Правильно

      Баффи сидела на кухонном столе Ангела, бодро болтала ногами и, орудуя ложкой, с аппетитом поедала мороженое из контейнера. Ангел знал, что это не настоящая Баффи. Что это не Первичное Зло, что это не результат чьего-то тёмного колдовства. Что это не галлюцинация… Не совсем галлюцинация. Галлюцинации принимаешь за реальность, а Ангел чётко понимал: эта Баффи не реальна, она лишь образ, созданный его сознанием. Наверное, сознание так потрудилось, потому что владельцу отчаянно требовалось с кем-нибудь поговорить. Говорила Баффи вовсе не то, что Ангел хотел услышать, а то, о чём он не мог перестать думать.       - Просто признай: ты облажался, - Баффи с энтузиазмом облизала ложку и сразу же воткнула её обратно в мороженое. – Причём по собственной глупости.       - Нет.       - Ты не подумал о последствиях.       - Нет.       - Ты подставил и погубил друзей.       - Нет!       - Ты оказал услугу Старшим партнёрам.       - Нет!       - Ты виноват в гибели сына.       - Нет!!!       - Как «нет», когда «да», Ангел? «Да» по всем пунктам. Уэсли, Ганн, Иллирия и Спайк вынуждены были ввязаться в заведомо проигранную битву из-за переизбытка героизма у тебя в организме. Троим из них это стоило жизни.       - Спайк не погиб, можешь радоваться.       - Я радуюсь, не сомневайся. Но скажи мне, за что погибли остальные? За твоё эго? За твоё желание устроить красочное представление?       - За то, чтоб показать силам зла, что они нам не хозяева!       - Ага, молодцы, вы очень убедительно им это показали – умерев чуть ли не полным составом. Ради чего? Чтобы покончить с Кругом Терновника? И ты ведь не подумал, что, может, именно этого от тебя изначально хотели Старшие Партнёры, что именно поэтому «Вольфрам и Харт» так с тобой возились. Сами они уничтожить Круг по какой-то причине не могли или, скорее, не хотели из-за репутации, а нишу надо было освободить для кого-то повыгоднее, поспособнее, понадёжнее. И ты освободил. А они формально ни при чём, даже позлились для сохранения имиджа – напустили демонов, драконов, прочих тварей, разнесли Лос-Анджелес в пух и прах, помимо твоей команды убив ещё миллионы людей. Ты этого хотел?       - Конечно, нет! Я просто… Просто не предвидел такого.       - Какая неожиданность, - рассмеялась Баффи, - Ангел чего-то не предвидел! Милый, стратегия не твой конёк, и если б ты вовремя это признал, куча людей остались бы живы. В их числе Коннор. Этого ты тоже не предвидел? – Баффи отправила в рот, со смаком рассосала и проглотила очередной кусочек мороженого. – Действительно, кто бы мог подумать, что, разозлившись на тебя, либо притворяясь разозлёнными на тебя, Старшие Партнёры найдут самый простой и самый эффективный способ отомстить – уничтожить твоего сына. А заодно всю его приёмную семью. – Баффи вздохнула. – Жаль семью. Их ведь даже никто не спрашивал, готовы ли они в такое ввязаться. Им попросту подсунули чужого ребёнка, заставив считать своим, а в результате за это же и убили. Адекватная цена «за то, чтоб показать силам зла, что они нам не хозяева», да?       - Заткнись!       Она усмехнулась.       - Даже если я замолчу, ты не перестанешь слышать. Не перестанешь думать, пытаться понять, где ошибся, с какого момента всё пошло не так. Но ты уже знаешь ответ. Тебе не стоило уходить. Единственный период твоей карьеры спасителя, когда ты приносил больше пользы, чем вреда, это пока ты был со мной.       - Я хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью. Чтобы у тебя было всё, чего я не мог тебе дать.       - Хорошее оправдание. Красивое. Только вот ты мог бы дать. Ты был человеком. – Она поставила контейнер с мороженым себе на колени, придерживая одной рукой. – Но ты отказался от человечности. И от меня.       - Чтобы спасти тебя! Оракулы сказали: если мы будем вместе, ты погибнешь!       - И ты поверил им? – расхохоталась Баффи. – Двум размалёванным чудикам, которые и собственную-то гибель не предвидели?       - Я хотел поступить правильно…       - Ну-ну. Что ж, пусть твоя правильность согревает тебя по ночам. Пусть твоя правильность обнимает и успокаивает тебя, когда тебе снятся кошмары. Пусть твоя правильность рожает тебе детей. В смысле, нормальных детей, а не неврастеников, которые спят с твоими подругами, строгают монстров с червивыми лицами, убивают невинных людей и вообще всем своим существованием способствуют наступлению апокалипсиса.       - Настоящая Баффи никогда не сказала бы такого.       - Настоящая Баффи теперь вообще не стала бы с тобой говорить. Да она о тебе и не думает. Настоящая Баффи на следующей неделе выходит замуж за Спайка. – Её губы растянулись в кошачьей улыбке. – Спайка, который сроду не ждал, что на него свалится чудо. Спайка, который сам сумел вернуть себе душу; и уж точно нашёл бы способ устранить лазейку в цыганском проклятии, если б понадобилось. Спайка, который не опустил руки, когда никакое Шаньшу не сбылось, а, едва узнав, что кровь Моры превращает вампира в человека, отправился искать Мору. Нашёл, добыл кровь и получил человечность.       - Он сжульничал.       - Хм, если бороться за свою любовь реальными действиями, а не оправдывать собственное бездействие нытьём и никому не нужным смирением, - жульничество, тогда да, он сжульничал. Но, по-моему, это правильнее назвать целеустремлённостью. И получением заслуженной награды. Обрати внимание: заслуженной. Спайк честно её заработал.       - Хоть что-то в жизни он сделал честно, - горько ухмыльнулся Ангел.       - О да, с тобой по честности ему не сравниться. – Баффи опять принялась поедать мороженое. Теперь она периодически говорила с набитым ртом. – Ты впрямь честно жертвовал собой и своими близкими. Честно страдал сам и заставлял страдать меня. Честно выдумывал себе проблемы и препятствия и честно из-за них расстраивался, вместо того чтобы делать что-то по-настоящему хорошее. Хорошее, а не глупое, Ангел! Почему у тебя геройство прочно ассоциируется с самоуничтожением и уничтожением тех, кому ты дорог? Кто вообще требовал от тебя невероятных подвигов? Ты никогда не думал, что, например, мне от тебя были нужны вовсе не подвиги? Мне не нужен был карманный Геракл, мне нужен был тот, кто поддерживал бы меня. Кто был бы рядом и успокаивал, когда болела моя мама. Кто помог бы с её похоронами. Кто взял бы на себя часть хлопот по дому, пускай даже крошечную. Кто хотя бы попытался сделать что-то, чтоб я смогла продолжить учиться в колледже. Кто, на худой конец, просто приготовил бы ужин вечером, чтоб мне хоть об этом не пришлось беспокоиться. Но это же так скучно и негероично, да?

***

      Свадьба была в парке, под высокими раскидистыми деревьями. Гостей немного – только самые близкие люди Баффи, а со стороны Спайка и вовсе никого. Ничего не арендовали, не огораживали площадку, не расставляли стулья, просто пригласили священника, а после обмена клятвами устроили пикник на траве. Спайк был в чёрных штанах и в футболке, Баффи – в белых шортах и лилейной безрукавной блузке, босая, с крупным, тоже белым, цветком в волосах.       Шорты. Ангел никогда не подумал бы, что Баффи захочет выходить замуж в шортах и босиком. И никогда не подумал бы, что она будет выглядеть такой счастливой, будет так ослепительно улыбаться и так заразительно смеяться, что её глаза будут так сиять.       «Почувствуй меня, - мысленно умолял он, сидя в машине с тонированными стёклами. Одно из них он опустил и теперь осторожно, чтоб не обжечься солнечным светом, наблюдал за происходящим через дорогу. – Баффи, милая, пожалуйста, почувствуй меня!» Ведь когда-то она говорила, что чувствует, если он рядом, даже если не видит его. «Пожалуйста, Баффи, пожалуйста…» Если только она оглянется, если появится хоть крохотный признак того, что она уловила его присутствие, он будет бороться. Бороться изо всех сил, чёрт подери! Он тоже достанет кровь Моры, воспользуется ею, придёт к Баффи и сделает всё, чтобы вернуть её любовь. Никакие брачные узы его не остановят!       Но она не обернулась, не вздрогнула, вообще никак не продемонстрировала и подобия какого-то «ангельского чутья». Связь между ними давно оборвалась. Баффи обнималась и целовалась со Спайком, болтала и смеялась с Ксандером, Уиллоу и Кеннеди, шуточно пререкалась с Дон, добродушно подтрунивала над растроганными Джайлсом и Хэнком. Она была счастлива, совершенно, абсолютно счастлива. Без Ангела.       А Ангел, старательнее сосредоточившись на своих ощущениях, осознал: Баффи и Спайка объединяет кое-что гораздо прочнее и серьёзнее законного брака. Баффи была беременна. Срок маленький, но Ангел почему-то не сомневался, что она уже знает, и почему-то ему казалось, что она ещё не сказала Спайку – приберегает как подарок на первую брачную ночь.       И Ангел понял, что сегодня ночью будет сидеть в машине, а то и стоять на тротуаре у их дома. И слушать, как они занимаются любовью. А потом он услышит, как Баффи говорит: «У нас будет ребёнок», и он закроет глаза, чтобы легче было представить, что она говорит это не Спайку, а ему, Ангелу. Возможно, он улыбнётся и – про себя либо тихонько вслух – произнесёт: «Правда? Это же чудесно. Я так счастлив, любимая!» И несколько секунд, а может, даже минут он будет обманывать себя, отчаянно пытаясь подольше остаться в сладкой иллюзии. Но иллюзия всё равно быстро рассеется, и останется лишь одиночество. Пустота.

***

      - Ребёнок? – Спайк моргнул. Только что он был удовлетворённым, приятно вымотанным и расслабленным, однако новость от Баффи подействовала не хуже ведра ледяной воды. – Ребёнок? – Он вскочил с кровати, и не подумав что-нибудь надеть или чем-нибудь прикрыться.       Впрочем, Баффи против такого зрелища вовсе не возражала. А вот смятение в голосе Спайка её напрягало, да что там – пугало.       - Ага, - пискнула она, придерживая на груди тонкое покрывало, которым обернулась.       - Ребёнок?       - Да.       - Ребёнок?!       - Спайк, ты повторяешься.       - У нас будет ребёнок?       - Да!       - Ты беременна?       - Нет, я решила похитить сына соседей! – Баффи закусила губу. Не так она представляла этот разговор. – Конечно, я беременна. Ты расстроен?       Он опять моргнул.       - Я? Расстроен? С чего ты взяла?       От искреннего удивления в его голосе у Баффи камень с души свалился.       - Это неожиданно…       - Да, - согласился Спайк, - неожиданно. – И тут по его лицу начала расползаться глупейшая и счастливейшая улыбка. – Но так здорово! Баффи, это же потрясающе! – Он в два шага оказался рядом, сел возле Баффи, обхватил её лицо ладонями, притянул к себе и горячо поцеловал в губы. – Это великолепно!       Теперь он говорил именно то, что она мечтала от него услышать, но Баффи ещё не до конца верилось.       - Я знаю, мы этого пока не планировали, - вздохнула она.       - К чёрту планы! – выдохнул Спайк и опять поцеловал её. На сей раз поцелуй был дольше и глубже. – У нас будет ребёнок. У нас будет ребёнок!       - Значит, ты всё-таки рад?       - Нет, не рад. Я счастлив, родная, счастлив!       Она прильнула к нему и почувствовала, как сильно колотится сердце в его груди. Баффи знала, что это от радости, но какая-то часть её разума продолжала тревожиться и искать подвох. Да, Спайк счастлив, но это не значит, что он не думает – или вот-вот не начнёт думать – о проблемах, в том числе материальных.       - У нас есть деньги, - сказала Баффи, дабы заранее успокоить мужа.       - У нас есть деньги? – Спайк не понял, к чему это она.       Баффи кивнула, не отрываясь от него.       - У нас есть деньги. В смысле, на все эти детские дела… На первое время.       - А-а-а, - сообразил Спайк. – И откуда у нас деньги на детские дела?       - Я же откладывала на колледж, ты и сам помогал, помнишь?       Спайк мягко отстранился от Баффи, взял её за плечи и пристально взглянул ей в глаза.       - Ты что, собралась отказаться от учёбы?       - Естественно. Какая учёба с ребёнком, обычной работой и работой Истребительницы?       - Но ты же так хотела вернуться в колледж.       - Но ещё больше я хочу, чтобы у нас и у нашего ребёнка всё было хорошо.       - Нет, - Спайк решительно мотнул головой. - Ты пойдёшь в колледж.       - Может быть, когда-нибудь…       - Не когда-нибудь, а в этом году, как ты и собиралась.       - Но…       - Да, после рождения ребёнка ты сможешь взять небольшой перерыв, но будешь продолжать учиться дома и не пропустишь учебный год.       - Ты не представляешь, о чём говоришь.       - Представляю: я говорю о твоём, о нашем будущем. Мне всегда казалось несправедливым, что тебе пришлось отказаться от учёбы, которая тебе так нравилась. Когда ты ушла из колледжа, это было не моё дело, но теперь-то моё! Я не хочу, чтобы ты опять отодвигала свою мечту на неопределённый срок.       Она грустно покачала головой. Даже у возможностей Истребительницы есть предел.       - Я не справлюсь, Спайк.       - МЫ справимся.       - Ты так уверен, потому что это пока только теория. Практика тебя остудит.       - Я знаю, что будет сложно, и я знаю, что сейчас, даже если очень постараюсь, не смогу представить и предугадать все трудности, с которыми придётся иметь дело. Но ещё я знаю, что буду помогать тебе изо всех сил.       - Милый, ты же не Терминатор. У тебя тоже есть работа, тебе тоже надо отдыхать… У нас не получится полноценно работать и так же полноценно заботиться о ребёнке.       - Наймём няню.       - Извини, я упустила момент, когда мы стали миллионерами.       - Мы ими не стали. Но, хоть я больше не вампир, я здоров и, по человеческим годам, молод. Как и ты.       - А если кто-то из нас заболеет?       - Будет лечиться, что ещё можно сделать? Разве только получше заботиться о себе, чтобы болеть всё-таки не пришлось.       - У тебя всё так легко.       - Нет. Я же сказал: я понимаю, что будет сложно. Понимаю не хуже тебя. Но ещё понимаю, что ты должна учиться. Ты хочешь этого и ты этого заслуживаешь. И будь я проклят, если дам тебе отказаться от твоей мечты!       Вроде для гормональных всплесков было ещё рановато, но у Баффи вдруг появилось непреодолимое желание расплакаться. Пытаясь с ним бороться, она шутливо велела-попрекнула:       - Прекрати выражаться при ребёнке. – Но на глазах всё равно выступили слёзы.       - Приношу глубочайшие извинения, - тоже не очень-то серьёзно проговорил Спайк и опустил взгляд на её живот. – Искренне раскаиваюсь.       - Извинения приняты.       - Вообще-то, я говорил не с тобой, а с ним. Или с ней. – Спайк протянул руку, но в последний момент нерешительно поглядел на Баффи. – Можно?       - Разумеется. Имеешь законное право.       Он положил ладонь на её живот осторожно, нежно, прямо-таки с благоговением. Замер на несколько секунд, а потом поинтересовался:       - Это мальчик или девочка? Ты уже знаешь?       Баффи негромко рассмеялась.       - Откуда? Я ещё не делала УЗИ, а если б и делала, не думаю, что на таком сроке пол определяется. – Баффи призадумалась. – Хотя, может, и определяется.       - Ух ты…       - Тебя впечатляют возможности современной медицинской техники?       - Меня впечатляешь ты. – Он бережно погладил её по животу.       Баффи разомлела.       - Ты знаешь, что я люблю тебя? – спросила она.       - Да, ты говорила. – И ему очень нравилось периодически слышать это снова.       - А ты знаешь, что я ещё уважаю и ценю тебя? И что я очень благодарна тебе?       - Нет. – Спайк растерялся.       - Я очень уважаю, очень ценю тебя и я очень благодарна тебе.       - За что?..       - За то, что ты за меня боролся. За то, что ты меня поддерживаешь. За то, что даёшь понять, как много я для тебя значу, не словами, а поступками. За то, что ты заботишься обо мне. За то, что с тобой я действительно чувствую себя любимой, желанной. И я чувствую себя в безопасности.       - Спасибо. – Спайку гормональные всплески точно не грозили, но и он растрогался практически до слёз. – Только вряд ли я теперь такой уж надёжный гарант безопасности. – Он продолжал патрулировать вместе с ней, но сознавал, что физически его возможности сейчас гораздо скромнее.       - Потому что ты человек?       - Именно.       - Ерунда. – Она ласково коснулась ладонью его щеки. – Ты по-прежнему защищаешь меня. И главное: ты не единственная, но самая весомая и самая яркая причина, по которой я хочу жить. Причина, по которой я в любой ситуации сделаю возможное и невозможное, чтобы вернуться домой. Это бесценно. – Она провела большим пальцем по его скуле.       Спайк накрыл её ладонь своей, чуть сдвинул и поцеловал пясть Баффи. Он не знал, что сказать, а потом понял, что и не нужно больше ничего говорить. Разве что:       - Я люблю тебя, Баффи.       - И я люблю тебя, Спайк. Очень.

***

      Ангел знал, что однажды снова придёт к дому Баффи и Спайка и выяснит, что у них уже куча внуков. Сами Баффи и Спайк будут седыми, морщинистыми, наверное, с артритом и гипертонией. И Ангел попытается успокоить себя тем, что он-то по-прежнему молод и свеж, но у него не получится. Он не молод. Молодость – это жизнь, а он мёртв. Он просто ходячая мумия в отличном состоянии.       Иногда ему снилось, что он сделал иной выбор. Что он остался человеком, остался с Баффи, что они вместе и у них появились дети. Ему нравилось думать, что где-то, в какой-то параллельной вселенной он поступил по-другому, и живёт – действительно ЖИВЁТ – тоже по-другому. Но на самом деле Ангел в это не верил.       Он не льстил себе идеей о самоубийстве. Как и прежде, у него не хватит духу. Раньше он боялся, что после смерти придётся взглянуть в глаза всем своим жертвам, а теперь надо будет посмотреть в глаза и друзьям, которые погибли из-за него. Старшие Партнёры тоже вряд ли уничтожат его – если б хотели, уже уничтожили бы. Может, им действительно требовалось по своим соображениям избавиться от Круга Терновника – например, чтобы освободить место для более перспективных приспешников; и сделать это лучше чужими руками, чтобы самим остаться чистенькими. А может, Круг Терновника по-прежнему был им нужен, и они разъярились не напоказ. В любом случае Старшие Партнёры никогда не питали к Ангелу нежных чувств и прекрасно понимают, что оставить Ангела в живых (ну, относительно живых) – худшее из возможных наказаний ныне, когда на его совести смерти ещё большего количества невинных людей, смерти друзей, смерть сына… Остаётся только надеяться, что однажды либо вампир, либо демон посильнее, либо какая-нибудь Истребительница сделают для Ангела и за Ангела то, на что он сам не отважится, - распылят или спалят его.       А пока… А пока он поживёт в своей каморке, но недолго. На него уже начинала давить тишина. Он вернётся на улицу. На те улицы, где грязно, зачастую сыро, холодно и почти всегда воняет, зато никогда не бывает по-настоящему тихо. Он уйдёт туда, где ему положено находиться, туда, откуда лучше было и не высовываться, - в темноту. Будет тяжелее, чем раньше, потому что сейчас есть с чем сравнивать. Он видел свет, практически прикасался к нему, жил на свету, даже была пара дней, когда он стоял непосредственно под солнечными лучами. Но всё в прошлом, света больше не будет, ни в прямом, ни в переносном смысле. И ведь Ангел сам от него отказался, так что винить некого, кроме себя.