Пустошь

Кто бы мог предположить, что обычные семейные посиделки закончатся апокалипсисом? Никто. Но именно так и произошло…       «Ага, как же! У моей семьи как раз-таки всегда все и идёт через задницу. Каждый день, прожитый в Сторибруке, я удивляюсь, что не начался очередной апокалипсис», — саркастично хмыкнула Эмма, подперев подбородок. Мысль о том, что в городе уже как три года затишье, казалась ей почти абсурдной.       С ума сойти: целых три года никакая магическая, паранормальная и иная хтонь не пыталась пробраться в многострадальный городок. Любой нормальный человек обрадовался бы такому затишью, но не Эмма. Во-первых, потому что она бы никак не причислила себя к нормальным и обычным. Во-вторых, как показала практика, появление очередного глубоко оскорбленного её родителями в прошлом, придурошного дальнего родственника или злодея — лишь дело времени. Чем дольше их нет, тем страшнее план уничтожения они готовят.       Жизнь в постоянном невидимом напряжении и ожидании новой угрозы невыносимо давила на Свон. Когда изо дня в день ничего не происходило, страх начал медленно отступать. Но сейчас, стоило Эмме с Киллианом прийти к родителям в лофт после тяжёлого рабочего дня, пугающие навязчивые мысли вновь лезли в голову.       Они медленно капали ядом на мозг и зарождали в нем хаос и противную тревогу. Подмывали Эмму на одно сомнительное, неожиданное действие, о котором она пока не решалась рассказать родителям.       — Мам, ну сядь ты уже, хватит мельтешить! Попей нормально чаю, — устало потерла пульсирующие виски Свон. Она либо сильно переутомилась за день, либо её доканывала беременность.       Свон до сих пор не понимала, как согласилась на эти девять кругов ада во второй раз. Наверное, любовь к Киллиану настолько ослепила её пять месяцев назад, что она сошла с ума и захотела ещё одного ребёнка от него. На этот раз дочку Хоуп.       Расставив угощения, Мэри Маргарет села за стол. Эмма молча наблюдала за льющимся за окном дождем и краем уха слушала разговор родственников. Нил, которому недавно исполнилось шесть, играл в приставку на телевизоре, а черный пёс Бакли грыз пищалку. Но Свон этот шум почему-то раздражал. И только счастливая улыбка мужа согревала сердце: теперь у него была рука. Практически настоящая. Его давняя мечта — пошевелить пальцами левой кисти — исполнилась.       — Дэйв, боже, ну ты просто взгляни! Я до сих пор в шоке от современных технологий… Я теперь, считайте, капитан Киборг, а не Крюк. Никогда бы не подумал, что доживу до этого момента. Что со мной только не делали: и мечом протыкали, и били, и пытали, и конечности отрезали, но вот настоящую бионическую руку ещё не приделывали, — Киллиан с детским восторгом крутил, шевелил новейшей английской бионической рукой со встроенными электронными часами. А потом демонстративно взял фарфоровую чашку и аккуратно отпил чай.       С виду суровый Джонс разрыдался, когда впервые почувствовал пальцы. Сотни лет пытался отрастить руку магией, но так и не смог. А Эмме и ее семье это удалось без труда. Они вернули его к полноценной жизни, подарив новенький дорогой протез — водостойкий, солидный и красивый. Киллиан уже две недели не мог налюбоваться новой конечностью и сдувал с неё пылинки.       — Ты, получается, управляешь рукой силой мыслей, — прыснул Дэйв.       — Ну, практически. Протез «улавливает» мышечные импульсы и реагирует на них определёнными движениями. Очень сложный процесс, который взрывает мне голову, — задумчиво почесал затылок Киллиан.       — Да уж, ты теперь Терминатор, — слабо усмехнулась Эмма и погладила его по протезу, переплетая пальцы и пустым взглядом глядя на дождь за окном. — Жаль, что ты не чувствуешь мои прикосновения.       — Между прочим, помимо этой руки у меня есть ещё и все тело, чтобы их почувствовать, — недоуменно рассмеялся Киллиан, на что Дэвид прожег его взглядом.       — Я слышала, уже разрабатывают такой протез, — подбодрила его Мэри Маргарет, отпивая чай. — Эй, Эмма, ты что сегодня такая задумчивая и неразговорчивая? Что случилось?       Свон глубоко вздохнула и нервно потерла шею: она отлично представляла реакцию родителей на новость, которую собиралась рассказать.       — В общем, мам, пап, мы должны вам сообщить, что мы уезжаем в Бостон, — выпалила Эмма на одном дыхании.       От неожиданности Дэвид подавился чаем и едва не выронил кружку из дрогнувших рук.       — Что, прости? Надолго? Почему? — протараторил он, изумленно уставившись на дочь, словно его огрели чем-то тяжелым по голове.       — Когда?! Зачем вам уезжать из Сторибрука? — испуганно воскликнула Мэри Маргарет дрожащим голосом, будто перед ней разразился страшный магический вихрь.       — Да, мы решились на переезд давно, но не знали, когда лучше сказать, — вмешался Киллиан в попытке сгладить накаляющуюся обстановку, понимая, что это далеко не конец новостей. — Послезавтра мы уедем ненадолго. Всего на две недели к подруге Эммы. Она нас очень ждёт.       — Ох, ну если в гости, то ничего страшного, — постаралась успокоиться Мэри Маргарет, но взгляд ее продолжал тревожно бегать из стороны в сторону. — Думаю, вам стоит отдохнуть, а то заработались совсем, — облегченно выдохнула она и с лаской посмотрела на округлившийся живот Эммы. — Тем более, положительные эмоции будут полезны для Хоуп.       — Пока что мы уедем на две недели, — неловко прокашлялась Эмма, перебирая бахрому скатерти. Родители напряжённо переглянулись, словно в ожидании катастрофы.       — В каком смысле «пока что»? Вы собираетесь переехать из Сторибрука? — Дэвид шокировано вскинул брови. Глаза его потемнели. Мэри Маргарет и вовсе потеряла дар речи, разинув рот и рвано глотая воздух. А затем подскочила с места и начала метаться по комнате, как загнанный зверь.       — Да, именно так, — тяжело вздохнула Эмма, чувствуя, как потеют ладони от тревоги и стыда. Родители выглядели так, словно она дала им хлесткую пощечину. — Мы хотим переехать в Бостон, и я не знаю, как надолго.       — Вы не шутите? Почему! Зачем? — внезапно повысила голос Белоснежка, переходя на крик. С чистейшим ужасом она смотрела на дочь, руки её дрожали, а в глазах блестели слезы. — Мы так прекрасно живём здесь! Сторибрук — наш дом, нас с ним столько всего связывает! Разве не об этом вы мечтали всю жизнь — быть вместе с семьёй?       От ее взгляда, ищущего хоть каплю опровержения, Эмма чувствовала себя последней предательницей, причиняющей боль близким… Она знала, что последует именно такая реакция. С чего бы вдруг родителям одобрять их переезд?       — Генри поступает в колледж на журналиста в Бостоне, — пояснила Свон, делая только хуже. — Я хочу быть рядом. Поддерживать его, как настоящая мать. К тому же там больше возможностей для саморазвития. Например, Киллиан решил открыть свое дело — катать туристов и богатеев на «Веселом Роджере». Зря, что ли, получал права капитана и оканчивал высшую школу для взрослых? Пиратский корабль престижнее любой яхты, а значит, и денег можно брать в разы больше! В Сторибруке мы этим заняться не сможем: тут банально нет никого чужого, — мечтательно вздохнула она, однако сразу же помрачнела, заметив, что родители ожесточились еще сильнее.       Мэри Маргарет принялась тереть глаза, пытаясь не разрыдаться на ровном месте. Ну вот! Какого черта Эмма довела их до слез? Сердце сдавило от жалости, живот заныл, когда противный голосок в голове начал нашептывать, что она плохая дочь, которая заставляет родителей страдать.       Однако медлить больше нельзя. Да, она хотела семью и обрела ее. Но, как оказалось, на этом жизнь не закончилась, а она, привыкшая к независимости и отсутствию опеки, начала задыхаться. Не может же она бесконечно зависеть от мнения и желаний родителей?       — Нет, нет, это просто невозможно! — почти взмолился Дэвид, поджав губы. — Здесь для вас спокойнее и безопаснее. Никто не запрещает вам путешествовать, но зачем же переезжать? Генри может жить в общежитии, он взрослый. Мы так долго мечтали о том, чтобы наконец-то быть вместе!       Эмма попыталась взять отца за руку, но тот резко отдернул её, награждая дочь оскорбленным взглядом, который больно резанул по выдержке Свон.       — Мы будем вас навещать, я обещаю. Просто… Сторибрук стал для нас мал. Здесь все варятся в одном котле, все знают друг друга. Я хочу чего-то большего, чего-то нового. Когда, если не сейчас? Наконец-то закончились все это сумасшествия с проклятиями, и я не хочу больше жить в страхе из-за появления очередного злодея. Хочу поймать этот момент спокойствия и прожить его на полную, — глубоко вздохнув, попыталась объяснить Эмма, но без неловких заминок не получалось. Казалось, словно она говорит не о своих чувствах, а о самой запретной и страшной теме на свете, услышав которую, люди потрясенно ахали, охали, хватались за головы и разбегались в разные стороны. — Черт! В Сторибруке и спокойнее? Не смешите меня так. Именно здесь опаснее всего находиться Хоуп. Я не хочу, чтобы она так же мучилась от магии, как и мы все, — саркастично процедила Свон и всплеснула руками, раздраженно фыркнув.       — Киллиан, и ты серьезно на это согласился? Ты всю жизнь пробыл в одиночестве и без семьи, а сейчас готов бросить её? — Мэри Маргарет испытывающе посмотрела на него, будто ответ решил бы его судьбу. — Мы столько всего прошли, чтобы вы в итоге уехали и мы снова потеряли дочь? — выкрикнула она в сердцах, отчего даже Нил и Бакли обернулись в недоумении.       Киллиан сжал губы и нахмурился, постучав металлическими пальцами по столу.       — Да, я согласен! И мы никого не бросаем. Я живу в вашем мире уже почти десять лет, но я почти ничего в нём не видел. Мы справимся, к тому же до Сторибрука всего три часа на машине.       — Как мы будем без тебя, Эмма? — продолжала Белоснежка сердитым голосом, специально взращивая чувство вины. Любимый ход — манипуляции.       — Я не бросаю этот город, — Свон едва не застонала, стискивая кулаки: сколько бы ни пыталась поменять свою жизнь, родители никогда не поддерживали это решение. Зато она была обязана жертвовать собой из-за их прошлых ошибок. — Надеюсь, ничего плохого с ним больше не случится. Но если понадобится, то я вернусь и помогу. Просто сейчас мне нужно время для себя. Я хочу жить, а не существовать ради счастья других.       Легкое раздражение перерастало в бурлящую в венах злость. Онемением расползалось по телу, раскаляя нервы до покалывания в кончиках пальцев и ладоней. И нет, Эмма определенно соврала, что хотела бы спасать их из очередной передряги.       Мэри Маргарет остановилась, словно её парализовало. Её глаза блестели от слез. Резким движением она схватила дочь за руку, вцепилась почти до боли. Голос превратился в отчаянный шёпот:       — Эмма, послушай себя! Это же твой дом, наша жизнь, наш город… Ты ведь всегда говорила, что хочешь стабильности, спокойствия. Здесь ты обрела семью и нашла любовь. Зачем всё рушить?       — Мама… Да, я хотела спокойствия и стабильности, но в Сторибруке получить их невозможно! Ха, как парадоксально, не правда ли? — её глаза встретились с глазами матери, полными боли и непонимания. — Я не рушу ничего. Просто… мне нужно больше. Я чувствую, что Сторибрук стал для нас клеткой, в которой мы застряли. Я хочу увидеть мир, попробовать что-то новое. А Сторибрук… он всегда будет моим домом. Я просто не могу всю жизнь оставаться на одном месте. Хочу жить там, где нет магии, где нет постоянного страха перед новым проклятием. Мало того, что здесь я живу с бесконечным ощущением угрозы из-за долбанной магии, страха, что появится второй Мистер Хайд, третья отделившаяся субличность Реджины или серо-буро-малиновая фея с манией величия и жаждой захватить весь мир, так после завершения буквально девяти кругов ада все жители города постоянно чего-то от меня хотят и используют.       — Что значит «тебя используют»? Кто! Что за глупости? — рассвирепела Снежка, уперев руки в боки.       — Да все подряд в этом гребанном городе! Феи, какие-то непонятные люди, которых я вижу второй раз в жизни, гномы, да кто угодно. Каждый день кто-то из них приходит в участок, звонит мне на личный номер и требует, чтобы разрешила их проблемы магией. Но никто не думает, насколько тяжело мне после её использования, — Свон не выдержала и тоже вскочила со стула, стараясь изо всех сил глубоко дышать и не нервничать. — Вот даже сегодня ко мне приперлась толпа гномов с просьбой, на минуточку, обновить им источник воды возле шахты и починить сломанные кирки! У старухи и вовсе ожил садовый гном и якобы вечно лил дождь над домом. Третьи поссорились и просили стереть друг другу память. А магия всегда требует платы! В данном случае — это моя огромная усталость. Меня все просто достало!       — Пора брать с них деньги, любовь моя, — снисходительно фыркнул Киллиан, а Дэвид и Мэри Маргарет присмирели от такого экспрессивного ответа.       — А знаешь, хороший вариант! Куча желающих сесть мне на шею сразу отвалится. Правда, они сильно обидятся. К слову, мам, пап, сегодня я отказала, и гномы обиделись, — под осуждающие взгляды родителей Эмма безразлично пожала плечами. — Ну, а что? В обязанности шерифа это не входит.       — Да, не входит, но ты же спасительница!.. — возмущенно начала мать, но Свон её перебила:       — И что? Это не повод нарушать границы личного пространства. И на дворе пока нет апокалипсиса! Я не выбирала, быть мне спасительницей или нет. Это решили вы, и меня не спросили. И между прочим, все спасители в итоге погибают от еще большего зла. Я же устала и хочу жить как нормальные люди! — от одного упоминания статуса «спасительницы» веко нервно задергалось.       Клочок бушующей тьмы заклокотал внутри в миллион раз сильнее. По телу пробежала волна жара, руки задрожали, и сердце сбилось с ритма. Хотелось схватить что-нибудь и со всей дури швырнуть на пол, но Эмма сдерживалась. Зря думала, что смирилась с миссией по спасению людей от их глупых ошибок. Как оказалось, ни черта подобного.       — Дайте-ка вспомнить, сколько времени я потратила на психологов? К слову, они тоже берут за свою помощь деньги. Меня задолбало решать чужие проблемы круглые сутки напролёт, а потом приходить к кому-то из этих людей и платить за их услуги, как и положено.       Ее меткий комментарий ударил Мэри Маргарет в самое больное место и заставил крепко обнять Бакли, почувствовавшего неладное.       Молодец, Свон! Довела мать до слез. Так держать! С другой стороны, на правду не обижаются.       — Ладно, если я с ними поговорю, тогда-то ты останешься? Или если запретишь им просить о помощи? — сурово, но с нотками надежды в голосе спросил Дэвид.       — Нет! Они не послушают тебя, пап. Это была всего одна из причин, — небрежно взмахнула руками Свон и стиснула кулаки, когда за окном со всей силы прогремел раскат грома, сотрясший стены.       — А ты, Киллиан, просто уйдёшь? — Мэри Маргарет с вызовом посмотрела на Джонса. — Ты был готов пройти через ад, чтобы быть с ней, а теперь просто пакуешь чемоданы и уезжаешь?       Они продолжали твердить свое. Ничего нового. Внутри у Киллиана все сжималось от волнения за Свон — ей категорически нельзя нервничать. Он стиснул зубы и вновь попытался объясниться:       — Мы не уезжаем навсегда. Это даже не другая страна, а просто соседний город! Я люблю Сторибрук, люблю вашу семью. Но мы отдельная ячейка общества, у нас тоже семья, и мы с Эммой должны жить своей жизнью, а не только играть в героев этого города. В конце концов, у нас скоро будет дочь, и я хочу дать ей больше, чем этот город.       Дэвид, до этого витавший в своих мыслях, вдруг резко поднялся и подошёл к ним, пронзительно глядя Джонсу в глаза:       — Ты обещал защищать её, обещал быть рядом, что бы ни случилось. А теперь увозишь её из Сторибрука, увозишь от нас. Это предательство, Киллиан, Эмма. Тот факт, что вы бросите город и оставите без защиты — это настоящее предательство. Не могу поверить, что вы так с нами поступаете, — отрывисто отчеканил он, и земля едва не ушла из-под ног обоих.       Нолан словно дал им обоим хорошую, звонкую пощечину. Ударил и вдобавок обвинил в самом страшном грехе. Свон с трудом сглотнула, отказываясь принимать услышанное, и почувствовала, как слезы полились неконтролируемым потоком. За свое первое самостоятельное решение она вдруг прослыла предательницей. За то, что в кои-то веке выбрала себя, а не других. Голова превратилась в звенящий колокол — восприятие звуков обострилось, и каждый вспыхивал сильной пульсацией в висках. Шум телевизора, гром за окном, мигающая старая лампочка — всё смешалось в беспорядочный вихрь хаоса. Эмма пыталась держать себя в руках. И полгода назад осталась бы невозмутимой, но из-за беременности любая мелочь выбивала её из колеи. И эта внутренняя слабина раздражала еще сильнее.       Какая, к чёрту, «спасительница», если Эмма не могла справиться даже со своими эмоциями?       — Не смей так говорить! — прошипел Джонс, оскалившись. — В первую очередь, мы должны делать то, что правильно для нас и нашей семьи.       — А наша семья? — с горечью обронила Мэри Маргарет, обнимая себя руками, пытаясь защититься от боли. — Вместе мы прошли через столько бед, чтобы наконец быть вместе, а теперь вы хотите оставить нас? Я… я просто не понимаю…       — Ваша семья — это ваша семья. Я не лезу, когда вы что-то решаете. И я столько всего для вас сделала, а теперь за первый отказ вы называете меня предательницей? Вот такая у вас благодарность?! Пока ничего не угрожает городу, я хочу сама выбирать свою жизнь. И я никого не предаю, слышите? Предательство — это слышать такие слова. Вы все только и говорите, что я должна вам что-то, но я вам ничего не должна, особенно после того, как выросла одна и стала личностью без вас! — какая-то шестеренка в её сознании окончательно сорвалась, и Эмма закричала.       Говорила первое, что приходило на ум. Что наболело и накипело, наверняка очень ранящее. То, чем она позже очень пожалеет. Внутри пекло от обиды. Непринятие и непонимание родителей царапали душу и рвали её на части, отчего реветь хотелось еще больше. Её отрезвил только ошеломленный взгляд застывшего Киллиана. Затем сквозь пелену слёз различила силуэты потрясенных родителей и Нила, которых едва не припечатал к стене. Захотелось уйти, хлопнуть дверью и сбежать, как Свон делала на протяжении всей жизни, но она все-таки нашла в себе силы продолжить говорить:       — Мама, папа… — всхлипнула она с мольбой. — Мы не уходим навсегда. Я хочу, чтобы вы поняли — это не прощание. Это новая глава. Мы будем приезжать к вам по праздникам, но в остальном мне нужно больше. Я хочу, чтобы Хоуп росла в мире, где она сможет выбрать свою дорогу, а не быть запертой в тени нашего прошлого. А для постоянной защиты обращайтесь к Реджине. Дэвид медленно покачал головой, а после взглянул на Эмму с горечью и разочарованием, словно она пала в его глазах и перестала быть их дочерью.       — Я всегда думал, что мы все будем жить вместе. Что Сторибрук — это место, где наши мечты сбываются. Но теперь я вижу, насколько глубоко заблуждался, — прошептал он.       Мэри Маргарет уже во всю рыдала, опустившись на стул и накрыв лицо ладонями, хотя Нолан умудрялся сохранять относительное спокойствие. Тишина в комнате стала невыносимой. Силы стремительно покидали Эмму, и она уткнулась в плечо Киллиана, пытаясь спрятаться в его объятиях от всего мира.       — Мы будем здесь, если захотите вернуться. Но не ждите, что это окажется легко. Выбор, который вы делаете, изменит всё, — тихо подытожил Дэвид, устало потирая виски.       От его слов полегчало, но только немного. На языке все равно оставалась противная горечь отвращения и вины. Того, что Эмма действительно предательница и трусиха, которая постоянно куда-то сбегает. Страх обуял ее и запускал щупальца в мозг: что родители могут сделать? Может, они перестанут с ней общаться? А точно ли она поступает правильно?       — Пойдем, Бакли. Нил, пока, — коротко бросила Свон, стирая слезы рукавом. Черт, еще и это имя сквозило неприятными воспоминаниями о бывшем. Еще один грех в их копилку. Как они только додумались назвать сына в честь человека, который практически сломал ей жизнь? Хотя плевать. Она схватила Киллиана за руку, прицепила поводок к ошейнику пса и, спешно накинув куртку, ушла.       На улицу опустилась кромешная мгла. Ливень только-только прекратил лить. Последние капли пролетали мимо, сверкая в свете фонарей. Бакли дурачился и прыгал по лужам, не думая ни о каких проблемах. Размахивая болтающимися ушами и высунутым языком, он невольно поднимал Эмме настроение. Она перестала плакать, но теперь валилась с ног от усталости. К тому же ее до сих пор потряхивало от бурлящего негодования. Голова ужасно раскалывалась, а мысли навязчиво возвращались к ссоре. До чего же ее все вокруг раздражало! Именно в этот момент из-за поворота вынырнул гном и твёрдым шагом направился к ней.       — Хей, Эмма!.. — только и успел сказать он, радостно размахивая рукой, как Свон, словно сорвавшись с цепи, рявкнула:       — Да что вам всем от меня надо?! Исчезните уже наконец! — из-за ее крика Весельчака едва не снесло с места, и он, испуганно на неё покосившись, унес ноги от греха подальше. — Как же они все достали, лиц бы их никогда не видела, — бубнила она под нос.       — Эмма, успокойся, пожалуйста. Вдох-выдох, — резко остановил ее Киллиан и взял за руки, смотря в глаза. — Ты делаешь хуже себе и ребенку. Тебе нельзя нервничать. Забыла, что сказал врач? Хоуп — очень придирчивая девочка, — на его губах расцвела ласковая улыбка.       — Господи, я отвратительная дочь. Мне так больно видеть, как они страдают. А если они перестанут со мной общаться?       — Не говори так, ты хорошая дочь, ты столько всего для них сделала. Но пора бы подумать и о себе. Не перестанут, они тебя любят. Ну, они же твои родители. Конечно, они успокоятся, все примут и смирятся. — вкрадчиво прошептал он и погладил жену по волосам. — Это правильное решение.       — Да, я знаю. Поехали уже завтра? И мне надо прийти в себя, как-то перебеситься. Хочу из дома позвонить Генри, чтобы он не ночевал у Мартина, а пришел собирать вещи, — тяжело вздохнула она.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      Резкий грохот и громкий собачий лай разбудили Эмму. Она испуганно подскочила в кровати и едва не свалилась с нее, начав протирать глаза.       — Что за хрень? Бакли, ты там с дубу рухнул? Совсем с ума сошел? — выругалась под нос и крикнула громче, когда поняла, что пёс устроил внизу Армагеддон. — Бакли! Если ты разнес мне полдома, я тебя прибью!       Свон поморщилась и огляделась: на месте Киллиана наблюдалось только смятое белье, за окном — тучи и полное отсутствие солнца, а на часах — одиннадцать утра. Ей-богу, не лето, а осень какая-то! Эмма взъерошила блондинистые волосы и бросила взгляд в зеркало: м-да, выглядела она, мягко говоря, потрепанно, к тому же еще и позвоночник начинал болеть. Но на душе, на удивление, было достаточно легко. Даже настроение оказалось немного приподнятым.       — Бакли, ну берегись! Я иду! — пригрозила она, натянула сорочку и нехотя отправилась вниз, даже не проверив сообщения в телефоне по привычке.       Она ожидала увидеть активное курсирование домочадцев по первому этажу: Киллиана, готовящего завтрак, Генри, собирающего вещи, и этого маленького черного бесёнка. Вот только в реальности присутствовал только последний. Свон в растерянности разинула рот: этот не иначе как электровеник носился по коридору, лаял изо всех сил и прыгал на дверь. Ах, да, теперь стало ясно, что так гремело — он уронил и разбил горшок с цветком, а также коробку с принадлежностями для чистки обуви.       — Ты совсем обалдел, Бакли? Так в туалет хочешь? — выпалила Эмма.       Тот испуганно ринулся к ней и начал тереться, подставляться под руку и нервно расхаживать по комнате. А когда дверь во двор открылась, напрочь отказался туда идти.       — Что с тобой? Чего ты испугался, балбес?       Она погладила немного успокоившегося пса, а после в недоумении пошла на кухню.       — Киллиан! С добрым утром, ты где? — крикнула Свон, но не обнаружила его и на кухне.       Куда делся?.. Эмма вздернула бровь, ощутив укол волнения под ребрами. Но тут же успокоилась, увидев на холодильнике его записку, написанную аккуратным и красивым почерком капитана. Он любил эти старомодные штучки, хотя мог бы написать сообщение в телефоне.       «Ушел в спортзал, не теряй. Вернусь где-то к одиннадцати. Потом отчаливаем. Завтрак в холодильнике, целую».       — Бакс, скажи, он заботливый милашка? Не могу от таких мелочей, — умилилась Свон, погладив записку, а затем открыла холодильник в поисках чего-нибудь съестного. Решила оставить омлет с колбасой и тефтели с макаронами на потом, без промедления схватила молоко и выпила прямо из горла.       И тут же выплюнула в раковину. Какая дрянь! Кислое и пропавшее до невозможности.       — Какого черта? Что за гадость? Почему это у нас в холодильнике? Я же позавчера его покупала, — Эмма быстро запила его водой и, поморщившись, проверила срок годности: на удивление, все оказалось свежим. — Да что за фигня?       Оставшись в полном замешательстве, Свон вылила и выкинула бутылку молока, а после пошла умываться и завтракать. Пережевывая еду и приходя в себя после сна, Эмма не могла понять, что вокруг не так. Дома подозрительно тихо. Проклятие, а где Генри? Он обязательно бы вышел из спальни. Да и уходить куда-то рано утром не имело смысла. Что-то словно стрельнуло Эмме в голову, и она подорвалась, с тревогой побежав проверять все комнаты. Да наверняка он еще спит!       В гостиной пусто. В туалетах пусто. В кабинете и гостевой спальне — тоже пусто. Она дошла до последней — комнаты сына. Свон вновь ощутила это противное чувство тревоги, шевелящее где-то в груди, и заставила его заткнуться, решительно отворив дверь.       Внутри что-то резко рухнуло, и землю вырвали из-под ног: его там не было. Множество плакатов с супергероями, Человеком-пауком и Дедпулом, расклеенными на стенах, бардак на полках и разбросанная одежда, даже не заправленная кровать, — все это было, а Генри не было. Сердце пропустило удар. Куда он мог деться?       — Генри! Генри! Ты дома? Где ты, черт возьми? — крикнула она на весь этаж, а после схватила телефон и посмотрела, когда он последний раз был в сети:       11:25 p.m       Это еще сильнее смутило Свон. Он бы первым делом полез проверять сообщения от друзей или листать ленту Фейсбука, еще даже толком не разлепив глаза. Даже Джонс и то заходил в сеть в девять утра.       «Генри, где ты? Почему ты не сказал, что куда-то ушел?» — первым делом написала Эмма, а после настрочила смс Киллиану:       «Эй, ты в курсе, где наш сын ходит в такую рань? Его нет дома».       Но и он не ответил.       — Да что ж такое-то? Вы издеваетесь? Почему что не день, то какая-то нервотрепка? — процедила Эмма.       Ненавистное чувство страха и тревога, как спрут, начинало поглощать ее все сильнее, как бы Свон ни старалась их подавить, закопать поглубже… Хотя разве это возможно, если пропал её сын? Он же отлично знал правило: всегда оповещать мать перед уходом. Она стиснула зубы и нервно нажала на кнопку вызова его номера, расхаживая из стороны в сторону. Пошли длинные гудки, а следом по спине поползла ледяная дрожь: из глубин одеяла раздалась глухая мелодия, принадлежавшая его любимой группе.

Я знаю, что больше не могу этого выносить,

Это правда…

Я хочу, чтобы ты ушла,

Пока, пока, пока, пока…

      Его телефон остался в комнате. Какого дьявола?.. Но где же тогда он? Текст вонзился ей в голову, и Эмма в ужасе бросилась к кровати, переворачивая простыни вверх тормашками. Жизнерадостная мелодия в моменте казалась самой зловещей на свете, отчего мурашки табуном проносились по коже, а дыхание стало спирать.

Пока, пока,

Я не хочу быть дураком —

В твоей игре для двоих появился еще один игрок…

      Проклятие, а что, если он сбежал? Что, если сбежал из-за скорого рождения сестры? Эй, очнись, это же полный бред! Эти идиотские мысли лезли в голову из-за слов песни, не иначе!       Свон наконец-то нашла смартфон под подушкой и несколько раз судорожно нажала на кнопку «отключить».       — Блять, мать вашу, Генри, да куда ж ты подевался? Нет-нет-нет, пожалуйста, — лихорадочно забормотала она и, бросив телефон на тумбочку, кинулась к выходу.       Ничего хорошего это предвещать не могло. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, и теперь уже монстр в виде тревоги безжалостно пожирал Эмму. Ладони потели, в голове прокручивались пугающие мысли, путаясь и сбиваясь в непонятный ком. Может, его похитили? Господи, пожалуйста, только не очередное заклятие!.. Нет, он просто сглупил и никому не сказал, что решил прогуляться по Сторибруку!       Она кое-как натянула джинсы и толстовку. Ноги задрожали, и Свон со скоростью пули слетела с лестницы. Затем за секунды надела кроссовки и выбежала на улицу. Сильный ветер хлестнул ей в лицо, развевая волосы. Эмма настороженно замерла, осматриваясь и прислушиваясь.       Кромешная пустота. Никого вокруг. Даже собаки не лаяли, и птицы не пели. Отлично слышался только утробный гул ветра, блуждающий по улицам, от которого хотелось побыстрее спрятаться. В домах напротив, где еще вчера кипела жизнь, горел свет и работал телевизор, сейчас не было ни намека на то, что там присутствует хотя бы одна человеческая душа. Это сбивало с толка и заставляло волосы на теле вставать дыбом.       — Какого дьявола? Где все?.. — в ужасе прошептала Свон и протерла глаза. Холод пробирался под одежду, царапая когтистыми лапами.       В происходящее не верилось. Желудок противно стянуло, и она сглотнула вязкую слюну. Может, это какой-то сон? Дурной кошмар? Или вообще сон во сне, и сейчас она проснется? Пусть Сторибрук и был маленьким городком, здесь всегда шумели люди, а такой тишины не бывало никогда. Ни одного тарахтения мотора вдалеке, только шелест листьев — и все.       Обычно веселый Бакли в этот момент испуганно прижал уши и осторожно подошел к хозяйке, не рискуя нестись на любимую лужайку перед домом. Эмма глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, набралась смелости, подошла к окну соседнего коттеджа и заглянула в него. Постучала. И… тишина. Наблюдала несколько минут, но снова никого не обнаружила.       Здесь тоже было абсолютно пусто.       — Люди, да где же вы! Почему всякое дерьмо происходит именно со мной? — простонала Свон и отчаянно топнула ногой, прикрывая лицо руками. Ее губы затряслись, и кожа покрылась ледяным потом, стекающим между лопаток. — Эй! Эй! Ау-у! Здесь кто-нибудь есть?       Она что, осталась одна во всем городе? Где Киллиан? Где Генри? Что с ее семьей? Куда все пропали? Господи, неужели они исчезли, потому что она этого пожелала?       Воздух резко стало труднее глотать, горло сдавило, но она продолжала кричать во всю глотку. Эмма испуганно металась взгляд во все стороны и, пытаясь побороть стук зубов, побежала по дороге в центр.       — Бакс, ты видишь кого-нибудь? Видишь? Эй, это же было не всерьез! Я не хотела, чтобы вы исчезали, — из раза в раз повторяла она, словно мантру, стараясь успокоиться, но не получалось. Все мышцы сковывало напряжение, а органы выкручивало до тошноты. — Да что за срань господня? Вот так съездила к подруге!..       Пёс не уносился далеко от нее. Похоже, чувствовал что-то потустороннее и неладное. Эмма тоже боялась выпустить его из вида. Подойдя к перекрестку, она застыла, потеряв дар речи: столкнулись три машины с пустыми салонами таким образом, словно во время езды по щелчку пальцев из них исчезли водители и растворились в воздухе. Если это не огромный идиотский розыгрыш от жителей города, то это означает только одно: люди действительно исчезли из города за пару мгновений.       Она всхлипнула и резко обернулась на лай Бакли. Ноги ослабели, и Свон в ужасе едва не осела на асфальт: по дороге, ведущей в тупик, откуда начинались дебри леса, медленно и неторопливо расползалась туманная дымка. Словно ее кто-то выдыхал из густой темной чащи. Откуда он мог взяться, и что все это значило?       Мгновение — и ее прорвало на истошный крик, слезы хлынули из глаз, и она надрывно зарыдала, теряясь в пространстве. Слезы разъедали кожу и стекали по щекам, пеленой заслоняя мир. Взгляд влево — никого, лишь разбитые машины. Назад — никого, пустые дома и скрипящие на ветру качели. Вправо — этот чертов пугающий лес. Вперед — такая же пустующая улица, а сверху — подозрительно тяжелые тучи, давящие свинцом и отливающие фиолетовым оттенком.       — Что за гребаная «Мгла» и Сайлент Хилл?       Эмма рванула в сердце Сторибрука. Казалось, сейчас из-за какого-нибудь угла выскочит монстр, ходячий зомби, или кто-нибудь схватит ее за руку и убьет. Все их планы на хорошую и спокойную жизнь рухнули, как карточный домик. Она бежала по знакомым, родным улицам и не могла остановить подступающую истерику — до того трясло тело, пока ноги неуклюже заплетались.       Неужели десятый круг ада? Неужели ее покой опять закончился? Но Свон теперь не одна, ей отвечать еще и за жизнь Хоуп.       Девочке явно не нравилось, что мама волнуется. Она нервничала вместе с ней, отчего внизу живота мучительно тянуло. Черт, только не это!       — Киллиан! Киллиан, мать твою, где тебя носит? Киллиан Джонс! — ревела она на всю улицу, обхватывая себя руками и заходясь кашлем. Легкие жгло от быстрого бега. — Не забирайте его, пожалуйста. Только не моего Киллиана…       Перед мысленным взором пронеслись все прошлые заклятия. То, как она собственноручно проткнула его мечом, сделала Темным, а затем отправилась в Ад и спасла. Все сумасшедшие моменты опасности, когда она могла потерять его. От панической мысли, что с ним и Генри могло что-то случиться, хотелось вырывать на голове волосы и рыдать еще громче. Девушка добралась до главной улицы города с множеством двухэтажных магазинчиков, надеясь, что здесь она точно кого-нибудь найдёт. Но нет.       «Надо идти к спортзалу. Вспомнить бы, где он находится», — озарило Свон, но она остановилась посреди перекрестка возле башни с часами, чтобы перевести дыхание. Эмма истерически расхохоталась от ощущения себя неуклюжим слоном на льду, которому даже тяжело ходить.       Перед глазами полетели белые мушки и все закружилось, вынуждая ее присесть на асфальт и опереться о бордюр, а рукой обхватить ноющий живот.       — Чтобы я еще раз забеременела… да ни за что в жизни! Худшая болезнь на свете! Поскорее бы это уже закончилось, — прошипела она сквозь зубы и вытерла слезы рукавом толстовки.       Неожиданно кто-то тронул её сзади, как раз с той стороны, откуда расползался туман. Она пронзительно взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Но, обернувшись, увидела лишь Киллиана, побледневшего и широко распахнувшего глаза.       — Блять, Киллиан, ты меня просто убьешь своей неожиданностью. Я чуть не поседела. Я подумала, меня пришел сожрать кинговский Лангольер, — нервно рассмеялась Эмма и прикрыла лицо руками, облегченно выдыхая.       — Это ты меня до смерти напугала! Ты так орала на всю округу. Что случилось? И почему вокруг так пусто, уже практически обед… — растерянно протараторил он, помог Свон подняться и крепко прижал к себе. Она мертвой хваткой впилась в его руку и погладила по черным волосам. Дрожащими руками очертила лицо и прижалась к его губам, глотая слезы. Затем потерлась щекой о щетину, пытаясь убедиться, что это точно ее любимый. Не фантом и не призрак.       — Я поздравляю нас, мы сами невезучие люди на свете. Ты еще не заметил, что весь город исчез?! И Генри тоже. Ты знаешь, где он? И почему ты не отвечал на звонки? Я боялась, что ты тоже пропал, и я осталась одна, — тараторила она, пока Джонс успокаивал и ее, и свое дикое сердцебиение. Его прикосновения действовали на Эмму подобно исцеляющему лекарству. Бакли испуганно вился возле них и поскуливал, желая встать на задние лапы и вклиниться в объятия.       — Прости, пожалуйста, я не видел ни твоего сообщения, ни Генри. Твою ж мать, думал, он спит… Я ушел рано утром. Логично, что в такое время мало народу. Правда, меня смутило, что и позже в спортзал никто не пришел. Но я не рассчитывал, что это… очередное проклятие? Что это за аномалия? Фантастика? — Киллиан озабоченно пробормотал и поцеловал жену в макушку.       От слов, что Генри пропал, внутри все обмерло. Нет… Только не его мальчик! Он и так столько всего натерпелся! Куда они вообще могли исчезнуть? Переместились в другой мир или просто растворились? Джонс привык к нему, считал своим сыном и искренне хотел заботиться, пусть тот и не родной по крови. Да, в начале совместного проживания они много ссорились, претендуя на главенство, но сейчас наконец-то нашли общий язык. От волнения тело сдавило и дышать стало труднее. Слезы обожгли щеки, но Киллиан нашел в себе силы не показывать клокочущего страха, понимая, как плохо Эмме, ведь и ее хрупкий мир рушился на глазах.       — Не бросай меня, прошу. Не оставляй одну. Нам с Хоуп так страшно! — прохныкала она, прижавшись к его груди. — Этот чертов мир снова нужно спасать? Я не хочу…       — Тш-ш, я не бросаю. И я не оставлю тебя одну, душа моя, — вкрадчиво прошептал Джонс и погладил ее по округлившемуся животу. — Надо осмотреть город и понять, что происходит. Ты видела еще что-нибудь странное?       — Да! Туман! Он там, на окраине с лесом… И эти тучи сверху, — Свон указала на небо, и по коже Киллиана пробежали мурашки: слишком зловеще они выглядели. — Почему исчезли все, кроме нас с Бакли? Может, потому что я этого пожелала?       — Не говори глупостей. Не могло такого быть, — отрезал Джонс. — Причина в чем-то другом. Похоже, поездка откладывается. Надо сообщить Рейчел о задержке.       — Господи, что я ей скажу? Прости, у нас очередной хренов апокалипсис? Она даже не знает об магической изюминке Сторибрука, — мрачно рассмеялась Эмма и застонала из-за новой вспышки боли в животе.       — Ну, типа этого… Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Ты сможешь дойти до дома? — встревоженно спросил Киллиан. — Ты так переволновалась.       — Более-менее, но живот побаливает. Мне, наверное, надо выпить какое-нибудь успокоительное и подлатать себя магией, а потом уже пойдем, — тяжело выдохнула Свон и взяла его за руку, направившись в сторону дома.