« Я люблю тебя, Уилсон»

— Тебя здесь нет.       Хаус сидел на диване в своей  захламленной разными вещами квартире  и не понимал, что делать. Перед ним стояла Эмбер. Она смотрела на него, сложив руки на груди, всматриваясь в его заплывший и уставший взгляд, пожирая изнутри.Сколько таблеток он успел сожрать, что его так вставило? — Тогда и тебя тоже,— девушка подходит медленно, она не боится, нет, наоборот мучает его специально, чтобы тот понял…понял, что он попал и вряд ли выберется  сухим из воды на этот раз. — Значит я мертв,— от этой мысли пробежали по телу мурашки, заставляя морщиться, щуриться, всматриваться в лицо той, кого здесь не должно быть. — Не будь таким уверенным в своих убеждениях, Грег. Ты же не любишь ошибаться, верно?— блондинка садиться напротив него, на книжный столик. Ее голубые глаза бегали по его домашней перепачканной в чем-то  одежде, поцарапанной от активного использования трости, по его испуганному морщинистому лицу.— я всего-лишь плод твоего викодиного трипа.  — Но всё же, ты здесь,— диагност вздыхает, отводит взгляд, потирает глаза, вдруг это поможет избавить себя от галлюцинации мертвой подружки лучшего друга. Не помогло.— что ты хочешь? — Того же что и ты, Хаус. — Сдохнуть? — Нет…       Ну приехали, только этого не хватало. Раз это галлюцинация, значит Эмбер - его внутреннее «я». Оно хочет что-то сказать, оно хочет ему что-то показать. Но Хаус не мог понять что именно он должен увидеть. Голова раскалывалась напополам от мыслей, которые крутились у него в голове. На некоторые он отвлекался, многие были и вовсе не нужны в тот момент, но он все равно об этом думал, потому что не мог не думать, потому что он обязан был понять все подводные камни своего сознания и разгадать загадку, распутать данное ему дело, которое придумало его сумасшедшее подсознание, используя образ мертвой девушки, которую он не смог спасти. — Хорошо, а если я хочу шоколадный маффин, то ты тоже его хочешь?— девушка лишь улыбнулась, покачав головой на что Хаус вскинул руками и сдержанно улыбнулся, показывая тем самым «белый флаг».       Грег спрятал лицо в ладонях. Он чувствовал как пот стекал по его лицу, глаза начало рябить от любого света, а голова была словно тяжелой, неподъемной. Хотелось спать, но  он не мог уснуть, потому что из-за большого количества таблеток Грегори не мог позволить себе заснуть именно сейчас, когда у него есть «дело». Может быть позже… — Хаус, не пугайтесь,— Эмбер сменила пол или же это говорил уже второй герой его «обсурдного фильма». Мужчина поднял голову и увидел перед собой не знойную стерву, а Катнера. Еще одного человека, которого он не смог уберечь от жестокого мира, еще один человек, который не заслужил такого конца для своей короткой жизни.— мы все просто часть вашего мозга, который находиться под викодином. Скоро всё пройдет и вы будете наконец-то счастливы. — Хватит читать мои мысли!— Грегори закрыл на этот раз уши, чтобы не слышать Лоуренса…..чтобы не слышать голоса в голове. — Я их озвучиваю, я же часть вашего мозга,— мертвый нагнулся поближе к диагносту, смотря прямо в душу тому, смотря на него так, будто рассматривает в первый раз, забираясь глубоко в голову, роясь там, просматривая всё, что Хаус годами складировал. — Зачем ты…Вы вообще это делаете? Сидели бы себе спокойно у меня в голове и не высовывались!— с каждой минутой становилось все хуже. Пальцы немели, в горле сухо, зрачки расширены, а сердце так быстро колотится, что внутри аж всё ходило ходуном, причиняя боль  груди. — А ты всё ещё не понял, да?— не успел Грег моргнуть как перед ним сидела уже Стейси. Она улыбалась. Именно такой он всегда и хотел ее запомнить.— ты жалок, Хаус.  — Сказала та, что сделала меня таким,— Грегори наблюдал как на лице его бывшей расплывается уже другая улыбка, но она не была злорадной, это была добрая, любящая улыбка, которую он так любил, которую он так мечтал в своих снах увидеть вновь, но в итоге видит ее в кошмарах, ставшие явью. —Грег….Хаус,— лицо Стейси растворяется, становится безликим, ещё более жутким, чем до этого, будто у неё и вовсе не было никогда его. Но через секунду, когда диагност всё же осмеливается моргнуть, перед ним стоит уже не бывший юрист «Принстон Плейнсборо», а Кэмерон.— вы точно не заслужили этого. — Тебя здесь ещё не хватало. Что ты вообще забыла у меня в голове?!— Хаус уже не мог терпеть. Его грудь разрывало от быстрого биения сердца, глаза были сухими, а головная боль усиливалась. Хотелось просто держаться за голову с мыслями о том, что скоро трип закончится, галлюцинации уйдут, и он наконец-то останется один. — Хаус, зачем вы выпили столько таблеток? Вы же знали, что это добром не закончится. Вы понимали последствия и знали, что именно произойдет, но всё равно приняли их,— в отличие от других «призраков прошлого», Эллисон села напротив диагноста, который уже давно сполз с дивана на пол, пытаясь укрыться от своих потаенных страхов.— вы хотели покончить это. Вы устали страдать и жить с болью. Вы хотите убежать ото всех, закрыться в себе и спокойно умереть… — А ты всё такая же, Кэмерон,— эта мысль заставляет его улыбнуться, не потому что от её слов стало легче, а потому что даже в таком состоянии, его подсознание помнит истинную натуру его бывшей подчиненной, создавая подобный диалог.— всё такая же сострадательная и требовательная к калекам, браво….       Грегори чувствовал, что засыпал. Вот оно. Как и сказала Кэмерон, он хочет убежать. Он устал. Его всё достало. Подчиненные, больница, пациенты, Кадди и Уилсон…Нет, последний его не достал. Сейчас просто хотелось, чтобы лучший друг оказался рядом с ним, побыл хотя бы чуть-чуть. Внутри всё ещё таится маленькая надежда на то, что он придет, потому что он знает его…он чувствует, что Хаус совершил непоправимое, потому что это Джеймс. Точно, «дело». Вот что Эмбер хотела от него. Он так и не осмелился сказать ему правду, решил унести её с собой в могилу, чтобы никто не узнал об этом. Она ведь чувствовала это, понимала, что нужно успеть сказать ему всё, что он думает…        На журнальном столике лежал блокнот с ручкой. Собрав силы в кулак, Хаус дотянулся до желаемых предметов под строгим наблюдением Кэмерон. Остаток сил были потрачены на выведения букв, а потом и целых слов. Грегори чувствовал, что начинает теряться, из-за чего записка получилась практически не читаемой. — Ты устал, Хаус,— новая волна мурашек покрыла спину диагноста. Голос не принадлежал Кэмерон, это был другой, более приятный, мягкий, такой родной голос. Это был Уилсон. — Только не это,— Грег поднял с трудом голову, чтобы взглянуть на усевшегося напротив онколога, который улыбался ему. Его улыбка всегда была светлой, ему всегда становилось тепло от неё, но сейчас она приносила необъяснимую боль, хотя может у диагноста отказывает сердце.— тебе стоит прилечь. Отдохни, Грег. Поспи хотя бы чуть-чуть.       Руки Уилсона теплые, даже несмотря на то, что это галлюцинация. Он пододвигается ближе, наклоняется к другу и аккуратно укладывает на пол, рядом с открытыми баночками викодина, которые Хаус выронил, когда упал на диван после выпитого им количества пилюль. Руки Уилсона гладят его, успокаивают. Плечи, руки, голова и щеки с растительностью. Ничего не остается без внимания Джеймса, который улыбался засыпающему диагносту. — Ты молодец, Хаус. Сладких снов.

***

      Мертвое тело лежало на полу, между диваном и журнальным столиком вокруг разбросанных открытых банок викодина. Он был бледен и будто просто мирно спал, но не дышал. Уилсон сидел напротив тела друга, по его щекам текли слёзы, а на лице была самая теплая, но и в то же время скорбящая улыбка. Он не успел. Не успел сказать многое, не успел услышать от него ответов на свои вопросы, не успел его спасти. Джеймс Уилсон потерял дорогого ему друга, которого уважал, ценил, любил.  — Ты молодец, Хаус…Отдохни…,— прошептал онколог, держа блокнот, в котором было написано: «Я люблю тебя, Уилсон».