Келли

Новый день. Школа. Как же быстро пролетели выходные... Словно и не было их вовсе. Желудок скрутило в тугой узел еще на подходе к зданию. Не хочу. Не хочу сюда. Страх парализует, сковывает каждый мускул, заставляет сердце бешено колотиться о ребра. Знаю, что ждет. Знаю, что будет происходить. Каждый день – одна и та же пытка. Почему? Почему я родился без причуды? Почему каждый считает своим долгом высмеять, унизить, причинить боль? Вчерашние слова Всемогущего – "Без причуды ты не станешь героем" – жгли не хуже раскаленного железа. Он прав. Он всегда был прав. Я больше не хочу быть героем. Но и злодеем… нет, это не для меня. Я… я просто хочу исчезнуть. Не чтобы меня видели. Потому что каждый, абсолютно каждый, кого я встречаю, смотрит на меня как на мусор. Звонок. Противный, резкий звук, словно скрежет ножа по стеклу, вырвал меня из омута мыслей. Последний урок. Черт. Слишком глубоко ушел в себя, не успел выскользнуть сразу. Нужно было бежать, пока не поздно. Но уже поздно. Тяжелые шаги за спиной. Зловоние перекиси водорода – фирменный запах Качана. Нет. Больше не буду его так называть. Бакуго. Кацуки Бакуго. Его руки заискрились, в воздухе запахло озоном. Вижу, как от его ладоней поднимается дрожащий дым, как пляшут злобные искорки. Сердце забилось еще быстрее, перекрывая дыхание. Застегиваю рюкзак. Медленно. Слишком медленно. Один из дружков Бакуго, этот мерзкий коротышка с крысиными глазками, выхватил его из моих рук. Швырнул в мусорку. Мои вещи… мои тетради… все там. Другой – здоровенный детина с бычьей шеей – толкнул меня. Сильно. Очень сильно. От удара подкосились ноги, я полетел на пол, ударившись головой. В глазах потемнело. Потом – острая боль в боку. Удар ногой. Меня отбросило к стене. Спину пронзила острая боль. Дышать трудно. Больно. Очень больно. Но я молчу. Не из гордости. Из страха. Знаю, что если попытаюсь что-то сказать, что-то сделать, станет только хуже. Их трое. У них есть причуды. А я? Что я могу противопоставить? Ничего. Абсолютно ничего. Они продолжали избивать. Пинали, толкали, смеялись. А Бакуго… он просто стоял и смотрел. На лице – довольная, хищная улыбка. Ему нравится это. Ему нравится видеть мою боль, мою беспомощность. Когда они закончили, они ушли. Вышли из кабинета, оставив меня одного на полу, в пыли и грязи. В самом дверном проеме Бакуго обернулся. Его красные глаза горели злобой и презрением. – Ты лишь мусор, Деку. Всегда был им. И всегда им будешь. Бесполезный кусок дерьма. Он ушел. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив меня в тишине и одиночестве. Тишине? Нет, скорее в гулкой пустоте, заполненной лишь эхом его слов: "Мусор… бесполезный… Деку…" Я попытался подняться с пола. Каждая попытка отдавалась острой, пульсирующей болью во всем теле. Ребро… кажется, повреждено. И рука… словно налита свинцом, любое движение причиняет адскую боль. Прошло… сколько? Минут десять? Целая вечность. Наконец, с трудом, я смог подняться на ноги. Ноги дрожали, подкашивались. Вытащил свой рюкзак из мусорки. Отвратительное зрелище. Мои вещи, мои тетради, все в грязи и слизи. Как и я сам. Пошатываясь, направился в туалет. Нужно смыть кровь с лица. Смыть унижение. Хотя… разве можно смыть унижение? Разве можно стереть слова, как грязь с кожи? Холодная вода обожгла лицо. Запах крови… металлический, тошнотворный. В зеркале – бледное, измученное лицо. Глаза – полные боли и отчаяния. Нет, так нельзя. Я не позволю ему увидеть меня таким. Я не позволю ему сломать меня. Прошло еще… двадцать минут? Больше? Время потеряло смысл. Я вышел из школы. Нужно идти домой. Но не затем, чтобы зализывать раны и жалеть себя. Нет. Я начну тренироваться. Я должен стать сильнее. Чтобы хотя бы попытаться защищаться. Чтобы больше никогда не чувствовать себя таким беспомощным. Плотнее запахнул толстовку. Нужно скрыть следы крови на футболке. Мама не должна ничего увидеть. Она и так переживает за меня. Не хочу добавлять ей проблем. Два часа дня. Я дома. Стараюсь держаться прямо, улыбаться. Делать вид, что все хорошо. Что ничего не произошло. Ложь. Сплошная ложь. В свою комнату. Быстро. Собрать вещи. Запасную одежду, две пары – чтобы мама не заметила запятнанную кровью футболку или одежду после тренировки. Бинты. Лекарства. Обезболивающее, нужно торопиться, я сгрёб в рюкзак практически всю свою аптечку. Боль… она будет моим постоянным спутником, не позволяла мне выбрать нужные лекарства. Ноутбук. Нужно найти подходящие тренировки и возможно методы лечения. Что-то, что я могу делать без причуды. Что-то, что поможет мне стать сильнее. Не героем… просто… сильнее. Бутылочка воды. Деньги. Все, что у меня есть. Все, что я могу взять с собой. Подхожу к двери. Нужно уйти незаметно. Но… – Изу? Ты ведь только пришел. Куда ты направляешься сразу после школы? Мама. Ее голос… такой любящий, такой заботливый. Не могу смотреть ей в глаза. Ее взгляд… он видит меня насквозь. Она знает, что что-то случилось. – Я… я решил начать тренироваться – выдохнул я. Полуправда. Ложь во спасение. – Я вернусь вечером. – Милый мой… если ты правда этого хочешь, то иди. Но подожди немного. Я дам тебе еды. Для тренировок нужно хорошо кушать. Не хочешь перекусить со мной? Еда… Запах еды ударил в нос, вызвав тошноту. Не могу. Я не могу сейчас есть. И не могу оставаться здесь. Кровь… она пропитает одежду, мама все увидит. – Прости, мам. Я спешу – выпалил я, стараясь не выдать дрожь в голосе–Хочу быстрее начать тренировку. Я подошел к двери. Нужно уйти побыстрее. Но… – Милый мой… если ты правда этого хочешь, то иди. Но ты совсем ничего не ел!-вспомнила она- Подожди минутку, я соберу тебе что-нибудь с собой. Для тренировок нужно много энергии, ты же знаешь. Она не дала мне возразить. Быстро юркнула на кухню. Я слышал, как она хлопочет, открывая шкафчики, доставая контейнеры. Пахло жареной рыбой и рисом – моим любимым. Мои внутренности предательски заурчали. Не могу. Я не могу сейчас есть. И не могу оставаться здесь. Кровь… она пропитает одежду, ещё немного и мама её увидит. Она вернулась с пакетом. В нем – несколько контейнеров с едой, яблоко, баночка с протеиновым коктейлем и даже маленький термос с горячим чаем. Возможно она думает, что я буду тренироваться с другом, она ведь не знает, что их у меня нет. – Вот, держи. Тут онигири, немного жареной рыбы, фрукты и чай с медом. Не перетруждайся и обязательно поешь. И позвони мне, когда доберешься. Хорошо? Ее глаза смотрели на меня с такой любовью и тревогой, что сердце сжалось от вины. Я взял пакет. Он был тяжелым. Не только от еды. Но и от ее заботы. – Спасибо, мам – прошептал я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Ну, что ты, глупенький. Береги себя. – Пока, мам – тихо сказал я, выходя за дверь. – До встречи, мой милый. Изу, помни: я всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Я захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. В груди – комок вины и благодарности. Она любит меня. А я лгу ей в лицо. Я причиняю ей боль. Но… я не могу иначе. Я должен уйти. Я должен стать сильнее. Я должен доказать… доказать самому себе, что я чего-то стою. И что я достоин ее любви.

***

Бредя по Мусутафу, я лихорадочно соображал, куда податься. Где переодеться в одежду без следов крови? Где спрятать боль и отчаяние? Каждый шаг отдавался тупой болью в ребрах, напоминая о школьной "встрече с друзьями". В голове — лишь гул, перекрывающий мысли. За ними я и не заметил, как дошел до окраины города. Здесь было тихо и безлюдно. Может быть, здесь… хоть немного покоя. Стараясь отыскать место, где людей не будет совсем, я вышел к пляжу Дагоба. Сейчас это место больше напоминало огромную свалку, чем пляж. Горы мусора, ржавые обломки, гниющие остатки… Запах гнили и сырости бил в нос, вызывая тошноту. Но мама рассказывала, что двадцать лет назад именно здесь она познакомилась с моим отцом, Хизаши Мидорией. Я почти не помню его. Лишь смутные обрывки воспоминаний. Он уехал, когда мне исполнилось пять. Работает на Ай-Айленде – острове для ученых, где изучают все, что связано с происхождением причуд и их особенностями. Мама говорила, что он не может с нами общаться из-за работы. Но со временем я начал понимать, что он, возможно, просто бросил нас. Из-за того, что моя причуда так и не проявилась. Из-за того, что я – Деку. Бесполезный. Сейчас на этом пляже – лишь мусор. Символично, мне часто говорят, что я мусор. Но… я буду тренироваться здесь. И во время тренировок буду убирать мусор. Так я смогу хоть как-то себя занять. Хоть как-то отвлечься от боли, что скребет изнутри. Но сначала нужно найти место, где я смогу хранить свои вещи и переодеться. Оглядевшись, я заметил заброшенный трейлер без колес. Он стоял в отдалении, полузасыпанный песком. Машина довольно большая. Может, удастся ее открыть? Я подошел и отгреб мусор от двери. Приложил усилие. Ржавчина взвыла, словно раненый зверь, и дверь поддалась. Внутри – запустение. Пыль, грязь, паутина… Запах плесени и затхлости давил на горло. Кажется, когда-то давно этот трейлер был чьим-то домом. Чьей-то мечтой. Но сейчас… если здесь убраться, я смогу отдыхать здесь после тренировок. Это будет мой… штаб. Мое убежище. Я переоделся в чистую одежду. Запах свежей ткани немного успокоил. Запятнанную кровью футболку я выстирал в море. Холодная вода обжигала кожу. Повесил сушиться на кривом дереве, что росло неподалеку. Принялся за уборку. Час… два… три… Я драил, выметал, выносил мусор. Руки болели, спина ныла. Каждый мускул протестовал. Но я не останавливался. Я должен был закончить. Должен был создать себе… место. И всё равно, что это место небольшого размера 10 на 4 метра. Спустя три часа я закончил наводить порядок в трейлере. Он выглядел… пригодным для жизни. Скромно, но более менее чисто. Мое место. Посмотрев на время, я решил оставить здесь некоторые вещи: одежду, что высохла, некоторые лекарства и бинты. Не то чтобы я собирался часто ими пользоваться, но… лучше перестраховаться. На удивление, во время уборки я нашел ключи от трейлера. Вот это удача! Теперь это точно мой штаб. Думаю, завтра я вернусь сюда и продолжу уборку пляжа. Только в школу совсем не хочется. Видеть эти лица… Слышать эти слова… Нет. Решено! С самого утра отправлюсь сюда. Здесь я чувствую себя… свободнее. Я оставил практически все вещи из рюкзака и отправился домой. Мама, наверное, уже волнуется. Нужно будет придумать правдоподобную историю. Уже подходя к своему кварталу, я почувствовал что-то неладное. На улице столпилось слишком много людей. Что случилось? Почему все так встревожены? В воздухе висело напряжение, пыль и пепел. Сначала я не понял причины. Но вскоре я услышал звуки драки. Грохот, крики, взрывы… И увидел настоящее пламя. Оранжевые языки лизали небо, окрашивая все вокруг в зловещие тона. Герой номер два, Старатель, сражался с каким-то парнем. Причуда усиления. Его кожа становилась каменной, он рос в размерах. Такие крутые причуды… Зависть? Нет. Скорее… печаль. Печаль от того, что я никогда не смогу быть таким же сильным как они. Но вот злодей стал увеличиваться еще больше. Стал огромным, неповоротливым. Старатель схватил его за руку во время удара и, раскрутив, бросил пятиметрового каменного великана. Мое воспитание, мои принципы – все мгновенно забылось. Инстинкт выживания отступил перед… ужасом. Я понял, что злодей проломил собой опорные балки многоэтажного здания… В котором находился мой дом… Мама… Время словно остановилось. Я увидел, как здание рушится. Как падают обломки. Как кричат люди. И услышал собственный крик, полный боли и отчаяния. – Мама!!!