Келли

Мусутафу... Для меня слово "причуда" стало синонимом боли ещё в четыре года. Я знаю о дне, когда объявили о рождении "светящегося ребёнка". Вокруг зашептали так, будто свет этого ребёнка мог осветить каждую тьму мира. Все вокруг заговорили о причудах спустя время это стало чем-то обыденным. Герои стали новой нормой для этого мира. В детском саду каждый мой друг обзавёлся своей уникальной способностью. Кацуки Бакуго мой лучший друг получил причуду – "Взрыв!"-звучало как гром– звучит круто, правда? А у меня ничего. Пустота. Я ждал, мечтал, но ничего не происходило. Внутри поселилась тупая, ноющая боль – боль ожидания, которое так никогда и не исполнится. Школа… Каждое утро я просыпался с тошнотой. Не от болезни, а от предчувствия. Каждый одноклассник обладал своей причудой, каждый, кроме меня. Их взгляды, полные насмешки и презрения, словно тысячи маленьких игл, вонзались в меня снова и снова каждый день. Они шептались за моей спиной, избегали, делали вид, что меня нет. Учителя тоже смотрели сквозь меня, как сквозь призрака. Только мама… её любовь была единственным светом в моей серой жизни. А потом был Кацуки. Мой лучший друг... сначала. "Деку" – бесполезный. Это имя стало моей второй кожей. Сначала я пытался понять, почему мой друг так говорит. Я пытался объясниться, найти выход из ситуации, но ничего не помогало. Его улыбка, когда он отталкивал меня, превращалась в насмешливое презрение, его лицо кривилось от отвращения. Его дружелюбие, тепло, радость, всё это исчезло, оставив после себя лишь холодную пустоту. Восемь лет… восемь лет боли. Каждый день – это испытание. Он бил меня, его новые друзья издевались, испытывая на мне свои причуды. Я помню ожоги от его взрывов, царапины, синяки. Я помню вкус крови, запах пота и страха. Я притворялся, что падал, что спотыкался, что засыпал на острых предметах. Я лгал маме. Я боялся её расстроить, боялся, что потеряю и её любовь. Я не помнил, когда в последний раз чувствовал себя в безопасности, наверное только в раннем возрасте до четырёх лет, когда никто не знал, что у меня нет причуды. Когда отец был рядом. Я смотрел на себя в зеркало: порезы на руках, синяки на теле, ожоги и шрамы от них везде куда можно посмотреть, мешки под глазами, в глазах – только бездонная пустота. Каждый день я старался выжить, просто выжить. Я цеплялся за мечту стать героем, за идею о том, что я могу помогать людям. Даже если у меня нет причуды, я могу быть полезен хоть кому-нибудь. С десяти лет я начал учиться взламывать сайты, собирать информацию о героях.Это стало моим тайным убежищем, местом, где ощущал хоть крошечный контроль над своей жизнью,пусть и ту каплю контроля над своей жизнью , пусть и ту каплю о которой никто не знал, пусть и той маленькой искрой, которую никто не замечал. Я изучал Всемогущего, смотрел его каждое выступление, записывал его каждое движение. Он стал моим кумиром, моим маяком в бескрайнем море отчаяния. Я мечтал быть таким же сильным и добрым, как он– спасать людей, помогать им. Я надеялся, что однажды смогу стать его учеником, его напарником. Но это всего лишь мечта… мечта беспричудного Деку.

***

Звонок. Словно спасение. Я быстро собирал свои вещи, руки тряслись. Каждый нерв в теле кричал: "Уходи! Уходи отсюда!". Но — толчок в спину. Мир перевернулся, листы с моими записями разлетелись по полу, словно стая испуганных птиц. Я упал, чувствуя, как по щекам текут волны слёз. Не от боли, нет, а от унижения, от бессилия. И он там. Кацуки. С двумя своими прихвостнями. Его лицо исказила ярость, усмешка играла на губах. —Как ты смеешь пытаться попасть туда же, куда и я! Ты ничтожество которое должно стать дворником или вообще никем?!–кричал очень громко и гневно Бакуго. Его слова пронзили меня, как острые осколки стекла. Я чувствовал себя маленьким, беспомощным насекомым, зажатым между его кулаками. Я прижался к стене, прижимая к себе единственное сокровище – тетрадь с моими заметками о причудах. Это – мой мир, мой убежище, мой тайный сад надежд. Он выхватил мою тетрадь. Мои записи, плод долгих часов работы, превратились в пепел на моих глазах. Я чувствовал, как тепло от пламени обжигает мою душу. В голове проносился шквал мыслей: годы работы… все мои мечты… всё сгорело! Он бросил тлеющие страницы в окно и подошёл ко мне. Его рука легла на мое плечо, и я почувствовал, как его причуда накатывает на меня волной жара. Я застыл, не в силах пошевелиться. Что он сделает дальше? Этот страх парализовал меня, заглушил все остальные чувства. Я чувствовал только страх и печаль. Я уже давно не Изуку, я — Деку. И сейчас я столкнулся с тем, что моё место под солнцем не гарантировано. Но я не могу забыть мамин взгляд, её голос, её уверенность в том, что даже без искры можно жить достойно. Я знаю одно: даже если путь кажется пустым и холодным, я должен держаться за неё и за мечту, которую она держит за меня. Я останусь стоять, пока не найду свой собственный путь, даже если он окажется не тем, что рисовали звёзды или те, кто носит форму героев. Лицо Кацуки приблизилось к моему. Я почувствовал холод металла и ледяной запах ржавчины в воздухе, смешанный с резким запахом пота и дешёвого парфюма и спирта из кабинета химии. Улыбка на его губах была холодной, жестокой, полна презрения. Злоба и боль, что копились во мне столько лет, кинулись наружу как удар молотка по голове, но тут же стихли, как вспышка свечи, которую погасил порыв ветра. Я стал пустым — разбитым и бессильным. «Знаешь, есть эффективный способ получить причуду», — прошипел он, и его голос скользнул по слуху как холодная линь. «Спрыгни с крыши и надейся, что родишься хоть с какой‑нибудь причудой в другой жизни». Эти слова отбились в моей голове, как камни по металлу. Они стали тяжёлым ударом по вискам, внутри всё сжалось: злость, отчаяние, страх — всё вывалилось наружу и тут же растворилось, оставив лишь пустоту. Я был разбит и безмолвен, дрожь прошла по плечам, зашуршал металл в ногах, и в груди будто открылся провал. Он ушёл, оставив меня одного в холодном, пустом классе. Я сел на пол, обнял колени и прислонил лоб к холодной стене. В памяти всплывали лица одноклассников — те, кого я считал друзьями, которые стали чужими из‑за того, что у меня не вспыхнула моя собственная причуда. Слёзы полились сами по себе, растаяв по щекам, пока я слушал, как внутри стихает эхо ударов и визгов, как будто весь мир дышит через меня. Это было не просто испытание — это был конец надежде, конец мечте о том, что я когда‑то смогу быть похож на тех, кем восхищаюсь. Кач... Нет, Качана больше нет, он исчез когда решил, что я не достоин его дружбы, даже равнодушия. Качан бы не посчитал, что я достоин лишь его издевательств и избиений. Бакуго ушел, оставив меня одного в этом холодном, пустом классе. Я опустился на пол прислонившись к стене, обнимая свои колени. В голове всплыли воспоминания: осмотр у врача девять лет назад, снимки моих ног, два сустава на мизинце… генетическая аномалия для нашего времени … нет никакой вероятности появления причуды… Слёзы градом полились по моим детским щекам. Это был не просто приговор, это был конец. Конец моих надежд, моих мечтаний стать героем. Выходя на улицу и спускаясь в метро, я увидел Бакуго. На него напал злодей – один из тех, кто сбежал из тюрьмы утром. Я видел, как Бакуго борется за дыхание, как его грудь вздрагивает от каждого вздоха, и страх, который сделал моё сердце тяжёлым, исчез. Я бросился к ним, забыв обо всем на свете, чтобы помочь ему, хотя и не понимал зачем. Я тянул злодея, пытаясь оттащить его от Кацуки, не думая о собственной безопасности. Но эта слизь всё сильнее сцеплялась с телом Бакуго "Всё равно я бесполезен, не кому не будет дела если я умру" пронеслась мысль у меня в голове. Злодей попытался задушить меня и я пытался оттолкнуть его, вырвать у него из хватки бывшего друга, думать не о себе, а о Бакуго. Злодей сопротивлялся, но я не чувствовал боли, точнее я уже давно к ней привык. Только острое желание защитить и спасти Бакуго, помочь ему, хоть уже и не считал его своим другом. Физическая боль уже не была для меня чем‑то новым — она была частью пути. Внезапно, появились герои. Деревянный Камуи, а затем – Всемогущий. Всё случилось так быстро, что я не успел осознать, что происходит, не успел перевести дух. Всемогущий легко расправился с врагом, а я, едва держась на ногах от боли, поднялся с земли и хотел поблагодарить его. Он же, как и прежде, держался на расстоянии. Я хотел поблагодарить его, но он уже готовился к прыжку. И я… я как дурак ухватился за его ногу — инстинктивно, без плана, потому что хотел быть ближе к нему, понять, что могу сделать. Мы взлетели, ветер свистел в ушах, город распластался внизу, как огромная картина. Я снова не думал — делал. Я хотел понять, могу ли приблизиться к мечте, если буду рядом с тем, кто для меня символизирует всё, к чему я прыгнул. Я летел. Ветер свистел в ушах, город раскинулся внизу, словно картина. Я не думал, я просто делал. Я хотел ближе к нему. Я хотел понять, что я могу сделать. Взгляд Всемогущего скользнул по мне, и он приземлился на крыше здания, словно проверяя меня взглядом. Улыбка на его губах была дружелюбной, но в ней таилась суровая правда. –Юный… эм, парень. Зачем ты ухватился за меня? Ты понимаешь, как это опасно? Ты чего‑то хотел? Его голос казался спокойным, но в нём слышалась строгая истина. –Я всегда восхищался вами и хотел узнать: смогу ли я стать героем без причуды… могу ли я помогать людям?— мои слова вырвались с тяжёлым трудом и глухой дрожью, как будто их держали внутри меня долгое время. Его ответ пронёсся по воздуху и ударил по мне сильнее любого удара. –Прости, но если ты не имеешь причуды, но хочешь помогать людям, тебе следует выбрать более реальную для тебя профессию: врач, полицейский и тому подобное. Ты не можешь стать героем без причуды, такого никогда не было и никогда не будет. Эти слова похоронили мою последнюю надежду — а точнее, он разбил её и ранил до глубины души. Я чувствовал, как внутри меня распространяется пустота, бескрайняя и бездонная. Я стоял на крыше, на грани бездны, и не знал, что делать дальше. Моя мечта… она умерла. Всемогущий, тот от кого я надеялся получить надежду на жизнь, сказал , что у меня ничего не выйдет, но что это значит для меня... Я всё ещё желал помогать людям, но если мне говорят, что для меня не возможно быть героем, то, что мне делать. Нет правда, что мне делать? Слова Всемогущего прозвучали как приговор. Но в глубине души затеплился тихий огонёк протеста. Я не согласен. Я не предам свою мечту. Она изменится, примет другую форму, но не умрет. Теперь моя цель —не стать самым крутым героем, а доказать всем и прежде всего себе, что даже без причуды можно быть героем. Я найду свой путь, свой способ помогать людям — по‑своему и без шума. И этот путь начнётся прямо сейчас.