Aiguille

      — Раздевайся.       — Охуел? Еще чего…       — И как, по-твоему, я должен это сделать, если ты не снимешь свои ебаные джинсы, умник?       Кид открыл было рот, чтобы возразить, но внезапно все слова покинули умную голову, а сносные аргументы закончились. Он скосил взгляд на застеленную одноразовой простыней кушетку и представил, как кожа скрипнет, когда он уляжется на нее всем своим немалым весом.       — Хули застыл? Помощь нужна?       Кид прикрыл глаза, чтобы не разразиться гневной тирадой и хоть как-то сохранить лицо. Не то, чтобы это требовалось. Они были знакомы полжизни и раздражали друг друга до зубного скрежета, вот только это никак не помогло Киду за все годы знакомства узнать Ло лучше и самому открыться для него с положительных сторон. Любая их встреча сопровождалась ссорой, однажды им даже пришлось подраться, чтобы не прослыть слабаками в глазах зевак, а ведь к тому моменту они были уже далеко не подростками, а вполне себе состоявшимися и успешными взрослыми.       Помощь Киду действительно была нужна. Буквально неделю назад он очень неудачно упал со сцены и умудрился сломать руку, что стало локальной трагедией, ведь на время больничного парню пришлось оставить работу. Будучи техником одной из местных довольно популярных групп, он должен был обслуживать каждый концерт, следить за обстановкой и безопасностью использования оборудования, все настраивать, вот только оказалось, что быть на подхвате с одной рукой довольно проблематично. А еще очень грустно, поэтому Кид на две недели самоустранился.       Но отменить встречу с Ло по многим причинам он не мог. Именно поэтому явился сюда в гипсе. Сломанная левая рука была зафиксирована повязкой и прижата к груди, что делало раздевание делом довольно проблематичным. За последнюю неделю Кид привык расхаживать по дому в удобных спортивных брюках, повидавших уже не одну смену сезонов, даже в магазин ходил в них же, наплевав на мнение окружающих, но позволить себе прийти в таком виде к Ло он категорически не мог, чтобы не нарваться на очередные полные сарказма злые шутки. Одевался он почти десять минут, сколько же займет раздевание?       Кид принялся расстегивать ремень, наблюдая за тем, как Ло готовится к работе. На столике, стоявшем рядом с кушеткой, уже были выстроены в ряд крохотные баночки, в которые Ло разливал краску. Упаковка влажных салфеток, бумажные полотенца, одноразовая бритва и такая же игла в стерильной упаковке: практически все было готово, кроме самой машинки. Кид нервно сглотнул, но опомнился и принялся быстрее выпутываться из слишком узких джинсов.       — Белье не забудь, — задумчиво произнес Ло, не отвлекаясь от своего занятия.       — Чего?!       — Того, придурок, — ответил парень, развернувшись к гостю лицом. — Белье с тела, ложишься на кушетку и отводить правую ногу в сторону, согнув в колене. Че побелел так? Я дам тебе простынку, прикроешь все свои влажные местечки, не парься!       — Давай сразу! И отвернись…       — Боже, какой ты идиот, — хохотнул Ло, но просьбу выполнил.       Кид неловко вылез из джинсов, стянул боксеры, аккуратно бросил вещи на гостевое кресло и грузно свалился на кушетку. Улегся поудобнее, отвел ногу в сторону, как было велено, и накрылся простыней, дотошно проверив, чтобы она прикрывала всю нижнюю часть тела, все, что не должно было стать доступно взору мастера.       — Ты ебанутый?       — Что опять не так?!       Если бы Кид мог убивать взглядом, он бы с удовольствием это сделал. Ло возвышался над ним черной скалой и ехидно скалился, натягивая на руки новые одноразовые перчатки. Черные. Уж что-что, а за безопасностью проведения процедуры подрабатывающий тату-мастером кардиохирург следил всегда с особой тщательностью.       Невольно Кид засмотрелся на близкого врага. Ло был облачен в антрацитовую футболку, выгодно подчеркнувшую рельеф торса. Удобные угольно-серые слаксы на резинке плотно облегали бедра с красивой вогнутой внутренней поверхностью, выделяли очертания сильных икроножных мышц, открывали острые косточки узловатых лодыжек. Пушистые бордовые тапочки выбивались из образа обкуренной рок-звезды, но делали Ло до странности домашним. Кид велел неугодным мыслям проваливать прочь и тут же напрягся всем телом, потому что мастер подошел к нему ближе и решительно сдвинул простынь в сторону, оголив согнутую ногу.       Кид, казалось, даже не дышал, пока Ло аккуратно укладывал ткань таким образом, чтобы прикрыть пах, но освободить для себя рабочую поверхность. Сделать татуировку у подвздошной кости прихотью не было. Локацию для нанесения нового рисунка на кожу определял Ло в ходе спора, который Кид благополучно проиграл месяц назад. Он приложил все усилия, чтобы проспорил оппонент, ведь ему были загаданы и вовсе совершенно дикие и невыполнимые условия, вот только ушлый хирург оказался хитрее и проворнее. И вот они оба здесь. Снова.       Первую татуировку Ло набил Киду еще в те времена, когда они были школьниками. Кид восхищался талантливым старшекурсником и хотел завести с ним дружбу, но ядовитый Ло ни в какую не желал обращать на парнишку младше себя на несколько лет внимания. Прознав, что объект интереса занимается подпольным нанесением символов на кожу, Кид встал в очередь из желающих. И через несколько месяцев ожидания добрался до цели. С тех самых пор его левое запястье украшает символ бесконечности, сделанный при помощи медицинской иглы и обычных чернил из шариковой ручки, и имеется враг в лице Ло. Такое издевательство над телом Кид старшему товарищу так и не простил.       Зато уже столько лет регулярно ходил в этот кабинет, чтобы марать кожу дальше. Он и сам не понимал, почему несколько раз в год стабильно переступает порог места, которое всей душой ненавидел, чтобы позволить Ло обгадить своим творчеством очередной участок молочно-белого тела. С момента их первого совместного опыта прошло уже десять лет. За это время Ло научился не только виртуозно работать машинкой, но и создавать удивительные эскизы. Он уже много раз предлагал Киду перебить знак на запястье, спрятать его под чем-то более заманчивым, но парень постоянно отказывался.       У Кида были забиты «рукава», правая половина груди, ребра с обеих сторон. Он ненавидел звук машинки, вздрагивал каждый раз, когда игла впервые касалась кожи, сжимал губы до побеления и держал их сомкнутыми до тех пор, пока отвратительный жужжащий стон техники не заканчивался. Он терпеть не мог ухаживать за израненной кожей, мучился от зуда, ругался на шелушения и корочки. Но не мог перестать приходить. Однако единственным его личным правилом было то, что Ло может видеть его обнаженным только по пояс. Трогать его только сверху. Склоняться к нему ближе исключительно у торса. Гадский кардиохирург умудрился об этом догадаться, именно поэтому выбрал настолько интимное место для своего следующего развлечения.       Кид наблюдал, как Ло заинтересованно осматривает площадь, с которой ему предстоит работать. Пространство между подвздошной костью и пахом было относительно маленьким, глобальной работы здесь не предвиделось, так что Кид изо всех сил надеялся, что сильно смущаться ему не придется. Что задохнуться от стыда он просто не успеет. Он даже эскиз не видел заранее, доверяя вкусу Ло, ведь с ним у товарища все было в полном порядке. Татуировки самого Ло Киду нравились, хоть их выбор для парня был несколько странным, но четкий рисунок на груди, черный настолько, что казалось, что линии Ло обновляет буквально каждые полгода, неизменно притягивал внимание. И не то, чтобы Кид часто видел приятеля нагим. Зато регулярно мог рассматривать буквы на пальцах, вензеля на предплечьях, волны на шее с передней стороны и загадочные пятнышки, похожие на кляксы, на задней.       Рой мыслей не позволил Киду заметить, как обнаженной части его паха коснулась бритва. Он вздрогнул, но не подал вида, что действие его смутило. Лишь заложил здоровую руку за голову и шумно выдохнул. Тем временем Ло уже протирал спиртовой салфеткой избавленный от волос участок.       В процессе работы они никогда не разговаривали. Кид зажимался от дискомфорта, а Ло предпочитал сосредоточиться на процессе, буквально погружаясь в него с головой. За шумом машинки не было слышно хода часов, висящих на стене, звука дыхания каждого их них, что Кида только радовало, ведь тяжесть его вдохов и выдохов выдало бы его настроение с головой. Он лишь мельком взглянул на оставленный после кальки на коже рисунок. Очередная абстракция, ничего интересного. Он еще успеет рассмотреть каждую деталь и линию позже.       — В этот раз спрячу под пленку, — нарушил тишину Ло. — Место опасное, трения много… да и вода будет постоянно попадать. Через десять дней снимешь, а обрабатывать первое время будешь как обычно. Недели через три можно будет прийти на коррекцию…       — Хорошо, — на грани слышимости ответил Кид.       Ло склонился над рисунком, чтобы проверить, что все линии с кальки перенеслись на кожу. Живот Кида обдало теплым дыханием и мышцы рефлекторно поджались, что явно от хирурга не скрылось. Он едва ли задержал взгляд на напряженном прессе чуть дольше положенного и отвернулся к столику, чтобы взять машинку в руки.       — Готов?       — Да…       Первое касание иглы к коже вынудило Кида закусить губу. Больно. Кожа в интимной зоне значительно тоньше, чем на предплечьях, так что ее чувствительность выше. Даже на ребрах ощущения были не настолько болезненными, а ведь ту пытку Кид выдержал с трудом. Он выдохнул и зажмурился, постарался расслабиться, прикрыл глаза. Попытался представить, что ничего значимого не происходит вовсе. Когда пораненного места в первый раз коснулась салфетка, чтобы убрать излишки чернил, Кид неосознанно двинул бедрами вверх. И даже сквозь шум машинки услышал смешок.       Открывать глаза было опасно. Он боялся увидеть во взгляде Ло осуждение, насмешку, а на лице — очередное саркастичное выражение, способное загнать его в рефлексию на долгие часы, а то и дни. Сама по себе ситуация была довольно неоднозначной, ведь он был раскрыт и обнажен, фактически беззащитен перед человеком с острой иглой в руках. Человеком, который ненавидел его до остервенения.       Спустя десять минут Кид все же решил посмотреть на процесс. Ло, аккуратно растопырив пальцы опорной руки вдоль выпирающей кости и бедра, следил за тем, как игла движется по коже, склонившись настолько близко, что его дыхание шевелило оставшиеся в паху волоски. Видна была лишь макушка мастера и кончик его носа, так что отпечаток восприятия реальности на лице был Киду не доступен. И к лучшему.       Внезапно помещение погрузилось в тишину. Кид не сразу понял, что произошло и почему он слышит стук собственного сердца, а не раздражающие до предела звуки машинки. Он перевел взгляд с потолка на Ло и тут же перестал и сердце слышать, потому что оно, казалось, остановилось вовсе. Взгляд самого Ло был направлен четко в самый центр его тела и что-то в этом взгляде Киду категорически не понравилось.       — Я все же был прав…       — Чего? — прокашлявшись, спросил Кид.       — Ты тащишься от этого… — шепотом ответил Ло и отложил машинку на столик.       Самое время вскочить с места и бежать. Так бы мог подумать Кид, но обстоятельства помешали ему это сделать, ведь Ло вновь опустил руку на бедро, отрезав своей жертве все пути к бегству. Вторая ладонь легла на прикрытую простыней коленку и поплыла вверх, нарочито медленно и удивительно ласково. И только теперь Кид заметил, к чему так стремилась невероятно трепетная рука.       Очертания его члена под простыней смотрелись не просто вульгарно и пошло, а слишком натурально и физиологично. Тонкая ткань практически не скрывала ничего, совершенно не оставляя полета для фантазии. Заваленный набок ствол хвастался вздутыми венами, линии которых можно было буквально ощупать взглядом. Округлый силуэт поджавшихся яичек был ровным и гладким, головка и вовсе представала во всей анатомической красе, но самым паскудным было то, что ткань в районе уретры уже полностью успела пропитаться выступившей смазкой. Такого позора Кид не испытывал никогда в жизни. От стыда ему все же захотелось провалиться под землю до самого ядра, чтобы природная сила там его и прикончила.       — Я…       — Заткнись!       — Но…       — Ты плохо слышишь или туго соображаешь?       Что-то в тоне Ло не дало Киду продолжить спор. Он завороженно наблюдал, как черные пальцы добрались до натянутой вокруг яиц ткани и слегка царапнули ее, не дотрагиваясь до тела. Взгляд Ло был абсолютно нечитаемым, мимика на лице отсутствовала вовсе, но, когда из приоткрывшихся губ показался кончик языка, Кид все же понял, что попал в натуральную западню. Живым и здоровым ему сегодня отсюда не выйти.       Тем не менее, член Ло проигнорировал. Он поднял взгляд, усмехнулся, завидев панику на лице своего гостя, и широко огладил бедро согнутой в колене ноги обеими ладонями сразу.       — Издашь хоть один лишний звук — выставлю тебя отсюда и не отдам джинсы. Ты меня понял?       — Да…       Ло провел ладонью дорожку по татуировке на ребрах, задевая ногтями края рисунка и наслаждаясь тем, как кожа меняет цвет. Изображение зажило совсем недавно и еще не приобрело необходимую окраску, так что побелевшие края узора лишь добавили общему виду пикантности. После он бесцеремонно царапнул свежую краску на незаконченном рисунке в паху, что заставило Кида вновь дернуть бедрами и приглушенно застонать. Он сжал ткань простыни над головой в кулак, напряг мышцы предплечья, отчего на нем выступили вены. Пальцы на прижатой к груди сломанной руке дернулись в треморе.       Ло подвинул кресло, в котором сидел, ближе и обхватил плотную голень Кида, чтобы отвести ногу шире и забросить ее к себе на колени. Перчатки не позволяли ладоням гладко скользить вдоль, то и дело цеплялись за волосы, буксовали на коже, но это не мешало ему массировать напряженную конечность, постепенно добавляя в движения силу. Он сжимал кожу, оттягивал ее, оставляя по всей поверхности красноватые пятна, тут же ласково очерчивал пальцами пораненные места. Руки то плыли выше к нижнему краю футболки, то спускались вниз до носка. В конце концов, Ло стащил его и бросил на пол, после чего с силой провел ногтями по подъему ступни и шлепнул поднявшиеся вверх длинные пальцы тыльной стороной ладони.       — Расслабься…       Кид только сильнее напрягся нутром, но ногу все же расслабил. Когда ловкие пальчики Ло вновь добрались до края футболки, живот снова поджался, но стесняться этого было уже давно бессмысленно. Член пульсировал от желания, все больше пачкая смазкой простынь, и хотелось только того, чтобы черная ладонь плотно обхватила ствол и сдернула, наконец, вниз кожицу с головки. Но его мучитель торопиться не планировал, ибо ладони не вернулись обратно вниз, а пролезли под футболку и направились вверх к груди. Кид даже не успел набрать воздух в легкие, поэтому его стон вышел хриплым и низким, когда дорожки волос под пупком коснулся язык.       Времени удивляться тому, что в языке Ло оказался пирсинг, не было, ведь удовольствие иглами прошлось по всему телу. Острие этих игл ранило сильнее, чем машинка для нанесения татуировок. Ло ласкал его живот гладким расслабленным языком, прикусывал волоски, волнообразно очерчивал губами кубики пресса, поднимаясь выше и оставляя после себя выпуклые кругляшки, которые в скором времени лишь сильнее нальются кровью и превратятся в некрасивые засосы. Указательные пальцы при этом ласкали соски, вынуждая их твердеть. Кид особой чувствительностью никогда не отличался, но довольно жесткий латекс все же позволял стимуляции ощущаться ярче.       Ло сел еще ближе, фактически вдавливая Кида в себя задней поверхностью бедер. Простыня сбилась в комок, но все еще являлась надежной мембраной между ними. Ло задрал футболку Кида до самой шеи и влажно приложился к растерзанному соску губами. Следом открыл рот, высунул язык и, глядя партнеру в глаза, нарочито медленно очертил выпуклую вершину металлическим шариком, плотно сидящим в центре языка. После прикусил его в полсилы, с следом оставил видимый след от укуса над грудной мышцей. Со вторым соском проделать то же самое не получилось бы, ведь сломанная рука все еще довольно скотским образом мешала.       Ло подобрался еще выше, оттянул футболку и широко лизнул открывшуюся подмышку, что повергло Кида в шок. Талантливый хирург, вежливый и посторонними, холодный для большинства знакомых им обоим людей, с неприкрытым удовольствием облизывал, зацеловывал, игрался с довольно сомнительным местом человеческого тела и совершенно не скрывал при этом нараставшего в нем самом возбуждения. Кид чувствовал твердость его члена внутренней поверхностью бедра, ведь Ло вынужден был практически улечься на него сверху, чтобы добраться до своего лакомства.       Кид склонил голову вниз. Его желание было настолько очевидным, что Ло язвительно ухмыльнулся. Он все еще воспринимал Кида мальчишкой с искривленной ухмылкой, но чистым взглядом, тем неуверенным в себе пацаненком, который так отчаянно когда-то стремился познакомиться с более взрослым и оформившимся юношей. Но для воспитательных мер сейчас не было ни сил, ни времени. Поэтому, довольно щелкнув языком, Ло отстранился от влажной подмышки и совершенно по-детски ткнулся носом в острый выступ скулы Кида.       — Ты можешь тоже сделать что-нибудь, засранец, — выдохнул он и тут же поморщился, потому что Кид схватил его за волосы на затылке освобожденной рукой и притянул еще ближе к себе.       Поцелуй вышел жарким и жадным. Как путник, только что добравшийся до водопоя, Кид наслаждался каждым движением, отдавая всего себя этому соединению. Губы и язык Ло отдавали кислым из-за пота и мылом из-за дезодоранта, и только догадываться можно было о том, какой именно из этих двух вкусов партнеру так нравился, что он буквально не оставил на несчастной подмышке живого места. Хватка на затылке ослабла, к касанию ладони к Ло прибавилась нежность, которую Кид в себе и не подозревал. Он гладил затылок, спускался к шее, считал пальцами позвонки. Заводил руку вперед и ласкал впалые щеки, щекотал волоски на бакенбардах, пальпировал висок и линию челюсти. Полный разочарования стон не заставил себя ждать, когда Ло от его губ все же оторвался.       — Терпение не твой конек, пацан…       — Неправда, иначе…       — О, да… — усмехнулся Ло и в одно легкое движение стянул с себя футболку.       Красиво оформленный торс предстал перед глазами, и Кид закусил губу. Если бы он был полностью дееспособен, то многое мог бы сотворить с телом хирурга, ведь довольно очевидным был факт, что Ло на все станет согласен, даже если предварительно не задавать ему неудобных вопросов. Взгляд Кида партнеру явно понравился, ведь он ухмыльнулся еще раз и решительно сбросил простынь с его тела.       Не тратя ни секунды, Ло склонился над дернувшимся в предвкушении членом и жарко на него выдохнул. Игриво собрал пальцем вытекшую капельку смазки и засунул его в рот, прикрыв на мгновение глаза. Удовлетворенно кивнув, он поставил два пальца у основания головки и провел ими вниз к паху, разведя их в процессе таким образом, чтобы обхватить член у основания. От блаженства Кид уже совершенно себя не помнил к тому моменту.       Черная ладонь на побагровевшем члене смотрелась фантастически соблазнительно. Рука ритмично двигалась вдоль ствола, обнажая налитую головку и вновь ее пряча, а дыхание любовников становилось тяжелее в равной степени. Киду даже казалось, что происходящее нравится Ло гораздо больше, чем ему самому. Не выдержав интенсивности пытки, Кид двинул бедрами навстречу руке и призывно выругался. А следом выругался вновь, ведь головка все же оказалась в тугом плену горячего рта.       Ощущения были потрясающими и необычными. Кид не был гребаным девственником и знал, что такое минет, не понаслышке. Но вот только обладатели пирсинга в языке ему еще никогда не сосали. Металлический шарик добавлял ласкам пикантности, когда умело касался натянутой уздечки или дырочки, навыки Ло поражали, но думать о том, где он обзавелся должным опытом, совершенно не хотелось. Он двигал головой с такой самоотдачей, что сомнений в том, что он кайфует от происходящего, совершенно не осталось. Ло нравилось сосать его член. Ло хотел с ним переспать. Ло…       — Ло…       Хирург поднял взгляд. Вытащил член изо рта и уложил его в ладонь. Лизнул ствол, уделив внимание каждой его неровности, облизал по кругу головку, слизал новую капельку смазки, протолкнув язык в щелку. Прижал член к животу и грубо провел по нему раскрытой ладонью, не сводя полубезумного взгляда с партнера.       — Ло… я хочу большего… пожалуйста…       — Пожалуйста что?       — Трахни меня… все, что угодно… как только захочешь…       — Как интересно ты запел… — хмыкнул Ло, и принялся издевательски медленно дрочить уже практически сизый от напряжения член.       Рука двигалась вдоль ствола неспешно, плавно и трепетно, что погружало Кида в натуральную тьму. Кончить хотелось невыносимо, но опытный хирург пережал основание его члена пальцами свободной руки, что полностью лишало Кида возможности контролировать свое тело. Это Ло был сейчас хозяином его плоти и его души. Возможно, Ло даже был хозяином его сердца. И совершенно точно не только сейчас.       — Ненавидишь?       — Ты представить себе не можешь… насколько, блять…       — Хочешь меня? — издевательски пропел Ло, сжимая головку в кулаке.       — Хочу…       Резкая смена положения тела Ло Кида напугала. Он буквально вдавил ошарашенного парня в кушетку, грубо завалившись сверху, обхватил ладонями лицо и, не сводя бешеного взгляда, прошептал:       — Повтори…       — Хочу… хочу тебя… всего… везде…       Киду пришлось все же руководить некоторыми процессами, потому что слаксы Ло стягивал с себя, не прерывая отчаянного в своей страсти поцелуя. Член больно терся о бедро Ло, сам он дрожал от возбуждения, что вынуждало его тело дергаться и терять опору. Кид придерживал его за талию здоровой рукой, хотя предпочел бы освобождать хирурга от одежды сам. Брюки и белье оказались на полу, а Ло — сидящим сверху на крепких бедрах. Его тело — идеально оформленное, гладкое, призывное изгибами, оказалось перед Кидом во всей красе.       Острые ключицы, рельефный пресс, торчащие подвздошные кости, тонкие бедра, угловатые коленки. Ровный, длинный, правильно очерченный и стоящий до предела член. Все манило израненную душу Кида настолько, что он забыл, как следует дышать. Ему разрешили делать что-то. Ему практически дозволили все. Но он никак не мог выйти из ступора и отпустить собственный стоп-кран.       Кожа на недоделанной татуировке саднила, низ живота болел от отсутствия разрядки, вид сидящего на нем Ло вызывал одно за другим короткое замыкание в мозгу. Он на самом кончике языка ощущал фантомный вкус кожи хирурга, хотя даже не успел его попробовать. Хотелось оказаться в его тесноте, ощутить его температуру, обволочь себя его жаром. Выгнуться ему навстречу. Или пустить его в себя, насладиться его твердостью, рассыпаться под властью его умений, отдаться ему без остатка, чтобы запомнить этот вечер навсегда. Они погрязли в ненависти, играх друг с другом, лжи, но ведь тело не лжет. Никогда.       — Ящик…- хрипло произнес Ло, и завел руку за спину.       Соображал Кид с трудом, но все же понял, что от него требуется открыть встроенный в стол ящичек. Не отрываясь от наблюдения за тем, как Ло растягивает себя сам, он открыл ящик и наощупь достал оттуда то, что попалось под руку. Вскоре на его груди оказалась банка обычного вазелина и шуршащий квадратик презерватива.       — Ты…       — Да… — сквозь страстные выдохи ответил Ло, — ебусь со всеми клиентами подряд… заткни пасть и помоги мне!       Спорить у Кида не осталось сил. Он знал, что вазелин в тату-салоне вещь вполне естественная, так что выступление Ло было излишним, но как же вид дергающегося от удовольствия хирурга в сочетании с вылетевшей из его рта мерзостью парня заводил. Он открыл банку и щедро смазал пальцы. Ло, завидев это, двинулся ближе, уперевшись руками в грудь Кида и приподняв таз. Когда влажные пальцы скользнули внутрь его тела, оба участника процесса несдержанно застонали.       Внутри было туго, горячо, влажно. Выражение лица Ло все больше подталкивало к грани. Долго Кид не продержится, если не прервать процесс подготовки вот прямо сейчас. Так что он вытащил пальцы, неуверенно провел ладонью по бедру Ло и вновь вцепился в простыню, когда любовник стал раскатывать вытащенную из упаковки защиту по его стволу.       Соединение вышло тягучим, довольно болезненным, плавным. Ло садился на него медленно, закусив губу, напрягшись всем телом. Пальцы ощутимо сдавили кожу на груди и Кид поморщился, а выдохнул только тогда, когда партнер опустился на него до упора. Несколько минут потребовалось им, чтобы привыкнуть друг к другу, а после Ло сделал первое округлое движение тазом, что заставило их обоих окончательно сняться с тормозов.       Ло откинулся назад и схватился за бедра Кида для баланса. С каждым новым движением он ускорялся, прокручивая член внутри себя, а после стал просто подаваться тазом вперед, выбрав наилучшее положение для своей стимуляции. Плавность изгибов его тела в сочетании с резкостью движений не давали Киду расслабиться ни на секунду. Он буквально сгорал от наслаждения, сжав острую коленку партнера, и совершенно не двигался, позволяя Ло по максимуму себя использовать. Низкие, тихие, едва слышимые стоны любовника возносили на небеса. Кид даже не слышал собственных всхлипов, густых и сливочных, растворяясь в удовольствии, как сахарная вата в воде.       Это просто не смогло бы продлиться долго. Испытывать столько всего и сразу совершенно невозможно физически. Кид инстинктивно принял сидящее положение, усадил Ло глубже, обхватил его член и всего пары движений хватило, чтобы партнер излился прямо на его живот. Забившийся в оргазме Ло довел Кида до верха блаженства одним своим видом. О том, что это будет настолько прекрасно, молодой мужчина даже в фантазиях помыслить не мог. Он обхватил Ло за шею ладонью и приблизил его лицо к своему, чтобы невесомо коснуться влажного приоткрытого рта губами. И этот жест окончательно выдал с головой все то, что Кид отчаянно скрывал не только от хирурга, но и самого себя.       — Ненавидишь? — отдышавшись, спросил Ло и обвил его шею руками.       — Ненавижу… но… кажется… люблю, — впервые поддавшись эмоциям, ответил Кид.       Робкое касание губ к щеке ответило ему на все незаданные вопросы.