Логан

Всю следующую неделю, Энни стала мастером избегания: - **7:00** — уходит в лабораторию до его пробуждения - **13:00** — обедает только когда он на тренировке - **19:00** — запирается в своей комнате, игнорируя даже тихие стуки Логан ловил лишь обрывки: - Запах её духов в пустом коридоре - Приглушённые шаги за дверью в 3 ночи - Одинокую чашку кофе (с двумя кубиками сахара — как он любит) в холодильнике с надписью "Не трогать" (Медкабинет. 23:47) Логан шёл за новой порцией болеутоляющих (хотя мог терпеть — просто хотел увидеть её), когда услышал голоса: — "Ещё неделя такого "ухода" и тебе понадобится операция,"— Хэнк снимал бинты, ворча. Тихий стон. Её стон. Он вошёл без стука. — "Плохо заживает?"— вопрос прозвучал как обвинение (себе). Энни вздрогнула, но не подняла глаз. Хэнк бросил ему предупреждающий взгляд: — "Воспаление. Организм отказывается..." Логан шагнул ближе, разглядывая гнойные края раны— точно повторяющие форму его когтей, которые её поранили при спасении. — "Отказывается или она отказывается?" Антисептик шипел на ране. Энни дёрнулась, но лишь стиснула зубы: — "Можно без зрителей?" — её ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы. Логан не уходил. Его ладони, все еще обхватывающие её запястья, дрожали — не от слабости, а от ярости на самого себя. — "Я выйду," — его голос был низким, словно рычанием. — "Но только после того, как ты примешь помощь." Энни резко дёрнулась, пытаясь высвободиться: — "Мне не нужна твоязабота! Ты *юникогда... — "Знаю, — он перебил её, сжимая сильнее. — "Я не заслужил права тебя защищать. Но Хэнк — заслужил. Позволь ему вылечить тебя." Её дыхание участилось. Глаза блестели — ненавистью?Болью? — "Это *моя боль. Мой выбор. Ты сам научил меня — слабость надо прятать,"— она вырвала руки, указывая на дверь. — "Вон. Как ты всегда делал."