Нормы морали

Губы Тони были требовательными и властными. Они не спрашивали разрешения, а просто брали, заставляя Питера отвечать тем же, с той же животной страстью, которая вытеснила на мгновение все мысли о морали, тете и последствиях. Поцелуй был густой, влажный, с вкусом дорогого кофе и чего-то неуловимого, что было свойственно только Тони — власти, опасности, взрослой жизни. Когда они наконец разъединились, в салоне машины повисла тяжелая, прерывистая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше и их собственным учащенным дыханием. Питер все еще вцепился в футболку Тони, его костяшки побелели. Он не мог отвести взгляд от мокрых, распухших от поцелуя губ мужчины. — Вот видишь, — прошептал Тони, его голос был низким и хриплым, а большой палец провел по разгоряченной щеке Питера, стирая каплю дождя. — Так гораздо лучше. Без лишних вопросов. Питер молча кивнул, его разум был пуст и гудел, как трансформаторная будка после удара молнии. Он чувствовал себя одновременно ужасно и потрясающе. Разбито и цельно. Это был самый ясный момент замешательства в его жизни. Тони выпрямился на своем месте, его выражение лица снова стало собранным и деловым, будто только что они не занимались тем, чем занимались. — Пристегнись, малыш. Покатаемся вокруг. Питер механически повиновался, щелкнув замок ремня безопасности. Машина плавно тронулась с места, и однообразный звук дворников, сметающих потоки воды со стекла, стал единственным звуком, заполняющим пространство между ними. Питер смотрел в залитое дождем окно, на расплывающиеся огни фонарей и мокрые силуэты домов. Его отражение в стекле казалось ему чужим — запыхавшимся, с раскрасневшимися щеками и слишком блестящими глазами. Глазами человека, который только что совершил предательство и еще не до конца осознал его масштаб. «Он бросит тетю ради тебя». Эта мысль ударила с новой силой, заставив сердце бешено заколотиться уже не от возбуждения, а от паники. Он не хотел этого! Нет, он хотел Тони, боже, как он хотел. Но он не хотел быть причиной чужой боли. Особенно боли Мэй. — Мистер Старк… — голос Питера прозвучал слабо и сипло. — Тони, — поправил он, не отрывая глаз от дороги. — После всего, что было, ты вполне можешь называть меня по имени. — Тони… — это имя обожгло ему язык, как запретный, сладкий яд. — Вы… ты правда собираешься расстаться с Мэй? Тони коротко усмехнулся. — А тебя это беспокоит? Минуту назад тебя, кажется, волновало совсем другое. — Конечно, меня это беспокоит! — голос Питера сорвался на повышенные тона. — Она будет разрушена! Она в тебя влюблена! — Влюблена? — Тони бросил на него насмешливый взгляд. — Милый мальчик, твоя тетя очаровательна, но она влюблена в идею, а не в меня. В идею успешного, красивого мужчины рядом. Она получила свой месяц внимания, и скоро ей это наскучит, как и всем остальным. Или ты думаешь, я не видел, как она смотрит на официанта в том ресторане? Мэй не так уж и верна, поверь мне. Питер онемел. Он не знал, что сказать. Мысли о неверности тети казались кощунственными, невозможными. Тони лгал? Играл с ним? Или Питер настолько слеп, что не видел чего-то очевидного? — Я… я не знаю, — беспомочно пробормотал он. — Вот и не забивай себе голову. Дай мне решить этот вопрос. Твоя задача — просто быть хорошим мальчиком и делать то, что я говорю. Договорились? Тон не оставлял пространства для споров. Это был приказ, замаскированный под предложение. Питер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Страх и странное, щемящее возбуждение смешались в нем воедино. — Договорились, — тихо выдохнул он. — До завтра, малыш, — сказал Тони, его пальцы легли на затылок Питера и слегка сжали его, заставляя снова встретиться с ним взглядом. — Жди моего сообщения. Он наклонился и легонько, почти по-отечески, поцеловал его в лоб. Этот жест был настолько неожиданным и двойственным после всего, что было, что Питер совсем потерялся. Он выскочил из машины и, не оглядываясь, помчался к подъезду, чувствуя, как ледяные капли дождя наконец охлаждают его пылающую кожу. Дверь квартиры была не заперта. Войдя внутрь, Питер услышал голос Мэй из гостиной: — Пит, это ты? Как встреча с Недом? Он замер в прихожей, снимая мокрую куртку. Запах гари сменился ароматом какого-то готовящегося соуса. — Да… да, все нормально, — крикнул он в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отлично! Иди, покушай, я сварила пасту. Питер медленно побрел на кухню. Мэй стояла у плиты в своем старом растянутом свитере, помешивая содержимое кастрюли. Она улыбнулась ему, и ее лицо сияло обычным, домашним счастьем. Таким знакомым. Таким родным. В горле у Питера встал ком. Он только что целовался с ее парнем. А ее парень только что целовал его и говорил, что бросит ее. — Что с тобой? — Мэй нахмурилась, положив ложку. — Ты весь мокрый и какой-то бледный. Не простыл бы. — Нет, все хорошо, — Питер заставил себя улыбнуться. Ложь давалась ему все тяжелее. — Просто устал. Я, пожалуй, просто попью чаю и лягу. — Ты уверен?— ее взгляд стал внимательным, изучающим. Питер почувствовал, как краснеет под этим взглядом. — Точно ничего не произошло? С Недом все в порядке? — Да-да, с Недом все прекрасно! — поспешно сказал Питер, отворачиваясь к шкафу за кружкой. — Просто уроков много в последнее время. Он налил себе кипятку, сунул в кружку пакетик чая и почти бегом выскочил с кухни, чувствуя на спине обеспокоенный взгляд тети. В своей комнате парень прислонился к закрытой двери и зажмурился. Запах чая смешивался с едва уловимым, призрачным ароматом одеколона Тони, который кажется прицепился к его одежде. Он принес частичку мужчины сюда, в свою святыню, свое убежище. Занес грязь и предательство. Питер потер лицо ладонями. Потом его взгляд упал на телефон. «Жди моего сообщения». Питер понял, что ждет. И от этого осознания ему стало еще страшнее. *** Сообщение пришло на следующее утро, когда Питер насильно заставлял себя глотать пресную овсянку за завтраком. «Доброе утро, малыш. Выспался?» Питер чуть не выронил ложку. Его сердце провалилось куда-то в ботинки, а затем выпрыгнуло в горло. Он быстро оглядел кухню. Мэй уже ушла на работу, оставив ему записку с напоминанием купить молока. Он был один. Его пальцы дрожали, когда он набирал ответ.

«Доброе утро. Да, спасибо»

Три точки появились почти мгновенно. «Отлично. Жди меня после школы. Я отвезу тебя домой» Это не было вопросом. «Хорошо» — отправил Питер и тут же почувствовал приступ тошноты. Он отодвинул тарелку. Аппетит пропал полностью. Весь день в школе прошел как в тумане. Лекции учителей пролетали мимо ушей, шутки Неда вызывали лишь натянутую улыбку. Он ловил себя на том, что постоянно смотрит на часы. Каждая пролетающая минута приближала его к встрече, которую он одновременно жаждал и боялся. Когда последний звонок наконец прозвенел, Питер медленно, словно на плаху, собрал вещи. — Эй, Пит, ты сегодня какой-то вялый, — хлопнул его по плечу Нед. — Как насчет того чтобы вечером посидеть у меня? Мама точно наготовит чего-нибудь вкусного! — Не сегодня, — покачал головой Питер, избегая взгляда друга. — Я… я не очень хорошо себя чувствую. Голова болит. Пойду домой, отлежусь. Нед нахмурился. — Опять? Ты вчера тоже странно выглядел. У тебя что-то случилось? «Да, Нед. Я занимаюсь сексом с парнем своей тети, и теперь у меня разрывается сердце на части от стыда и возбуждения». Мысль прозвучала в голове настолько громко и ясно, что Питер испугался, как бы не произнести это вслух. — Нет-нет, просто устал. Проект этот чертов. Скоро сдам и буду как огурчик. Пока! — он почти побежал прочь, оставив озадаченного Неда в школьном коридоре. У выхода из школы его уже ждала та самая, невписывающаяся в пейзаж совсем не богатого района, роскошная машина. Пассажирское стекло было опущено, и Питер увидел профиль Тони в темных солнцезащитных очках. Он что-то говорил по телефону, и его выражение лица было холодным и сосредоточенным, совсем не таким, как вчера в машине. Питер замедлил шаг, внезапно охваченный желанием развернуться и убежать. Но было поздно. Тони заметил его в боковое зеркало, коротко что-то сказал в трубку и положил ее. Он повернул голову, и даже сквозь темные стекла очков Питер почувствовал на себе его взгляд. Он сделал последний шаг и открыл дверь. — Садись, — сказал Тони без предисловий. Его голос был ровным, будто деловым. Машина тронулась, едва Питер пристегнулся. — Как прошел день? — спросил Тони, свернув на главную дорогу. — Нормально, — пробормотал Питер, глядя в окно. — «Нормально» — это не ответ. Учился? Думал обо мне? Питер сглотнул. — Да. Учился, — комментировать второй вопрос он не решался. Если скажет, что не думал, то точно соврет и мужчина сразу это почувствует. А говорить правду было стыдно. Тони коротко усмехнулся. — Лжешь как плохой актер. Ничего, научу. — Он снял очки и отложил их в нишу на приборной панели. Его глаза были серьезны. — Слушай меня внимательно, Питер. У меня для тебя задание. Питер насторожился. «Задание»? — Какое? — Сегодня вечером я приду к вам. К Мэй. Мы будем ужинать, смотреть фильм. Всё как обычно. Питер почувствовал, как по спине пробежал холодок. — И… и что мне делать? — Твоя задача — сидеть с нами. Смотреть на меня. И делать вид, что ничего между нами нет. — Тони бросил на него быстрый взгляд. — Ты сможешь это сделать? Это было пыткой. Сидеть рядом с Мэй, знать, что произошло, знать, что планируется, и притворяться?! Но он ведь должен был знать, на что подписывался в тот момент, когда отбросил все мысли и поцеловал мужчину в ответ. Но на душе все равно было как-то неспокойно. Ведь мужчина был прав - лжет он просто отвратительно. — Я… я не знаю. — Ты сможешь, — голос Тони не допускал возражений. — Это важно. Я должен видеть, что ты умеешь контролировать себя. Игра началась, малыш. Пора учиться правилам. «Игра». Он назвал это игрой. Питеру стало дурно. — А… а что будет после? После ужина? — После я уйду. А ты будешь ждать моего звонка. — Тони улыбнулся, и в его улыбке появилась прежняя, опасная нежность. — И мы поговорим о том, как ты себя вел. Хорошо ли выполнял задание. Машина подъехала к дому Питера. — Всё понял? Питер кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его горло было пересохшим. — Отлично. Тогда до вечера. — Тони потянулся к нему и большим пальцем провел по его нижней губе. Быстро, почти незаметно для постороннего глаза. Но Питер почувствовал это прикосновение как удар током. — И не подведи меня. Питер вылез из машины и пошел к подъезду, не оглядываясь. Он чувствовал себя марионеткой, которую то и дело дергали за ниточки. Вечер стал для него адом. Он сидел в кресле напротив дивана, где расположились Мэй и Тони, и впивался глазами в экран телевизора, не видя и не слыша происходящего на нем. Он чувствовал на себе взгляд Тони. Спокойный, изучающий. Время от времени Тони что-то шептал Мэй на ухо, она смеялась и легонько била его по плечу. И каждый раз Питер вздрагивал, представляя, что именно он говорит ей. Он видел, как рука Тони лежит на колене Мэй. И вспоминал, как эта же рука касалась его в сауне. Видел, как Тони целует тетю в щеку. И чувствовал на своих губах вкус его поцелуя. Это была самая изощренная пытка, какую только можно было придумать. А Тони проверял его. Питер подчинялся, потому что не мог ослушаться. Потому что где-то глубоко внутри, под толщей стыда и страха, ему нравилась эта игра. Нравилось, что он — единственный, кто знает правду. Единственный, кого Тони удостоил такого внимания. Когда Тони наконец собрался уходить, он пожал руку Питеру. Большой палец мужчины снова легонько провел по его костяшкам. — Было приятно снова тебя видеть, Питер. Спасибо вам за такой прекрасный вечер. Мэй сияла. — Обязательно заходи еще! Питеру, я думаю, тоже с тобой интересно. «Интересно» — это было слишком мягкое слово. Дверь закрылась за Тони. Питер стоял в прихожей, сжимая в кулаке онемевшие пальцы. Его телефон в кармане джинсов завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Но он уже знал, от кого оно. «Подожди 15 минут после моего ухода. Выйди на улицу. Та же машина ждет за углом» Питер закрыл глаза. Перекрестился. И пошел в свою комнату — ждать.