Закон Сансары

Дивия спала. Нет... гроб — не кровать, смерть — не сон. И как же хорошо, что рядом больше никого нет! Кроме Сарасвати— ни одной живой души. Они навестят её позже, потом. Её посиневшие губы застыли навсегда. Трупный запах резко ударил в нос, вызывая тошноту. Но это не мешало Сарасвати находиться рядом с ней, любоваться её красотой... в последний раз. Она оставила поцелуй на холодных, противных до омерзения губах, тем самым увековечив их любовь. Она мертва, но чувства Сарасвати нет. У людей нет души, либо у Бога нет сердца — у всех Богов. В ту ночь девушка поверила, что Бога, ответственного за смерть не существует. Ведь это не Бог, а сам Дьявол. Настолько умное, возвышенное и могущественное существо, имея хоть что-то до абсурда доброе, милостивое, не забрало бы её у Сарасвати. Девушка взяла руку покойницы в свою, переплела пальцы и содрогнулась от ощущения, что Деви раскрыла глаза и посмотрела на неё. Посмотрела своими мутными, впавшими глазами. Сарасвати не отскочила — лишь крепче сжала пальцы. Ей уже не страшна смерть, но её проявление в самом близком, родном человеке — да. А сейчас... ей всё это показалось. Зачем искать объяснение, которого нет? Деви мертва и это неизменно. В первые сутки тело успели кремировать. Жаль, что любовь после смерти не заканчивается. Хотя нет... не жаль. Сарасвати просто не может жалеть об этом. Чувства после смерти возлюбленной, особая скорбь, которой не будет ни у отца, ни у матери — тоже любовь. Но другая. Которой не должно было быть, но она есть и так правильнее. Незадолго до смерти Дивии, они поклялись не только любить, но и оберегать друг друга несмотря ни на что. И Сарасвати не смогла, не справилась с возложенным на неё долгом. Именно долгом. Она должна была спасти Деви... но как?.. Ещё час без неё, день, месяц, год... ощущались, как вечность. Время играет с ней, словно кошка с мышкой — лишь игра, безобидное развлечение после которого последует жестокое убийство. Смерть. Ведь кошка не играет, она наслаждается мучениями жертвы, оттачивает навыки охоты. Эта пустота, огромная дыра внутри. Будто Сарасвати лишь бесчувственная, безэмоциональная оболочка. Ничего больше нет, не существует... И эта постоянная боль. Даже не физическая — таблеткой не заглушить. Неизвестность, её осознание и неизбежность. Все вокруг продолжают жить, радоваться своим успехам, горевать о потерях, собираться за столом всей семьёй по праздникам. Люди продолжают делать всё то, что и делали до её смерти. Никому нет дела. И этого никогда не понять. Почему они не могут разделить её горе? Одиночество Сарасвати в кромешной тьме спальни. Их спальни. Отныне она больше не придёт, не поцелует, не обнимет, не прижмётся всем телом... одно лишь давящее молчание стен комнаты и всегда закрытые шторы, отделяющие девушку от остального мира. Кто-то из знакомых говорит, гладя по плечу: «Соболезную. Понимаю твоё горе». И вдруг появляется желание накинуться на него, вцепиться в глотку. Ты не понимаешь. Не осознаёшь всю боль утраты. Просто заткнись. Деви была не подругой Сарасвати — и об этом знали совсем немногие. Они скрывали свою связь. Сейчас же скрывать нечего. Сумеет ли теперь Сарасвати подпустить кого-то так же близко, как Деви? Это кажется непосильной задачей... А нужно ли вообще? А если нужно, то кому? Точно не ей. Будет ещё больнее. Только уже от осознания своего призрачного предательства. Слёзы. Их много — больше, чем поступает воды в организм. И откуда они только берутся? Мысли сумбурные, скомканные. Уже больно не от самой утраты, а от самой боли. Она не прекращается, льётся бурным потоком реки, смывая всё, что было за их с Деви время. Некоторые воспоминания безвозвратно канули в лету. Сарасвати помнила, как Деви приходила в их спальню, ложилась рядом, прижималась грудью к спине девушки и шептала, шептала таким сладким успокаивающим голосом: «Любимая, дорогая... Так люблю тебя безумно». И Сарасвати отвечала в полудрёме: «Знаю. И я тебя.» Больше жизни, Деви... больше жизни... Сначала любовь дает всё, чего не хватало в жизни, а затем всё это отбирает. Даже больше. То, к чему Сарасвати уже успела привыкнуть за долгое время — сгорело в огне отчаяния. Теперь каждый вздох, подаренный Сарасвати жизнью не имеет своей ценности. Все люди вокруг вдруг стали ненужными. Они ходили по дому, подобно призракам. Но когда девушка замечала их, только раздражалась. Вина и скорбь перемешались в девушке, и, не обладай она особой силой и стойкостью духа, подаренной Богиней, обязательно покончила бы с собой. Собственно, что ей мешает сделать это?.. Ни-че-го.