Кавеху подумалось: было бы так хорошо, если бы он мог кончить от этой тягучей ласки и раствориться в удовольствии. Как бы он ни старался, ни извивался, растягивая себя пальцами и нежно оглаживая своё тело свободной рукой, он только сильнее возбуждался, но никогда не достигал разрядки. Этого всегда недостаточно.

Четыре раза, когда аль-Хайтам молча думает, что его не бывает “достаточно”, и один раз, когда Кавех об этом узнаёт.

«Я люблю тебя», — говорит аль-Хайтам. Кавех, как бы он этого ни хотел, не может в это поверить.

Мягкие, но крепкие объятия согревают не хуже воды. Аль-Хайтам утыкается носом между шеей и плечом, дышит размеренно, и Кавех, прикрыв глаза, ёжится на мгновение от мурашек. Спокойно и безопасно. В пустыне не бывает спокойно и безопасно – он совсем соскучился по этому чувству, потому прижимается ближе, просто чтобы оно заполнило с ног до головы, наполняя желанной безмятежностью.

Когда Кавех приходит домой, он не сразу понимает, что что-то не так. Тишина в доме, даже когда аль-Хайтам там есть, – дело привычное. Но сегодня определённо что-то не так. У каждого должен быть человек, который поможет вынести боль.