Правильно

      Стену нежно-персикового цвета, некогда безупречно чистую, на высоту в метр, а где-то и больше, покрывали каракули и мазки, в разное время выполненные карандашами, фломастерами, ручкой, помадой, тушью, тенями Баффи и зубной пастой. К только что замеченной им новой порции карандашных художеств Ангел отнёсся с философским спокойствием многодетного отца. Всё-таки не зря они с Баффи решили не делать ремонт сразу, когда кто-то из детей впервые использовал стену вместо холста. Как в воду глядели. За несколько лет более-менее выработалось – и даже часто выполнялось - соглашение: на этой стене в коридоре рисуйте сколько угодно, но другие стены не трогайте.       - Опять что-то нарисовали? – Проходившая мимо Баффи притормозила.       - Ага, - Ангел кивком указал в угол, где ярко-синие и зелёные линии складывались в очертания, за которыми ясно угадывался образ собаки. За последние год-полтора здешние художественные работы стали ощутимо качественнее, их предшественники представляли собой в основном не распознаваемые наборы линий, спиралей и пятен.       - Красиво, - оценила Баффи, которая теперь рассматривала сей шедевр, встав на носочки и опустив подбородок на плечо Ангела. – Как думаешь, это Роуз?       Ангел мотнул головой.       - Вряд ли, не её стиль. И точно не Коннор, у него совсем другая техника. Видимо, Джойси; вдобавок собаки – её тема.       - Тебе виднее, я плохо разбираюсь в стилях и техниках. А вообще, гордись: все трое наших детей унаследовали твою склонность к рисованию. – Она окинула взглядом стену в целом. – Я бы даже сказала, твой талант. - Баффи чмокнула Ангела в щёку, обвила руками его торс и снова прижалась подбородком к плечу. – Итак, чем будем заниматься?

…

      Ни Баффи, ни Ангел не думали, что когда-нибудь станут родителями, и уж тем более не помышляли о многодетности. Но так получилось. Их старшая дочь Роуз Кэтрин была на сто процентов незапланированным, однако от этого не менее любимым ребёнком. Когда Ангел стал человеком, он и Баффи так обрадовались, что ни один не подумал о контрацепции. Потом-то, конечно, они предохранялись, но, как выяснилось, было поздно.       Баффи пришла в полнейший ужас. Беременность? Ребёнок? Она приведёт ребёнка в мир, полный вампиров, демонов и прочих чудищ? В мир, где и обычные люди иногда творят такое, от чего у нечисти волосы встанут дыбом? В мир, где, если человек, в том числе маленький, серьёзно заболеет, лечить его будут только до тех пор, пока ему или его семье есть чем платить за лечение? В мир, в любой точке которого может разгореться война и запихать в свою кровавую мясорубку всех, до кого дотянется? В мир, где можно запросто погибнуть, угодив под шальную пулю (от учинивших разборку бандитов, от съехавшего с катушек доселе добропорядочного гражданина, да мало ли от кого ещё) либо став жертвой пьяного водителя?       Ангел сумел её успокоить. Не полностью, но достаточно, чтобы она перестала чувствовать себя без пяти минут сумасшедшей.       - Я не могу обещать, что всё будет идеально и никогда не случится ничего плохого, но я могу обещать, что буду рядом и буду помогать тебе. - Он чмокнул её в нос. - Я буду заботиться о тебе. О вас обоих. И – эй, кто сказал, что мы не сумеем изменить мир к лучшему ради нашего ребёнка?       Они не могли нарадоваться на Роуз – она оказалась удивительно спокойной и послушной малышкой. Зеленоглазая и жизнерадостная, как мама, темноволосая и рассудительная, как папа, она никогда не плакала просто так, не капризничала, внимательно слушала, если ей что-то говорили.       Баффи и Ангел настолько вдохновились своей очаровательной дочуркой, что решили завести ещё одно чадо, так сказать, не приходя в сознание. Инициатором являлась Баффи, которой никогда не нравилось быть единственным ребёнком в семье.       - Я не хочу, чтобы, если с нами обоими что-то случится, у Роуз не осталось ни одного родного человека, - говорила она. – В смысле, у неё, конечно, есть бабушка и дедушка, но это не то же самое, что брат или сестра. Посмотри на Фэйт и её сестру: если б не Дон, Фэйт, наверное, совсем скатилась бы и пустилась во все тяжкие, выйдя из комы.       Ангел не возражал. Он помнил, как ему, в принципе, нравилось быть старшим братом, как искренне, хоть и бестолково, он любил младшую сестрёнку.       Они думали, что полностью готовы ко второму ребёнку. Но комплектом со вторым шёл третий. Родились мальчик и девочка: Коннор Лиам и Джойс Дженнифер. Девочка получила первое имя в честь бабушки, которой не стало ещё до появления двойняшек на свет. Баффи не представляла, как пережила бы потерю матери, не будь Ангела рядом.       В семье маленькую никогда не называли Джойс, только Джойси. А Джойси и Коннора вместе Баффи называла ангелочками. Не из-за характеров, а потому, что внешне оба были очень похожи на Ангела. По поведению же – сущие дьяволята. Они регулярно умудрялись что-нибудь натворить ещё до того, как научились ходить, а уж когда освоили полноценное перемещение на своих двоих, начался сумасшедший дом. Да и Роуз сделалась капризнее и проказливее, - то ли переменилась сама по себе, то ли повлияло появление младших брата и сестры.       Жизнь походила на прямой эфир из психушки. Постоянно что-то ронялось, билось, терялось, пачкалось, пару раз даже поджигалось. Дети то ссорились до драк, то объединялись ради шалости, гарантированно прибавляющей седых волос родителям. Ни минуты покоя, ни днём, ни ночью. Борьба с тёмными силами теперь была для Баффи и Ангела передышкой, а уж незапланированное путешествие в Пайли Ангел воспринял как поездку на курорт, и даже в тамошней темнице ему было спокойнее, нежели дома, – он хотя бы выспался.       Они часто спорили о том, кто из них пойдёт в патруль или займётся очередным мистическим расследованием. И о многом другом. Они ругались из-за стирки, из-за мытья посуды, из-за покупок, из-за подгузников, из-за прогулок с детьми – да кажется, из-за всего на свете. Ангел злился на Баффи потому, что это она предложила так скоро завести второго ребёнка. Баффи злилась на Ангела потому, что он за свою долгую жизнь не набрался достаточно мудрости, чтобы вовремя распознать не самое удачное предложение, и вообще, он сто с лишним лет жил в своё удовольствие (и ещё сто лет теоретически мог продолжать развлекаться, ни о чём не заботясь), а её беззаботная жизнь закончилась в двадцать! С первым ребёнком она продолжила учёбу в колледже, с «прицелом» на второго взяла годовой перерыв, но теперь было очевидно, что перерыв затягивается на неопределённый срок.       Жизнь в Лос-Анджелесе недешёвая, однако в Саннидейле Ангел не набрал бы достаточно клиентов. «Расследования Ангела» приносили доход, но деньги улетучивались с космической скоростью. Одно дело, когда ты один и основные твои материальные нужды сводятся к нескольким рубашкам, штанам да одному чёрному плащу или куртке в год, а питаешься ты свиной кровью, которую на любом мясокомбинате или в мясной лавке тебе с радостью продадут за бесценок. Совсем другое – когда появляются все положенные человеческие расходы, включая нормальную еду и медобслуживание, причем не только на тебя, но ещё на четырёх человек. И трое из этих четырёх – дети, а ведь один ребёнок по затратам потянет на двух-трёх взрослых.       Иногда Ангелу снилось, что когда-то он сделал другой выбор – отказался от человечности, снова стал вампиром. И жил себе преспокойно дальше, привычно уничтожая разнообразных представителей тёмных сил, включая собратьев по вампиризму. И никаких подгузников, никаких орущих детей. Ну, возник ненадолго сын от Дарлы (?!), но уже через пару месяцев его похитил Дэниэл Хольц и вскоре вернул половозрелым, практически взрослым парнем, то есть заботы по материальному обеспечению, взращиванию и воспитанию ребёнка добрый охотник взял на себя. А тот Ангел даже не оценил – расстраивался, слёзы лил, претензии какие-то предъявлял.       Ладно. Естественно, Ангел не рассуждал так взаправду. У него волосы вставали дыбом от одной лишь мысли, что кто-то впрямь заберёт Роуз, Коннора или Джойси. Как бы Ангел ни уставал, как бы ни были натянуты его нервы, как бы ни засасывала бытовая трясина, как бы ни притуплялась порой эмоциональная чувствительность, Ангел любил своих детей больше жизни. И Баффи любила их не меньше. И друг друга Баффи и Ангел тоже любили, просто иногда у них не оставалось сил об этом помнить. А ещё иногда не оставалось сил поддерживать друг друга на словах. Но эти двое всегда находили силы поддерживать друг друга на деле. Например, ни один не будил другого, если ночью просыпался от детского плача. А реагировать в таких ситуациях надо быстро – если начинает плакать один ребёнок, велика вероятность, что к нему присоединятся остальные.       - Не вставай, я сам, - сипло сказал Ангел Баффи. Она проснулась на несколько секунд позже него, он уже поднялся. – Спи.       - Угу, - Баффи обессиленно рухнула обратно на подушку, пробормотала: - Спасибо, - и моментально вырубилась.       По её ощущениям, очнулась она минут через тридцать. Ангела по-прежнему не было в комнате. Баффи закрыла глаза, собирая в кулак силу воли, встала, открыла глаза и поковыляла в детскую.       В детской Ангел сидел в кресле-качалке, правда, не качался, а спал, но держал на руках Коннора. Коннор бодрствовал, да никак не мог решить, начинать ему плакать снова или нет, поэтому похныкивал, однако на крик не переходил. Время от времени Ангел, не открывая глаз - и, скорее всего, не просыпаясь, - укачивал его.       Баффи улыбнулась. Подошла, взяла Коннора на руки, одновременно успокоив встрепенувшегося и подскочившего Ангела:       - Всё хорошо. Я им займусь, возвращайся в постель.       Секунд пять Ангел хлопал глазами, медленно переваривая услышанное. Ничего сложного Баффи не сказала, но Ангел, как и она сама, был слегка заторможен.       - Нет, возвращайся ты, - проговорил он в итоге.       - Тебе утром на работу, - напомнила Баффи.       - Тебе на работу вечером, - напомнил Ангел.       Когда Совет наблюдателей понял, что Баффи поставила заботу о детях на первое место, перед обязанностями Истребительницы, её заклеймили позором и торжественно от неё отреклись, сделав ставку на вроде исправившуюся Фэйт. Но Фэйт, может, и исправилась, да никому не позволяла сесть ей на шею. Совет быстро понял, что стыдить её и помыкать ею не получится, и решил помириться с Баффи. Однако Баффи вполне устраивало их предыдущее решение отречься от неё, посему Совету пришлось раскошелиться. В обмен на примирение с Баффи и её возвращение к истреблению они обязались выплачивать ей зарплату. Баффи согласилась, но с отсрочкой – хотя бы пока двойняшкам не исполнится год. «Безобразие! – возопили наблюдатели. – Беспредел!» Баффи ответила, что она не настаивает и, если они передумали, охотно отменит все достигнутые договорённости. «Ладно, - нехотя согласились наблюдатели. – До года так до года. Но не дольше!» Это не значит, что до тех пор Баффи не патрулировала. По возможности она выбиралась на «рейды», ведь чем больше вампиров уничтожить, тем больше людей будут в безопасности.       - До вечера ещё далеко, - Баффи подавила зевок, - я могу вздремнуть днём.       - Ага, как же.       - Ну, теоретически.       Тут подала голос Джойси, и вопрос решился сам собой: остаться в детской предстояло и Баффи, и Ангелу. Ангел быстро достал младшую дочь из кроватки, но девочка не спешила утихать. Коннор решил поддержать сестру и заголосил. Двойняшки разбудили Роуз, которая тоже дала понять, что не особо довольна сложившейся ситуацией.       Прошло не меньше сорока минут, прежде чем в детской воцарилась относительная тишина. Роуз и Коннор уснули, Джойси бодрствовала, но уже не ревела, хотя периодически угрожающе попискивала.       - Прости меня, - прошептала Баффи, продолжая держать Коннора, который спал не очень-то крепко.       - За что? – удивился Ангел, не оставляющий попыток укачать Джойси.       - За то, как я вела себя сегодня. Точнее, вчера. Мне жаль.       Вчера днём стало окончательно ясно, что Ангел не сможет продать свой особняк в Саннидейле. Будучи вампиром, он не слишком заморачивался с оформлением документов, и вот результат. А эти деньги очень пригодились бы семье сейчас. Баффи не потрудилась скрыть расстройство и раздражение. Она не кричала и не ругалась, но перешла в режим пассивной агрессии – разговаривала с Ангелом сквозь стиснутые зубы и воротила от него нос.       - Ничего страшного. Я действительно виноват.       - Не бери на себя лишнего. Откуда ты мог знать, что тебе однажды понадобится полноценный набор документов на этот особняк? Я вообще удивлена, что у тебя есть хоть какие-то документы на него. В общем, ещё раз: мне жаль.       Далее Баффи отвлеклась на Коннора, который, похоже, снова собрался улизнуть из царства Морфея. За минуту-другую ей удалось убедить малыша остаться там.       - Я плохая мать, - тихо и грустно промолвила Баффи.       - Неправда, - столь же негромко, но непритворно возразил Ангел.       - Правда. – Баффи вздохнула и призналась: – Иногда я почти ненавижу их. – Её ужаснули собственные слова – вслух прозвучало ещё хуже, чем мысленно. – Меня бесит, что я столько всего для них делаю, а они не ценят. И не надо говорить мне, что они слишком маленькие, чтобы сообразить что-то подобное, я сама прекрасно это знаю. Знаю, но не могу изменить свои мысли. – Оттого, что ей приходилось говорить приглушённо, без восклицательных интонаций, слова казались совсем унылыми, безнадёжными. – Однажды я подумала: «Чёрт, эти неблагодарные маленькие твари даже не могут просто побыть тихими хотя бы час». – Она снова вздохнула, на сей раз прерывисто. – Представляешь? «Твари». Я подумала так о своих детях…       Некоторое время Ангел молчал. Раньше он считал, что все дети по поведению примерно одинаковые и похожи на его сестру Кэти (ему было тринадцать, когда она родилась, и он хорошо помнил, каким беспроблемным ребёнком она была), и Роуз лишь укрепила его в этом убеждении.       - Я иногда на полном серьёзе думаю, что, если я в раннем детстве был таким же, как Коннор или Джойси, моему отцу нужно поставить памятник за то, что он не задушил меня в колыбели, - признался Ангел.       - Но ты же не подумываешь сам задушить кого-то из наших детей? – опасливо уточнила Баффи.       - Господи, Баффи, конечно, нет. Точно так же как и ты на самом деле не считаешь их тварями. Ведь не считаешь?       - Естественно, не считаю. – Баффи взглянула на Коннора. – Они сводят меня с ума, но я не представляю жизни без них. Просто… неплохо было бы побольше отдыхать, хоть иногда.       О, как же Ангел понимал и разделял это желание.       - Не спорю, - улыбнулся он и подошёл ближе к Баффи. – Но всё станет лучше, обещаю тебе. Постепенно будет легче. Мы справимся. И потом будем снисходительно, а может, даже немного злорадно смотреть на мытарства друзей, которые только-только обзавелись детьми и проходят через то, что мы уже давно и благополучно оставили позади.       Баффи представила, как с общим ребёнком возятся Корделия и Дойл, и сдавленно хихикнула. Ангел поцеловал её в лоб и с непоколебимой уверенностью повторил:       - Мы справимся.       - Да. – Губы Баффи тронула мягкая улыбка. – Я знаю.       И действительно – медленно, ой как медленно, но жизнь делалась легче. Дети становились понятливее и самостоятельнее, доросли до детского сада.       Однажды, когда Роуз было пять, а Джойси и Коннору три, Хэнк предложил взять их к себе на выходные. Наверное, чувствовал себя виноватым за то, что перестал толком поддерживать отношения с дочерью, и решил исправиться и наверстать упущенное с внуками. Или, возможно, его молодая жена завела разговоры о продолжении рода, и Хэнк вознамерился наглядно продемонстрировать ей, чем эдакое продолжение чревато. Хотя одно другому не мешает.       Хэнк приехал за внуками в пятницу днём и пообещал привезти их в воскресенье вечером.       И вот Ангел с Баффи обнаружили, что у них есть целых два вечера, две ночи, два утра и два дня полной свободы.

***

      - Чем будем заниматься? – снова спросила Баффи.       Они намеренно ничего не планировали заранее – чтоб было не так обидно, если «выходные с дедушкой» сорвутся.       - Не знаю, - сказал Ангел и осознал, что он растерян. Вроде бы столько возможностей, столько вариантов, но ни один не задерживается в голове. – У тебя есть идеи?       - Можно сходить в бар, а то и в клуб, - предложила Баффи без зашкаливающего энтузиазма. Она, как и Ангел, неуверенно хмурилась. – Можно сходить в кино. В парк. Можно, в конце концов, уйти в запой… О боже, Ангел! – Её глаза расширились от страха. – Неужели мы стали такими скучными, что даже не можем придумать, как развлечься?       На мгновение и ему стало страшно, а потом он засмеялся.       - Я не думаю, что мы скучные, Баффи. Я думаю, что нам просто трудно сразу перестроиться.       - Но у нас нет времени на долгую перестройку, - буркнула Баффи.       - Ну, посмотрим, может, хорошая идея снизойдёт на нас совсем скоро. А пока не будем терять время.       - Значит, у тебя всё-таки есть предложения?       - Пожалуй. – Ангел извернулся-нагнулся, одной рукой подхватил весело ойкнувшую Баффи, взвалил себе на плечо и понёс в спальню.       Там они радостно упали на постель и весь вечер, всю ночь, до самого утра безостановочно, жадно, ненасытно… спали.

***

      Тягучая, холодная, выматывающая тяжесть окутывала Ангела. Она странным образом и контрастировала с пожирающей его пустотой, и дополняла её. Его тело то мёрзло, то прело на неприветливых, неблагополучных улицах, но это было ничто в сравнении с тем, как мёрзла и прела его душа. У него не осталось ничего, кроме воспоминаний и мыслей об упущенных возможностях, о людях, от которых он сам отказался, о будущем, которое могло его ждать, но теперь точно не станет реальностью. Была только одна радость – редкие, однако оттого лишь более дорогие сны, где он остался с Баффи, стал отцом её детей, лишился вампирских способностей, но сохранил любимую женщину и друзей. Бесценные минуты или даже часы, когда он считал, что у него есть семья и дом. Есть место, где его всегда ждут, и люди, которым он всегда нужен. Это было так прекрасно. И так не хотелось просыпаться…       Неуютно поёрзав и раздражённо посопев, Ангел передёрнул плечами, словно сбрасывая с себя что-то тяжёлое, холодное и вообще пакостное. Он терпеть не мог эти сны, хорошо, что они редко к нему «наведывались».       Ангел предпочитал думать, что это его подсознание сперва умиротворяло напряжённые нервы, показывая сравнительно беззаботную холостяцкую жизнь, а потом перешло на мрачные картины, чтобы лишний раз доказать Ангелу, что в реальности он всё сделал правильно. Его коробило от мысли, что в какой-нибудь параллельной вселенной он предпочёл оставить Баффи, пусть и типа ради её блага. Ну, признаться, подобная идея у него впрямь возникала. Когда он второй раз пошёл к Оракулам, он был готов на что угодно, только бы обеспечить Баффи безопасность. И беседа с Оракулами практически убедила его, что оптимальный способ это сделать – снова стать вампиром. Но появились сомнения насчёт самих Оракулов. О, они определённо верили в то, что говорили, но были ли их слова истиной? Если подумать, вся философия Оракулов сводится к тезису: «Раз что-то случилось, значит, это должно было случиться». Иными словами, они совершенно ни за что не отвечают. Что угодно может происходить или не происходить, а Оракулы будут с умным видом утверждать, что так и задумывалось изначально. А у Ангела тут на кону вся жизнь, вся судьба, притом не только его, но и Баффи. Ангел решил действовать по своему усмотрению. Да, он может ошибиться, но не так обидно винить свой ум, самостоятельно выбравший неверный вариант, как свою глупость, поведшуюся на чужие разглагольствования. И позже, когда Оракулы проморгали собственную смерть, Ангел убедился, что поступил правильно.       Хотя поначалу его продолжали мучить сомнения - он всё боялся, что однажды станет косвенной, если не прямой причиной смерти Баффи. «Дурак, - ласково отругала она, когда он, наконец, поделился с ней тем, что его терзало. – Я бы умерла не с тобой, а без тебя».       Ладно, хватит размышлять, пора вставать. Ангел распахнул глаза и к своему неудовольствию не увидел Баффи рядом. Он приподнялся, огляделся. Её не было в комнате.       - Баффи?! – с невольным испугом воскликнул Ангел. Может, её здесь никогда не было, может, их совместная жизнь – лишь его сон?.. – Баффи! – Он вскочил и в одних боксерах устремился на поиски.       Стремиться пришлось недолго – Ангел столкнулся с Баффи в дверях.       - Доброе утро, - улыбнулась она.       Ангел выдохнул с облегчением, сгрёб её в охапку, затащил в кровать, уложил, развернув к себе спиной, и сам улёгся рядом.       - Эй, - удивлённо произнесла она, впрочем, не сопротивляясь, - что случилось?       - Ничего, - он обхватил Баффи руками и ногами, уткнувшись носом в её затылок, - просто побудь рядом со мной.       - Хорошо. – Она, не поворачиваясь, протянула руку и погладила его по голове. – Всё в порядке?       - Угу. – Ангел закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто впитывая в себя запах Баффи.       Несколько минут они лежали молча, расслабленные и умиротворённые. Затем Ангел пробормотал:       - Я не слышал, как ты вставала.       - Я старалась. Если я проснулась, это не значит, что должен просыпаться и ты. В конце концов, мы не так часто можем поспать от души.       Да уж, какая-то часть всегда «дежурит», остаётся наготове даже во сне. Когда Ангел в последний раз позволил себе по-настоящему крепко уснуть, да ещё днём, он проснулся с накрашенными ногтями. А поскольку две юные леди, исхитрившиеся выудить мамин ярко-розовый лак с верхней полки шкафчика в ванной, заодно прихватили запасную косметичку, Ангел вдобавок обзавёлся макияжем. Роуз и Джойси намазали ему веки тенями, но дальше не продвинулись, ибо этими действиями разбудили папу. И потом не понимали, почему папа не обрадовался, он же стал таким красивым.       - Это верно, - Ангел ухмыльнулся ей в волосы.       - Я звонила отцу, спрашивала, как у них дела.       - И?       - Он сказал, что всё нормально, но поинтересовался, не знаю ли я, чем можно вывести кетчуп с бумажных обоев.       - Ты сказала, что ничем?       - Ага.       - И как он воспринял?       - Мужественно.       Они посмеялись и притихли.       - Я уже скучаю по ним, - призналась Баффи со вздохом.       - Я тоже, - честно сказал Ангел и поцеловал её в затылок.       Сейчас, когда дети уехали, думалось-вспоминалось не о плохом, а о хорошем.       Не о том, как Роуз захотела сделать мини-море в раковине и устроила потоп, а о том, как она переживала, когда они были на пляже и Ангел далеко заплыл. «Папа же утонет! – перепугалась Роуз, не понимая, почему все остальные спокойны. – Он же утонет! Папа!..» А когда Ангел нырнул, Роуз со слезами на глазах запричитала: «Ой, какой хороший был папа…»       Не о том, как Коннор поджёг занавески на кухне, а о том, как он пообещал Баффи, что, когда вырастет, обязательно купит ей «наряд настоящей принцессы». И нарисовал этот наряд: огромные (с точки зрения Коннора - шикарные) туфли, платье с гигантским подолом и корона чуть ли не до потолка.       Не о том, как паникующие воспитатели и вдвойне паникующие, примчавшиеся по звонку, Баффи с Ангелом полдня искали сбежавшую из садика Джойси. (И нашли на ближайшей стройке, причем Джойси не только незаметно проскользнула на объект, но и залезла в будку к сторожевой собаке, которую сами строители побаивались и звали Людоедом. Может, взрослых Людоед действительно недолюбливал, но с Джойси поладил прекрасно, расстались они прямо лучшими друзьями.) А о том, как Джойси однажды перед сном заметила, что Ангел сильно устал, и предложила: «Папа, давай ты не будешь читать сказку сегодня. Давай сегодня я расскажу сказку тебе». И минут двадцать выдавала микс из когда-то услышанных или посмотренных по телевизору историй. Получилось сумбурно, но мило.       - Баффи, у нас трое детей. Почему мы до сих пор не женаты? – вдруг спросил Ангел.       Она повернулась к нему. На её лице не отражалось особенного удивления или трепета. Ни Баффи, ни Ангела тема брака никогда по-настоящему не волновала.       - Наверное, потому что нам было некогда.       - Да, наверное, - согласился Ангел задумчиво. – Но теперь свободного времени вроде побольше. Может, нам стоит пожениться?       - Это предложение? – лукаво полюбопытствовала Баффи.       - Ты удивлена?       - Я оскорблена. – Она забавно изобразила негодование.       - Чем?       - Отсутствием романтики. Где ужин при свечах? Где специально приглашённый музыкант? Где кольцо с огромным бриллиантом?       - Разбежалась, - притворно возмутился Ангел. – Я куплю кольцо с бриллиантом, а ты возьмёшь и скажешь нет, получится пустая трата денег. – Он отодвинулся и сел. - Но если хочешь, спустимся в подвал, включим там радио и зажжём свечку.       - Смотри не умри от переизбытка щедрости, - рассмеялась Баффи, ложась на спину.       - Не дождёшься, - Ангел поднялся на колени.       Баффи легонько ткнула ему в плечо вытянутым носком, а Ангел удержал её за лодыжку и несильно укусил за большой палец. Баффи взвизгнула – сначала от укуса, а следом от того, что Ангел схватил её за бёдра и подтянул к себе. Баффи тоже проявила инициативу и обвила его ногами.       Ангел наклонился к ней, жарко поцеловал в губы и хрипловато предложил:       - Выходи за меня замуж.       - Хорошо.       - Вообще-то, я серьёзно.       - Вообще-то, я тоже. – Она уже не смеялась, но по-прежнему была весёлой. А с чего бы грустить? По идее, момент торжественный, но она и Ангел уже через столько всего прошли, что официальный брак вряд ли имеет принципиальное значение. Баффи провела указательным пальцем по губам и щеке Ангела. – Я люблю тебя.       - Я люблю тебя сильнее.       - Не уверена.       - Не спорь.       - Не командуй.       - Не вредничай. - Он поцеловал её снова и снял с неё пижамную майку.       - Кажется, я знаю, чем мы будем заниматься все эти выходные, - хихикнула Баффи.       - ВСЕ эти выходные? – переспросил Ангел, целуя её в подбородок и одновременно стягивая с неё пижамные шорты. Он нисколько не возражал, просто уточнял.       - Тебя что-то смущает? - поддразнила Баффи, покушаясь на его боксеры. – Не переживай, думаю, у нас хватит сил. Мы же отлично выспались.

Конец

(29 июля – 16 августа 2024 г.)