Келли

Уже начинает темнеть, его смена в магазине закончилась двадцать минут назад. Небо над Камино стало тёмно-голубым, как штормовая волна, и воздух пах дождём, который вот-вот прорвётся на улицу. В городе шуршали светящиеся вывески и машины, редкие прохожие спешили вернуться домой, всё это словно исчезало в сумраке и только далекий гул морского прибоя напоминал: где‑то вдали ещё живут волны и память о море и спокойствии. Изуку шёл по тротуару, освещаемому тусклыми лампами — шаги глухо отбивают по крышам, а в груди всё ещё живёт небольшая паника от вчерашнего сна и тревожного утра. Его мысли метались между тем, чтобы снова выйти на улицу и проверить свои силы и тем, чтобы просто спрятаться где‑то подальше и больше не возвращаться к тому миру, который так легко отвергает тех, у кого нет причуды. Но мысль о Мегги всё равно вскоре выплыла на поверхность, как прибрежный якорь. Он говорил, что держит его в безопасности, что не отпустит и не даст упасть. Изуку пытался не думать о том, чем могло быть продиктовано недавнее доверие: может, этот человек действительно увидел в нём потенциального напарника или друга? Но сомнения всё равно цеплялись за плечи, как холодные руки. Он не хотел подставлять Мегги, не хотел возвращаться к тем старым страхам: что всё, чем он владеет — это одиночество и слабость без своей причуды. Без причуды человек не может иметь что-то.       Дома у Мегги всё было иначе: тепло, тихо, знакомо и чуждо одновременно. Но сегодня Изуку не задерживался — он знал, что должен забрать вещи и выйти на улицу снова, чтобы продолжить свой ночной патруль. В трейлере он нашёл то, что собирался взять: тёмно‑зелёная толстовка с глубоким капюшоном, тёмно‑зелёная маска, пояс с карманами, очки от бликов не позволяющие увидеть его глаз и высокие перчатки. Он не думал о роскоши или стиле — важнее было не попасться на глаза тем, кто знает его без причуды. В одном из карманов лежал шокер, в другом — маленькие ножи, на поясе — маленькая аптечка и верёвка. Изуку осторожно разложил всё по местам, чтобы не забыть ничего важного и вышел из трейлера, словно отрываясь ото сна и переходя в реальность, где каждая мелочь может стать концом жизни. Снаружи было прохладно, и ветер по‑своему холодил кожу, как будто шептал: вернись к себе, но не забывай, что мир вокруг слишком жёсток, чтобы давать простые ответы. Он шагнул на улицу и взял наушники — маленькую, но полезную вещь, чтобы не забывать сигналы города и не упустить момент, когда нужно действовать. Время тянулось медленно: часы на запястье показывали близость ночи, а облака над головой вязли друг в друге, как волны. Пульс его всё ещё бился тяжело, но он уже чувствовал уверенность в собственных движениях, как будто мышцы сами подсказывают, что делать дальше. Он дышал глубже, ощущал, как воздух входит в лёгкие, пронзительно холодный и чистый, и думал, что, возможно, ночь принесёт больше ясности, чем дневной шум. Изуку свернул к окраине Камино, к местам, где обычно происходят худшие дела — там где освещение слабое, а люди стараются не появляться после наступления темноты. Он составил маршруты патруля в голове и мысленно прикинул, где лучше держать путь: крышами, чтобы не попадаться на глаза, и где можно быстро спрятаться за стеллажами и завалами, если потребуется. Через какое‑то время он заметил движение: трое парней разбивали витрину магазина и явно намеревались сделать что‑то плохое. Их причуды просвечивали сквозь черты хаоса созного ими, каждый выглядел по‑своему — один с глазами, похожими на кошачьи, другой покрыт тёмно‑серым мехом, третий — без явной мутационной силы. Но у всех у них было общее: они искали прибыль и не думали о последствиях. Их шаги тонули в гулком шорохе витрин и стёкол, и воздух вокруг них вибрировал от тревожной энергии в сумраке ночи. Изуку приблизился к краю крыши магазина, чтобы смотреть вниз и считал секунды. Он знал, что должен действовать быстро, чтобы предотвратить беду. Он выполнил короткую паузу, а затем как тень спустился с крыши магазина и оказался позади первых двух злодеев. Первый — тот, что открыл дверь — получил удар шокером прямо в спину и рухнул; второй — гориллообразный — поднял глаза, но до того как он успел понять, что происходит, Изуку метнул нож в корпус соперника и сильно ударил по мышцам руки, вызывая вывих. Это изломало баланс врага, и он пошатнулся, судорожно выдыхая и тяжело дыша. Но перед Изуку были ещё не все. Третий, без ярко выраженной причуды, тем временем пытался вскрыть сейф в кабинете директора — он подумал, что найдет там деньги и ценности. Изуку посмотрел на ситуацию и решил, что не может позволить этому продолжаться. Он осторожно подкрался к парню и столкнул его с ног на пол, чтобы дать себе время. Но в этот момент коробка с чем‑то стеклянным с грохотом упала с полки, привлекая внимание большого мужчины. Раздался резкий толчок, и взгляд противника опоздал на одну долю боли, когда удар пришёл сзади, и вся сила исчезла, будто мир сжался в крошечный узкий тоннель. Изуку почувствовал, как его рёбра подстукивают под кожей, как будто каждый удар отзывался эхом в его груди. Но он не сдавался: у него был шокер, и он снова вырвал его из кармана, нацелился на голову вора и нажал курок. Парень упал и на секунду наступила тишина — словно мир задержал дыхание. Изуку смотрел на своё оружие, на джинсы и обувь, на отпечаток крови на его перчатке и думал: «Нужно двигаться осторожно, чтобы не допустить повторения прошлых ошибок». Он держал шокер крепко и взглянул на остальных — на того, кто держал шкаф, на того, кто пытался что‑то сделать с сейфом. Но в этот момент город за окном напомнил о себе: шумные шаги, крики, шаги по плитке, свист ветра между зданиями. Изуку чувствовал, как сознание снова уходит в туман, как голова кружится и как рука дрожит от перепада температуры. Он знал, что должен завершать работу, но не хотел уходить без ясного решения, без того, чтобы понять, что он делает здесь и зачем он здесь. Изуку смотрел на разрушение вокруг себя, на ощущение своей силы, на то, как его мечта без причуды всё ещё держится в нём. Он вспомнил слова мамы: «Если хочешь стать героем — делай это для людей, а не для себя». Он помнил, как тяжело было жить без причуды, как больно видеть, что мир относится к людям без неё как к никчёмным и бесполезным. Но сейчас он не должен был думать об этом: он должен был сделать шаг вперёд и сделать то, что должно быть сделано.

***

Мужчина теряет сознание и Изуку направляется к последнему преступнику. Тот не заметил, как Мидория вошёл в кабинет; нож в руке сопоставлял с пустотой стен, пока плечи и спина не поддались усталости. Затем удар — не сзади, а вплотную в плечо, и холод металла прошёл по коже. Лёгкий, резкий щелчок раздался где‑то за ухом, словно сигнал к началу боя. Левая рука отказывалась слушаться, будто мышцы отбыли на каникулы, и преступник пошевелил плечом, пытаясь выровнять рану, чтобы снова ударить. Изуку шагнул вперёд, хватал за ногу и попытался завалить противника на пол, чтобы освободить дорогу к последнему человеку, который ещё держал в руках чью‑то судьбу. – Кто ты? – спросил тот, дрожью скользя по воздуху вместе с запахом ржавчины и мокрого металла. – Зови меня Келли. Я пришёл, чтобы остановить тебя, – ответил Изуку, и его голос был холодно‑спокойным, как лёд, который не тает при свете ламп. Сильный удар приняло на себя лицо преступника:парня повело в сторону, глаза сжались от боли, и в том же моменте из его рук выпал нож — парень падал, но нож остался зафиксированным в плече, как знак, что война ещё не окончена. Когда он пошёл вниз, ударился головой об сейф и потерял сознание. Связав последнего вора, Изуку оттащил его к преждему грабителю и снова остался перед вопросом: что же делать дальше? Решив действовать, он нашёл у одного из преступников телефон и позвонил в полицию, затем сбежал прочь, чтобы не застрять в очереди к задержанию и не стать добычей очередной погони. Изуку продолжил свой патруль, уйдя подальше от магазина, к которому быстро подъезжали полицейские машины. Он держал в голове план: уйти от главной суеты, чтобы обдумать следующий шаг. Три часа ночи. Время, когда город наконец засыпает под тяжёлым дыханием тестируемого нового мира, но у Изуку в груди всё ещё тревожный стяг — он мог бы решить всё сразу, но не один. Он идёт дальше по пустынной улице, где свет фонарей размывается туманом, и где каждый шорох вызывает воспоминания о прошлых битвах, неудачах и о будущем, которое пока неясно. Улица продолжает дышать поздней прохладой; воздух пахнет солью, мокрым асфальтом и холодной металлом. Пляшут отблески неона на лужах, и каждая крупица света кажется слабым маячком к дому. В такие мгновения Изуку ощущает, как снова начинают жить те чувства, которые раньше он подавлял: тревога за свою судьбу, желание быть нужным, страх, что прошлое может снова настигнуть и схватить за горло. Через переулок, вдали, позади длинного ряда киосков, Разливаясь по воздуху, слышится вновь чужой крик — тонкий, но не затихающий. Не девочка, а взрослая женщина, кричит от страха и боли. Изуку поворачивает голову и видит молодого парня примерно двадцати лет, с ножом в руках, который пытается сорвать с неё одежду — сердце сжимается от боли за неё, за её слабость и страх. Девушка, волосы пероволосые, на теле следы порезов, лицом к стене, и повсюду — следы борьбы. У Изуку снова перехватывает дыхание и он движется в темпе, куда бы не занесла его судьба. Он пытается подойти сзади, чтобы ударить исподтишка, но неожиданно наступает на кота — животное пронзительно шипит, вылетает из переулка и исчезает в темноте. Мидория не теряет фокуса и пытается корректировать траекторию падения — он не только хочет помочь, но и не допустить насилия. Парень, увидев, что кто-то подходит, оборачивается, хватает нож и делает отчаянный удар в сторону наблюдателя. Изуку моментально реагирует: он подскакивает ближе, пытается воткнуть нож в спину противника. Но противник оказался в стойке защиты и удар, направленный в спину, попал в горло. Он зашипел от боли, но не сдавался — моментально выдвинул руку с ножом и внезапно прорезал грудь Мидории. Изуку закашлялся, упал на колени, но не сдавался: держал девушку за руку, уводя её к безопасному выходу и закрыл глаза на мгновение, будто не хотел видеть, каким образом всё может закончиться. Келли схватился за рану на груди и застыл на мгновение, ведь боль, кровь и страх сливались воедино, создавая единый безумный вихрь. Он чувствовал, как горло сжалось, как дыхание стало тяжёлым, как всё тело дрожит от удара и ранения. Но он не мог отступить, не мог позволить себе остановиться — не сейчас. Он ударил себя по щеке — и нашёл внутри себя силу продолжать борьбу ради той девушки, ради тех, кто смотрит на него не как на беспричудного, а как на человека, который может сделать мир лучше — шаг за шагом. После повторного удара преступник упал на пол и звук его падения смешался с эхом городских шагов за пределами переулка. Келли, тяжело дыша, поднял девушку и провёл её домой, к её родственникам, к тем кто сможет защитить её. Он обработал раны девушки и успокоил её, чтобы та смогла заснуть в безопасности, дома. Затем он вернулся в трейлер и занялся обработкой собственной раны — стерильные салфетки, вода, дезинфекцирующий гель и бинты — больше криков и боли, чем лекарство. Но это помогло обезвредить и зафиксировать рану, хорошо, что нож не задел ничего важного. Эта ночь заканчивается тем, что Изуку возвращается к привычному ритму своей жизни, но внутри него остаётся некий след — след того мгновения, которое заставило его переосмыслить своё место в этом мире без причуды, без громкого героя и показать, что совершать поступки ради людей — не обязательно значит быть на виду и иметь сверхсилы. Он знает, что путь будет непростым, но он готов идти, шаг за шагом, поддерживая тех, кто нуждается в помощи, даже если сам он ещё не нашёл своё место под солнцем.