Тени над Блексвудом

      Ветер постепенно усиливался. Он трепал листву, играл с медленно разгоревшимся пламенем костра. Я отвернулся, прислушиваясь к шуму компании, разбиравшейся с палатками и вещами за моей спиной. Поглядел в прореху между деревьями — не темнеет ли небо. Возможно, уже пора зажигать фонари…       Пока нет, но до той минуты остается совсем немного.       — Кир, иди сюда, что ты возишься, — окликнули меня смеющиеся голоса возле костра.       Лео сидел на бревне вместе с Мари, хохоча и обнимаясь. Я усмехнулся и пристально уставился на них. Эти двое познакомились еще в колледже, но несмотря на пророчества однокурсников, так и не стали парой — Мари предпочла оставить обучение и где-то моталась несколько лет, общаясь с нашей компанией постольку-поскольку. Чем она занималась, было мало кому известно. Хотя, зная ее, мне было не трудно предположить, что где-то в порноиндустрии.       Я поправил очки, изучая ее короткую розовую кофту. Сразу видно, не готова она к тур-походам, в таком прикиде ее быстро сожрут какие-нибудь клещи или москиты. Я не был уверен в том, что в дебрях лесов Мичигана подобные твари уже укладываются на зимнюю спячку к концу октября.       Плечистый Лео отлип от Мари и перевернул палкой угли в костре.       Решив, что меня, наконец, оставили в покое, я вернулся к прерванному занятию — продолжил сооружать портативный душ из пакета и шланга. После этого мне предстояло еще намотать вокруг цветную пленку для упаковки — личное пространство и сухость вокруг никому не помешают.       Занимаясь обустройством удобств, я иногда отвлекался, поглядывая, что делает остальная компания походников. Нас всего собралось восемь человек, включая меня. Мы тряслись в машинах несколько часов, добираясь до этой глуши. То и дело останавливались на заправках, чтобы поесть и забежать в сортир. Сам не знаю, почему нужно было забираться в такую даль — чем дальше, тем хуже ловила связь, реже встречались магазины, деревни, стоявшие на отшибе дома и мотели с АЗС.       Росс и Люк, которые затеяли всю эту поездку, клялись, что места тут больно красивые. В принципе, они даже не соврали. Сидя в машине, я наблюдал за пейзажем, прислонившись щекой к холодному стеклу. Мне нравились места, где лес заменял небо, переходя в живописные горы, обрывы или маленькие, манящие своими тайнами городки. В таких поселениях за свою практику я бывал немало, и они каждый раз неизменно служили напоминанием о том, что за чертой Нью-Йорка, за пределами интернета есть своя, другая жизнь, которая отличается от всего того, что мы привыкли видеть по ящику или в сети.       Быть на природе мне нравилось. Особенно наедине с ней. Я бы посидел на лежащем перед нашим костром бревне в одиночестве, слушая звуки леса — шелест листьев, шебуршание чего-то в глубине чащи, копошение птиц и их переговоры. Чтобы рядом звучало только это, а не гоготание начавших подпивать друзей.       Наверное, Канги бы меня понял.       Я снова отвернулся, на этот раз в его сторону, на время прекратив трещать пленкой на весь лес.       Прибившийся к нам индеец тоже не отличался любовью к шумным компаниям, и сейчас ковырялся в двигателе машины, которая на полпути начала подозрительно кряхтеть. Лео и Люк какое-то время пытались еще к нему приставать, зазывая поближе, но он каждый раз отговаривался занятостью. То ставил палатки, то помогал с дровами, а теперь вот, занялся белым Шевроле, уже надоевшим своими стремными звуками за всю поездку.       — Заканчивай трещать - раздражаешь, — окликнул меня Люк, когда я снова вернулся к пленке. Он положил на колени лэптоп и еле слышно клацал по клавишам.       — Росс организовал этот поход еще и для того, чтобы вы с Маринет отвлеклись от гаджетов, — напомнил я со смешком.       — У меня дедлайн сдачи статьи, ты же знаешь, — отмахнулся Люк. Я хмыкнул и принялся доделывать душевую.       Мы должны были остаться здесь на несколько дней, а на то, что вода в озере, если оно близко, окажется хотя бы теплой, рассчитывать я не мог. Тем более, что бродить ночью по лесу лично мне не хотелось. Несмотря на мой опыт выездок по работе за город, мне все же казалось, что пройтись до водоема и обратно по темноте способны только Росс и Канги.       Росс, хоть и не был индейцем, шариться по сомнительным локациям привык — занятость обязывала. Он занимался чем-то вроде археологии и часто выезжал копаться в древностях в полях, заброшенных деревнях и прочем. Он хорошо ориентировался и в лесах, поэтому за хворостом отправился вглубь леса сам. Мы же в это время занялись обустройством лагеря — Люк и Лео ставили палатки, Канги сначала помогал им, потом ушел разгружать вещи, а я подвигал бревна для сидения и сооружал душ, Эмили и Полли пытались разобрать котелки и одноразовую посуду и что-то приготовить. Лишь Мари только изображала бурную деятельность.       Мне действительно было интересно, что она тут забыла. Изящные потягивания в спортзале с душем и фирменными бутылками с протеиновыми коктейлями в узких шортиках и топе не имели ничего общего с шатанием по грязному, мокрому лесу, полному кусачих насекомых и диких зверей. Поэтому я пристально наблюдал за ней. Мари сначала перекладывала вещи в своей сумке, потом разминалась возле дерева, то и дело прерываясь, чтобы сфоткать круглые ягодицы в Инстаграм. Предложить Эмили и Полли помочь она, конечно же, не догадалась. Или успешно делала вид, что не догадалась.       Постепенно темнело. Я, наконец, закончил возню с душевой и сел на ближайшее к костру бревно. Люк в это время уже оторвался от своей статьи и взялся за гитару.       Я любил слушать, как он поет. Обычно меня раздражал неуместный шум и фальшивящие на гитаре у костра придурки были в числе бесячих звуков. Но песни Люка, красивые и меланхоличные, успокаивали меня еще со знакомства с ним в Рождество в коттедже у Росса. Впрочем, мне казалось, что это исполнение магическим образом воздействовало на всех остальных. Эмили отложила записную книжку, а Полли — очередное растение, которое она вкладывала в свой альбом. Канги подтянулся к нам — вытирая руки грязной гаражной тряпкой, он перешагнул через бревно и присел рядом со мной. Мари положила голову на плечо Лео, и они плавно покачивались под музыку, как школьники под медляк.       Расслабившись, я прикрыл глаза и стал прислушиваться к окружающим звукам. Птицы почти не щебетали, но нет-нет да были слышны их пересвистывания. Я запрокинул голову. Мелодия Люка и его негромкий голос хорошо вписывались в остальные звуки вокруг.       Внезапно раздавшийся шорох за спиной заставил меня вздрогнуть и подскочить, нервно обернувшись.       Наверное, это Росс там шумит, возвращаясь к нам с дополнительным топливом для костра. Осознав это, я успокоился и продолжил наслаждаться музыкой. Постепенно прикрыл глаза снова.       — О, ребята, вы играете? — затрещав кустами, на поляну ввалился Росс с охапкой веток и пристегнутым к бедру туристическим топором. Он устало бросил связку на землю и потянулся, как дровосек из фильмов. Люк снял ноту и на миг прервался, хохоча и обмениваясь рукопожатиями с товарищем. Росс пригладил жгуче-черные волосы и уселся слева от Люка.       — Ты долго бродил, — отметил Канги.       — Ну, заодно осматривался и искал дорогу к озеру. Думаю, ночью можно будет попробовать совершить первый заплыв, — хмыкнул он.       — Голышом? — хохотнул Лео и натянул светлую ткань футболки на мускулистой груди, явно рисуясь.       Все хором заржали.       — Я тоже пойду пройдусь, — Мари вдруг встала с места и направилась в сторону деревьев. — Хочу попробовать поймать связь.       — Что, уже ломка? — поддел ее Люк.       — Осторожно, не навернись, там неподалеку овражек, его издалека хрен заметишь, — Росс обернулся в ее сторону. — И смотри на зарубки на деревьях, которые я оставил, чтобы найти лагерь.       Не знаю, услышала ли его Мари, но она, чертыхаясь и перешагивая через кусты и ветки, исчезла среди деревьев.       — Интересно, надолго ли она? — Эмили проводила ее странным взглядом.       — Если поймает сеть, то надолго, — фыркнул Люк, и все остальные снова всхохотнули.       — Она точно не заблудится? — Полли с некоторой тревогой продолжала глядеть на черные прорехи между деревьями, будто могла увидеть там Мари, если очень постарается.       — Может, но не должна, метки на видном месте, — Росс поднялся и добавил в костер побольше дров. — Скорей бы поужинать, есть очень хочется…       С этим никто спорить не стал. Мы поднялись и занялись готовкой. Кроме того, некоторые вещи еще предстояло разложить по палаткам. Я отправился к своим рюкзакам. Пролез под полог, развернул спальный мешок, а рюкзак поставил в угол, чтобы не мешал и было удобно дотянуться. Я сел на нейлоновый край и задумался — какие вещи будут нужны чаще?       Приняв решение, зарылся в сумке в поисках походного ножа, складных приборов, термокружки, нескольких пакетиков сахара и другой полезной мелочи. Накинув на плечи жилетку, я вышел к остальным.       Росс у костра руководил процессом — он перемешивал суп и командовал, что осталось добавить. Канги обмазывал мясо маринадом из нарезанного лука и йогурта с приправами, Полли нарезала овощи и укладывала их на решетку.       Я снова уселся на бревно, понимая, что больше от меня в этот вечер толку в общественно-полезных работах не будет, и снова слегка откинулся назад, расслабляясь. В наших поездках и вылазках Росс почти всегда брал лидерство на себя и распределял задания на группу, как чертов квестодатель в игре. Когда моя доля дел была выполнена, я всегда садился и наблюдал за остальными.       Внезапно меня снова отвлек треск веток.       — Мари? — негромко позвал я, но мне никто не ответил. Я подошел к Канги и пихнул его в плечо.       — Как думаешь, тут могут водиться дикие звери?       — Волки только, но они к костру не подойдут, — вместо него ответил Росс, который в этот момент проходил мимо.       — Главное, чтобы не что-то похуже, — пробормотал Канги.       — Да перестань, я уже был в Блексвуде, тут нечего бояться, — весело подмигнул Росс.       — Это сюда ты ездил с отрядом на экспедицию? — Люк отвлекся от переворачивания решетки с овощами над огнем.       — Да, недавно. Искали здесь деревню первопоселенцев, — он горделиво пригладил назад черные волосы.       — И как? Удалось что-нибудь отыскать?       — Да, часть улицы, — Росс сел на бревна.       — Ты ради этого нас сюда притащил? Показать места раскопок?       — И да, и нет, — Росс качнул головой. — Изначально просто хотелось выбраться на небольшой пикничок, показать обрыв. Места раскопок находятся в нескольких милях отсюда. Если хотите, можем дойти пешком и посмотреть.       — Было бы интересно, — оживилась Эмили. — Я бы даже написала текст для подкаста об этом.       — Думаешь, публика это хорошо воспримет без фоток? — Люк усмехнулся.       — Можно будет добавить видеоряд или хотя бы QR-коды с ссылками на фото.       Я равнодушно отвернулся, краем уха еще прислушиваясь к их болтовне, как к фону. Нить разговора я потерял довольно быстро — Эмили и Люк увлеклись и перескочили на свои журналистские заморочки. Я хмыкнул. Похоже, с их профессией никогда толком не отдохнешь. Можно сказать, это мне повезло — вряд ли меня в походе заставят составлять чей-то профиль. Ладно, Лео, тоже, думаю, отдохнет — в кемпинге автоменеджер как специалист почти полностью бесполезен. Я даже не был уверен, разбирается ли он в автомеханике — ведь он-то только консультировал будущих покупателей. Канги наверняка в починке машин смыслил побольше него; я знал этого парня не очень долго, но уже выяснил, что он сменил много рабочих профессий в поиске не то, чтобы себя, а доступного ему заработка. В отличие от нас, он даже не учился в колледже. Вряд ли дотаций в резервацию хватило бы даже на самый дешевый. Но парень он был головастый, рукастый, а главное — целеустремленный, и потому предпочел хотя бы попытаться выбиться в люди.       Поужинали мы часов в десять. Все более-менее угомонились и ушли в себя. Я от тишины оживился и стал оглядываться вокруг. Шорох в кустах напрягал, но в остальном все было тихо, даже птицы замолчали. Только слышно было, как ребята шебуршат одноразовой посудой и негромко пережевывают печеные овощи и свинину.       — А как же Мари? Разве она не собирается ужинать? — Эмили отделила вилкой часть мяса.       — Раз нравится гулять, пусть шляется, — Лео пожал плечами. — Оставим для нее порцию.       — Только нужно убрать куда-нибудь, чтобы на запах в лагерь не явились звери, — предупредил Канги. Полли молча сняла с решетки часть кабачков и перцев с мясом и отложила в отдельный контейнер.       Я все же чувствовал напряжение, хоть и осознавал, что, возможно, беспокоюсь зря, и Мари сидит где-нибудь на камне или вековой секвойе, отбиваясь от москитов и ловя полосочки на телефоне. Я никогда не был с ней близок, но видел пару раз на сходках у Люка и Росса. Иногда мне самому становилось интересно, что ее привлекает в посиделках с нами. Разве что возможность подцепить подходящего самца, но это звучит как-то очень уж сексистски. Впрочем, вопрос оставался открытым, поскольку, судя по аккаунту, Маринетт предпочитала тусовки в ночных клубах и фотосессии в фитнес-зале, где она работала тренером. Она часто выкладывала и съемки с пробежек на улице, но всегда находилась там в компании жилистых девушек в коротких спортивных топах и шортах.       Мы же по большей мере представляли собой нечто мало похожее на ее привычный круг общения — нас объединяла любовь к природе и исследованиям, преодолению трудностей и экстриму. Максимальный экстрим, на который шла Мари — прыжки с парашютом, под контролем инструктора или бег трусцой через парк ранним утром в одиночестве. Последнего я, в силу своей профессии, как и самовольный уход из лагеря вкупе с характером Мари совершенно не одобрял.       Именно такие легкомысленные, симпатичные девушки часто становятся жертвами серийников и маньяков, чьи профили мне потом приходится составлять в полицейском участке. И именно поэтому я, как мне кажется, ощущал большее беспокойство, чем остальные ребята из лагеря.       — Выпей, ты какой-то напряженный, — Росс подмигнул мне, наливая в кружку коньяк. Я сделал несколько глотков. Приятное жжение распространилось по всему телу. Я допил остатки коньяка и заметил, что все остальные сбились в кучку и переговариваются, как дети в лагере, держа в руках пластиковые стаканчики и кружки с напитками.       Не смеялся только Канги. Несмотря на то, что он вопреки обыкновению, выпил больше обычного, он оставался несколько настороженным и то и дело прислушивался.       Может, он думает о том же, о чем и я?       Я решил под предлогом добавки коньяка подойти к столику и спросить у него прямо.       — Не нравится мне здесь, — он повел плечами. — Нехорошее место.       — Почему? — я понизил голос.       — По пути сюда я видел олений череп, — он отпил из кружки. — Отдельный от тела, на котором еще оставалась часть плоти. Мух возле него было… Дурной это знак. И. это… Ты слышал, как с наступлением темноты вдруг замолчали птицы?       А ведь правда. Почти никаких звуков, кроме непонятного шуршания, не было слышно, хотя в том же Нью-Йорке вечером можно еще услышать некоторых птиц, а возле загородного дома Росса и подавно.       Я кивнул. Индеец тряхнул длинными волосами. Прядь выбилась у него из-за уха, и он неловко собрал гриву в хвост.       — Мне здесь не нравится, — повторил он.       — Спроси совета у тотемов, — грубовато заржал Лео. По его покрасневшим щекам было видно, что он уже порядочно нализался. Канги молча ушел обратно к машине.       Выпитый коньяк окончательно расслабил всех и настроил на особую волну. Люк снова взялся за гитару. Кто-то подсвистывал ему. Сначала тихо, потом — чуть громче. Несмотря на мой слегка затуманенный выпивкой мозг, я стал оглядываться, пытаясь понять, кто из ребят так свистит.       Вот только губы трубочкой не складывал никто. А тихий свист раздавался где-то рядом. Я повернулся в сторону Шевроле, подумав на индейца. Но его рот был сомкнут, и сам он стоял и напряженно прислушивался, как охотничий пес к возможной добыче.       Надеюсь, нам просто мерещится. В лесу чего только не покажется, особенно ночью. Каждый куст выглядит каким-то чудовищем, каждое дерево — убийцей с ножом. Сиди, трясись, да пересчитывай патроны…       Постепенно напряжение спало. На меня накатила сонливость. Я подождал, когда остальные начнут расходиться, несмотря на то, что сам уже начинал клевать носом, и только потом, пригнувшись, полез в свою палатку, как Голлум в пещеру. Сон достаточно быстро сморил меня. Сквозь дремоту я чувствовал, как ко мне прижимается что-то теплое, и от этого становилось уютнее, исчезло ощущение, что я лежу в спальном мешке на тканевой палатке, в лесу где-то в Мичигане.       Разбудил меня тихий, мелодичный свист и смутное ощущение чьего-то присутствия. Я приподнялся на локтях.       — Мари? — негромко позвал я, но тишина была мне ответом. Спящее тело рядом со мной пошевелилось и развернулось в мою сторону.       Снова послышался свист, а вместе с ним чьи-то крадущиеся шаги. Нет, Мари вряд ли бы смогла так красться.       — Мари ведь еще не возвращалась в лагерь, верно? — услышал я негромкий голос Канги у себя над ухом и вздрогнул.       Опять шаги. Вроде мягкие, будто какое-то животное, но в то же время слышен звук, когда лапы или ступни наступают на ветки и сухую землю.       — Что-то? Птица? — спросил я, когда снова раздался свист.       — Никакая птица не умеет так свистеть, — Канги мотнул головой. Я быстро потянулся за фонариком к рюкзаку.       Будто в подтверждение слов индейца о том, что это никакая не птица, свист чужака перебился шуршанием и пощелкиванием. Судя по звукам, незнакомец кружил возле палаток.       Может, это заблудившийся турист из другого лагеря случайно набрел на наш? Но что же он тогда даже не попытался нас разбудить, попросить о помощи? А может, он решил нас обокрасть, пока мы спим?       Впрочем, в любом случае не помешало бы выйти к нему и спросить, что за дела.       Я нашарил в рюкзаке фонарик. Как назло, он с первого раз не включился, и я стал, тихо ругаясь, шлепать его по рукояти.       Фонарик замигал в тот момент, когда чужак зашуршал кустами в сторону нашей палатки. Луч света выхватил из темноты силуэт костлявых человеческих плеч. Сердце у меня бешено заколотилось. Я приподнял руку с фонариком пытаясь рассмотреть тело, и увидел, что голову незнакомца венчают тяжелые ветвистые рога.       Тень вдруг обернулась.