Достаточно

«Недостаточно», — думает аль-Хайтам, когда уставший Кавех ложится к нему на колени, обвивая руками за пояс. Аль-Хайтам бывает не очень тактильным в обычные дни, потому, даже не думая отстраняться, лишь гладит по спине. Но Кавех льнёт ближе, утыкаясь носом в тёплый бок. «Нужно больше», — снова думает аль-Хайтам, но лишь треплет волосы. Это всё, что он может сейчас отдать. И Кавех, замерев, лежит, не шевелится. Аль-Хайтам знает, что он впитывает в себя прикосновения, успокаивается так. Но аль-Хайтам не может, не умеет давать больше против собственной воли, и, даже по его меркам, этого всегда недостаточно. Но Кавех никогда не просит – неприятное чувство в груди утихает. Потому что Кавех скажет, если будет правда недостаточно. Потому что он обещал.

***

«Слишком», — проносится у аль-Хайтама в голове, когда Кавех сжимает кулаки и злится сильнее, чем обычно. Он переборщил, оказался слишком резок для обычного спора, не отступил вовремя – он ошибся и признаёт это. Аль-Хайтам видит, как Кавех буквально сдерживает себя от взрыва. Но лучше бы он взорвался на аль-Хайтама, чем молчал, начиная трястись от злости, и кусал губы, не выпуская вихрь раздражения. Аль-Хайтам делает шаг в сторону Кавеха, проверяя обстановку. Тот смотрит зло, но не отходит – позволяет обнять себя. — Я бы тебя, придурка, придушил, — шепчет Кавех дрожащим от раздражения голосом, утыкаясь в плечо аль-Хайтама и стискивая зубы. Аль-Хайтам думает, что был бы не против, и терпит боль от пальцев, что зло впиваются ногтями в спину, пока сжимают одежду.

***

«Недостаточно», — вновь думает аль-Хайтам, когда Кавех, широко улыбаясь, расставляет руки и поднимает голову к небу, принимая капли. Аль-Хайтаму нравится смотреть на дождь из окна, ощущать желанную прохладу от него через открытую форточку и чувствовать удовольствие от посвежевшего воздуха. Но он совсем не понимает, почему Кавеху так нравится быть под дождём: после этого холодно, одежда неприятно висит на теле, а вода с волос стекает за шиворот. Аль-Хайтам стоит под зонтом, не желая намокнуть. Ему самому достаточно наблюдать за тем, как Кавеху это приносит удовольствие. Но аль-Хайтам видит, как Кавех смотрит на него зазывающе, даже зная, что он не вылезет из-под зонта ни за что. Кавех его не заставляет, нет, но они оба знают, что он был бы счастлив, будь аль-Хайтам с ним. Аль-Хайтам это знает. Но он не идёт против себя, потому что Кавех скажет, если правда что-то не так. Но мокрый Кавех лишь тычет холодным пальцем в его щёку, шепчет: «Неромантичный привереда», посмеиваясь. И целует, мочит одеждой и волосами, холодит кожей, но от этого простого прикосновения губами тепло разливает настолько сильно, что Хайтам не находит в себе сил возмутиться. Потому что глупые мысли это тепло тоже выгоняет.

***

— Сегодня на улице такой ясный день! Ты бы хоть раз вышел прогуляться со мной, — ворчит Кавех, надевая перчатки. — По-моему, сегодня как раз прекрасный день, чтобы никуда не отправляться, — отвечает аль-Хайтам, не отвлекаясь от книги. Он разлёгся на софе, определённо не намереваясь вставать сегодня. — Ты что кот, греющий на солнце своё пузо? Аль-Хайтам издаёт смешок. — Если тебе так угодно, то да. Кавех на это лишь закатывает глаза. — Иногда я забываю, что ты слишком ленив для такого. Для чего вообще ты не слишком ленив? — Он разворачивается и направляется к выходу. Он не замечает, что аль-Хайтам провожает его спину с задумчивым видом. «Слишком...»

***

Ночь. Они лежат совсем рядом. Кавех негромко говорит что-то под боком, утыкаясь в шею носом, но аль-Хайтам не улавливает слова – только его родной тихий голос. Мышцы приятно ноют, а по телу растекается нега. — Хайтам, — негромко зовёт Кавех, и аль-Хайтам вопросительно мычит. — Люблю тебя. — Поцелуй в плечо, покрытое его собственными укусами. — Спасибо. Аль-Хайтам приоткрывает глаза и натыкается на выжидающий взгляд. Он кладёт руку ему на щёку, задерживается на несколько долгих секунд и целует в нос. Кавех от этого забавно морщится, и аль-Хайтам хмыкает. — Откуда только у тебя силы на болтовню? — бурчит он и сам утыкает несопротивляющегося Кавеха в своё плечо. — Ты был слишком нежен, — дерзко отвечает тот со смешком и ложится удобнее, притирается ближе. И он не видит, как меняется взгляд аль-Хайтама, а его разум окутывает лишь одна мысль: «Недостаточно?»

***

«Слишком!» — панически пульсирует в голове, когда Кавех стонет под ним и всхлипывает явно не от удовольствия, беспорядочно шепча: «Красный, красный, красный!» Аль-Хайтам резко разворачивает его, прижимая к себе. Успокаивая их обоих, нервно гладит по спине и голове, легко покачивается. Каждый раз словно в первый: последнее, что ему хочется, – причинять невыносимую боль Кавеху, даже если случайно. Он не сразу замечает дрожь собственных рук. Это снова произошло. Всегда либо слишком, либо недостаточно. Где же его золотая середина? — Хайтам, я в порядке, — говорит Кавех, шумно выдыхая и успокаиваясь. Он отстраняется и хмурится, смотря на аль-Хайтама: того потряхивает и глаза потупились в простынь. — Хайтам? Кавех кладёт ладони ему на щёки, и аль-Хайтам мгновенно накрывает одну своей дрожащей рукой, отвечая на касание. — Прости, — шепчет он и смотрит в глаза так виновато, что Кавех теряется. — Что такое, Хайтам? Всё в порядке. Такое случается, ты же сам знаешь. «Я не могу дать тебе достаточно. Меня всегда либо слишком много, либо слишком мало. Мне жаль, что я не могу выразить свою любовь и привязанность на достаточном для тебя уровне. Это иррационально заставляет меня чувствовать вину за то, что я не делаю того, что не хочу. Прости, это глупо», — так и крутится на языке, но аль-Хайтам лишь подаётся вперёд, тычется лбом в плечо и глубоко дышит, стараясь взять тело под контроль. Но руки дрожат, а дыхание так и норовит сбиться, поэтому аль-Хайтам стискивает зубы и Кавеха в объятиях. Тот охает, но не вырывается и взъерошивает волосы Хайтаму. — Ты научил меня говорить, если что-то не устраивает, а теперь сам отмалчиваешься, хотя явно что-то не так. Нечестно как-то, не думаешь? — Кавех фыркает и пробегает пальцами по голой спине, пуская мурашки. — Просто это так глупо, — хрипит аль-Хайтам, жмурится, пытаясь понять, что теперь делать. — Нет, — отвечает Кавех и щипает его за бок, заставляет дёрнуться и зашипеть, потирая кожу. — Но теперь ты понимаешь, как я себя чувствую в такие моменты. Аль-Хайтам молчит, начинает дышать по счёту – помнит: Кавех учил его так делать, когда эмоции зашкаливают – и очень старается унять дрожь в руках. Кавех тёплый: он греет не только физически, но и внутренне – становится спокойнее только от его объятий. — Расскажешь? — спрашивает Кавех, когда аль-Хайтам немного отстраняется и смотрит в глаза. — Каве, — он касается его лица рукой, поглаживая по щеке. Кавех в ответ легко улыбается. — Иногда мне кажется, что я не могу дать тебе достаточно, — заметив, что Кавех хочет возразить, аль-Хайтам продолжает: — Не перебивай, дай мне сказать. Я думал об этом. Это до абсурдного смешно, потому что я не могу объяснить, из-за чего это происходит. Просто в какой-то момент появляется мысль, что я делаю всё неправильно, что нужно больше, нужно меньше. Что тебе недостаточно хорошо со мной. Кавех хмурится – аль-Хайтам целует его в складку меж бровей. — Кавех! — восклицает он, когда чужие пальцы снова щипают за бок. — Аль-Хайтам, — Кавех смотрит в глаза, ждёт, пока аль-Хайтам перестанет шипеть и потирать измученный бок. — Ты иногда такой по-человечески недогадливый, — он фыркает. — А меня ты почему не спросил, достаточно ли? — Потому что ты обещал сказать. — Не вижу, чтобы моё обещание спасало тебя от круговорота мыслей, — Кавех треплет его по волосам, хмурясь, а аль-Хайтам лишь снова утыкается ему куда-то в плечо. — Ты прав, — шепчет он, пряча виноватый взгляд. — Прости, нелепо вышло. Кавех хмыкает, но гладит по спине и прижимает к себе сильнее. Они молчат, и эта тишина мало приятна. Они словно вновь в том разговоре, вот только теперь поменялись ролями. — Хайтам, — зовёт Кавех, и тот мычит в ответ. — Мне достаточно тебя. Мы ведь оба научены ошибками прошлого. Если мне что-то не понравится, ты узнаешь об этом первее всех. — Он целует куда-то в плечо так, как может дотянуться в их объятиях. — Я тебе доверяю с каждым днём всё больше, хотя каждый раз уверен, что больше некуда. И я знаю, с каким человеком я вступал в отношения. Ты ведь знаешь, что ни ты, ни я не собирались и не собираемся насильно друг друга менять. Меня устраивает положение дел сейчас и, если что-то изменится, я тебе сообщу. Обещаю. Аль-Хайтам не отвечает – только обнимает крепче, жмётся ближе. — И, пожалуйста, пообещай мне в ответ, что, если тебе твои действия покажутся недостаточными или переходящими грань, ты скажешь мне. — Кавех, нервно выдыхая, запускает пальцы в чужие пряди. Аль-Хайтам тихо смеётся. — Что-то мне это напоминает... — Не отходи от темы, — обрывают его. Аль-Хайтам отстраняется. Он видит эти глаза Кавеха, верные и уверенные, и знает, что гарантирует такой же взгляд в ответ. — Обещаю, — кивает аль-Хайтам. Кавех притягивает его для недолгого поцелуя, ласкового и любовного, а затем шепчет: — Мы вместе сможем всё решить, помнишь? — Конечно помню. Я ведь тебе это сказал. Кавех, закатывая глаза, бурчит: — Ты определённо в порядке. Аль-Хайтам, улыбаясь, оставляет поцелуй на щеке, шепчет такое интимное: «Спасибо» – и валит Кавеха на кровать.