Отражения в тенях

— Что происходит, отпустите меня! — закричал истошно голос Такимичи, его ноги и руки были крепко связаны, а глаза завязаны. Он не понимал, что происходит, и паника захлестнула его. Внезапно повязка на глазах была снята, и перед ним открылся мрачный вид темного пространства. Бетонные стены кольцом окружали его, а в воздухе витал ужас заброшенного завода. — Ты все такой же наивный мальчик, — раздался знакомый голос. Это был Майки, человек, которого он пытался спасти. — Ты совсем не взрослеешь, Такимучи. Когда ты уже перестанешь сувать свой нос куда не надо? — Майки, я не хочу, чтобы ты страдал! Не хочу, чтобы страдали окружающие, я могу спасти тебя! Только дай мне шанс, чтобы я помог! — воскликнул Такимичи, стараясь осознать, что происходит. — Меня уже никак не спасти, не меня, не тебя, — произнес Майки с холодной решимостью, его глаза светились в полутьме заброшки. — Не правда, у тебя есть сердце! Тебя можно спасти, — настаивал Такимичи, чувствуя, как его слова наполняются отчаянием. — Моё сердце забрали еще очень давно. Юмира… она больше не вернет мне его, — произнес Майки, его голос стал сокрушённым. Имя «Юмира» пронеслось в голове Такимичи, но он не мог вспомнить, где слышал это имя и кто она вообще такая. — Юмира, это твоя любовь? Ты любил её? — спросил он, надеясь достучаться до Майки. Усмехнувшись, Майки снял пистолет с предохранителя и направил на Такимичи. — Решил надавить на больное? Чтобы я тебе открылся? Нет уж, уже поздно, пойми это. Я всё разрушил, убил всё, что было мне дорого, в том числе и её, с самого начала... — произнес он, его голос стал потусторонним, полным отчаяния. Внезапно раздался хлопок выстрела, разрезая напряжение в воздухе. Но Такимичи не почувствовал боли. Он лишь услышал глухое падение тела на бетонный пол. — МАЙКИИ, НЕЕЕЕТ!! — закричал он, отчаяние переполняло его. Его сердце замерло от страха и страха. Время будто остановилось. Слёзы залипали глаза, и он не мог отвести взгляд от темной фигуры, лежащей на полу. Вот как быстро всё может измениться, подумал он. Он должен сделать что-то, спасти его, но как? Словно в ответ на его мысли, потусторонний голос в голове снова заполнил пространство. — Я не могу оставить тебя, — шептал он, — я не позволю, чтобы это закончилась так. Я знаю, что ты не такой! Собравшись с силами, Такимичи начал пробовать разорвать свои узы. В голове у него прокатились образы счастливых моментов с Майки и его друзьями, и это придавало ему сил. Не сейчас, не так, он не мог допустить, чтобы всё закончилось. — Я вернусь, Майки! — прошептал он, зная, что должен попытаться зажечь искорку надежды в этом мрачном мире.

***

Я бежал по тропинке, стараясь быстрее добраться до места назначения. Увидев в поле зрения площадку и силуэт человека, сидящего на качеле, я ускорил свои шаги. Остановившись напротив него, запыхавшись, пытался перевести дух. — Воу, Такемичи, что случилось? — спросил мой друг, поднимая брови от удивления. — Я вернулся! — произнес я, стараясь отдышаться. — Всё повторяется снова и снова! Постоянно Майки убивает своих друзей и себя тоже. Я не знаю, что делать. Он усмехнулся, но в его глазах читалась обеспокоенность. — Ты что-то узнал в этот раз? Кто-то погиб? — Нет, — ответил я, качая головой, — но я узнал о некой Юмире. Я так понял, она была его любовью. Ты знаешь, кто это? — Знаю, — сказал он, откидываясь на спинку качели. — Она одна из основателей Тосвы. Бывшая, можно сказать. Раньше её называли «Мамой Тосвы», и это было заслужено. Она была так же сильна, как и Майки. — Как Майки? — удивлённо воскликнул я. — Я и не думал, что кто-то может быть равным Майки, да ещё и девушка. — Да, тоже удивлён, — ответил он, покачивая головой. — Но, как я знаю, они с детства занимались боевыми искусствами. В итоге, по слухам, они поссорились, и она покинула их, как и город. Слова друга вертятся в голове, как стихи, вызывая дикие эмоции. Я вдруг почувствовал, что в этой истории скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. — Значит, она могла бы как-то повлиять на всё это? — спросил я, не в силах скрыть удивление. — Возможно, — кивнул он, рассматривая свои ладони. — Если Юмира была так важна для Майки, то потеря могла его сильно сломать. В таком состоянии он может терять контроль над собой, и уже не видеть выхода. — Так значит, мне нужно найти её? — спросил я, надеясь на любую ниточку спасения. — Ты знаешь, где её искать? — ответил он, чуть прищурив глаза. — Я не уверен, что вопрос так прост. — Возможно, стоит поговорить с теми, кто знал её и с теми, кто был с ней рядом. Наверняка есть люди, которые помнят её, — предложил я, обдумывая каждый шаг. — Это неплохая идея, — согласился он. — Но будь осторожен. У Майки сейчас адекватный не тот уровень, и может быть опасно браться за это без подготовки. — Я понимаю, но я не могу просто оставаться в стороне и смотреть, как всё повторяется, — сказал я, полон решимости. — Я не могу позволить, чтобы он снова пострадал. Я должен что-то сделать. Парень кивнул, его глаза блеснули одобрением. — Ладно. Давай тогда начнем с тех, кто может знать о Юмире. Похоже, это единственный способ прервать этот порочный круг. Я почувствовал, как внутри меня разгорается огонь надежды. Ничто не могло остановить меня, пока я стремился спасти своих друзей и вернуть Майки на правильный путь.

***

Моя жизнь шла своим ходом. Каждое утро я просыпалась с новым энтузиазмом, даже если иногда мне не хотелось вставать с постели. Жизнь подростка была полной перемен: я завела хороших друзей, нашла для себя увлечения и начала открывать себя. В последние месяцы я стала краситься — это подразумевало не только косметику, но и то, что я становилась более уверенной в себе. Появился и парень. Его звали Кацуо Окава, и мы с ним уже встречались больше месяца. Каждый день с ним был особенно ярким: его смех, маленькие сюрпризы и нежные слова наполняли мою жизнь смыслом. Несмотря на то, что мы были всё ещё в начале нашего пути, я чувствовала, что он важен для меня. Недавно мой отец уехал в другой город, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Мы с ним обсуждали это долго, и он оставил мне определённую сумму денег, чтобы я могла прожить некоторое время самостоятельно. Отец всегда был для меня опорой, и его отсутствие заставляло меня чувствовать себя немного неуютно. Но вместе с этим пришла и новая ответственность. Я должна была проявить заботу о себе, научиться управлять своим временем и финансами. Каждый вечер мы с отцом созванивались и интересовались самочувствием друг друга. Я пыталась не загружать его своими проблемами, ведь его работа была очень важной. У меня были свои заботы: школа, друзья, любовь, и хотя порой мне не хватало его советов, я понимала, что он делает всё возможное для нашей семьи. Мой парень, Кацуо, имел свою компанию — друзей, с которыми он вырос. Они были энергичными и всегда искали приключения. Однажды он пригласил меня провести время с ним и его друзьями. Это был мой первый опыт знакомства с его компанией. Я волновалась, но увидев дружелюбные лица, почувствовала себя гораздо легче. Мы весело проводили время, смеясь и играя в различные игры. Каждый из них хорошо ладил с Кацуо, и вскоре я поняла, что они воспринимают меня как часть своей компании. Мы устраивали мини-вечеринки, слушали музыку и делились историями. Каждое такое событие добавляло мне уверенности, и я становилась всё более открытой и забавной. На одной из таких вечеринок, когда мы собрались у Кацуо дома, атмосфера была легкой и непринужденной. Музыка играла на фоне, а наши разговоры сливались в общий поток смеха и шуток. Сначала мы просто сидели на полу в кругу, обменивались любимыми песнями и анекдотами. Затем кто-то предложил сыграть в игру, и вскоре мы были втянуты в захватывающий процесс. Смех доносился из наших уст, когда один из друзей пытался угадать слова. Я смотрела на Кацуо и чувствовала, как моё сердце наполняется теплотой. Он был таким заботливым, укрепляя мою уверенность, всегда подбадривал, если я нервничала. — Эй, Юмира, правда или действие? — Действие, — я уверенно это сказала и все вокруг загаготали в ожидании. — Поцелуй Кацуо! Я почувствовала, как краснеют щёки от смеха и волнения, когда мне объявили осуществить это действие. Вокруг нас раздались дружелюбные шутки и подбадривающие возгласы. В тот момент мир вокруг стал размытым, оставив только меня и Кацуо в фокусе. Я встретила его взор. В его глазах мелькали игривые искорки, которые подстегнули моё сердце. Я сделала глубокий вдох и шагнула ближе. Наши друзья на минуту затихли, и пространство будто остановилось. Собравшись с духом, я нежно коснулась его щеки, и он ответно улыбнулся, подавая знак, что не против. Мы находились в своем маленьком мире, и всё остальное стало маловажно. Я поняла, что это именно тот момент, который всегда казался далеким и несбыточным. Я прижалась к нему, а он наклонился ко мне. Я чувствовала, как его дыхание стало теплее и быстрее. Наконец, наши губы встретились. Это был лёгкий и нежный поцелуй, будто в воздухе витали флюиды, которые мы оба ожидали так долго. Вокруг на мгновение замерли звуки, и лишь тихий смех друзей где-то далеко заставлял меня понять, что мы находимся не одни. Мы обменивалисьной солью, словно в этом коротком моменте была заключена вся наша история — наша дружба, неловкость, первая симпатия и, наконец, любовь. Я чувствовала тепло, которое разливалось по всему телу, и мысль о том, что это всё происходило на глазах наших друзей, вызывала лишь смех и радость. Когда наш поцелуй закончился, я на миг закрыла глаза, впитывая ощущения — счастье, страх и прилив эйфории. Когда я открыла их, увидеть улыбку на лице Кацуо было настоящей наградой. Между нами развивались настоящие чувства, и я понимала, что с каждым днём мои чувства к Кацуо только углубляются. На улице и в школе я чувствовала себя уверенной. С любимым парнем рядом и прекрасными друзьями я понимала, что у меня есть всё необходимое для того, чтобы быть счастливой. Иногда мне не хватало отца, его мудрых советов и поддержки, но я знала, что он гордится мной, даже находясь далеко. И даже когда трудности пытались встать на моём пути, в сердце у меня была уверенность, что я не одна. Совсем недавно я начала вести свой личный дневник. Это стало для меня своего рода отдушиной, местом, где я могла честно делиться своими мыслями и чувствами. В записи своих переживаний я находила успокоение. Каждый вечер, после насыщенного дня, я садилась за стол, открывала свои записи и позволяла ручке свободно скользить по бумаге. С первых строк я ощущала, как напряжение уходит, словно с каждой написанной буквой я освобождалась от уз, которые тянули меня вниз. Дневник стал моим личным миром, где я могла быть искренней и открытой, не боясь осуждения. Одна из первых тем, которую я тщательно разобрала, касалась моего нового парня, Кацуо. «Как же мне повезло встретить его!» — написала я в одной из записей. Его поддержка и забота ощущались в каждом его слове, и я стремилась запечатлеть моменты, которые делали нас ближе. Я писала о нашей первой встрече с его друзьями, о том, как я волновалась, но в то же время чувствовала себя частью их компании. Эти вспомогательные ноты оглашали не только радости, но и страхи: «Что если я не понравлюсь Кацуо или его друзьям?» В других записях я делилась своими чувствами о том, что мой отец уехал в другой город. Я беспокоилась, как он там, как у него дела. В дневнике я старалась описывать свои переживания и также радоваться малым вещам, которые он делал для меня даже на расстоянии. «Он всегда находит время спросить о моём дне. Я надеюсь, что ему тоже не тяжело», — писала я, прокручивая в голове те разговоры, которые мы вели по телефону. Дневник стал не только местом для выхода чувств, но и поводом для самоанализа. Я понимала, что мои переживания были важны, и с каждым новым словом я становилась чуть ближе к себе. Я пыталась описать, как спустя время мне становятся дороги эти моменты, и как важно делиться с ними частью своей жизни. «Я боюсь потерять их, но я хочу, чтобы мы всегда были рядом», — писала я, понимая, что наши отношения становятся глубже с каждым днём. «— Таким образом, ведение личного дневника стало важной частью моей жизни. Оно давало мне возможность не только выразить себя, но и понять свои эмоции и чувства.»

***

Но все хорошее заканчивается. Как устроено в этой вселенной, как будто счастье всегда совсем рядом с опасностью. В один из таких уютных вечеров, когда я сидела дома и размышляла о том, как прекрасна жизнь, раздался стук в дверь. — Кацуо, это ты? — спросила я с надеждой, предвкушая его улыбку. Но вместо этого в ответ послышались хрипы — странные и испуганные звуки, которые заставили моё сердце забиться быстрее. Я быстро открыла дверь и, увидев его, испытала шок. Передо мной стоял Кацуо, весь в крови. Его одежда была разорвана, а в глазах отражалось беспокойство, смешанное с болью. — Боже, что случилось? — воскликнула я, сразу же впуская его внутрь. — Заходи быстрее! Я помогла ему перейти через порог, дрожащими руками поддерживая его. Стараясь не впадать в панику, я усадила его на диван и бросилась на кухню за аптечкой. В голове роились мысли, как могло произойти такое, кто мог причинить ему боль? Когда я вернулась с аптечкой, волнение только усилилось. Я наклонилась к нему и осмотрела его раны: на его лице были несколько царапин, а руки были иссечены. Я знала, что сейчас нужно действовать быстро и собранно. — Ты в порядке? — спросила я с тревогой, стараясь удержать голос спокойным. Он кивнул, но я заметила, что его губы дрожат, а взгляд становится всё более отстранённым. Я открыла аптечку и начала осторожно обрабатывать его раны, наливать на них антисептик. — Это не так больно, как кажется, — попытался он совладать с собой, хотя судя по его лицу, это было далеко от истины. — Я не могу поверить, что кто-то мог причинить тебе боль, — произнесла я с гневом, зажимая в себе пронзающее беспокойство. Я прикладывала ватный диск к его болезненным местам, его дыхание стало тяжёлым, но он терпел. Каждый раз, когда я дотрагивалась до кожи, он сжимал зубы, но не жаловался. «Кто это сделал?» — мелькнула мысль, но я решила не задавать вопросов. Я старалась сосредоточиться на его состоянии, для меня было важнее, чтобы он излечился. Когда я закончила обрабатывать раны, я все ещё держала его за руку. Есть что-то по-настоящему важное в том, чтобы просто находиться рядом в такие моменты. — Ты можешь рассказать, что произошло? — осторожно спросила я, глядя в его глаза, которые казались полными слёз. Он глубоко вздохнул, а затем начал рассказывать, как его избили в переулке. Это было спонтанно, и он не ожидал нападения. Я смотрела, как его голос дрожит, и понимала, что он также пережил страх и травму, и я чувствовала себя беспомощной, не зная, как помочь. После того вечера все перевернулось. Кацуо больше не был тем уверенным в себе парнем, которого я знала. Он стал часто появляться в побоях, словно его личная жизнь превратилась в постоянную борьбу. Каждый раз, когда он приходил ко мне, это была смесь смеха и тревоги — я понимала, что за его улыбкой кроется что-то глубокое и болезненное. На вечеринках друзья начали приносить алкоголь, и я заметила, что многие из нас искали способы сбежать от реальности. Мы пытались развеять мрачные мысли, и алкоголь стал для меня нежданной опорой. Каждые встречи превращались в долго ожидаемые праздники, где веселье и громкий смех скрывали под собой нашу растущую боль. Я знала, что это не правильно, но в один из вечерних шумных сборов, среди шуток и громкой музыки, я поймала себя на мысли, что сама тоже начала поддаваться этому. "Почему бы и нет?", — думала я, поднимая бокал с друзьями, звеня стаканами в попытке отпраздновать этот временный хаос. Мы смеялись, танцевали, и порой мне казалось, что именно в эти моменты я могу забыть о всем, что проходит в жизни вокруг. Но потом вновь на ум приходило лицо Кацуо, его страдания, и мой смех вдруг затихал, оставляя только пустоту. С каждым разом, когда я замечала, как сильно играет алкоголь и как становится трудно контролировать себя, внутренний голос начинал кричать: "Что происходит?!" Ночью, когда всё вокруг затихало, оставляя только погружение в собственные мысли, я осознавала, что это лишь временное бегство от реальности. Это стало циклом: вечеринки, алкоголь, потери ясности, и наутро — ощущение опустошенности. Я пыталась быть рядом с Кацуо, поддерживать его, но сама всё чаще терялась в этом потоке. Настал тот самый день, когда Кацуо отмечал свое шестнадцатилетие. Н Он был старше меня на полтора года. Мы собрались в загородном доме его родителей, и атмосфера была полна радости и ожидания. Громко играла музыка, кто-то резво танцевал на привычных для нас ритмах, а кто-то, смеясь, пел в караоке. В воздухе витал запах вредной еды, и смех смешивался с переговорами, создавая настоящую атмосферу праздника. Было много людей, каждый из которых пришел разделить этот особенный день. Я сидела рядом с Кацуо, прижимаясь к нему и наслаждаясь моментом. Но вскоре стало заметно, что кто-то из его друзей, парнишка лет семнадцати, начал раздавать что-то из пакетиков. Они выглядели странно, и я почувствовала, как волнение пронзило меня. — Эй, народ, набираем! — с восторгом кричал он, проходя по кругу диванов, раздавая пакетики с яркими таблетками. Я переглянулась с Кацуо, пытаясь понять, что происходит. — Что это? — спросила я, когда пакетик оказался у нас. — А ты как думаешь? Не бойся, они слабенькие, зато сможешь расслабиться и получить кайф! — ответил друг Кацуо, блестя глаза, словно это было что-то необыкновенное. Сомнение закралось в мою душу, но я посмотрела на Кацуо, который, казалось, был полностью расслаблен. Он держал в руках одну из таблеток и, под моим внимательным взглядом, положил её себе под язык. — Если боишься, можешь не брать, — произнес он, удобно развалившись на диване, с спокойным выражением на лице, будто это было обычным делом. Я медлила. Чувство опасности металось в голове, но затем пришла мысль о том, что я хотела бы открыть для себя что-то новое. Девиз жизни, который я выбрала: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское», прошел через моё сознание. Я приподняла тускло-красную таблетку, ощутив её гладкую поверхность на кончиках пальцев. Делаются ли такие вещи на день рождения? Разум говорил мне, что, возможно, это не лучший выбор, но внутри меня бурлили эмоции от ожидания праздника и приключения. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и откинулась на спинку дивана, плотно прижавшись к Кацуо. В тот момент, когда таблетка оказалась во рту, я почувствовала, как страх постепенно уходит. Я доверялась ему, и это придавало уверенности. Закрывая глаза, я начинала осознавать, что этот момент может стать новым началом — уровнем, который я никогда прежде не испытывала. Кругом продолжалась суета: кто-то смеялся, кто-то танцевал, а я ощущала, как эта маленькая капсула таинственной свободы растворяется в моём внутреннем мире. А вместе с ней происходило что-то необычное. Мое тело стало легким, словно невесомым, как будто воздух наполнил мою душу. Я открыла глаза, и комната казалась мне ярче, как будто мир обрел новые, насыщенные цвета. За окном небо переливалось всеми оттенками, а музыки стало слышно легче, звуки смешались с ритмами сердца. Я посмотрела на Кацуо, и его улыбка показалась мне особенно теплой и нежной. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос звучал, как будто издалека. — Не знаю, но хорошо, — ответила я, улыбнувшись в ответ. Спустя некоторое время, Кацуо схватил меня за руку и потащил к себе в комнату где никого не было. Я была не против. Комната была тускло освещена, лишь мягкий свет единственной свечи мерцал на прикроватной тумбочке. Стены были выкрашены в успокаивающий оттенок синего, который, казалось, приглушал пульсацию музыки, доносившуюся с вечеринки снаружи. Они вошли, оба слегка пошатываясь от кайфа тех таблеток и волнения момента. Их взгляды встретились на короткую секунду, прежде чем они упали на кровать, матрас мягко вздыхал под их общим весом. Ее сердце бешено забилось, когда она почувствовала его руку на своей талии, тепло его ладони просачивалось сквозь ткань ее платья. Он наклонился, его теплое и сладкое дыхание коснулось ее шеи, и она почувствовала, как его пульс бьется в такт ее пульсу. Поначалу они целовались неуклюже, неопытно, но страстно, его вкус опьянял. Его руки исследовали ее тело с нежной настойчивостью, как будто он боялся, что она может исчезнуть, если он не будет держать ее достаточно крепко. Музыка, доносящаяся из двери, теперь превратилась в далекий шепот, басовая партия — в приглушенное сердцебиение, которое, казалось, эхом отражалось от половиц. Они сбрасывали свою одежду по частям, ткань шуршала по их коже, пока они открывались друг другу. Он не торопился, его взгляд задерживался на каждом дюйме ее тела, как будто он запечатлевал ее в памяти. Она чувствовала себя незащищенной, но в то же время желанной — пьянящее сочетание, заставившее ее дрожать от предвкушения. Он поцеловал ее снова, на этот раз глубже, когда его рука нашла молнию ее платья и медленно опустила ее. Платье скатилось вокруг ее талии, обнажая кружевное черное белье. Его пальцы скользили по краям ткани, дразня ее, заставляя ее болеть от его прикосновений. Он стянул платье, оставив ее в одном нижнем белье, которое соблазнительно гармонировало с платьем. Они снова поцеловались, его руки скользили по ее обнаженной коже, оставляя огненный след, куда бы они ни пошли. Она чувствовала, как его твердость прижимается к ней, и наклонилась, чтобы прикоснуться к нему, чувствуя, как напрягаются его мышцы под кончиками пальцев. Он застонал ей в рот, его руки дрожали, скользя вверх по ее бедрам. Она могла сказать, что он был неуклюжим, но это было мило. Это было ново для них обоих: общий опыт открытий и страсти. Она поднесла его руку к краю своих трусиков, и он с удивительной легкостью их снял. Его пальцы танцевали над ней, заставляя ее ахнуть, когда он усвоил ритм, заставляющий ее тело выгибаться и дрожать. Их первый раз был неловким, наполненным вознями и вздохами боли и удовольствия. Поначалу они двигались неуклюже, пытаясь найти ритм, который устраивал бы их обоих. Но по мере того, как они шли дальше, их тела, казалось, синхронизировались, понимая друг друга без слов. Он целовал ее шею, грудь, шепча что-то неразборчиво. Ее ногти впились в его спину, когда она почувствовала, что поднимается выше, ближе к краю. И когда она, наконец, упала, она взяла его с собой, их тела соединились в танце, старом как само время. После этого они лежали, перепутавшись на простынях, и свеча отбрасывала длинные тени на стену. Они оба были вспотевшими и запыхавшимися, но улыбались. Оно было несовершенным, но для них оно было идеальным. Они держались друг за друга, музыка вечеринки осталась в далеком воспоминании, пока они грелись в лучах своей общей тайны. Их первый раз был грязным, под эффектом таблеток, может они на следующее утро не вспомнят….