Перемена полей

Утро следующего дня было сумбурным. Помимо тренировки в зале у новичков замеряли их основные показатели, начиная от силы удара, заканчивая ростом и весом игрока. Это была та ещё пытка. Первым руководил Ваймак и Кевин, вторым – Эбби. Кас еле стерпел осуждающий взгляд Дэя от, видимо, недостаточно хороших показателей, как его заставили идти к Эбби на медицинский осмотр. "Это обязательно. Иначе не допущу до тренировок." – Манипуляция тренера подействовала просто отлично, иначе Кас не стоял бы перед дверью врача лисов. Он тихо постучал и вошёл лишь тогда, когда услышал разрешение. Там его встретила женщина лет сорока. Она была одета в белый халат, а её темные волосы, собранные в высокий хвост, свисали на плечи. - Привет, мы с тобой ещё не знакомы? Меня зовут Эбби, я лечащий врач лисов. Присаживайся, – Кас сделал так, как было велено. – Если возникнут какие-то вопросы по поводу самочувствия, то смело обращайся ко мне, если же будут какие-то травмы, то лечить тебя тоже буду я, хотя, лично я, надеюсь избежать такого поворота событий, что скажешь? – Скажу, что травмы получать не планирую. – Он скрестил пальцы рук в плотный замок и начал рассматривать кабинет. Врачей Кас не то, чтобы не любил, он просто предпочитал лишний раз не попадаться им на глаза. – Это радует, надеюсь так и будет. Она приступила к своей работе. Измерила рост и вес, начала спрашивать про травмы. С последним было сложнее. Эбби записывала все результаты и успела подметить: – Ты, кстати, один из самых высоких игроков у лисов. Кас посмотрел на неё как на сумасшедшую и поспешил поспорить: – Мои метр семьдесят пять говорят об обратном. Кас не считал себя высоким. На самом деле его рост был средним, однако мысли об обратном не покидали его голову уже лет десять. Он недосточно высокий, каким ему нужно быть. Каким его хотели видеть. Просто недостаточно. – По таблице роста от большего к меньшему ты занимаешь четвертое место. Выше тебя только Мэтт, Кевин и Ники. Вообще ещё Савва, но он идёт после тебя: у вас разница в пару сантиметров. Эбби говорила свободно о росте каждого игрока, ведь это была открытая информация. Каждый вносил свои параметры для подачи заявления на отбор как минимум. – Такое себе достижение. Савве восемнадцать, он ещё вырастет. – А ты нет? Ты не сильно старше его. – мягко возразила Эбби, но Кас отрицательно кивнул головой, намекая, что эту тему развивать не намерен. — Нет. – коротко напоследок буркнул он. Кас не соврал. Его рост стоит на месте лет с шестнадцати, так что глупо было бы предположить, что что-то изменится в ближайшее время. – Ты так и не ответил, какие у тебя были травмы.– Эбби поняла намёк и сменила тему. Кас думал, что ответить, чтобы не солгать. Из него ужасный лжец. – У вас есть моя медицианская карта. – Мне нужно услышать от тебя лично, не пойми неправильно. Таков порядок. Кас тяжко вздохнул. Всё слишком сложно. Надо придумать ответ, который не будет похож на ложь, но при этом не прямым текстом сказать: "Травм много, но вам об этом знать не нужно." – Ничего такого, что кардинально сказывалось бы на моей игре. Есть пару нюансов в таком ответе, однако Эбби, похоже, осталась удовлетворена. Она продолжила: – Вредные привычки? – Я курю. – Давно? – Лет с четырнадцати. Эбби записала что-то в свой блокнот и продолжила заполнять анкету:  – Наркотики? – она сказала это с небольшой заминкой, но Кас всё равно успел зависнуть. "Тот" раз не считается. Его нельзя воспринимать как применение наркотиков. Это было против его воли. Он этого не делал. Молчание длилось слишком долго, поэтому он ответил то, что пришло в голову первым: – У меня нет зависимости. Какого черта это звучит как оправдание? Он сильно прикусил нижнюю губу. Это не должно так звучать. Но фраза именно так и звучала. Кас поспешил перефразировать мысль: – Я не наркоман. И раньше им тоже не был. Если вы до сих пор не поняли, я им никогда не был. У меня нет зависимости и никогда не было, а "такое", – он имел виду наркотики.– Сам я никогда не употреблял, к слову, и не собираюсь. Надеюсь вопрос закрыт? Он не наркоман и никогда им не был. Это истина. Парадокс заключается в том, что Кас сказал все это, ради слова "сам". Он надеялся, что оно останется незамеченным. Эбби согласилась с ним и продолжила вести записи. Как только вопросы закончились, Кас уже выдохнул с облегчением и собирался уйти, но женский голос его остановил: – Не уходи пока, мне нужно тебя ещё осмотреть. Кас весь напрягся и Эбби это заметила. – Не переживай так, поверь моему многолетнему опыту, я многое повидала и, чтобы я там не увидела, это останется между нами. Врачебная тайна будет действовать каждый раз, когда ты войдёшь в мой кабинет, и этот случай не станет исключением. Кас вернулся на свое место. – Мне все равно. Эбби отложила бумаги и встала рядом с ним. Она осмотрела его шею прощупала гортань, проверила реакция значков на свет. – Сними футболку, пожалуйста. Кас не стал препираться. Знал, что упорство вызовет ненужное подозрение. Чем спокойнее и непринужденнее он действует, тем более размеренная реакция последует. Он сбросил одежду на кушетку и устремил взгляд на часы, мысленно отсчитывая минуты. На первый взгляд его тело было обычным, кожа была бледновата, но ничего сверхъестественного не было. Но это только на первый взгляд. Кас старался не напрягаться, знал, что если сделает это, то все шрамы будут видны гораздо сильнее. Маленькие рубцы, зазаубрены и шрамы были усеяны по всему его телу. Самые большие достигали пяти сантиметров, самые маленькием - пары миллиметров. Они были не настолько ужасны, однако их было много. Очень много. Исключением стали отметены на предплечьях. Они сильно отличались от других. Эти шрамы были круглыми, с неестественно ровной окаемкой по периметру. Всего их было семь. Три на левой руке, четыре на правой, одно из которых находилось по центру ладони. Но это были не просто шрамы. Их особенность заключалась в том, что и на внутренней, и на внешней стороне руки, отметины были идентичны. Такими они получились от сквозных ран. Эбби заметила их не сразу, но когда увидела, то вздрогнула. Она смотрела на них пару секунд, а после перевела взгляд на Каса. Он отвлёкся от часов и посмотрел в её карие глаза, в ожидании дотошного вопроса. Он не собирался ничего говорить. Если можно избежать вопроса, ответ на который он не сможет дать, то лучше не испытывать судьбу. Он почувствовал, как кончики пальцев Эбби задрожали. – Лукас, это...? Она замялась, не зная как верно задать вопрос, а может быть она не хотела озвучивать его вслух и надеялась, что Кас её поймёт. Он понял. Но молчал. Он не будет ничего говорить, пока его напрямую не спросят об этом. Он видел в глазах Эбби беспокойство. – ... Что это ? Вопрос наконец-таки заполнил комнату, но то, каким голосом он был озвучен, заставило Каса невольно напрячься. Зря. Беспокойство в глаза Эбби лишь возросло, когда она увидела ещё больше шрамов и рубцов от движения мышц. – Мне говорили они похоже на ожоги от сигарет, – поспешил сказать он, лишь бы не получить новую порцию вопросов. – Но вряд ли вы в это поверите.  – Лукас, это – не ожоги от сигарет, они слишком ровные, чтобы... Кас нагло перебил её. Он не хотел это слушать. Он не хотел это видеть. Вспоминать всё это он не хотел. – Если я скажу вам, что не знаю, вы поверите мне? – отвечать вопросом на вопрос было дело привычное. Вопрос не может содержать в себе ложь. Эбби смотрела на шрамы и не отпускала его руки: – Поверю. Самый правильный ответ в такой ситуации. Оба это понимали. – Тогда считайте, что я уже сказал это. Дальнейший осмотр прошёл в полной тишине, и Кас чувствал изучающий взгляд на себе, но новых вопросов не было, поэтому он предпочёл оставаться в стороне. Когда он получил разрешение одеться, то тут же сделал это. Шрамы он не прятал. Знал, что куча слоёв одежды привлекут внимание, знал, что бинты или повязки сразу намекнут на то, что под ними находится. Он знал, что чем сильнее прятать и оберегать, тем сильнее другим захочется узнать. Лучше даже не начинать. Если люди увидят человека, который спокойно носит свои отметены, то вопросов и внимание будет к нему куда меньше, чем к человеку, который не показывает и частички своего тела. Истина проста: если хочешь что-то скрыть – положи это на самое видное место. Вот ивсеё. Это всегда работает. – Как тебе в команде? По всей видимости Эбби надоела угнетающая тишина, и она решила развеять обстановку бессмысленными вопросами. – Ещё рано что-либо говорить. – апатично буркнул Кас и вышел из кабинета не попрощавшись. Сразу после выхода его пробрала дрожь, которую он тут же попытался унять. Пальцы моментально полезли в карман за сигаретами. После посещения осмотра Кас вернулся в фитнес-зал, где морально он почувствовал себя лучше, а физически, наоборот, хуже. Во-первых, из-за повышенной нагрузки, а во-вторых, из-за жары, которая становилась лишь сильнее с каждым днём. На счастье Каса вечерние тренировки проводились тогда, когда духота рассеивалась, так что терпеть изнеможение ему не приходилось. Следующие дни шли стабильно. Стабильно сложно. Но Кас уже постепенно начинал входить во вкус. Днём он выкладывался на полную, делал всё, что от него требовали тренер и Кевин и даже немного больше. Ночью он проводил индивидуальные тренировки. Спустя несколько дней после приезда он попросил ключ от корта для ночных тренировок. Ваймак выполнил его просьбу: сделал дубликат ключа. Попутно тренер напомнил, что ночные тренировки можно проводить вместе со старшими, на что Кас кинул свое привычное: "разберусь". Кас знал, что Кевин, Нил и Эндрю проводят ночь на корте. Он знал, когда они уходят и когда возвращаются. Знал и не собирался им мешать. Свои ночные тренировки он планирует проводить спустя пятнадцать минут после их ухода с корта. В сумерках он разбирал свои ошибки, которые допустил на основной тренировке. Он оттачивал удар за ударом. Он делал каждое упражнение по несколько сотен раз, лишь бы выполнять его идеально точно. Ближайшие несколько месяцев он работает над ударами на точность. С этим у него проблемы. Кевин заметил это ещё с первой их встречи. В одну из ночей он стоял на поле. Мишени были расставлены по всему корту в хаотичном порядке. Мячи валялись на каждом шагу. Кас взял один из ведра, и, замахнувшись ракеткой, послал его в выбранную цель. Он играл левой рукой, хоть и не являлся левшой. Он промазал. Снова. Из десяти попыток точно в цель прилетело лишь два мяча, три задели мишень, а остальные пять даже были не близки. Левую руку он контролирует хуже, чем правую. Она у него и слабее, однако ей он хотя бы может играть. Кас тяжко вздохнул. Результаты были неудовлетворительны. Он начал раздумывать как улучшить число попадний с двух, хотя бы до пяти. Сейчас тревога была еле ощутимой, поэтому мысли были рациональными и объективными. Он попробовал сократить дистанцию между собой и целью. Стало лучше, но до идеала ещё далеко. Число попаданий точно в цель увеличилось до четырёх. Кас решил постепенно увеличивать расстояние, а до этого момента бить по разным целям с различных позиций под неестественными углами. Нельзя приучать себя стоять на месте. Потом отучиться будет сложнее. Он начал бить. Снова и снова. Вновь и вновь. Когда мячи кончались, он собирал их, а потом возобновлял работу. Сотня, две, три. Попытка за попыткой. Кисти ныли от боли, пальцы отказывались держать клюшку, но Кас заставлял себя работать. Ему нельзя отдыхать. И опять очередная череда ударов. Звук хлопка от столкновения прекращался лишь тогда, когда Кас тянулся за очередным мячом. Предплечье начали сводить судороги – знак, что пора заканчивать. На корт ступила гробовая тишина. Кас тяжело дышал. Он посмотрел на время. Три часа ночи. Он бил по мишеням целых два часа без перерыва. Пальцы неприятно покалывало. Ещё один бросок и всё. Кас взял мяч и направился в противоположную от цели сторону. Он увеличивал расстояние. Клюшка была перекинута в правую руку, которую он прокрутил между пальцами.  Остановившись, он увидел усеянный мячами корт. Несколько конусов лежали на полу. Он подбросил мяч и ударил. С громким хлопком мишень отлетела назад с такой силой, что по неволе задела другую. Кас удовлетворенно выдохнул, но в тот же момент предплечье свела судорога, и корт отразил вскрик. – Да твою мать! Кас выругался на русском языке и на дрожащих ногах опустился на паркет. Мучения нарастали с каждой секундой. Быстро стянув перчатку с левой руки зубами, он начал массировать тянущие до боли мышцы. Он зашипел от дурных ощущений. Уткнувшись головой в колени, он бубнил что-то неразборчивлй себе нос, пока всё, что выше и ниже запястья завывало от боли. Он несколько минут растирал плоть, прежде чем пытка медленно пошла на спад. Неприятное растяжение завладело конечностью. Он сверлил взглядом кожу, изучал до тошноты знакомые шрамы и думал... "Что если тренировать и правую руку тоже. Тогда и пасы будут точнее, и удары сильне..." Мысль эта показалось безумной, но до черноты искушающей. О ней Кас ещё поразмышляет. Он просидел на полу ещё пару минут, в полном одиночестве, в полной тишине, прежде чем смог себя пересилить и начать уборку корта. В комнату он вернулся ближе к четырём утра. На следующее утро он проснулся с болью в правом запястье от ночной судороги, поэтому ему пришлось перемотать кисть эластичным бинтом и поверх надеть чёрную митенку, которая скрывала лишь кисть. Данный элемент одежды Кас носил и раньше, так что подозрений возникнуть не должно. После утренней тренировки Алиса рывком затащила Каса в их с Ланой комнату. Это было неожиданно, ведь в тот момент Кас уже представлял как ляжет спать, и цепких рук со спины он никак не мог ожидать. – Ты мне должен, ты в курсе вообще? – это были первые слова, которые девушка успела сказать, прежде чем впихнуть его в помещение и закрыть комнату. – Тебя очень сложно выловить, ты знал? Лана не обращала внимание на шум, казалось, она за прошедшую неделю успела привыкнуть к громкой соседке. Она тихо села на кровать. В руках у неё находился планшет, к которому были прикреплены листы бумаги. Карандаши были разбросаны на кровати. Лана взяла один из них и принялась делать наспех небрежный пучек из волос цвета персика, после чего закрепила прическу карандашом. Устроившись поудобнее, она надела наушники и начала что-то рисовать на бумаге. Алиса замаячила перед глазами. – Ради Бога, расслабься, ты чего такой напряжённый? Я же тебя не пытать буду, просто поговорим, вот и всё. Кас молча смотрел на Алису. Она широко улыбнулась и потянула его на кухню: – Ты что будешь, чай или кофе? Помещение было светлым и относительно чистым, на столе стояли пустые чашки с пачкой печенья. Алиса указала жестом на стул и Кас подчинился. – Чай. – Это всё, что он смог из себя выдавить. Алиса поставила кипятиться чайник и загремела посудой. Она достала три одинаковых кружки, в одну из которых насыпала кофе, а в другие закинула пакетики зелёного чая. Алиса облокотилась об стол, и её карие глаза начали изучающе бегать по Касу: – Знаешь, нравились бы мне парни, ты определённо был бы в моём вкусе. Нет, правда, ты просто очаровательный, где вас таких красивых делают? Касу потребовалось минута, чтобы полностью осмыслить услышанное. Он сверлил взглядом стол и пытался понять, что происходит. Сказанное не похоже ни на комплимент, ни на подкат, ни на флирт. Он не знал как на такое реагировать. Увидев замешательство на лице парня, Алиса звонко рассмеялась, прикрывая рукой миловидную улыбку: — Таких комплиментов тебе точно никто не делал, да? Надеюсь ты не обиделся из-за моей шалости? Ты не подумай, это была не шутка, для меня ты правда очень красивый, ну, я и подумала, как бы это выразить более нестандартным способом. Спорю, что обычными комплиментами тебя не удивить, а так, ты хоть и не смутился, что зря, но зато на какое-то время впал в ступор. Я думаю, это можно назвать достижением? В такой ситуации Кас находится впервые. Безусловно ему говорили о его красоте, о холодной, но, видимо, очаровательной харизме, однако к такому он оказался не готов. Касу много, что приходилось терпеть, начиная от тошноты однотипных подкатов, заканчивая прямыми домогательствами, но "это" –особенный случай. Он даже не знает как на такое реагировать. – Такое себе достижение. Алиса вмиг пришла в себя. Она внимательно изучала Каса, его черты лица в опаске увидеть в них обиду: – Я задела тебя? – слишком серьёзный тон для неё. – Нет, мне всё равно. – фраза вышла из него автоматически, однако, увидев встревоженную Алису, он поспешил объясниться в более мягкой форме. – Меня сложно удивить, тем более подкатами, тем более такими. Это было необычно и странно. Вот и всё. В следующий раз попробуй что-то другое. Напряжение, которое повисло в комнате с самого начала как в ней появился Кас, рассеялось усмешкой девушки. – О, значит не против следующего раза? Отлично! Я запомнила это, Кас, учти, от меня не отвертишься! Чайник успел вскипятиться, и Алиса налила в кружки кипяток. Одну из них девушка взяла в руки и на короткий миг удалилась из комнаты. Спустя мгновение из соседней комнаты Лана поблагодарила Алису. По возвращении на кухню девушка увидела вопрос во взгляде Каса: – А, это? Лана часто рисует и обычно я сижу с ней, но так как сейчас у меня в гостях ты, то я решила хоть немного заполнить своё отсутствие чашкой чая. – Алиса села напротив Каса и сделала глоток кофе – Она, кстати, очень красиво рисует, вроде как хочет архитектором стать. Кас нахмурился лишь от одного вида горячего напитка, а когда увидел как девушка его пьёт, то его обдал жар: — А какую специальность она выбрала? Алиса подавилась кофе. – В каком смысле? Логично, что архитектуру, наверное, – и снова непонимающий взгляд в сторону Каса. – Нет. Чтобы вновь не объясняться, он вышел из-за стола и открыл холодильник в поисках льда. В нем было слишком много молочных коктейлей. Каса передергнуло. – Намекаешь на то, что Лана выберет что-то другое? – Я ни на что не намекаю, просто не факт, что это не является просто её хобби. Может ей и нравится этим заниматься, но нет гарантий, что она свяжет свою жизнь с этим, – Кас взял из ящика со льдом три кубика, и вернувшись на свое место, закинул их в стакан. Послышался характерный треск. – Так ты не знаешь, что она выбрала? Алиса отрицательно покачала головой и поспешила сменить тему. – А ты уже решил какие дисциплины возьмёшь? Он давно решил. Слишком давно. – Криминалистика, психология, право, основы медицины и судебно-медецинсой экспертизы. Может быть ещё что-то добавлю, но пока это всё. Алису явно удивил такой ответ. – Это по окончании университета ты будешь кем-то вроде криминального психолога? Я же правильно понимаю? Да? – Не совсем. У меня не такая узкая направленность. Я просто буду проводить следственное и досудебное разбирательства. Допросы, анализы поведения, определение основных психотипов, расследование убийств. Тут скорее подойдёт криминалист. На удивление Каса, девушка слушала очень внимательно: — Вау, это действительно впечатляет. Видимо у тебя очень развитие чувство справедливости. – Не то чтобы, все эти предметы я выбирал по принципу, что мне интересно. Не знаю свяжу ли я свою жизнь с этим, но ближайшие пять лет будут хотя бы нескучными. Алиса заёрзала на стуле, что-то в ответе Каса заставило её почувствовать дискомфорт от обсуждаемой темы, но она всё равно спросила: — Убийства – это интересно? – её голос дрожал. А Кас наблюдал за её реакцией. – Да. Я иду туда как раз ради этого. Ещё с самого детства его интересовали все подробности о катастрофах, проишествиях и ситуациях, которые в обществе обсуждать не принято. Вырастая, детское любопытство переросло в настоящую одержимость. Стоило Касу услышать о трагедии, как ему было жизненно необходимо узнать подробности. Он бесконечно задавался вопросами: " Почему так произошло? ", " Что на это повлияло?", " Как избежать такого?" Сначала его вниманием завладели всемирные катастрофы: башни близнецы, Титаник, Чернобыль. Потом дело дошло до военных конфликтов: мировые войны, фашистские концлагеря, атамное и химическое оружие. Чем дальше он углублялся, тем сильнее возгарал его пыл — всё больше вопросов, всёбольше интереса. Помогала и история, изучая которую, он находил больше захватывающих вещей: он изучал как исчезали с лица земли страны, государства, целые династии. Он проводил параллели между событиями, ища в них связь. Он анализировал национальные конфликты, погружался во времена, когда казалось, что человечеству не выбраться. Всё бы и шло своим чередом, если бы не одно "но"... .. Случилось то, что изменило всё. Всю его жизнь. После этого Кас заинтересовался маньяками и серийным убийцами. Он изучал их преступления, жертв, прошлое. Всё. Сколько видео было посмотрено, сколько газет прочитано, сколько личных дел и интервью изучено. Кас не знал. Этого было слишком много. Настолько много, что он уже и не мог представить без этого жизнь. Как и без экси. Как и без выбора. Как и без свободы. За это он готов бороться до конца. Сейчас он не кидается на каждое убийство, но если его действительно что-то заинтересует, то он погрузится в это с головой. Это успокаивает. Это интересно. А большего и не надо. Алиса заметно притихла. Вероятно, она не разделяла увлечений Каса, её, наоборот, это подавляло. Кас знал, что многие люди не хотят не то, что обсуждать, они боятся даже думать о преступлениях. Знал, но это была другая реакция. Это была реакция жертвы. Слишком хорошо он знал это состояния. Слишком часто он видел точной такой же взгляд в зеркале. – Ты пережила убийство? Алиса еле заметно вздрогнула, и Кас это заметил. Он уже понял ответ по одной лишь реакции. Девушка крепко сжала чашку в руках, так что побелели костяшки. Ее тревожный взгляд забегал по предметам на столе. – Нет, я просто не совсем люблю такое обсуждать. Ложь. Из Каса может и плохой лжец, но с её распознаванием у него проблем нет. Он оставит это. Он сдела глоток теплого чая, прежде чем заставить себя забыть о страхе в глазах Алисы. – На кого ты поступаешь? Он сменил тему, однако Алиса полностью погрузилась в свои мысли. Кончики её пальцев предательски дрожали. Она не отреагировала на вопрос. – Алиса? – Кас окликнул её, и только сейчас она подняла взгляд. Страх, боль – это всё было видно в глазах. – Прости, что-то я совсем в себя ушла, ты не против если я отойду на пару минут? Я думаю потом фильм посмотреть, пойди спроси у Ланы будет ли она с нами, и если да, то узнай чего бы ей хотелось посмотреть. И сам подумай. – с этими словами девушка ушла в ванную и закрыла за собой дверь на защёлку. Она выглядела взволнованой. Спустя мгновение раздались звуки воды. Каса пробрала дрожь. Он чувствует себя виноватым. Пытаясь подавить тревожное чувство, он пошёл к Лане. Та сидела на кровати и что-то черкала карандашом на бумаге. Она была в наушниках и явно не слышала шагов. Кас подошёл чуть ближе и остановился в поле её зрения. Лана подняла взгляд, избавляясь от провода наушников. – Что-то случилось? – Алиса хочет фильм включить, спрашивает, будешь ли ты смотреть. Девушка убрала за ухо выбившиеся пряди. – Всё зависит от того, какой фильм. Если она снова включит свои мелодрамы, то я пас. – Её интересовали твои предпочтения. Лана отложила в сторону планшет с рисунком, вглядываясь в который, уже можно было различить черты Кёльнского собора. – А твои? – поинтересовалась у Каса девушка, переключая своё внимание на него. Кас с трудом заставил себя оторвать взгляд, чтобы тут же перевести его в другой конец комнаты: на ванную. Оттуда до сих пор доносились звуки текущей воды: – Вряд ли, – он снова посмотрел на Лану. – Думаю твоему выбору она доверяет больше. Лана заметила взгляд Каса, который тот кидал на рисунок. Она спокойно подцепила планшет пальцами и передала его Касу: – Думаю, какое-то фэнтези всех устроит? Кас уже не слушал. Он зачаровано глядел в штрихи, мазки от карандаша, которые соединялись между собой в знакомые готические черты немецкого собора. – У тебя хорошо получилось передать атмосферу. Взгляд Ланы переменился. Сейчас девушка выглядела более заинтересованной и увлеченной в разговоре. – Думаешь? Кас продолжал любоваться работой, поэтому над ответом сильно задумываться не стал: – Да. Многие Кёльнский Собор знают по мифам и легендам. Архитектор продал душу Дьяволу за чертежи. Или: когда собор будет достроен, то настанет конец света. В любом случае неотъемлемой частью немецких стран является готика. Мрак от него так и веет, а эти выдумки лишь накаляют обстановку. У тебя получилось передать мистику, которая веет от собора. Возвышенночть и недостижимость вперемешку со загадочностью и страхом. – Кас лишь сейчас понял, что наговорил. Слишком неразумно и глупо. Его ведь никто не спрашивал. Мысленно укорив себя, он поспешил дополнить мысль. – Не воспринимай всерьёз все то, что я сказал. Взгляд любителя, не более. Кас передал планшет обратно в руки Ланы. Она посмотрела на него снова, но видимо уже под другим взглядом. Он скрестил руки на груди, в то время как девушка начала собирать разбросанные по кровати карандаши. – Видел его в живую? – Собор? – Кас задумчиво уставился в стену. – Для этого пришлось бы лететь в Германию. А ты? Девушка отложила приборы для рисования на тумбочку, а сам рисунок положила сверху: – Нет. Но очень хотелось бы... – эта фраза была намного тише остальных. Лана хотела бы ещё что-то добавить, но в этот момент дверь из ванны открылась и к ним навстречу вышла Алиса. Выглядела она в разы лучше. Кас оказался прав: ей понадобилось время, чтобы прийти в себя после триггерного вопроса. Девушка жизнерадостно улыбнулась и, завидев рисунок перед глазами, сразу же обратила на него внимание. Она подошла ближе, чтобы получше его рассмотреть. – Лана, милая, скажи, ты выбрала уже специальность? По-видимому, Алиса вспомнила вопрос, на которой ни она, ни Кас не смогли дать ответ. Лана молчала. Её глаза бегали между Алисой и Касом. Тишина висела в комнате слишком долгое время, поэтому Алиса взяла ситуацию в свои руки: – Милая, дело, конечно, твоё, но не говори мне, что рассматриваешь что-то другое, что не архитектура? – Алиса выжидающе смотрела на Лану. – Ну, нет. Быть такого не может. Чтобы ты знала, мир потеряет талантливого архитектора, если ты откажешься от мечты. Я же вижу, что тебе это нравится, так не надо пренебрегать собой. К тому же я уже мечтаю обвенчаться в построенным тобой храме! Лана, талант же зря пропадёт! Кас посчитал, что эта речь слишком инфальтильна и наивна, однако высказывать ничего не стал, однако слова про талант болью отдались у него в груди. Лана была взамешательстве, и девушка это заметила, поэтому прекратила напирать. Она явно не закончила разговор, но вид у Ланы был подавленный, поэтому перед тем как окончательно закрытьь эту тему, Алиса напоследок приобняла подругу, прошептав ей в макушку что-то наподобие: "Это очень красиво! Ты просто молодец!", а после направилась в минигостинную, что-то бормоча про телевизор и кофе. В итоге последние несколько часов Кас уделил просмотру сериала с девушками. Лана смогла настоять на фэнтази, поэтому моментами сюжет действительно был интересным. Мелодраму он бы просто не вытерпел. Алиса каждые несколько серий приносила чай и вкусняшки. Иногда они останавливали серии, чтобы обсудить сюжет. Время шло незаметно. Осознание, что они слишком засиделись и не заметили течение времени, пришло лишь тогда, когда раздраженный Кевин вломился к девушкам в комнату. Кас в ту же минуту бросил взгляд на часы: они опаздывали на тренировку на пятнадцать минут. Гнев Дэя был оправдан. – Где вас носит!? – почти зарычал он, злостно смотря на каждого провинившегося. Нил застыл в дверях, явно чтобы контролировать поведение Кевина. Алиса тут же поняла в чем дело, однако виду не подала. Вместо извинений она почти пропела: – Какой же ты обломщик! Кевина эта фраза разозлила ещё больше. Конечно, все здесь присутствующие должны вкалывать двадцатьчетыре на семь, какой ещё, мать вашу, отдых? Лана первая направилась на выход, Кас не знал, действительно ли она стремится на тренировку или просто не хочет находииться под гнетущим взглядом Кевина, однако он следовать её примеру не спешил. Вместо этого он подозвал к себе Алису, игнорируя испытывающий взгля на себе. –Я не знал, что ту тему лучше не поднимать. Больше такого не повторится, обещаю. – голос его звучал спокойно и даже немного тихо. Взгляд девушки смягчился, однако было в нём что-то, что не давало Касу покоя. В нём была грусть. Неподдельное сожаление. Она взяла его руку в свою и слегка сжала. – Спасибо. И, Кас, ты интересный человек, правда, но мне понадобится время, чтобы понять тебя. Я постараюсь, ты только не отдаляйся и не закрывайся ещё сильнее, ладно? Она даже представить себе не могла, сколько раз Касу приходилось это слышать. Только пробившуюся надежду, он сразу же поспешил глубоко похоронить в себе. Нельзя. Он знает, что суровая реальность куда сильнее пустых надежд. ‐ Лукас! Времени больше не было. Ещё немного и Кевин бы силой их вынес из комнаты, поэтому Алиса поспешила под недовольные звуки цыканья и закатывание глаз удалиться из комнаты. На выходе Кевин окончательно вышел из себя. Он остановил Каса на пороге и, грубо положив руку ему на плечо, процидел сквозь зубы: – Ты должен был за ними следить. Кевин сыграл на возрасте. Конечно, Кас самый старший среди новичков, кому как не ему следить за этим стадом? В другой раз Кас смолчал бы. С другим человеком Кас вёл бы себя более сдержанно. Но не его вина, что истеричная дива Дэй, так хорошо может выводить людей из себя. – Должен кому? Тебе что ли? – Кас встал почти вполнтую к Кевину и издал, как ему показалось, немного садисткую усмешку: – смешная шутка. Никому я ничего не должен. Особенно тебе. Поубавь свое эго или иди бесись в другом месте. Здесь не каждый будет рад слушать твою истерию. Его саркастичная и немного жестокая личность давала о себе знать. Такую его сторону мало кто видел. Кас всегда старается держать себя в руках, но не тогда, когда дело касается его свободы, его личного пространства. Тут дело не в опоздании, а в попытках возложить на него всю ответственность. Он убрал кисть Кевина со своего плеча почти с отвращением, а после хладнокровно дополнил: – И дозволенные границы не переступай. Иначе я с радостью переступлю твои. Весь монолог он смотрел Дэю в глаза. Тот смог выдержать его взгляд, но с ответом припозднился, ведь Кас почти сразу же сдвинул того с прохода в коридор и направился к парковке. Он старался игнорировать пристальный взгляд, который ощущал на своей спине, а так же какую-то непонятную фразу, которую выкрикнул Кевин вдогонку ему. Кас лишь надеялся, что взор принадлежит Кевину, ведь когда Нил успел уйти, он так и не заметил. Он прекрасно понимал, что если переборщил, то спокойной жизни ему не видать. Кас прекрасно понимал, что переборщил. Однако всё лучше, чем позволить кому-то манипулировать, управлять и потакать собой. Такого к себе отношения он не допустит. Будет отстаивать свои границы до последнего, даже ценной собственной жизни. Слишком уж он ценит свободу.