Перемена полей

Он помнит, когда все это началось. Все эти воспоминания никуда не исчезнут, в отличие от него самого. Он помнит их. Они запечатлены на его теле: на спине, на запястьях и кистях, на стопах - шрамы. Они рассекают и без того бледную кожу, формируя на изгибах уродливые рубцы. Он видит их каждый чертов день. Не спасет ни тату, ни длинные рукава футболки. Шрамы - напоминания. Он считает себя достаточно сильным, чтобы пережить прошлое. Он уверен, что призраки прошлого давно его отпустили. Но при этом, от каждого взгляда на порочные отметины у него замирает сердце, а кости и мышцы начинают завывать. Он сморгнул пелену неприятных воспоминаний, так как услышал голос позади себя. Он знает кто это. Заметил ещё на игре: на одиноких трибунах стояли четыре человека, их лица он хорошо запомнил, не мудрено, ведь эти физиономии в прошлом сезоне засветились чуть ли не на каждом телеканале, и не запомнить их было бы высшей степенью проявления непрофессионализма, особенно для игрока экси, как он сам. "Лисы" - восходящие звезды, и несмотря на то, что всего сезон назад они смогли сломать могущественную Империю университета Эдгара Аллана, им было куда стремиться. Сенсация о победе "Лисов" и поражение "Воронов" облетела всю Америку. Прошло почти 4 месяца и эти новости вызывают до сих пор трепет у публики. Летние каникулы в самом разгаре, однако это не помешало ни "Лисам" ни их тренеру приехать к нему в Джорджию Голос снова повторил: – Лукас Даррен Атчесон. Он заставил себя перестать смотреть на корт, на руки, на циферблат над полем. Он обернулся и заговорил спокойным голосом, словно не он десять минут назад валился от усталости в душе, ведь явно переусердствовал на тренировке. – Просто Кас, рад знакомству. Перед ним стоял высокий мужчина, слегка со смуглой кожей. Его черные волосы и тату в виде огней от кисти до предплечья отдавали контрастом. Позади него Кас увидел три лица: Кевин Дэй, Нил Джостен и Эндрю Миньярд. На последнем он предпочёл не задерживать взгляд. Тренер Ваймак кинул на него непонимающий взгляд, однако внимание заострять не стал. Уж он то должен был привыкнуть к странностям в людях: – Рад, что ты остался, разговор не требует отлагательств, поэтому хорошо, что нам не придётся за тобой бегать. Кас проигнорировал данное недозамечание, недопохвалу и продолжил внимательно слушать мужчину перед ним. – В конце декабря ты подавал заявку на отбор в команду, к слову, это очень поздний срок, тебе повезло, что её успели вообще одобрить на конкурс до того, как сроки окончательно закрылись, – поняв, что объяснений не последует, Ваймак продолжил - Не вижу радости в глазах. Хотя это не так важно. А важно то, что мы готовы тебя взять в команду с контрактом на пять лет. Будешь играть на позиции вратаря. Контракт можно будет подписать уже сегодня, а прилететь в Южную Каролину за три недели до начала семестра. Это... – он сделал паузу, специально давая понять, что говорит полностью серьёзно.– ...Не шутки. Надо освоиться заранее, чтобы потом не молить о смерти в первую же неделю. Сопли вытирать я никому не буду. Кас слушал с интересом. Да, он подавал заявку, но с уверенностью, что вряд ли пройдёт отбор, ведь есть игроки более опытнее чем он сам. Кас старался не тешить себя ложными надеждами, ведь как никто лучше знал результат, который последует – разочарование. Он прекрасно помнит как разбились его мечты и опустели надежды. То была жестокая реальность, осколки от которой сделали очень больно, а раны продолжают ныть по сей день, но лично он об этом предпочитает не говорить. Да, его заявку одобрили. И несмотря на все его устои, на кричащее чувство изнутри, на болезненные воспоминания и панику от них, Касу просто было это нужно. Он нуждался в ещё одном шансе. Он желал, чтобы в него снова кто-то, да поверил. Кончики пальцев предательски заныли, но он не обращал на этого никакого внимания, он просто наслаждался моментом. Улавливал каждое слово, которое ему говорили. Его готовы взять в команду. Он снова сможет играть на поле, видеть счёт игры, снова сможет почувствовать адреналин от забитого гола командой. Снова услышит возгласы толпы, неважно какие: одобряющие или унижающие, сейчас он готов слушать любые крики. Ему дали шанс, который он не вправе упустить. По всей видимости тренер Ваймак заметил, что Кас находится где-то в другой вселенной, иначе бы не стал щёлкать пальцами прямо перед его глазами, попутно приговаривая, что-то неразборчивое. – Я подпишу всё, что нужно.– он очнулся словно ото сна, который предвещал тяжёлый конец. Кас гнал прочь назойливые мысли. Он не в праве сейчас думать о прошлом, когда перед ним стоит команда победителей прошлого сезона. Что ж, это сделало им какое-никакое имя. – Ну и чудненько, – тренер озирался по сторонам. По-видимому, его привлёк нарастающей шум в зале. – Пошли закончим в раздевалке, там же никого быть не должно ? Ваймак уставился на Каса. Тот лишь молча кивнул и повёл гостей в раздевалку, попутно провожая корт взглядом. Вряд ли он сюда когда-либо вернётся. Может оно и к лучшему. А может и нет. Кас спокойно вошёл в раздевалку и сразу же направился в конец комнаты, чтобы залезть на комод. Подложив одну ногу под другую, он ещё раз пробежал по всем изучающим взглядом. Даже по самому себе: через призму зеркал он видел отражение, которое три года назад он сам бы не смог узнать. Всего вдруг стало слишком много. Чёрные волосы слега неряшливо, после изнуряющей тренировки, обрамляли скулы, голубые глаза не изменились, но все же выглядели по-новому. Изменился взгляд. По шее разливалась, как река, чёрное тату, начиная от кадыка, заканчивая впадинкой от острых ключиц, оно красовалось на бледной коже. Наподобие кафф обрамляла уши элегантными завитками, переходя на первые позвонки шеи и устремляясь дальше, вниз под футболку. Тату не имело конкретного рисунка, это были просто изгибы, элегантные формы. Тренер Ваймак забрал у Нила папку с бумагами, и открыв на нужной странице, передал их Касу вместе с ручкой: – Тут стандартный договор, прочти если есть желание, ну, а если его нет, то просто проверь свои данные и распишись. Кас перехватил стопку бумаг и принялся их изучать, однако сосредоточиться ему так и не дали. Со стороны послышался вопрос от будущего тренера: – Скажи, родители против не будут? – Сразу с допроса начали? – Кас не смотрел никому из присутствующих в глаза, но уже ощутил на себе изучающие взгляды. –А какая разница? Я давно совершеннолетний, и даже если бы они и были против, то вряд ли смогли бы сделать хоть что-нибудь. – Большая разница. Просто огромная. Чтобы ты знал: ещё одну парочку обезумевших родаков я не выдержу, а ещё мне с ними же и разбираться, поэтому предпочту знать с чем в будущем буду иметь дело, – он говорил с долей усталости и раздражения, поэтому Касу показалось, что это явно спрашивают не с целью просто поддержать разговор. – Так будут против или нет? – Почему надо быть в Каролине за три недели до начала семестра? – перевёл тему Кас. Вопросы про семью самые неудобные. Он может объяснить маленький опыт игры, почему ему уже двадцать, а он нигде не учится, может объяснить свою отстранённость, но о родителях рассказать не сможет. По крайней мере о тех, которых имеет в виду Ваймак. Дело в том, что Кас их даже не знает. Имена в американской системе – всё, что о них известно и нет никакой гарантии, что такие люди вообще существуют. Хотя официально, по документам, эти люди воспитывали его до семнадцати лет, Кас их ни разу не видел, так что, вероятно, эти имена и люди вымышленные. Программа защиты свидетелей делает свое дело. Если спросят о родителях, то он и двух слов не сможет о них сказать, а если попытается соврать, то план будет обречен на провал сразу же. Лучше просто промолчать. Во-первых, Кас - плохой лжец, его ложь сразу же раскусят, и тогда неудобных вопросов будет куда больше, ну, а, во-вторых, уклонение от вопроса не приравнивается к лжи. Но вышло полностью наоборот. Кто же знал, что не дав ответ на вопрос, подозрений и взглядов станет больше. Вместо тренера на вопрос Каса ответил Нил: – Потому, что это стандартная практика по отношению к новобранцам. Временем и практикой выявлено, что всегда всем требуется больше времени. За эти три недели смотрят кто как работает в команде, позже составляют индивидуальные планы тренировок, ко всему прочему, отчасти, многие уже за это время осваиваются. Это тоже одна из причин. Простая экономия времени. – У тебя меньше всего опыта среди новичков, ты сам должен это понимать. Таскаться с тобой никто не будет, – Дэй неприлично резко влез в разговор. – Тебе, как никому другому стоит рваться на тренировки и отрабатывать удары на точность. То, что я увидел сегодня – полнейший ужас! Как ты вообще клюшку в руках дер..!? Дэй издал какой-то непонятный звук. Нил задвинул ему под ребра, явно намекая, что тому следует заткнуться. Кас ведь ещё не подписал контракт. В ответ Кевин кинул на него взгляд, полный ненависти. – Я ещё раз меня ударишь и я... – И ты что? – впервые подал голос Миньярд, при чём в такой угрожающей манере, словно действительно планировал разобраться с Дэем где-нибудь в подворотне. Конфликт мог бы развиться дальше, но Ваймак почти сразу же заявил: – Так, вам не кажется, что здесь стало как-то душно? – не дожидаясь ответа, он сам продолжил. – Я тоже так считаю, поэтому пошли все вон, лишь кислород зря тратите. Давайте, давайте, шевелитесь. Нил, чтобы глаз с него не спускал, понял меня? Да? Ну и отлично, ещё трупа в подворотне мне не хватало. Ну, чего стоите? Я с ним сам разберусь, проваливайте. Идиоты, – добавил он как только вновь посмотрел на Каса. У двери начались движения. Кас не смотрел ни на кого, он просто сверлил взглядом бумаги. Когда дверь закрылась с обратной стороны, Ваймак пару минут молчал, а после продолжил неприятную тему для Каса. – Сомнительные отношения с родителями ? Кас тяжко вздохнул. Врать он не будет, но и второй раз игнорировать вопрос, словно он его не услышал, было нельзя. – Ну, там более сложная конструкция, однако я не понимаю, каким образом эти люди должны фигурировать в нашем разговоре, когда сами они не имеют никакого отношения ко мне. Воцарилось напряженное молчание, но длилось оно недолго, тренер Лисов напора не сбавил. – Стандартные вопросы, обещаю долго это не продлится, мне просто нужно знать с чем иметь дело. Так, значит плохие взаимоотношения? Сердце пропустило удар, и по комнате раскатился ещё один тяжёлый вздох. В принципе, ответ уже не требовался, всё и так стало ясно, лишь от одной реакции Каса. – С чего вы взяли? – парень старался не выдавать смятение, но вероятно, получалось плохо, раз на него стали смотреть по-другому. Кас думает о биологических родителях. – У тебя эмансипация с семнадцати лет. Её так просто не дают. Родители Лукаса Атчесона официально по документам значились его опекунами до семнадцатилетия, после достижения этого возраста, Кас почти сразу прошёл процесс эмансипации, начиная самостоятельную жизнь. По крайней мере такова официальная версия. – Думаете я сбежал из дома из-за побоев? – Я этого не говорил, – успел возразить Ваймак. – Подразумевали. – дочитав бумаги, Кас уже начал их подписывать – Нет, эмансипацию мне выдали не по этой причине. Вы вообще мыслите не в том направлении. Эмансипация у него действительно была подтверждена. Однако впервые она была выдана не в семнадцать лет и не в Штатах, а в России, когда ему было шестнадцать. В прочем, на тот момент имя у него было совсем другое. В семнадцать лет уже органы США выдали ему эмансипацию на имя Лукаса Атчесона. В обоих случаях она была нужна в основном для того, чтобы самостоятельно подписывать контракты и договоры, независимо путешествовать по стране без лишних вопросов и проблем. В шестнадцать лет ему было это нужно. Было ему это нужно и в семнадцать. Сейчас Касу двадцать. За четыре года почти ничего не изменилось, но одновременно поменялось слишком многое: имя, страна, увлечения, мировоззрение, окружающие люди – буквально всё, что он имел в России. Но страхи остались прежними, пережитые травмы до сих пор ноют, а перед глазами всегда одна ужасная картина. Будучи уже совсем другим человеком как все эти воспоминания могут оставаться с ним? Слова Каса буквально подтвердили побои и избиения, он не то, чтобы соврал, просто всё это происходило не в этой стране, не под этим именем и не с этими людьми, которые по бумагам значатся его родителями. Последний раз чиркнув ручкой, он передал все документы обратно в руки Ваймака. Тот спокойно их принял. – Ну, добро пожаловать в команду, но времени у нас мало. Твой билет у меня, так что теперь специально для тебя повторяю, только попробуй мне опоздать или сказать, что перепутал что-то: в Южной Каролине надо быть седьмого августа – это вторник, билет у тебя на семь утра тридцать минут, прилетаешь ты в одиннадцать утра десять минут. В аэропорту тебя встретить кто-то из тех придурков, подразумеваю, что Нил, запиши его телефон. Ваймак распинался так усердно, как будто действительно Кас планировал сбежать или нарочно опоздать. После наставлений, он передал билет Касу. — Мой номер у тебя должен быть, если будут вопросы или возникнут проблемы – звони мне. Ни в какое дерьмо мы не лезем, никого не убиваем и сами не убегаем. До полусмерти не напиваемся и не обкуриваемся. Понял? Давно Кас не слышал таких слов. Таких, которые пропитаны строгостью, но одновременно беспокойством.