Перемена полей

Запах кофе заставил его поморщиться. Если бы не окоченевшее от холода тело, спектр эмоций был бы куда более обширным и красочным. С подступающей тошнотой он разберётся позже, сейчас его беспокоит дрожь, разливающаяся по всему телу. Кое-как поднявшись, Кас поплёлся в ванную на онемевших ногах. Проходя мимо кухни, он краем глаза уловил чью-то фигуру, которая что-то ему пробубнила, заострять на ней внимание он не стал. Дверь в ванную захлопнулась, и из крана тут же полилась горячая вода. Кас подставил запястья под струю воды, игнорируя неприятные покалывания от резкой смены температуры. Такова реакция организма на стресс. На воспоминания из прошлого. Да что ж такое? Что-то его сильно разморило. Кас приблизился к зеркалу и, смотря на свое отражение, кончиками пальцев отодвинул нижние веки. Зрачки в норме. Лишь спустя мгновение он осознал, что делает. Одернув себя, он решил умыться, только уже ледяной водой. Видимо на него так подействовал кошмар. Сам Кас не назвал бы его таковым, однако реакция тела говорила сама за себя. Неприятно. Минут десять он торчал в ванной, пока собственные размышления ему не надоели. Уж сейчас-то он явно ничего не выяснит. Дверь ванной открылась, и на кухне Каса встретил Ваймак с кружкой готового кофе. Как после пьянки люди могут выглядеть так, будто они в завязке лет двадцать? При этом ещё умудряясь работать с утра пораньше? – на кухонном столе были разложены бумаги, о содержании которых Кас даже не догадывался. – Эти проснуться ближе к десяти, так что можешь дрыхнуть дальше. Кас промычал что-то неразборчивое. Вряд ли он сможет сейчас уснуть, так что, ничего лучше не придумав, он сел в угол и начал наблюдать за механическими действиями Ваймака: проверка телефона, глоток кофе, шелест бумаг, запись в блокноте. Комната уже потеряла сумрачные оттенки и обрела послерассветную синеву. Сейчас не хотелось ни о чём думать: ни о кошмаре, ни о прошлом и будущем – вообще ни о чём. Монотонные действия тренера успокаивали, на них Кас и сосредоточился. Убаюкивающая тишина, только взошедшее солнце, щебет птиц... – Если собираешься всё время сидеть и залипать в одну точку, то сделай это хотя бы с пользой: напиши мне своё расписание, чтобы потом никому за тобой бегать не пришлось. Сознание к нему возвращалось медленно и неохотно. Лишь спусти десять секунд он понял, что от него хотят. Почти напротив всех имён из списка были уже внесены данные. Проскользив взглядом вдоль фамилий, он отметил для себя две вещи: первое – какого хуя так мало учебных часов? Второе – какого хуя так много профилей? Ладно юриспруденции, ладно всякая лингвистика и медицина, но религиоведение? Серьёзно? Савва поражает его все больше и больше. У Адама дела обстояли более или менее нормально: физика, ядерная физика, астрономия... Ну, как сказать, его хотя бы можно было понять. Алиса выбрала дизайн одежды. А Лана все-таки отказалась от архитектуры, несмотря на уговоры подруги. Напротив своего имени Кас вписал криминалистику, психологию, право, основы медицины и судебно-медецинской экспертизы. Спортсменам из Пальметто было достаточно иметь лишь пять учебных предметов, также бонусом шла сокращенная программа. Добавлять себе ещё предметов не хотелось, поэтому в крайнем случае недостающую информацию он отыщет в библиотеке самостоятельно. Как только список вернулся в руки Ваймака, тот изучил нововведения. Удовлетворенно хмыкнув, он вернулся уже к своим бумагам, а Кас снова погрузился в небытие собственных мыслей. Следующий день был специально посвящён посещению психолога. Ничего сверхъестественного, по факту, не произошло, но реакция была неоднозначной. – Это обязательная процедура, без неё я вас не то, что на поле не пущу, запрещу в принципе на него смотреть. И нечего физиономией кривить! У тебя в контракте всё прописано было! – пояснил тренер, когда Адам начал противиться, а его лицо скривилось так, словно в него вселился демон. Лисов распределили на группы по два человека и по очереди отправляли на полугодовую консультацию. Делать это было легче всего со стадиона, когда все находились в одном месте, поэтому вечерняя тренировка сопровождалась постоянными сборами и то приходом, то уходом кого-то из лисов. Каса и Адама засунули в самую последнюю группу сразу после Нила и Рене. – Если будет противиться, то хоть пинками его туда загоняй, мне всё равно, главное – чтобы Бэтси хотя бы на него поглазела. Как только закончите – маякни мне. Кас кивнул, принимая указания, и направился в душ, ведь вряд ли по возвращении их заставят играть за десять минут до конца тренировки, даже для Кевина это будет слишком. Напоследок зачесав влажные волосы назад, Кас отправился в дорогу. Весь путь Адам молчал, но с таким лицом, будто его везут на каторгу. Его брови нахмурились ещё сильнее, когда в поле зрения попал кабинет психолога. Тяжёлыми шагами Адам направился в самый конец коридора и сел в зоне ожидания, недовольно сложив руки на груди, показывая всем своим видом, что первым он никуда не пойдёт. Чем-то сейчас Адам был похож на капризного ребёнка. Кас не стал развивать эту мысль дальше, он лишь надеялся, что не придётся отчитываться перед Ваймаком, когда и где он успел потерять пубертатного подростка. – Жди здесь. – сказал он на всякий случай, прежде чем постучать и зайти в кабинет психолога. Комната была небольшой и уютной. Посередине стоял маленький стеклянный столик, а по бокам от него находилось два кресла, в одном из которых сидела женщина средних лет. – Здравствуй, – она встала, поправляя кончиками пальцев очки. – Я – Бетси Добсон, командный психолог лисов, можешь звать меня Би, если тебе будет так удобнее, как добрались? Кас застыл на пороге. Имя Би он уже слышал от Ники вчера, кто же знал, что он имел в виду именно её. – Я Кас. Нормально, – вряд ли недовольное лицо его соседа могло испортить поездку. Не истерил и то хорошо. – Ты можешь пока что присаживатьсю, – Би вышла из-за стола и плавными шагами направилась в другой конец комнаты. Там была импровизированная кухня: шкафчики с чаем, кофе и сладостями, и на тумбочке стоял чайник. – Что скажешь насчёт какао? Кас поморщился и отрицательно качнул головой. Кто пьёт что-то горячее в такую жару? – Тогда просто воды? На это предложение он пожал плечами, после чего сел в мягкое кресло. Всё равно он ничего пить не собирается. Ни горячее ни холодное. Совсем ничего. Спустя минуту Би поставила на столик стакан с водой, к которому Кас даже не прикоснулся, а сама села напротив мужской фигуры. Тишина повисла в комнате, она была до странности неловкой. Кас бывал на приёмах у психологов, и не только, однако ни один сеанс не начинался у него как сейчас. Обычно это походило на допрос с самых первых же минут, а сейчас, наоборот, ни одного вопроса. – Почему ничего не спрашиваете? – А надо? – Би выглядела спокойной и смотрела на Каса так же. В этом вопросе не были ни скрытого смысла, ни подвоха. – Не знаю. Обычно начинают спрашивать о родителях и детстве, – Обычно – да. Это и кажется ему странным: сейчас этого нет. – А тебе есть, что мне рассказать? – Би никак не менялась в лице, она выглядела очень терпеливой. Чересчур терпеливой. Да что же такое? – Нет. – холодно, коротко и ясно. – Тогда я не буду тебя об этом спрашивать. – и снова молчание, однако долго оно не продлилось. Своим поведением Кас успел показать, что не против диалога, вопрос только заключался в том, о чем будет этот диалог: – Уже бывал у психолога? Ну, уж явно не об этом. – Я не буду с вами об этом говорить. Вы и так уже знаете ответ, так что ни моё подтверждение, ни мой отказ ничего не решат. Возможно, Би уловила определённую интонацию в его голосе, а, возможно, она просто слишком часто слышала нечто подобное, что уже на опыте была способна выявить, если не болезненные, то явно неприятные точки для человека. Однако нажимать на точки Каса никто не собирался. Не сейчас. Не с ней. Заметив нарастающее напряжение, она пояснила: – Кас, это просто знакомство, я не буду с тобой говорить ни о чём таком, пока ты сам этого не захочешь. Если тебе будет комфортнее, то эти пятнадцать минут мы можем молчать, или поговорить на любую другую тему, которая для тебя будет удобной. Кас не станет никак отвечать на этот жест доброй воли. Проигнорировав первую часть монолога Би, после недолгого молчания, он решил воспользоваться предложением по второй части. – В девяносто четвёртом году в России был расстрелян Чикатило. Планировалось, что он должен был отойти учёным для более подробного изучения отклонений у маньяков, как физических, так психологических, однако из-за народных волнений в стране, этого сделать не удалось. Его приговорили к смертной казни. Что думаете об этом? О, на удивление Каса, Би среагировала довольно быстро. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее, но даже так, такая реакция была интересной. Обычно люди просто впадают в ступор. – Думаю ли я, что это гуманно? – Не совсем. Хотя и это тоже. Суть в том, что для того времени Чикатило Андрей Романович — интересный экземпляр. Минимум полсотни убийств, около пятнадцати невинно осуждённых, одного из них даже расстреляли вместо него, но там тоже не всё так чисто. Дело было масштабное, вот о нём и знал чуть ли не каждый ребёнок, о взрослых вообще я молчу. Так и поползли недовольства в стране: "как так, убийцу и насильника в живых оставлять?" К тому же только-только послесоветское время началось, кризисы, волнения, все дела. Ситуацию усложнять было нельзя, поэтому правительство и решило на потеху народу выполнить их каприз. Я к чему подвожу: а стоило ли оно того? Останься этот хер жив, был бы прорыв в криминальной психологии, а так увы и ах. Довольствуемся чем есть. Прикол в том, что ситуация всё-таки усложнилась, только совсем по другому поводу, а вот ценный экземпляр уже не вернуть. – Возможно, тогда это было лучшее, что они могли сделать. Смертная казнь не кажется мне чем-то гуманным, но как итог, я думаю, она многим людям принесла бы спокойствие и помогла бы обрести утерянное чувство безопасности. – Если главный вопрос стоит в удовлетворении потребностей большинства – то да, относительно этого суждения, они, действительно, сделали всё, что могли. – Думаешь, правительству не стоило его убивать? Кас пожал плечами и сцепил пальцы между собой в крепкий замок. – Нет. Как раз-таки стоило. Мне бы тоже спалось лучше, если бы я знал, что маньяк, садист и педофил лежит мёртвый под землёй. В такие времена расстрел – единственное, что они могли сделать. Даже если бы дела обстояли не так туго, и Чикатило остался бы жив, вряд ли у постсоветских учёных получилось бы извлечь из него хоть какую-то пользу. "Прорыв в криминальной психологии" – мнение учёных, которые остались недовольны от того, что их лишили биоматериала. Это не мои слова, если что. Я всего лишь пересказываю архивы, а то, что я сказал в начале – мнение одной из сторон. – Выступаешь независимым лицом? – Би снова поправила кончиками пальцев очки и посмотрела тёмными глазами на Каса. – Нет. Он тоже человек, тоже подвергается манипуляциям, он не всегда может отличить правду ото лжи, он склонен верить в "свою удобную" истину и иногда подвергаться эффету Плацебо. Ни один человек не может быть объективен в таких вопросах, и он – не исключение. Однако это не значит, что он позволяет эмоциям контролировать себя, также это не значит и то, что он не будет искать правды и пытаться понять суть происходящего. Би кивнула и поинтересовалась: – Думаешь, что российским учёным не удалось бы добиться положительных результатов? На сколько мне известно, в те времена медицина была на достаточно неплохом уровне. – Это если говорить не о психологии. С психологией дела у них обстояли куда сложнее. А что они могли сделать? В институте Сербского Чикатило проверяли, диагноз у него стоит. Психологические тесты он тоже проходил. Чтобы достичь "прорыва" русским потребовалось бы что-то новое, новая технология, к примеру, а где её взять-то? Даже если бы нечто подобное и существовало в те времена, их менталитет не позволил бы объективно оценить данные. Кас словил на себе вопросительный взгляд Би и пояснил: – Эти люди считают, что депрессии не существует, что гомосексуальность –болезнь, а насилие воспринимают чуть ли не за норму. Ничего стоющего из этого бы не вышло, так что да, расстрел – это лучшее, что они могли сделать. Не удивительно, что пятнадцать минут пролетели так, словно их и вовсе не было. Так всегда происходит, когда Кас начинает говорить об "удобной для него теме" как сказала Би. Он неотрывно смотрел на стрелки часов, пока Би отвечала на какой-то заданный им вопрос. Дождавшись тишины, он напомнил: – Время. – Жаль, что его так мало. Я бы с удовольствием послушала тебя ещё. С тобой интересно вести беседы, так что если захочешь поговорить, необязательно о том, что тебя беспокоит, то можешь приходить. Буду рада тебя видеть. Ну, конечно. Не в обиду Би будет сказано, но это была их первая и последняя встреча. Хотя бы в этом году. Пятнадцать минут – максимум, что он может из себя выдавить, и лично ему этого хватит с головой. Поднявшись с кресла, он кинул финальный взгляд на часы с котиками и направился к выходу: — До свидания. Би устроила такая реакция, поэтому она кивнула и перед тем, как Кас окончательно уйдёт, попросила; – Хорошего пути! Как там Адам, зайдёт ко мне? Ему-то откуда знать? Он сделает всё, что в его силах, чтобы их встреча всё-таки состоялось, но гарантий нет никаких. Адам сидел ровно на том же месте, на котором Кас приказал оставаться. Удивительно. Потрясающе, как этот мальчишка иногда умеет не создавать проблем. Кас кивнул в сторону двери, на что Адам закатил глаза, и смачно прицыкнув, кинул свое привычное: – Отъебись. Но он всё-таки направился в кабинет к Би. Обратный путь почти ничем не отличался от той молчаливой атмосферы, с которой они сюда ехали, но было одно но: Адам из каторжника сделался мучеником. И Кас его прекрасно понимал. Встречи с психологами – утомительны. По приезде к стадиону Кас вспомнил, что Ваймак просил "маякнуть" ему, когда сие мероприятие подойдет к концу. Он не придумал ничего лучше, чем короткое сообщение: " Закончили. " Это всё, что он ему отправил. Краткость сестра таланта. Ответ пришел незамедлительно: "Если мне есть о чем волноваться, то предпочту узнать сейчас." Ну, по факту, если лично Адам не сделал ничего такого в кабинете у Би, то волнения тренера напрасны. Наверное. "Всё в норме." – отправил он, прежде чем запихнуть мобильник куда-то подальше в салон. Много времени, чтобы составить первые списки игр, КРЭ не потребовалось. Уже спустя пару дней они были в открытом доступе, что стало поводом для собрания к лисов. – Итак, надеюсь все на месте, времени у нас немного, так что не будем тратить его на всякую ерунду и приступим к делу: выложили списки игр сентября, – церемониться Ваймак не стал, времени действительно было мало. – Первая игра будет у нас же на стадионе тринадцатого числа против "Носорогов". Ребята непростые, но и вы не пальцем деланные... Услышав название команды противников, Дэн выдохнула с облегчением. Об этих ребятах информация хотя бы есть. – А что там с Анонимами? С кем они играют? – Мэтт заботливо приобнял девушку за плечо, разделяя её беспокойство. О, этот вопрос видимо волновал всех, и облегчение Дэн каждый мог понять. Играть первыми против хрен знает кого – такая себя идея. Лисам повезло, что они хотя бы знают своего противника, в отличие от той команды, которой первой выпадет играть с Анонимами. – Эти играют пятнадцатого числа с "Красными филинами" у них на стадионе. Обе команды из Юты, и поэтому между нашим и их матчем такой маленький промежуток времени. – До сих пор о них ничего не ясно? И как долго это будет продолжаться, тренер? Не могут же они пятнадцатого числа, в день игры, заявить о себе. – обеспокоенно продолжил Мэтт, когда Дэн приобняла уже его в ответ. – Никаких требований и претензий КРЭ к ним не предъявляло, так что я понятия не имею, когда информация о них станет доступна, – Ваймак тяжело вздохнул, окидывая всех лисов скептичным взглядом. – Чего лица такие тухлые? Вас, пока что, это колышить не должно, так что панику не наводим. Не нам играть с ютовцами, так что и думать мне забудьте про них. Пятнадцатого числа всё станет известно, а до этого момента сосредоточьтесь на нашей игре. Повторяю: на нашей игре. Всем всё понятно? Ответ от лисов был неоднозначно вялым. Не думать об анонимной команде никто из них не мог, наоборот, слова тренера заставили некоторых ещё больше начать размышлять о происходящем. Вся эта ситуация напрягала, но критичной не была. Не им же, действительно, играть с Анонимами. – Вот и отлично, хоть и без энтузиазма. – Ваймак посмотрел на часы. – Так, времени у нас осталось немного, так что напомню: на учёбу мы болт не кладём, не закрытая сессия ещё никому не приносила пользы – это, во-первых. Во-вторых, никаких потасовок. Итак наизусть всё это знаете, так, что не заставляйте меня снова вам это говорить. А вам, – он обратился к новичкам и лично каждому посмотрел в глаза: – Скажу ещё раз. До тринадцатого числа чтоб ниже травы тише воды. Лишнее внимание с проблемами нам не нужны, так что свой характер стараемся держать в узде. Кас поморщился. Конечно же. Он ведь уже придумал план как будет кидаться на каждого неугодного и привлекать всеобщее внимание. Ему ведь оно так необходимо... тем более в сложившейся ситуации. Нет. Носороги были нелёгкими противниками. Их состав игроков превосходил состав лисов в два раза, защита сильно не отличалась, но вот нападение было непростое. Высокие игроки с грудой мышц на линии атаки приносили кучу проблем: начиная от психологического напряжения, заканчивая физическим неудобством. Одно столкновение с ними могло обеспечить пребывание в травмпункте, так что лисам ещё предстояло выстроить рабочую тактику, чтобы обеспечить себе победу. Этим они и занялись. Обсуждения противников первой игры сентября постепенно вытесняли неприятные воспоминания и ощущения от ютовцев. Что же, в конце концов, происходит? Почему КРЭ так спокойно реагирует?..