я окончательно потерял голову. Двигайся.       Оттянув ткань в сторону, Борис без прелюдии вошел в нее указательным пальцем. Лэйн инстинктивно зажмурилась от новизны ощущений, что безжалостно расправлялись с ее рассудком. Одновременно с этим она приятно сжалась на нем, тем самым подчеркивая тот факт, что мужчине были рады. Качнув бедрами, Лэйн позволила пальцу проникнуть лишь глубже, мучительно медленно растягивая ее изнутри.       Буквально несколько секунд, и Лэйн наконец отпустила остатки разума в свободное плавание. Задав наиболее правильный ритм, она позволяла пальцу Романова владеть ей. Иногда движения набирали немыслимую скорость, когда мужской большой палец накрывал клитор и размазывал вязкую эссенцию по нему, посылая огненные импульсы по венам прямо в сердце. Ширины одного пальца было мало, влагалище быстро привыкло к нему, хотелось больше. Намного больше.        — Прошу тебя, возьми меня, пока я сама не взяла инициативу в руки, — прошипела Лэйн, не останавливая движения, на что получила едва уловимый смешок.       Борис предпочел молчание ненужным разговорам, послушал ее, отрываясь от желанного тела. Вмиг навалившаяся пустота после того, как он вышел из нее, накатывала волнами, вынуждая трястись от невыносимости ожидания. В несколько быстрых и ловких движений ему удалось высвободить пульсирующий орган, без замедления насаживая девушку на него. Даже не позволил ей насладиться визуально, моментально растягивая собой, заполняя. До искр в глазах и глухого хриплого стона. Это движение оказалось тем самым пазлом, которого так не хватало Лэйн для полноценной картины. Это именно то, что сейчас помогло раскрасить ее существование новыми яркими красками.        Романов крепко прижал девичье тело к груди, увлекая в чувственный, полный нежности поцелуй, одновременно с чем начал вбиваться внутрь. Глубокие, размеренные толчки вынуждали девушку закатывать глаза и подмахивать бедрами в ответ. Ощущение единения выбивало воздух из легких, вынуждая глотать его в перерывах между чувственным танцем их языков. Своим ртом Лэйн ловила гортанные мужские вздохи, когда член оказывался слишком глубоко, а звонкий звук соприкоснувшихся тел добирался до ушей. Она не могла не сжимать пульсирующую твердость, не могла не выкрикивать столь приятное слуху имя, не могла больше оставаться безразличной. Борис уверенными движениями выбил остатки сомнений. Она. Была. Настоящей.         Протяжно простонав, Лэйн распахнула веки. Бесконечный лес был объят непроницаемой чернотой ночи, что заставляло поверить в статичность картины, возникнувшей перед глазами. Хотя на самом деле это все было не более чем иллюзия, ведь деревья довольно быстро сменяли друг друга, принимая на себя внимание мороза. Девушка была в прицепе. Снегоход продолжал свое движение и гулко ревел, безжалостно рассекая хлопья снега остротой своих лыж. Ночное небо было разукрашено россыпью звезд, что практически слепили.       — Лэйн, все нормально? — поинтересовался Грег, предпринимая попытки перекричать рокот двигателя.       — Да, всего лишь… кошмар, — она подбирала слова, чтобы не выдать свое истинное состояние. Туго затянутый узел внизу живота отдавал пульсирующими волнами по всему телу, что смешивались с неприятными тянущими болями в конечностях, которые уже затекли.       Чувство всепоглощающей грусти быстро взяло вверх, концентрируясь комом где-то в середине груди, что незамедлительно начал движение вверх по гортани. Шумно сглотнув, Лэйн так и не смогла избавиться от него, ощущая незнакомую резь в глазах. Осознание факта смерти Бориса ударило по голове, вынуждая тряхнуть ей со всей силы, предварительно зажмурив глаза.        Одинокая слеза устремилась небольшой дорожкой вниз, разъедая обветренную кожу и стирая остатки желания вновь провалиться в небытие. Суровая реальность продолжала плести паутину, заворачивая Лэйн в плотный кокон, из которого не было выхода. Ветер продолжал завывать, насмехаясь над призрачными девичьими надеждами, что все еще будет в порядке. Само сердце не хотело верить в то, что это был конец, в то время как разум пытался вернуть ее с небес на землю. Бориса больше не было. Это. Был. Всего. Лишь. Сон.