🧩🧩🧩🧩🧩
26 августа 2024 г., 19:25
Но повесть о Ромео и Джульетте
Останется печальнейшей на свете…
Уильям Шекспир "Ромео и Джульетта"
***
Суббота наступает быстрее, чем всем думалось. Сонхва до сих пор не может собрать себя после всего произошедшего в их семье. Сначала несчастный случай с Ёсаном, потом Мэддокс напал на Хонджуна. В голове омеги до сих не укладывается последнее: если с первым всё понятно, беременный омега мог потерять сознание или банально споткнуться, то второй случай не такой однозначный. Мэддокс с первого дня появления в их доме всегда тянулся к Хонджуну, и не просто, как к другу или брату. Он тянулся к нему, как альфа к омеге. Сонхва даже допускал мысль, что они могли быть истинными. Такое сильное притяжение оказывал на Мэддокса Хонджун. Он всегда смотрел на него с нежностью и любовью. Даже Сонхва никогда за многие годы брака не удостоился ни разу такого теплого взгляда от мужа. Сонхва помнит, как был огорчен, узнав, что Мэддокс не истинный его сына. Именно такого мужа омега хотел для Хонджуна. Сильного, надежного, а самое главное верного. Но мечтам не суждено было сбыться. Мэддокс растоптал сердца всей семьи Сон, кроша на мелкие осколки. Он их предал. А главное, он предал Хонджуна, которого так любил. Сонхва тяжело вздыхает, глядя в окно. Через несколько часов Хонджун приведет в их дом альфу. Странно, что он не обмолвился родителям об отношениях раньше. Старший омега старался вспомнить, когда сын последний раз вообще выходил из дому. Не то чтобы отпроситься гулять с кем-то лишний раз. Плохое предчувствие свербит в области сердца, не давая рационально мыслить. Может, они просто плохие родители, раз не заметили, что их сын влюбился? А Сонхва уверен, что Хонджун влюблен. Никогда он еще не видел таких горящих и счастливых глаз сына. Даже кажется, что травма, полученная после похищения, исчезла из их жизни. Но местами Хонджун пугает Сонхва. Безэмоциональное лицо, ровный спокойный голос, легкая полуулыбка. Раньше они всё списывали на похищение, но сейчас Хонджун был активным, не то, что раньше. Словно его подменили. Или это феромоны альфы так вносят изменения в поведение сына. — Только если он его истинный, — бормочет вслух Сонхва. — Что ты там говоришь? — Минги подходит сзади с кружкой чая, обнимая мужа за плечо. — Почему он нам не сказал имя? — Имя кого? — Минги наклоняется, чтобы заглянуть мужу в лицо. Сонхва не моргая смотрит в одну точку перед собой. Плохое предчувствие пожирает его изнутри, не давая даже вздохнуть полной грудью. — Альфы. Хонджун не сказал имя альфы. — Зачем? Мы его все равно увидим через пару часов. Не нервничай, — Минги гладит Сонхва по плечу. Табун мурашек неприятной волной бежит по всему телу омеги. Что-то не так. — Он не просто так скрывает его имя. Это всё не просто так, — Сонхва разворачивается к мужу лицом, — и Мэддокс. — Закрой рот, — грубо обрывает его Минги, — это имя не должно звучать в этом доме. Этот подонок уже получил свое. — Ты уверен, что Хонджун не соврал? — Минги сжимает с силой кружку, что держит в руке. Сонхва переводит взгляд на побелевшие костяшки пальцев альфы, понимая, что разговор ему неприятен. — Как ты смеешь так говорить о моем сыне! — О нашем. О нашем сыне! — Минги громко цокает, отдавая кружку в руки Сонхва. — У него нашли следы эпидермиса Хонджуна под ногтями. Это был он. Сонхва двигает губами из стороны в сторону, о чем-то глубоко задумавшись. — Поведение Хонджуна меня пугает, — Сонхва делает первый глоток. — Чем же? Он такой же, как раньше. Молчаливый, закрытый. Ходит в школу. Занимается своими делами. Ходит регулярно к психологу. Всё, как и все эти три года. — Минги отворачивается, убирая руки в карманы. — Ты звонил доктору Чхве узнать? — Что узнать? — Почему наш сын после попытки изнасилования весь светится и бегает счастливый. По нему не видно, что эта ситуация его напугала. Он даже не отложил эту встречу с этим гребаным альфой. — Сонхва делает второй глоток, начиная заинтересованно рассматривать кружку. — У него посттравматический синдром, Сонхва. Его реакция не может быть нормальной в принципе. Он не закрылся, как в прошлый раз, лишь потому, что у него есть, как ты выразился, этот гребанный альфа. Наш сын влюблен. Я очень рад, что это помогает ему справиться со стрессом. — Будь любезен, позвони доктору Чхве, — продолжает стоять на своем Сонхва. — И еще, что за чай? — Прислуга сделала. Говорят, успокаивает. Сонхва кивает, делая еще глоток. — Тебе не нужно? — Сонхва протягивает руку с чаем Минги. — Мне ничего не поможет, — цедит сквозь зубы Минги. — Да, потеря истинного - дело нешуточное. Особенно, когда тебе дали шанс хотя бы встретиться с ним. — Сонхва уходит, оставляя после себя лишь запах сладких лесных ягод и ароматного травяного чая.***
Юнхо знал, что когда-то ему придется вернуться в этот дом. Его это не пугает. Скорее лишь легкий привкус сладкой мести. Мести Сон Минги. Теперь самое драгоценное, что есть в его жизни, будет принадлежать ему. Пальцы Юнхо слегка покалывает от предвкушения вскрытия правды. Он уже представляет, как чета Сон охренеет, что их драгоценный сын - истинный самого главного врага в их жизни. — Папу не хватит инфаркт, когда он узнает? — Юнхо заруливает во двор особняка Сон. — Думаю, больше хватит удар отца, нежели папу, — Хонджун смеется, смотря на расслабленное лицо Юнхо. Но стоит автомобилю остановиться, как он видит, что во дворе полно машин и две кареты скорой помощи. — Отец, что случилось? — Хонджун влетает в холл особняка, но его сразу останавливает охрана, оттаскивая силой к выходу. — Вам сюда нельзя, юный господин, — огромный альфа не дает даже взглянуть, что происходит внутри. Краем глаза Хонджун замечает черный пакет. В такой же упаковывали несколько дней назад труп доктора Кана. — Папа, — омега обмякает на руках альфы, теряя сознание. До похорон Хонджун не роняет ни слова. Придя в себя в карете скорой помощи, он сразу отказывается возвращаться домой. Юнхо всё это время рядом. Хонджун ничего не видит перед собой, но чувствует его запах. И тяжелый запах отца. Но не от горечи потери своего супруга. Видимо, двое альф уже познакомились друг с другом. — Хонджун, ты никуда не поедешь с ним! Ты сдурел - встречаться с сыном Чон Минчжуна! Этот человек похитил тебя. — Минги трясет Хонджуна за воротник пальто, но тот даже не может посмотреть на него. — Так же, как и ты похитил его сына, — глухо отвечает омега, скидывая с себя руки Минги. — Ты никуда не поедешь с ним! — Оставьте его в покое. Он потерял папу. А вы сейчас думаете, что время выяснять кто, кого похитил? — Папа, — из груди Хонджуна вырывается надорванный крик, а после он снова проваливается в темноту. Он снова падает, как падал Ёсан, но теперь Хонджун уже не уверен, что не упадет вслед за ним…***
На похоронах единственный, кто не проронил слезинки, был Хонджун. В нем в очередной раз что-то надломилось, выжигая все чувства. Омега так и не подошел к отцу, оставаясь всё время в объятиях Юнхо. Он помнит, как все шептались, смотря, как Юнхо всю церемонию прижимает к себе Хонджуна. Сын председателя крупнейшей строительной компании в стране обнимал сына владельца самого крупного картеля Сеула. Два биполярно разных человека оказались истинными… Два сына самых больших врагов в Кореи оказались парой, связанной навеки…***
— Ты сдурел, Юнхо? — Минчжун кидает стопку газет и журналов, которые пестрят фото его сына с сыном его главного врага. — Что, других омег не оказалось в окружении? Тебе нужен был сын Сон Минги? Под тебя ляжет любой омега, зачем тебе этот выродок? — Не смей так говорить о моем омеге, это раз. И Хонджун не все омеги, это два. — Я не дам тебе жениться на нем. Я прибью его раньше, чем ты доведешь его до алтаря. Никогда тебе не видать свадьбы с сыном Минги, — Минчжун отворачивается от сына, закуривая. — Только тронь его. — И что ты мне сделаешь? Не смей меня пугать, щенок. Только посмей связаться с ним, убью его у тебя на глазах. А нет, — Минчжун ехидно усмехается, выдыхая табачный дым в потолок, — заставлю тебя смотреть, как твою невинную омежку - он же еще девственник? - будет драть толпа моей охраны. Думаю, что мальчик этого не переживет. А если не сдохнет, то я сам перережу ему горло. Юнхо молча встает из-за стола, покидая кабинет отца. Они не Ромео и Джульетта, они просто так не умрут…***
Хонджун дергается, едва запыхавшийся Юнхо влетает в квартиру, сразу оглядывая комнаты. Точно так же бегал по его квартире Мэддокс пару дней назад. — Всё хорошо? — обеспокоенный поведением альфы, Хонджун подходит к нему. — Да, все отлично. Мне можно у тебя кое-что спросить? — Да, конечно. Всё, что угодно. — Ты не против меток? — глаза Юнхо бегают по испуганному лицу Хонджуна: не так он представлял предложение руки и сердца своему истинному. — Я не против их поставить в дальнейшем. Но сейчас мы мало друг друга знаем. — Ты собрался еще перебирать альф перед тем, как связать себя узами брака со мной? — выкрикивает Юнхо, чем окончательно пугает Хонджуна. Хонджун не верит, что перед ним сейчас стоит Юнхо. Тот самый альфа, в которого он влюбился при одном взгляде на него. А, может, их чувства появились еще раньше, когда в подвале дома Чонов Юнхо впервые защищал его от альф? Но что сейчас с ним происходит? Тот, кто всегда обещал защищать, был готов и растерзать его первым. — Нет, я не это имел ввиду. Я не собираюсь ни с кем встречаться, кроме тебя. Мне никто не нужен. — Отлично, — снимая с себя пальто, кидает его на пол Юнхо. — Просто твой вопрос застал меня врасплох. Почему ты это вдруг спросил? — Потому что я собираюсь поставить тебе эту метку! Сейчас! Хонджун даже не успевает моргнуть, как Юнхо хватает его за шею, толкая грубо в сторону. Омега не удерживается на ногах, сразу падая на пол, моментально переворачиваясь. Он отползает от альфы, но тот притягивает за ноги к себе. — Юнхо, — Хонджун пинает альфу в живот, стоит ему приблизиться, — не смей! Я знаю, чего ты хочешь, но это будет только по обоюдному желанию, — истерический крик омеги возвращает Юнхо в реальность. Он, тяжело дыша, потихоньку приходит в себя. Осознание, что он только что чуть не натворил, словно обухом бьет по голове. — Хонджун, — Юнхо начинает шатать из стороны в сторону. Он почти падает, но Хонджун успевает его поймать. Юнхо в два раза больше, Хонджун валится на пол вместе с ним. — Хонджун, я просто схожу с ума от мысли, что могу тебя потерять, — Юнхо гладит рядом упавшего Хонджуна по щеке, пока по собственным начинают литься горькие слезы. Он все испортил. Хонджун его никогда не простит. Юнхо сошел с ума от своих чувств к Хонджуну. Рано... — Все будет хорошо, поспи, — Хонджун целует его в нос, так же нежно, как и раньше. Густой запах жасмина окутывает с ног до головы тело Юнхо. Он растворяется в этом запахе. Не только феромоны альфы могут успокоить омегу. Это действует с точностью наоборот и в обратную сторону.***
Минги не помнит, какую по счету выпивает бутылку с виски. Он вливает в себя нескончаемым потоком спиртное. Горькое пойло, растекаясь по крови, отпускает всю боль, что скопилась внутри. Истинный погиб по глупой случайности, оступившись на лестнице. Верный подчиненный предал, чуть не опорочив его единственного сына. Муж отравился, наглотавшись таблеток. Если бы он тогда понял, что Сонхва намекает ему всеми способами, что ему тяжело, он бы помог ему. Обязательно помог. Сонхва хоть не был его истинным, но любил он его так же, как и Ёсана. Одного он любил, потому что так выбрала природа, а второго за верность и опору все эти годы. Минги протяжно воет, стоит ему вспомнить своих омег. У него теперь никого нет. Только пустота и огромная дыра в сердце. Хонджун… Только это имя держит его, чтобы не схватить со стола пистолет и не выстрелить себе в башку. — Хонджун, — Минги столько выпил, что ему везде мерещится запах его единственного оставшегося омеги. Сын — главное, что он должен сберечь и сохранить. И первое, что он должен сделать, защитить сына от Чон Юнхо. Сына другого больного психа в этом городе. Минги пытается набрать номер на дисплее телефона, но у него ничего не выходит. Всё перед глазами плывет, а тяжелый запах горького можжевельника наполняет легкие. Минги встряхивает головой, пытаясь прийти в себя. Но головокружение лишь усиливается от запаха, который наполняет воздух в кабинете. Минги предпринимает попытку встать, чтобы выйти из кабинета. Но тяжелая рука опускается на плечо, возвращая его на место. — Спокойной ночи, отец, — выстрел разносится по кабинету, заполняя его запахом крови и пороха.***
Хонджун убирает палочки, складывая их аккуратно на край тарелки. — Не вкусно? — Юнхо, сидя напротив, поднимает на Хонджуна глаза. — Нет, всё очень вкусно, ты хорошо готовишь, Юнхо. Просто аппетита нет, — омега поправляет темную прядь за ухо. Юнхо внимательно прослеживает взглядом за этим движением. — Где ты научился так готовить? — Я рано остался без папы. А в нашем доме всегда готовил только он. Никогда не подпускал прислугу к плите, — Юнхо грустно улыбается. — Пожалуйста, поешь, ты не ел два дня. — Я тебе должен кое-что рассказать, — Хонджун еще во всем черном, храня траур по Сонхва, что сильнее подчеркивает его бледное лицо. — Я тебя слушаю, — альфа повторяет за Хонджуном, убирая палочки, складывает руки в замок, поднимая глаза к омеге. — Я убил человека, — резко выпаливает Хонджун, смотря на реакцию Юнхо. Но ни один мускул не двигается от услышанного, словно он сказал будничную вещь. — И? — Что и? Я убил человека. Я гребанный убийца. Твой омега - убийца! Юнхо продолжает смотреть на Хонджуна, никак не реагируя на его слова. — Не ты, а я! Хонджун широко распахивает глаза от удивления. — С лестницы Ёсана толкнул я. — Что? Но я помню, что это был я, — задыхаясь, проговаривает Хонджун. — Ты стоял рядом. Ты это просто запомнил, потому что ты стоял рядом. Его толкнул я, — указывает указательным пальцем на себя Юнхо. — Но-но… я-я помню, — Хонджун пытается рассмотреть лицо Юнхо. Он ждет, что скажет, что это он так по-дебильному шутит, но альфа продолжает сохранять спокойствие. — Все было не так. Ты никогда никого не убивал. У тебя посттравматический синдром с частичными провалами памяти. Ты точно никогда никого не убивал. А вот я - да. И тебя я тоже хотел убить! Хонджун падает, теперь он точно падает… И не вслед за Ёсаном, он падает в бездну под названием — Чон Юнхо… — Я умер? Я уже в аду? Юнхо усмехается, поднимаясь со своего места. Он обходит стол, вставая на колени перед дрожащим Хонджуном. — Нет. Если мы умрем, то только вместе! — Почему? — глотая подступающий комок слез, шепчет Хонджун. Ему страшно. У него никогда не было маски рядом с Юнхо. И никогда не было масок… Это Юнхо надевал на него различные эмоции… — Ты мой истинный. Ты моя любовь и боль! И если умрешь ты, умру и я. Хонджун пытается встать, но Юнхо быстро возвращает его на место, сразу обнимая за колени. Альфа аккуратно проходится носом меж плотно сведенных ног Хонджуна, жадно вдыхая его аромат. — Моего папу убил тоже ты? — горькое осознание растекается ядом по крови. — Я. — Мэддокса опоил ты, поэтому он набросился меня? — Я. — А если бы я не смог остановить его, он бы меня меня изнасиловал, — первая слеза скатывается по щеке, обжигая ее. — Я был за дверью. Я успел бы его остановить. Хонджун собирается задать вопрос, на который не хочет знать ответ. — Я не твой истинный? — Вот здесь мне делать ничего не пришлось. Природа мне приготовила в истинные сына убийцы моего папы, — хватка на щиколотках Хонджуна усилилась. Еще чуть-чуть, и Юнхо что-нибудь сломает омеге. Альфа укладывает голову на колени омеги и совсем тихо начинает рассказывать. — Это я был инициатором твоего похищения. Я знал, что тебе едва стукнуло четырнадцать. Мы тогда учились еще в одной школе. — Мы и сейчас учимся вместе? — Я выпустился в прошлом году. — Но я же видел тебя. — Ты видел меня в прошлом году, — альфа потирается словно кошка о колени Хонджуна, желая получить ласку. — Но мы же встретились в школе? — Это было в прошлом году, Хонджун. Хонджун упал… теперь на месте, где был Ёсан, он видит себя… Это он лежит на мраморном полу фамильного особняка Сон. Это его кровь растекается по белоснежному полу. — Прошел год, Хонджун, как ты меня вытащил из подвала отца. Год, как не стало твоего папы. Полгода, как убили твоего отца. — Это всё был ты! — всхлипывает Хонджун, закрывая рот рукой. — Да, это я их всех убил. И своего отца тоже, — Юнхо поднимает глаза на Хонджуна. — Зачем? — голос омеги дрожит вместе с ним. Всё тело охватывает крупная дрожь. Холодный пот покрывает спину омеги. — Они не хотели, чтобы мы были вместе. А ты сам сказал, что мы не умрем, как в романе «Ромео и Джульетта». — Юнхо улыбается, поднимаясь с колен. — Ёсан понял, что мы истинные, и собирался всё рассказать отцу. Минги бы добил меня в том подвале. А я не мог этого допустить. Хонджун падает в обморок, стоит ему вдохнуть поглубже запах истинного альфы. У Ёсана не остается сомнений, что такая реакция вызвана истинностью. — Но прошла неделя, — наблюдая за расхаживающим по кухне альфой, лепечет омега. — Это ты так помнишь. Но это было в первый день. Ёсан с Мэддоксом, унося тебя в дом, забыли закрыть дверь. А охрана не была приставлена, я же был без сознания по их мнению. Как только Ёсан вышел из твоей комнаты, я пошел за ним, и дальше сам знаешь. — Но я помню, как я его толкнул. — Ты видел, как его толкаю я! Просто твой мозг, — Юнхо приложил указательный палец к виску, — идеализирует меня, поэтому ты думал, что это ты убил его. Хотя ты своими глазами видел, как это сделал я! — альфа бьет несколько раз себя пальцем в грудь. — А родители - за что? — на грани истерики выкрикивает омега. — Тут намного глубже. Твой отец убил моего папу. Я все эти годы мечтал ему отомстить. Похитив тебя, — Юнхо указывает пальцем на омегу, — но стоило мне зайти к тебе в комнату, как я понял, что ты мой истинный. Природа сыграла самую злую шутку, связав меня с сыном убийцы моего папы. Я думал, что тебя изнасилуют, оставив клеймо на всю жизнь. Ты бы не выжил с чужой меткой. Но стоило мне вдохнуть твой запах жасмина, как я сошел с ума. Мы оба знаем с уроков биологии, что истинный никогда не сможет причинить вреда своей паре. И тогда я это понял! В том подвале, свернувшись у твоих ног калачиком, что я тебе никогда не смогу сделать больно. — Но ты сделал! Ты убил моих родителей. Ты убил моего нерожденного брата. Ты все равно сделал мне больно. — Я должен был отомстить Минги! Он отнял моего папу! — кричит Юнхо, сбрасывая на пол всю посуду со стола. Хонджун машинально подгибает под себя ноги, пытаясь увернуться от осколков. — Но мой папа что тебе сделал? — Хонджун обнимает себя за колени. — Он хотел разлучить нас. Он нам мешал. — Он бы понял, — прошептал сквозь слезы Хонджун. — Он знал, за что мой отец ненавидит всю вашу семью. Сонхва узнал о нашей истинности. Мой запах на тебе читался слишком четко. Он смог понять, кто твой истинный. — Папа бы не сделал мне плохо, — омега на грани истерики начинает раскачиваться на стуле. — Твой отец убил истинного твоего папы. Он знал, что без истинного можно прожить. То же самое они бы сделали и со мной. — Нет. Ты врешь. Ты всё врешь. — Я отомстил за папу, — спокойно озвучивает Юнхо. — Отпусти меня, пожалуйста! — Хонджун поднимает полные глаза слез на Юнхо. — Я не могу, Чон Хонджун. Ты мой супруг. — Супруг? — с ужасом произносит омега. — Уже как полгода, — Юнхо поднимает безымянный палец. Хонджун сразу выставляет свою руку вперед. Ожидая не увидеть такого же у себя. Но на его безымянном пальце блестит точно такое же кольцо с бриллиантом. — Ты псих, — Хонджун кидается к выходу с кухни, но Юнхо оказывается быстрее. Он перехватывает омегу поперек живота, сразу кусая его за шею. — В этом виноват ты… Стоны заполняют комнату. Простынь под ними уже вся мокрая, как и они сами. Юнхо меняет угол, начиная вбиваться сильнее. Хонджуну кажется, что еще пару таких толчков по простате, и он точно отключится. Юнхо его не жалеет, вбиваясь с особой жадностью. На бедрах саднят прикосновения мужа, которые уже завтра станут синяками. Юнхо проталкивает язык с особым напором, Хонджун даже не успевает отвечать ему. Да и сил уже не останется. Задний проход даже с учетом течки Хонджуна горит от размера альфы. Еще чуть-чуть, и даже естественная смазка не поможет от темпа, с которым Юнхо таранит его зад. — Юнхо, помедленнее, прошу, — жалобно стонет Хонджун. Но Юнхо не слышит, продолжая вбиваться в том же темпе. Резкая боль простреливает всё тело Хонджуна, как только Юнхо упирается в него до конца. Омеге кажется, что после такого секса альфа точно перевернул ему все внутренности. Юнхо издает низкий рык и кончает. Хонджун даже этого не хочет. Он хочет одного, чтобы это поскорее закончилось. Альфа покрывает поцелуями всё лицо, спускаясь на шею, пока кончает. У Хонджуна нет сил отвечать на пыл своего супруга. Стоит Юнхо выйти из него, как омега пытается выбраться из-под альфы. — Куда ты собрался? — ласково шепчет на уху Юнхо, находясь еще в послеоргазменной неге. — Я хочу пить, — бубнит недовольно Хонджун, толкая в плечо альфу, — ты раньше таким не был. — Каким? — игривым тоном спрашивает Юнхо, садясь на колени посреди разведенных ног омеги. — Ненасытным? Грубым? — Хонджун поднимается на локтях, рассматривая довольного альфу. — Ты просто не помнишь? — Юнхо тянется к кружке чая, что стоит на прикроватной тумбочке. — Заварил твой любимый чай. Хонджун внимательно рассматривает жидкость в кружке, немного зависая. Но Юнхо сам подносит ее к губам, помогая выпить содержимое. — Не помню? — стоит Хонджуну сделать пару глотков, как муж снова заставляет его выпить. — Ты никогда ничего не вспомнишь, Хонджун!
