Feeling

      Скорая приезжает достаточно быстро. Правда, перед этим Джисон успевает выпить какие-то таблетки. Если честно, ему было всё равно, что даёт ему старший. Врачи же решают, что парня нужно забрать в больницу. К сожалению, сегодня праздник и соответственно выходной, поэтому врачи в больницах только дежурные. В машину скорой пускают только Минхо, который говорит фельдшерам, что он врач. И пока они едут, Хана вновь начинает съедать этот ужасный кашель. Хорошо, хоть те таблетки успели подействовать и грудь не так сильно уже болит. Вместе с кашлем снова выходит кровь. Уже становится страшно за собственную жизнь, поэтому он довольно жалобно смотрит на Ли. Какова вероятность, что это не пневмония, а что похуже… Да в принципе и сам виноват, если это что-то страшное. Курение убивает, ведь, и его этот факт совсем не останавливал. В больнице берут кровь, пока Минхо куда-то уходит. Очевидно, их привезли в ту больницу, в которой он работает.       — Грудь больше не болит? — произносит Ли, вернувшись к парню, который сидит на койке, беспокоясь за свою жизнь. В ответ Хан кивает своей головой. — Сейчас ты должен отвечать мне максимально честно, — добавляет старший, опустив глаза в какие-то бумаги у него в руках. — Давно у тебя появился кашель?       — Не знаю, — отвечает Джисон, опустив свою голову. — Не могу сказать точно когда, но… пару месяцев уже точно есть.       — Почему раньше не обратился к врачу? — продолжает расспрос Минхо.       — Я думал, это из-за курения.       — Сколько ты уже куришь?       — Десять лет.       — Что!? Ты во сколько вообще начал!? — а старший, услышав цифру, тут же удивляется. В конце концов Джисону и тридцати лет сейчас нет, поэтому подобные цифры достаточно сильно удивляют.       — В четырнадцать, — отвечает парень, продолжая смотреть в пол. Не хотелось бы, чтобы его сейчас отчитывали.       — Так, ладно, — парень возвращается к изначальной теме. — Вероятность того, что это просто пневмония, мала. Ты должен это понимать. В любом случае снимок лёгких мы будем делать. А пока надень маску. Туберкулёз тоже не исключён, — произносит он, протягивая младшему маску, которую парень сразу же надевает на своё лицо. — Дождёмся результатов анализа крови, а потом определим тебя в палату. Отправишь Хёнджина за твоими вещами, — заканчивает парень, после чего сразу же куда-то уходит.       Хан берёт в руки свой телефон и сразу же печатает пару сообщений Хвану. А потом подъезжает Феликс. Хёнджин ответил, что сразу же и поедет за вещами парня, поэтому сейчас и появляется только Ли. По правде говоря, оправдываться по поводу курения совсем не хочется. Да и в принципе друг особо не спрашивает ничего. Просто говорит “сколько”, а после ответа замолкает. Из этих десяти лет они знакомы только пять. И все эти года Джи умело скрывал свою вредную привычку. Почему не хотел говорить? Потому что просто привык держать это в секрете. Ликс не осуждает курящих, и Джисон это знает, но это просто вошло в привычку.       — Есть какие-то новости? — сразу же спрашивает Хёнджин, когда приходит. Видно, то как он беспокоится.       — Из новостей пока только то, что мне стало лучше, — отвечает Хан, после чего старший немного облегчённо вздыхает. А после этого снова появляется Минхо.       — Будешь лежать в пульмонологии, — проговаривает Ли старший. — Идём, — кидает он, а после разворачивается и направляется куда-то. Он выглядит немного злым, на самом деле.       — Что там? Ты знаешь, что с ним? — а Хёнджин сразу же идёт вместе с ними и тараторит, не особо обращая внимание на раздражённость парня.       — Всё плохо у него, понятно!? — не сдерживается Минхо, сразу же давая знать, чтобы его сейчас не трогали и не расспрашивали. — Потому что обращаться к врачу нужно сразу, а не доводить до крайностей, — кидает он, открывая дверь из приёмного отделения. Парень ведёт по коридорам. В конце концов они оказываются на пятом этаже. Феликс до этого сказал, что лучше поедет домой. В конце концов, сегодня вряд ли они узнают, чем там Хан болен. — Жди на коридоре, — кидает Ли Хвану, после чего берёт у него сумки и заходит вместе с Джисоном в палату. — Пульмонолог — мой хороший друг. Сегодня он не работает, поэтому некоторые процедуры по его просьбе я тебе уже назначил на завтра. Находясь в больнице, особенно в пульмонологии, тебе нельзя курить. Но если прям приспичит уже, на улице есть места для курения. Одну, максимум две сигареты можешь выкурить в день.       — Но это…       — Мало? Знаю. Бросай курить, — тут же говорит Минхо, не давая парню договорить. — Ты слишком запустил своё здоровье, поэтому тебе придётся так делать. Если узнаю, что ты куришь больше, чем две сигареты в день, я буду тебе их выдавать поштучно, — этот парень, будучи злым, очень страшен, поэтому Джисон больше ни слова не пытается сказать. Он выходит, а следом заходит Хёнджин, отмечая, что как минимум два часа он может с ним ещё побыть до конца часов посещения.       Когда Хван уходит, становится довольно скучно. Через какое-то время заходит медсестра и спрашивает про самочувствие. Она ставит на тумбочку баночку для мочи. А ещё предупреждает, что завтра утром надо будет сходить в процедурную и сдать кровь на биохимию. А также на завтра у него назначено КТ органов грудной клетки и бронхоскопия. Она также оставляет градусник и просит парня иногда всё же мерять температуру. Милая девушка, на самом деле. На долго она не задерживается. Приходится ещё позвонить начальнику и сказать, что в ближайшее время не сможет выходить на смены. Больница — такое дело, что и на работу не выйдешь, и делать нечего совсем. Поэтому парень меряет температуру, смотрит, что в принципе её нет, а потом ложиться спать. Утром его будит всё та же медсестра, напоминая ему о том, что нужно сдать анализы. Грудь снова начинает побаливать при дыхании, но терпимо, поэтому он решает ничего не говорить.       — Здравствуй, Джисон, — ближе к десяти часам в палату заходит довольно молодой врач. На вид, может, ровесник Минхо. — Я твой лечащий врач-пульмонолог, меня зовут Бан Кристофер Чан. Если хочешь, можешь называть меня просто Чан, — представляется он, открывая историю болезни. — Тебе крупно повезло, что ты знаком с Минхо.       — Наверное, — кивает Джисон, немного помявшись.       — Как твоё самочувствие сейчас? Ничего не болит?       — Нет, — немного врёт, но в принципе, это ведь не страшно, если болит не сильно, правда? — Только курить хочется, — добавляет он, понимая, что он уже, скорее всего, знает об этой пагубной привычке.       — Понимаю, но придётся потерпеть, пока мы не вылечим твои лёгкие, — отвечает доктор Бан, слегка улыбнувшись. — По твоим вчерашним анализам могу сказать, что у тебя точно есть какое-то воспаление, — этот парень располагает к себе куда больше Минхо, поэтому к нему и доверие в сто раз больше. — В первую очередь мы думаем на пневмонию, в конце концов, это и есть воспаление лёгких. Есть, конечно, и другие предположения. Сегодня мы выясним точно, что с тобой не так, и начнём лечение.       — Хорошо, — кивает Хан. — Минхо-хён говорил предположительные диагнозы.       — Давай я тебя послушаю, — произносит парень, снимая стетоскоп с шеи. Джисон поднимает свою футболку, после чего врач дотрагивается холодной мембраной до груди парня. Он немного хмурится, засунув оливы себе в уши. Точно что-то не хорошее услышал. От этого парень начинает нервничать. — Повернись, — просит Чан, после чего пациент выполняет его просьбу. В этот момент кашель решает вылезти наружу. Хан кашляет всего пару раз, но это всё равно отдаётся болью в груди, заставляя его ещё и ойкнуть, приложив руку к груди. — Уверен, что ничего не болит? — и сразу же врач ловит его на маленькой лжи.       — Ну… немного… — отвечает Джисон, повернувшись на врача.       — Не стесняйся мне говорить, если что-то болит, хоть и немного, — произносит Чан. — Минхо уже успел тебя запугать, что ли? Не волнуйся так, анализы у тебя плохие, конечно, но это ведь не конец света.       — Он был вчера очень злой из-за меня… — отвечает Хан, опустив голову.       — Это нормально для него. Он обычно очень злиться, если переживает за кого-то, — Чан так улыбается, что к нему сразу же появляется стопроцентное доверие. Правда в то, что Минхо может переживать за него, верится с трудом. — Так можешь описать, как именно тебе болит и где? — просит Бан.       — При вдохе болит грудь, здесь, — парень показывает жестом по всей своей груди. — Больше правая сторона, на самом деле, — добавляет он.       — Хорошо. Если будет усиливаться, обязательно скажи медсестре. Я скажу, чтобы, если что, она сделала тебе укол с обезболивающим. Я через час зайду за тобой, чтобы сходить с тобой на КТ, — заканчивает доктор Бан, после чего направляется в сторону выхода из палаты.       Чан, на самом деле, немного успокоил его. Есть в нём что-то противоположное от Минхо. К нему во время общения хочется тянуться. Наверное, поэтому с ним так легко и говорилось несмотря на то, что Джисон боится врачей. Не любит он, когда в нём капаются, поэтому удивляется от того, как легко это выходит у Бана. Возвращается он не один. В качестве спутника с ним Минхо, от чего Хан сразу же становится зажатым. Между ними ведь всё ещё есть один неразрешённый момент. Старший наверняка ревнует своего парня к его лучшему другу. Отсюда и выскакивает эта напряжённость. Чан даёт инструкцию по тому, что нужно делать во время процедуры. По факту, ничего. Займёт она максимум двадцать минут.       — Ты напугал его, ты в курсе? — проговаривает Бан, посмотрев на Минхо, когда Джисон уже лежит на столе томографа.       — Возможно, я специально, — отвечает Ли, на что старший приподнимает свою бровь. — Он сказал, что у него кашель уже на протяжении нескольких месяцев. Я разозлился.       — Между вами в принципе какое-то напряжение, — тут же подмечает Чан.       — Он встречается с Хёнджином, — говорит Минхо, удивляя тем самым своего друга. — Ещё и лучший друг Феликса.       — Как же, однако, тесен Сеул, — говорит старший, посмотрев на экран монитора. На нём всё ещё ничего нет.       — Я, конечно, предупредил Хёнджина, что ты будешь лечащим врачом Джисона, но вряд ли он будет пытаться не попасть тебе на глаза.       — Ой и попадётся же он мне!       — Ха-ха, — Минхо гаденько улыбается, услышав слова старшего. Вообще, Чан — натурал и у него есть девушка. Однако он совсем не гомофоб, поэтому так легко выслушивает истории своего друга про его похождения. Кроме того, он готов заступаться за него, если кто-то из этих парней сделает ему больно. Так и получается с Хёнджином. Бан успел сказать ему пару ласковых прежде, чем он исчез из жизни Ли. Тем временем, на компьютере начинает загружаться картинка.       — Чёрт… — проговаривает Чан, увидев полностью картинку лёгких. Оба парня В миг становятся серьёзными, увидев то, что показывает компьютер. — Сделаешь ему биопсию? — тут же проговаривает старший, после чего нажимает на кнопку, чтобы можно было поговорить с пациентом. — Уже всё, можешь одеваться и возвращаться в палату. Если хочешь, можешь подождать меня в коридоре, и я отведу тебя обратно.       — Я тебя подожду, — сразу же отвечает Хан, поднимаясь с места.       — Тебе стоит сразу ему сказать, — произносит Минхо. — Не тяни кота за хвост, как ты это любишь делать.       — Я постараюсь, — отвечает Чан, после чего берёт историю болезни Джисона и выходит на коридор. Хан чуть приулыбается, когда видит, что вышел только Бан. Недосказанности с Минхо немного мешают, на самом деле. — В принципе, КТ нам многое показало, поэтому бронхоскопию мы делать уже не будем, — произносит парень, чем немного даже радует Джисона. Это хорошая новость. — Но чтобы назначить тебе лечение, нам нужно будет сделать тебе ещё одну процедуру. Поговорим об этом у тебя в палате, хорошо? — и парень кивает в ответ. Бан Чан выглядит самым настоящим добряком, на самом деле. Прям божий одуванчик, и мухи не обидит. Вот только этот божий одуванчик неожиданно превращается в исчадие ада, когда у палаты им встречается Хёнджин. — Убирайся сейчас же из моего отделения! — грозно проговаривает он, смотря на Хвана явно недоброжелательным взглядом.       — Да не к Минхо я, — говорит сразу же блондин, закатив глаза. Только вот Бану, очевидно, всё равно, что он тут делает. Под рукой только история болезни, поэтому он сворачивает её в трубочку.       — Тихо-тихо-тихо! — тараторить быстренько Джисон, вставая между этими двумя. — Это мой парень, он пришёл ко мне.       — У тебя плохой вкус на парней, — говорит Чан, смотря на своего пациента.       — Есть грешок, да, — согласно кивает Хан, а следом немного кашляет, как будто от переживания. И по инерции от боли прикасается к своей груди.       — Всё нормально? — тут же обеспокоенно спрашивает Хёнджин, слегка дотронувшись до плеча младшего, на что получает утвердительный кивок.       — Попрошу дать тебе обезболивающее, — произносит Бан.       — Да терпимо, — но Джисон сразу же его останавливает.       — Ты уколов боишься, что ли? — неожиданно догадывается врач, на что получает слегка неуверенный утвердительный кивок. — Уколы тебе колоть будем, если тебе совсем плохо будет, — тут же предупреждает он. — А пока можно обойтись и просто таблетками.       — А…       — Так что-нибудь уже ясно? — а Хёнджин решает напомнить о своём существовании. И Чан сразу же смотрит на него максимально недоброжелательным взглядом.       — Я тебе сказал, убирайся из моего отделения, — грубо произносит Бан, высказывая всё своё недовольство по поводу нахождения здесь этого парня.       — Я не уйду, пока не знаю, что с моим парнем, — отвечает сразу же Хван, оставаясь на месте.       — Мне тебя самому выставить?       — Ну попробуй.       — Успокойтесь, а? — снова вмешивается Джисон, продолжая стоять между двух огней. А после он кидает взгляд на Хёнджина, вспомнив, что у него вообще-то сегодня смена на работе. — Иди домой спать, Хёнджин. У тебя же сегодня смена.       — Я не могу спать, не зная, что с тобой, — отвечает сразу же парень, немного похлопав глазками.       — Как только я узнаю, сразу же тебе сообщу, хорошо? — проговаривает Хан, пытаясь успокоить своего парня. В конце концов, Чан вряд ли пойдёт на уступки, а Хвана заставить всё же можно.       — Но я уже здесь…       — Едь домой спать, — настаивает на своём. — Ты должен понимать, почему некоторые не хотят тебя видеть. Но я очень рад, что ты приехал меня навестить, — Джисон быстро подходит, обнимает парня для убедительности, а следом шепчет прямо на ухо: — Я попробую поговорить с ним, чтобы тебя всё же пустили.       — Ладно, — всё же соглашается парень, после чего чмокает парня в губы. — Обязательно позвони, как узнаешь свой диагноз, — просит он, аккуратно беря Джисона за руки.       — Конечно, — кивает Хан. По старшему видно то, как он не хочет уходить. Но всё же ещё пару раз чмокнув своего парня, он уходит.       — Как ты это сделал? — удивляется Чан, открывая дверь в палату.       — Просто вежливо попросил, — отвечает Джисон, слегка улыбнувшись. Он заходит в свою палату, после чего присаживается на свою кровать. И врач сразу же мнётся. Теперь же ему нужно сказать, что он увидел на КТ. А пациент сразу же замечает эту нервозность со стороны Бана.       — Попозже за тобой придёт Минхо, — произносит старший, после чего тяжело вздыхает. — Он сделает тебе биопсию.       — Биопсию? — удивляется Хан, примерно зная, в каких случаях её делают. — Это разве не при онкологии делают?       — КТ показало нам опухоль в твоём правом лёгком, — произносит парень. Вот только… услышав это, на глаза сразу же накатываются слёзы. Хёнджин оказывается прав, его и правда убьёт курение. — Но не волнуйся. Я договорюсь, чтобы наш онколог тебя завтра принял. Мы сделаем всё возможное, чтобы тебя вылечить.       — Это можно вылечить? — как-то слишком спокойно спрашивает Джисон, хотя на самом деле руки немного подрагивают.       — После биопсии станет ясно, — отвечает Бан. — Ты только крест на себе не ставь, — проговаривает парень, присаживаясь рядом с младшим, пытаясь его приободрить. — Если химиотерапия или лучевая терапия не будут эффективны, мы попросим Минхо сделать тебе операцию. Правда… опухоль у тебя очень большая, поэтому придётся оставить тебя с одним лёгким. Мы обязательно сделаем всё, что можем.       — Можно… — руки начинают слишком сильно дрожать, а в горле пересыхает, — можно покурить?..       — Джисон…       — Последний раз, — Хан опускает глаза в пол, надеясь, что ему всё же разрешат.       — Ну иди. Но бросить всё равно придётся. Если хочешь, можешь у Минхо спросить как. Он тоже раньше курил.       — Спасибо, — а Джисон тут же поднимается со своего места, пытаясь найти спрятанную пачку сигарет.       — Минхо зайдёт за тобой примерно через час, — произносит старший прежде, чем парень быстро вышел из комнаты.       Хан ещё надеется, что Хёнджин не далеко ушёл, поэтому практически бежит по коридорам. И оказывается прав, он ловит парня практически на выходе, хватает его за руку. Он сразу же оборачивается на младшего, и тот смотрит ему прямо в глаза, пытаясь не заплакать. Ему очень страшно, на самом деле, так страшно ещё никогда в жизни не было, как сейчас. Отвратительное чувство, когда понимаешь, что тебя нечто убивает изнутри в буквальном смысле. И сейчас так нужен кто-то рядом. А ведь вот он, сам пришёл к нему, даже не подозревая, какой страшной болезнью на самом деле болен Джисон. Как же трудно сказать, озвучить этот диагноз, ведь не понятно, как старший отреагирует, как поступит. Вдруг бросит и оставит одного бороться за свою жизнь. Но парень не может выдавить из себя ни слова. Наверное, это впервые, когда он испытывает подобные чувства. Страх в основном не перед смертью, а просто одиночества. Не хочется остаться совсем одному на пороге в мир иной.       — Скажи, — выдавливает из себя парень уже хоть что-то, — что любишь меня… — такая ничтожная мольба. И на самом деле Хану будет плевать, если Хёнджин сейчас солжет. Будет всё равно, если он скажет не правду, а после его смерти закрутит роман с кем-нибудь другим. Он хочет просто услышать слова любви, создать иллюзию того, что кому-то нужен.       — Что такое, милый? — спрашивает Хван, даже не подозревая о таком страшном диагнозе.       — Просто скажи, — просит он, всё ещё пытаясь не расплакаться прямо посреди коридора, где периодически проходят какие-то пациенты и врачи. Только вместо слов старший притягивает Джисона ближе к себе, обхватывает двумя ладонями лицо, а после касается чужих губ. У Хёнджина и правда такой стиль: чуть что — сразу поцелуй. Не нужно долго думать, чтобы понять это. Любые перепалки с ним заканчиваются этим, любые гляделки или просто какой-то самый обычный диалог. Он не знает, что сказать? Целует. Никто больше так никогда не делал с Ханом, от того это лишь сильнее притягивает. А в этот раз парень целует по-особенному. Впервые это нежно и трепетно. Настолько чувственного поцелуя у них ещё не было. Наверное, этим Джин и пытается сказать, что любит. Но это ведь совершенно не то, чего хочет Джисон. Ему нужны слова, самые обычные слова, а не действия. Наверное, поэтому он всё же роняет одну слезинку.       — Я люблю тебя, — произносит Хёнджин, отстранившись, а после этого с глаз словно градом начинают течь слезы. — Ну, чего ты, Сонни? — проговаривает парень, заключая младшего в объятия покрепче. Так тепло и уютно от объятий ещё никогда не было. Хан уверен, это просто особенный момент. Они сейчас либо перейдут на новый уровень в отношениях, либо расстанутся вовсе. Только почему-то кажется, что будет лучше расстаться. Младший как будто просто не хочет мучить всем этим Хвана. В конце концов, это ведь не его обязанность нянчиться с больным раком человеком. Но по итогу и одиноким оказаться вовсе не хочется. Так что это та ещё дилемма.       — Сходишь со мной покурить? — проговаривает тихо парень, боясь спугнуть этот довольно романтический момент.       — Конечно, если ты расскажешь мне, что произошло, — отвечает старший, после чего Джисон отстраняется, берёт парня за руку и тянет на выход.       Пытается понять, куда ему следует пойти, чтобы найти курилку. Она находится достаточно быстро. И, естественно, первым делом парень достаёт из кармана пачку сигарет. Хёнджин ждёт, пока он закурит и сядет на лавочку. Сам сидит на ней, наблюдая за каждым действием младшего. А ему ведь всё ещё надо рассказать. В конце концов, опухоль есть опухоль, какой бы она ни была. Это всё очень страшно. А сигарета в руке слишком быстро заканчивается, поэтому Хан быстро берёт новую, а после смотрит на Хвана, который всё ещё ждёт. На самом деле Джисон рад, что он не торопит его. В конце концов, собраться с мыслями очень тяжело. А он ведь ещё как будто видит его насквозь, понимает, что ему тяжело говорить, от того и молчит.       — Я могу подождать столько, сколько тебе потребуется. Просто соберись с мыслями, хорошо? — произносит Джин, давая понять, что он готов ждать.       — Хёнджин, я… — но старший не даёт договорить, прерывает поцелуем. Ничего другого, на самом деле, и не ожидалось. Такая манера иногда подбешивает, а иногда спасает. Как сейчас, Джисон собирался озвучить свой диагноз, но парень решает, что младший ещё не готов, и в этом абсолютно прав.       — Ты не меняешься, — слышится неожиданно голос Минхо, из-за чего Хёнджин резко отстраняется и поворачивается в сторону говорившего. — Джисон, тебя не бесит эта его манера целовать посреди диалога? — спрашивает Ли. Неожиданно, Хан замечает в руке хирурга сигарету. Он… курит? Но ведь Чан сказал, что он бросил.       — Нет, не совсем, — отвечает сразу же Джи. — Доктор Бан сказал, что ты бросил.       — Я знаю, как никто другой, какого бросать курить, — произносит Минхо, посмотрев на сигарету в своей руке. — Сложнее всего не начать снова. Сейчас я могу закурить максимум раз в месяц, — говорит он, вновь посмотрев на Хана. — Бывших курильщиков не бывает. Даже если тебе больше нельзя курить, это не значит, что ты сможешь придерживаться этой врачебной рекомендации, — заканчивает Ли, туша недокуренную сигарету в пепельнице. — А курю я в основном из-за пациентов, которых боюсь не спасти, — он слишком неожиданно заглядывает прямо в глаза Джисону, как будто пытается сказать: «дурак, я переживаю за тебя». Но это кажется лишь фантазией, ведь Минхо сто процентов его ненавидит. — Я зайду за тобой через два часа, — заканчивает парень, после чего выходит из курилки. Они не заметили его раньше, только потому что он был рядом с выходом. Спрятался немного за дверью.       — Зачем он зайдёт за тобой? — спрашивает Хёнджин, повернувшись на своего парня.       — Он будет делать мне одну процедуру, — отвечает сразу же Джисон, всё ещё боясь озвучить то, что он должен. И снова молчание между ними. Хан курит, периодически прикусывая губу. Сказать всё равно придётся, если не сейчас, то позже. Но ведь лучше раньше, чем позже, не так ли? — У меня рак, — проговаривает всё же он, потушив вторую сигарету. Он берёт третью из упаковки, боясь посмотреть на Хвана. Какая у него будет реакция? Вот это самое страшное. Поэтому младший без зазрения совести закуривает уже третью сигарету, не думая о последствиях. Ему-то уже незачем думать о своём здоровье.       — Подожди, что это значит? — Хёнджин прикасается рукой к чужому плечу, но Джисон совсем не хочет смотреть на старшего. А вдруг в его глазах увидит радость? — Что… что сказал Чан? Ты умираешь?       — Он пока сам не знает, как меня лечить, — отвечает парень, после чего делает очередную затяжку, большую затяжку. — Биопсия должна показать, — добавляет он, опуская глаза в пол. Уже даже и плакать не хочется. Ощущается некая пустота. Просто ничего. Только едкий дым, продолжающий разъедать итак покалеченные лёгкие.       — Джисон…       — Чан сказал, что опухоль довольно большая, поэтому если придётся делать операцию, то останусь с одним лёгким, — продолжает Хан, стараясь не думать о плохих вариантах событий. Он может умереть? Ну не факт. Кто знает, может лечение поможет. А вдруг всё сложиться так, что ему даже под нож не придется ложиться? А вдруг… Только от всех этих мыслей лучше не становится.       — Сонни, посмотри на меня, — просит старший, после чего Джисон всё же смотрит на него и видит, что теперь… теперь плачет он.       — Эй, ну ты чего? — проговаривает младший, отбрасывая сигарету куда-то в сторону, тянется обнять парня. — Не ты же на пороге смерти.       — Это хуже, — отвечает Хёнджин, прижимаясь к Хану так, словно это в последний раз. — Я… как я… — и весьма неожиданно Хван срывается и начинает реветь, чем застаёт Джисона врасплох. Такой бурной реакции он точно не ожидал. — Я… я… — а парень всё пытается что-то сказать, сквозь ручьи слёз. От чего же он так растрогался? Неужели… — Сонни, я… — не может же быть, — люблю тебя… — выдавливает старший, лишь сильнее захлёбываясь слезами. А его слова удивляют настолько, что младший застывает. Он не знает, что сказать, как успокоить. В конце концов, он ведь и сам некоторое время назад расплакался. И сейчас снова к глазам подступает влага. Парень банально не может поверить в то, что его действительно любят. Хван Хёнджин казался тем, кто не может полюбить. Казалось, что для него всё это просто игра. Но… сейчас же он ревёт, как маленькая девочка, у которой отобрали леденец.       — Хёнджин, — а первым всё же успокаивается Джисон, начиная аккуратно поглаживать старшего по волосам. — Хёнджина, — произносит он, пытаясь парня вернуть на землю. — Тебе всё ещё нужно сегодня на работу, — напоминает он.       — Я не оставлю тебя! — возражает Хван, отстранившись. Слёзы всё ещё текут по его щекам.       — Давай поспим у меня в палате? — сразу же предлагает Хан, слегка улыбнувшись.       — Но Чан…       — Пошлём нахер, — сразу же проговаривает парень, надеясь, что Джин всё же согласиться.       Хёнджин очень быстро засыпает в объятиях Джисона. Да и сам он тоже проваливается в сон, не заметив. Изначально планом было просто уложить Хвана, а самому полистать что-нибудь в интернете. Может поискать что-нибудь по поводу рака лёгкого. Скорее всего, это лишь напугает его, но лучше ведь знать, с чем борешься. В конечном итоге он сам спит. Не крепко, конечно, но всё же. И будит его Минхо, говоря о том, что пора идти на биопсию. Будучи сонным, парень плетётся за старшим, держа в руке полотенце. Ли кратко рассказывает, как делается данная процедура. По правде говоря, парню уже всё равно, что с ним будут делать. В конце концов, все мы умрём. Просто кто-то раньше, а кто-то позже. И вот… Джисон больше не надеется прожить хотя бы до сорока. С таким диагнозом в двадцать четыре…       — Вы не возражаете, если я присоединюсь? — спрашивает какой-то коротышка в белом халате. Очевидно, он тоже врач. — Чан-хён рассказал мне про нового пациента.       — Давай, — сразу же соглашается Минхо. Тем временем какая-то женщина делает какой-то укол. Анестезия. И по правде говоря, лучше бы она была общей, а не местной, ведь устройство для биопсии парень уже успел увидеть. — Это онколог, — добавляет хирург.       — У тебя там, кажется, с дочкой проблемы. Иди, — произносит этот самый онколог, обращаясь к лаборантке, а та быстро кланяется и убегает. — Надо было сразу меня звать, — говорит он, занимая место девушки.       — У тебя пациентов и так достаточно, — отвечает Ли, пока его коллега надевает перчатки.       — Доктор Ли тебе сказал, что сначала мы сделаем тебе УЗИ лёгких? — спрашивает онколог, беря в руки какую-то штуку, а следом выдавливает на неё гель.       — Да, — отвечает Джисон, кивая головой.       — Классная тату, — обращает внимание он, посмотрев на татушку под рёбрами.       — Поэтому я и не хотел сразу тебя звать, — подмечает Минхо, смотря на онколога, который прикладывает датчик к груди пациента.       — Ну а что? Я бы себе ещё парочку набил, — парень поворачивает немного монитор на хирурга, давая ему увидеть. — Меня зовут Со Чанбин. Мы с тобой ещё завтра поговорим.       — Ты сказал Хёнджину? — спрашивает неожиданно Ли, смотря на экран. Он берёт в руки какой-то маркер и открывает колпачок, собираясь отметить точки, где будет вводить иглы.       — Он встречается с твоим бывшим? — удивляется Чанбин, кинув взгляд на хирурга.       — Я ещё и лучший друг его парня, — отмечает Джисон.       — Минхо-хён, если ты сын главврача, это не значит, что тебе можно нарушать правила, — произносит неожиданно онколог, чем удивляет Хана. Какие ещё такие правила? И в смысле он сын главврача?       — С такими опухолями у нас в клинике работал только я, — отвечает Минхо. — Просто делай свою работу, а я уже потом сам буду оправдываться перед своим отцом, — говорит он, а после смотрит на Джисона, который сидит, ничего не понимая. Но до него неожиданно доходит: врачам нельзя лечить или делать операции своим знакомым.       — А какая разница? — и парень решает вмешаться в диалог. — Он всё равно меня ненавидит.       — С чего ты взял? — спрашивает тут же Ли, оставляя какую-то точку на теле.       — Ты видел вообще, как выглядел, когда наехал на меня из-за моих чувств к Феликсу?       — Опа, драма, — неожиданно комментирует Со, давая понять, что он заинтересован в этом диалоге.       — Во мне тогда бурлила ревность и обида, что ты переспал с ним, когда он был пьян, — отвечает Минхо, вновь подняв взгляд на монитор. — Но ты весьма логично объяснился, поэтому я перестал его ревновать к тебе.       — Мне всегда казалось, что ты меня ненавидишь, — подмечает Хан, удивляясь словам старшего.       — Почему ты вообще встречаешься с Хёнджином? Ты ведь теперь даже знаешь, как он поступил со мной и Феликсом.       — Он обещал, что заставит меня полюбить его, — отвечает парень, отведя свой взгляд куда-то в сторону.       — Хм. У тебя больше нет времени на это, — проговаривает Ли довольно тихо, как будто не хочет, чтобы Джисон это услышал. — А он тебя действительно любит, по его взгляду видно. Думаю, он поймёт, если ты решишь бросить его ради другого. В твоём положении…       — В моём положении? — но Хан неожиданно перебивает старшего, который взгляд свой кидает на Чанбина. А он поворачивает монитор к себе, начиная более детально рассматривать что-то. — А что? Ты готов уступить, что ли, пока я не умру?       — Минхо, не пугай его раньше времени, — произносит Со, а после хмурится.       — Диагноз ему сообщал не я, — говорит Минхо.       — Давно у тебя появился кашель, Джисон? — спрашивает онколог, глянув на Хана.       — Я не обратил внимания, — отвечает Джисон.       — Ну может хотя бы примерно, — просит врач, надеясь всё же получить ответ.       — Ну месяца два точно, — говорит парень, смотря на онколога, который задумчиво кивает. — Скорее всего, больше.       — А Феликс обращал внимание? — неожиданно спрашивает Минхо.       — Зачем это вам? — решает спросить Хан, не совсем понимая, чего пытаются добиться врачи.       — Чтобы понять темп роста опухоли, — отвечает Со, возвращая глаза на экран аппарата УЗИ. Тем временем, Ли решает всё же позвонить своему парню. — Операцию тебе в любом случае придётся делать. Нужно только понять, насколько это срочно. Поэтому мы и делает тебе биопсию, но будет хорошо, если будем знать ещё и когда это началось.       — Посмотри ещё его левое лёгкое, — просит Минхо, а после ему всё же отвечают на звонок, поэтому он немного отодвигается. Чанбин переводит датчик на другое лёгкое.       — Там тоже всё плохо? — удивляется парень, но Ли занят диалогом по телефону, поэтому он смотрит уже на онколога.       — Ну… среднестатистическое лёгкое курильщика, — отвечает Со, нажимая какие-то кнопки на аппарате. — Сколько куришь? Лет десять?       — Да. Вы это по лёгкому увидели?       — Ага, — кивает парень.       — Феликс тоже не может сказать, — произносит Минхо, возвращаясь к процедуре.       — В любом случае, мы ставим тебя на очередь для получения донорских лёгких, — произносит Чанбин, после чего убирает датчик на место и быстро протирает грудь парню какими-то салфетками.       — Так, — Минхо берёт одну иглу для биопсии в руку, притрагиваясь другой ладонью к груди пациента. — Сейчас тебе нужно будет помолчать. Захочется кашлять, терпи.       Когда Джисон возвращается в свою палату после биопсии, Хёнджин уже не спит. Он сидит в телефоне, тихо и мирно ожидая младшего с парой проколов в груди. Останутся, конечно, небольшие раны после этого. Главное, что его пытаются вылечить. Хан сразу же решает рассказать старшему о диалоге с онкологом. В том числе он затрагивает тот факт, что ему нужны новые лёгкие. А Хван молча выслушивает это, нежно обнимая парня. Не понятно, что у него на уме, на самом деле. Остается только гадать, о чём он думает и не бросит ли в скором времени. Хотя Минхо обратил внимание на то, что старший и правда любит его, всё равно кажется, что есть где-то в этом подвох. Конечно, Джисону достаточно такой какой-то лживой любви напоследок. Но, наверное, лучше, чтобы она была настоящей. На прощание, парень оставляет небольшой поцелуй на губах младшего, а затем отправляется на работу. Сегодня пятница, а значит смена обещает быть жаркой, особенно после чусокских выходных.