Пустошь

      Киллиан искренне не мог поверить, что опустевшие улицы — новая реальность. Ранним утром это его совсем не смутило. Как не смутили и одинокие, брошенные посреди дороги машины. Но сейчас происходящее пугало до дрожи в пальцах. Вывески магазинов раскачивались и скрипели на ветру, словно жалуясь на одиночество, а в небе висели плотные фиолетовые облака.       Проклятие. Живя в Сторибруке, Джонс, казалось, давно привык ко всякой чертовщине — внезапным заклятиям, злопамятным родственничкам Эммы, появляющимся из ниоткуда. Но нет — даже за двести лет не научишься воспринимать всерьёз мир, где магия рвется наружу, как пробка из горлышка дешёвого шампанского. Где каждый день превращается в новую серию безумного ситкома на тему конца света.       Именно поэтому Киллиан оттуда и сбежал. Но, похоже, тот мир из него никуда не исчез. Каждый новый приступ магического безумия — словно удар током: мерзкий, непредсказуемый, со стойким послевкусием паники.       Но тогда, в прошлые разы, они были не одни, а Эмма не носила его ребенка.       Она истратила целую пачку платков, но в его объятиях всё же успокоилась. Истерика схлынула.       — Тебе стало лучше? — мягко спросил Киллиан, приподнимая ей подбородок. Затем настороженно огляделся. И правда: вокруг царила такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как падает монета. Тишина, да… только мертвые с косами стоят. Ладно, с косами — он загнул. Хотя… кто знает, что ждёт их за углом?       — Ну… стало, — пробормотала Эмма, крепче прижимаясь к нему. — А мы даже скорую вызвать не смогли бы. Как иронично: все врачи как сквозь землю провалились.       Она нервно хохотнула.       — Вот честно, я рассчитывала на многое. Но только не на то, что мы окажемся в самом эпицентре какого-то чертова паранормального апокалипсиса. Буквально на днях смотрела фильм про зомби. Думаешь, это был знак?       — Тьфу, до апокалипсиса ещё, надеюсь, далеко. Умоляю, давай без зомби. Сейчас для финального аккорда только их и не хватало. Даже в волшебном мире такой хрени не было, хотя твоя мама в роли зомби… — он прыснул смехом. — Это было бы идеальное орудие массового поражения, поедания мозгов. И нервов.       — Ну, Киллиан! — начала возмущаться Эмма, но тут же передумала. — Хотя… ты прав. Она и без всяких вирусов прекрасно умеет выедать мозги. Причём столовой ложкой — и сразу до дна.       Она постепенно приходила в себя, пытаясь включить холодный разум и вытеснить тревогу. Конечно, было бы логично вернуться домой и найти лекарства… но нетерпение не отпускало. Она уговорила Киллиана обойти соседей.       Свет в окнах не горел. Ни одного мерцающего экрана телевизора. Ни крика, ни шороха.       Пустошь.       Первым делом они направились в дом родителей Эммы. Пока взбегали по лестнице, напряжение росло с каждым пролетом.       — Боги, пожалуйста, пусть окажется, что они всей деревней уехали в отпуск на Багамы, — пробормотала Свон сквозь зубы, сжав кулаки. — Блин, я даже не удивлена, что это происходит именно с нами. И именно тогда, когда мы решили наконец свалить из этого проклятого городка.       Киллиан вдруг перестал отвечать.       — Что ты делаешь? — Эмма резко обернулась. — Что уставился в телефон так «вовремя»? Ты серьезно гуглишь: «Что делать, если настал конец света?» Или «Куда делись все жители города?»       — А почему бы и нет? — пожал он плечами. — Вдруг интернет знает ответ и на это.       Эмма прищурилась, заглянула в экран и фыркнула:       — Блестяще. Вот, пожалуйста:       «Радоваться — теперь все магазины бесплатны. Добро пожаловать в эпоху Дикого Запада, анархии и весёлого мародёрства».       «Снимать штаны и бегать. Проверьтесь у психиатра или обратитесь в клуб анонимных алкоголиков».       «Это все масоны, иллюминаты и правительственный заговор!»       — На кой черт люди вообще задают этот вопрос? — она недоуменно вздернула бровь. — Тот случай, когда уснул зимой, проснулся весной и подумал, что человечество вымерло, а все лишь засели по домам из-за коронавируса, — Свон мрачно прыснула смехом.       — Ну, мы ведь тоже сейчас задаемся этим вопросом. И вроде ещё не рехнулись, дорогуша, — заметил Киллиан, помахав перед ней пальцами. — Но служба поддержки нам бы точно не помешала.       Хотя… справлялись же раньше. Через что только не прошли вместе.       — Да, потому и совершали такие идиотские поступки. Мозги вправлять было некому. А приедут — не психиатры, а санитары. Нет, здесь уже нужна не поддержка, а служба по борьбе с паранормальщиной. И чтоб выдворяли нечисть к чёртовой бабушке. Или хотя бы в соседний город, — буркнула Эмма и с решительным видом распахнула дверь родительской квартиры.       — Это тебе к Дину и Сэму Винчестерам, — с видом знатока отозвался Джонс.       — Вот прямо сейчас и наберу, — съязвила она и, не разуваясь, бросилась осматривать комнаты: — Мама? Папа? Вы здесь?!       Эмма задержала дыхание… и ее плечи резко опустились, будто на них свалился многотонный груз.       Тишина.       Ни маминого звенящего, порой раздражающего голоса. Ни отцовского — тёплого, бархатного, надежного, который с первых слов словно окутывал ее коконом безопасности.       Только гулкая, слишком громкая пустота. Мозг отказывался воспринимать этот факт. На отказ. Эмма металась по комнатам, лихорадочно надеясь, что они вышли из дома и вот-вот вернутся. Или просто решили по-дурацки разыграть всех и спрятаться в шкафу, который, к слову, она тоже распахнула. Еще чуть-чуть…       Ну, может, хотя бы в спальне? Или в чулане? Или у кого-то в гостях!       Блять.       Это она во всем виновата. Наверняка. Долбанная магия.       Куда они могли исчезнуть, черт возьми?!       Она прикрыла лицо руками и всхлипнула, чувствуя панику, сковывающую мышцы. Кое-как избавилась от нее! И вот опять… едва могла вздохнуть проклятый, душный воздух. Дрожь в коленях подступала, как спрут, расползающийся по телу.       Знакомый тяжелый ком запульсировал в горле, когда Эмма попыталась сглотнуть. Нет-нет-нет, нельзя разрешать себе реветь, иначе… будет очень плохо. Особенно для Хоуп.       Свон изо всех сил возвращала себя к адекватному восприятию реальности: она точно в этом не виновата. Хотя вероломный голосок внутри нашептывал обратное. Подмывал ее сваи уверенности в себе. Впрочем, именно этим он и занимался всю ее гребаную жизнь.       Это не сон. Они остались втроем в предательски опустевшем городе. Совсем одни. И это не был ничей розыгрыш — только страшная правда.       Эта мысль добивала окончательно — слезы все-таки брызнули из ее глаз, и она рухнула на кровать, с яростью ударив кулаком по подушке.       — Киллиан, мы тут полностью одни, — надрывным голосом крикнула Эмма. — Твою ж мать! Почему именно я? Как вас спасать?! От вас реально проблемы! — она балансировала на грани того, чтобы снова сорваться в пучину рыданий, и тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Никому лучше ее эмоциональные взрывы бы не сделали.       Неожиданно боль пронзила поясницу — да так, что Эмма застонала и откинулась на родительскую постель, к их родному запаху, клещами вонзившемуся в мозг. И это омерзительное чувство полной уязвимости вдруг накрыло с головой. Свон отбросило назад, в детство, когда всё, чего ей хотелось — это прижаться к маминой юбке и просто попросить о помощи.       Но просить было не у кого.       К счастью, в эту секунду рядом оказался Киллиан, а следом и Бакли, уже вылизывающий ей руки, чувствуя её боль. Эмма подняла на Джонса глаза, надеясь увидеть в них решимость, чёткий план, ответ на любой вопрос.       Но там было только отражение её собственной растерянности. Та же беспросветная беспомощность в зрачках и липкая тень страха в капельках пота на лбу. Он тоже не знал, что делать. И это пугало сильнее пустой улицы. Хотя, казалось, Киллиан всегда найдет решение для самой экстраординарной проблемы.       — Прости, — прошептал он, будто это могло хоть что-то исправить. Он всё ещё держался молодцом, но голос предательски дрогнул.       Она с трудом сглотнула — и всё равно попыталась улыбнуться. Глупо. Беспомощно. По-человечески.       — Ничего… Это я должна извиниться. За то, что затащила нас в это… за то, что… не смогла… — она жалобно всхлипнула.       — Нет, Эмма, ты ни на что не могла повлиять. И ты точно не виновата. Такие проклятия… черт, я даже не знаю, что это такое!.. Не происходят просто так. Их создало что-то извне, — он попытался немного утешить жену. Но получилось наоборот, и Эмма разревелась, цепляясь пальцами за его футболку.       Может, это был знак, что ей нельзя уезжать отсюда?       — Иди сюда, душа моя… — он притянул ее к себе и осторожно обнял, будто боялся сломать. Поглаживал по спине, пока Эмма прижималась к его груди и утыкалась в нее лбом. Будто он был ее последним пристанищем и спасением. — Смотри на меня, — Джонс взволнованно приподнял ее подбородок. — Три вдоха, три выдоха. Я тоже в шоке, это полная катастрофа, другими словами не скажешь. И я тоже очень боюсь за Генри и твою непутевую семью… Но первым делом нам нужно продумать план действий, понимаешь? Это правило любого капитана и хорошего руководителя.       — Д-да, я отлично понимаю… — дрожащими губами прошептала Эмма и громко высморкалась в носовой платок. — Наверное, нужно посмотреть библиотеку Реджины или Румпеля… Но я не знаю.       — Да, сейчас ты успокаиваешься. Мы идем домой, ты выпиваешь все нужные лекарства, а после отправляемся в ратушу изучать старые магические книги. Если и там ничего не найдем, то идем к Крокодилу… — решительно отчеканил Киллиан, собрав волю в кулак и заставив себя не расклеиваться вслед за женой. Если и он позволит себе проявить слабину им, то им уже никто не поможет. — Даже как-то скучно стало без его придурковатых выпадов, не находишь? — от его усмешки Эмма слабо улыбнулась.       — Действительно. Никогда не подумала бы, что буду по нему скучать. Хоть он и дурак, но зато свой и понятный, — нервно усмехнулась она и тяжело вздохнула.       Это не могло быть правдой. Никак. Наверняка это один глупый сон, растянувшийся на слишком долгое время… Не могли улицы вот так легко опустеть! Скрип вывесок разносился по мертвым улицам, кажущимся бескрайними бетонными полями. Свон с Джонсом растерянно брели по проезжей части, лишенной движения машин. Смысл в тротуаре отпал — никакой автомобиль точно бы не выскочил из-за угла. Апофеозом стало то, что за пятнадцать минут мимо них, словно одинокий пилигрим, пересекающий континенты, пролетела только одна птица.       Становилось до мурашек не по себе от этой булькающей тишины, повисшей в воздухе. Последняя капля надежды уже начала разбиваться: по пути они заглядывали в соседские дома, во все здания, квартиры, магазины — и никого. Даже животные исчезли, а Бакли и вовсе притих. Не хватало только чертовых перекати-поле и шатающихся на ветру дверей-вертушек в салун, чтобы оказаться в самом эпицентре заснувшего городка на Диком Западе. Однако находились они совсем не на западе, да и пока что не на диком.       Атмосфера как никогда бы подошла для какого-нибудь постапокалиптического фильма, если бы, мать вашу, это все не было реальностью! Сердце в груди забилось, словно маленький, беззащитный комочек. Так сильно, что Эмма едва устояла на ногах — эти массивные тучи с фиолетовым отливом никак не исчезали и продолжали угрожающе нависать над Сторибруком.       Однако небольшой подарочек все-таки нашелся, когда Киллиан заглянул в кусты вслед за псом и увидел там вполне себе живой муравейник. Если кто-то и устроил этот армагеддон, то насекомые его явно не привлекали. И он либо посчитал Эмму с Киллианом и Бакли не больше, чем букашками под ногами, либо имел особые планы конкретно на них.       Впереди показалась синяя макушка крыши их дома, и они рванули к ней. Буквально влетели в дом и понеслись к аптечке, выпотрошив едва не все успокоительные таблетки. Эмма откинулась на диван, массируя пульсирующие виски, облегченно вздохнула, чувствуя, что тяжесть в груди и на душе начинает отступать.       — Киллиан, какими бы мы псевдосупергероями не были, всю городскую инфраструктуру мы сами не вытянем. Еще какое-то время без обслуживания протянет интернет, газ, вода и электричество, но потом?.. Будет настоящий апокалипсис, — от фантазии, в которой ЛЭП в городе падают и вспыхивают ярким огнем, Свон снова чуть не поплохело.       — М-да, явно не в таком мире мечтала родиться Хоуп… Ничто так хорошо не бодрит с утра, как новое заклятие. Только хотели пожить нормально, как люди… — пробурчал Джонс себе под нос, теребя пряди волос. — Пока еще окончательно не отрубили Интернет, напиши Рейчел… Что у них некоторые проблемы появились, и мы сейчас не приедем…       — Как же ты хорош! Назвать этот бескрайний пиздец «маленькими проблемками» надо еще уметь, — саркастично прыснула Эмма и закатила глаза.       — За триста лет жизни я научился мастерски обесценивать проблемы. Честно говоря, не особо представляю, как ты будешь ей объяснять все хитросплетения магии и родословной Сторибрука. Ведь если мы к ней приедем, то как-то придется пояснять, что за хрень у нас творилась… Возможно, после этого мы отправимся в дурдом, но там хотя бы кормят, — нервно хохотнул Джонс и откинулся на спинку.       — Вот тебе лишь бы живот набить, — сардонически прыснула Эмма и достала телефон, проверяя связь.       Есть. И, на удивление, прекрасно ловит даже 4G. В этой безумной суматохе она даже не заметила, что Рейчел Хьюз написала ей кучу сообщений с вопросами, куда она делась и почему не отвечает. Свое сразу решила позвонить.       — О боги, Эмма! Я думала, ты совсем про меня забыла. Почему не отвечала? — испуганно выпалили на том конце провода.       И тут Свон замешкалась, пытаясь быстро прикинуть, стоит ли вываливать всю правду, и быстро пришла к выводу, что не стоит.       — Рейчел, дорогая, привет!.. Я очень хотела приехать к тебе сегодня, но у меня не получится. У меня тут в городе… как бы сказать помягче… некоторое дерьмо творится, и я пытаюсь это решить, — неловко почесала за ухом она.       — В смысле? Какое? Я могу как-то тебе помочь? — вероятно, Хьюз едва не потеряла землю под ногами.       — Я даже не знаю, как объяснить… Если коротко, то пропали мои родители и Генри, и мы с Киллианом пытаемся что-то выяснить и найти их, — Эмма даже не соврала, ведь все и обстояло.       — Что?! Боже, твою мать, куда они могли исчезнуть? В каком плане? А давно? Как это произошло? Ты обратилась в полицию?.. А черт, ты же и есть местная полиция. Блять, — Рейчел взорвалась и лихорадочно тараторила что-то невнятное в трубку, засыпая вопросами.       Подметила она верно: Эмма и решалой тут была, и полицейской, и магом, и судьёй в разборках гномов. Все беды словно нарочно сваливались именно на её плечи. Хотелось бросить фразу: «Куда-то исчезли, как и в целом весь город».       — Хороший вопрос: я понятия не имею! Остались только я, Киллиан и Бакли. Мы просто проснулись и… всё, — Свон хмыкнула, едва сдерживая истеричный смешок.       — Тебе нужна помощь? Я могу приехать хоть сейчас! — воскликнула Хьюз с такой отчаянной решимостью, что сердце Эммы дрогнуло от искренности и её безрассудного героизма.       Никто прежде, кроме Киллиана, не рвался ей помогать. Впрочем, Свон никогда не умела дружить: с единственной подругой детства она рассталась на горькой ноте — предательство, снова. Но с Рейчел всё было иначе. Два года назад они случайно познакомились на фестивале азиатской еды в Бостоне. Слово за слово потянулась тонкая ниточка, превратившаяся в настоящую дружбу. За время общения они успели обсудить всё на свете, кроме магии Эммы.       Каждый раз, когда она жаждала выговориться и рассказать кому-то о своём даре, из глубин души годами стучало вязкое одиночество. Больше всего ей хотелось доверить сокровенный секрет именно Рейчел. Но нельзя. Одного раза вполне хватило — тогда Эмму упекли в психушку на несколько лет. Повторять опыт из-за болтовни о колдовстве она точно не собиралась…       Когда-нибудь Свон всё же посвятит подругу в тайны Сторибрука. И, может быть очень скоро. Но даже от одной мысли, что Рейчел покрутит пальцем у виска или решит, что она тронулась, тревога сжимала живот холодным комком. Сильнее всего его сдавливало от невесомой, пролетевшей в голове, как пуля, мысли: «Или не дай Бог она расскажет об этом журналистам». И все-таки маленькое зернышко недоверия до сих пор теплилось в ее сердце.       Эмма поспешила спрятаться от этого чувства, запихав его куда-нибудь поглубже в недра создания.       — Нет-нет, пока не надо. Если не справимся сами, я обязательно попрошу. Надеюсь, они просто ушли всей семьёй в лес за грибами, — нервно икнула Свон, стараясь звучать убедительно.       Но, похоже, не вышло: в голосе Хьюз все-таки скользнуло едва заметное сомнение.       — Ладно… Только, прошу, держи меня в курсе. Не буду мешать. Пока.       Она отключилась, и Эмма с Киллианом облегчённо выдохнули.       — Может, её помощь всё же не помешала бы, — с досадой пробормотал он.       — Не думаю, что она готова к миллиону и одной истории про ведьм и путешествия между мирами. Вспомни, как долго я привыкала к мысли, что магия существует. Мы просто разрушим ее картину мира, — разочаровывающе пожала плечами Свон.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      Остаток дня они также провели в полном одиночестве, копаясь в архивах и библиотеке Реджины. Поначалу, пока солнечные лучи еще пробивались сквозь толстую подушку густых туч, Эмма и Киллиан даже наслаждались тишиной, царящей вокруг. Только они вдвоем и шелест бескрайнего моря древних фолиантов. Бакли, нарезающий бесконечные круги вокруг них, был единственным источником шума во всем городе. Никто не разрывал телефон каждые пять минут, не гудел на улице и не дергал со словами «Эмма, помоги!»…       В ратуши они перебрали несколько десятков книг по магии, но ни в одной не нашли ни слова об исчезновении всех жителей города и странном тумане, волочащемся по дорогам.       Крамольное удовольствие от одиночества и покоя быстро растаяло. Уже на пятнадцатой книге и шестом часу тишины каждый шорох, каждый скрип половиц или отдаленный, неясный стук заставляли сердце биться чаще. Где-то в углу, затем в другой комнате, потом и на улице что-то едва слышно копошилось. Казалось, это могли быть мыши или какие-то оставшиеся животные, которых в нормальной жизни никто бы и не услышал… но только не сейчас.       Это точно был кто-то живой и незаметно наблюдающий за ними. Сверлящий тяжелым взглядом их спины.       Киллиан привык к одиночеству, но даже привычная для него пустота давила и вызывала дрожь, отдающую в плечи и поясницу. Сквозняк, просачивающийся сквозь дверную щель, ощущался не просто холодом — мерещилось, будто кто-то тянулся к ним, пытаясь заглянуть, коснуться, увидеть. В тумане за окнами то и дело мелькали неясные силуэты — слишком отчетливые, чтобы быть случайностью.       Но стоило резко обернуться и вглядеться в полумрак, как навязчивое ощущение присутствия тут же таяло. Словно кто-то, прячась за завесой, затаивался в ожидании удобного момента, чтобы снова провести ледяным коготком по спине.       После подобного Эмма и Киллиан затихали на несколько минут, пытаясь отвлечься обрывками фраз о последнем сериале и плоскими шутками.       — Это все какой-то идиотский фарс! Тут ничего нет! — раздраженно воскликнула Эмма, плюхаясь в мэрское кресло Реджины и протирая натруженные глаза. — Я уже выдохлась от этой бесполезной работы, даже магия не может выудить из этих книг ни черта. Я и до этого продиралась через тонны заклинаний и проклятий, но нигде такого не встречала. Хоть бы нам дробовиком, как во «Мгле» Кинга, не пришлось отстреливаться от внеземной хрени.       — Не придется, как минимум, потому, что его у нас нет, — саркастично подбодрил Киллиан и поднял кверху бионический указательный палец. — Слушай, пора сворачивать эту лавочку. Завтра продолжим. Уже темнеет, да и я тоже устал. Даже твои Симпсоны настроение не поднимают… А вообще не находишь сюрреалистичным искать спасение для всего мира, когда вокруг апокалипсис? — он издал нервный смешок и отключил сериал на телефоне.       — Очень даже. Поэтому завтра вечером мы и продолжим этим заниматься, — Эмма подмигнула ему и слабо улыбнулась, почесав Бакли за ухом. — В конце концов, обосраться и не жить что ли? А сейчас предлагаю осуществить мою детскую мечту — сходить в магазин и бесплатно набрать там кучу еды.       Киллиан изумленно вскинул брови и с ухмылкой посмотрел на нее:       — Да ты становишься настоящей пираткой!       — Ничуть, это всего лишь плата за наши страдания, — небрежно махнула рукой Свон.       Если днем на улице находиться было пусть и жутковато, но еще терпимо, то с наступлением вечера все переменилось. Тьма накрыла город внезапно и бесповоротно. Еще несколько минут назад в сумерках угадывались очертания домов, но когда Эмма и Киллиан вышли из ратуши, на них обрушилась настоящая мгла — тяжелая, густая и леденящая до хруста костей.       Сердце Свон пропустило удар, и она инстинктивно прижалась к Джонсу, запуская руку в его карман.       — Черт подери, похоже на дешевый хоррор, — прошипел он, крепко сжимая ее ладонь. Даже Бакли тихо поскуливал и жался к их ногам, не отбегая ни на шаг.       Они замерли на месте, вслушиваясь в гнетущую тишину. Смутные силуэты домов проступали из кромешной тьмы, словно размазанные пятна на старой фотографии.       Кр-скр…       Что-то резко скрипнуло прямо за их спинами, и они, как куклы на нитках, развернулись в унисон. Позади никого не было. Только непроглядная чернота, вязкая и плотная, будто физическая материя.       И тут — на следующем перекрестке — промелькнуло нечто. Быстрее молнии. На самой грани, где реальность трещит по швам, а из бреши начинает вытекать кошмар.       Сверкнули два глаза.       Белых.       Малюсеньких.       Совершенно овальных, как у насекомого, лишенных век. Бездушных.       Они не отражали свет — они сами были жутким, фосфоресцирующим светом. Мгновение — и пара глаз моргнула и бесследно растворилась за углом, отступила в тень, будто ее и не было. Но в воздухе повисло ощущение, липкое и осязаемое, что это «нечто» просто затаилось, сместившись на сантиметр в иную плоскость, откуда продолжает наблюдать.       Дыхание перехватило так, что в груди заныло и запекло. Тела остолбенели, мышцы едва не свело судорогой абсолютного, животного паралича. Это был уже не страх, а древний, первобытный ужас, скребущийся изнутри и пробирающий до самых глубоких, спрятанных желудочков души. Медленно отковыривающий их стенки. Казалось, сама тьма начала пульсировать в такт их бешено колотящимся сердцам.       — Твою ж мать, и нам здесь идти? — на грани истерики провыла Эмма сквозь зубы.       Кр-скр…       В наступившей тишине зазвучало новое — тихое, мокрое шуршание. Как если бы кто-то огромный и бесформенный медленно, с усилием протаскивал свое тело по мокрому асфальту в соседнем переулке. Еще чуть-чуть и это нечто, ползучее, липкое вынырнуло бы из-за поворота и протянуло свои щупальца к ним. Или клацнуло бы зубами. Но самое жуткое, что Свон и Джонс понятия не имели: вдруг оно уже стоит перед ними и дышит. И это вовсе не легкий ветерок лижет им руки и лица, а его язык.       — Проклятие, я не могу больше стоять, бездействовать и ждать, пока нас убьет кто-нибудь. Пойдем отсюда до того, как создатель этого триллера не решит нас угробить, — прорычал Киллиан и дернул жену за руку, утаскивая следом.       И создатель все-таки услышал. Снисходительно смиловался. Внезапно городские фонари все-таки начали включаться по всей улице, медленно моргая и загораясь один за другим, словно уходящий вдаль состав поезда. Каждую секунду зажигалась новая лампа — и вместе с ней внутри сжимались мышцы от страха, что под ее светом появится чей-нибудь силуэт. Тук-тук-тук. В ушах у Эммы что-то громко шуршало, стучало, шумело — может быть, сердце, а, может, и какое-то существо за углом. Тяжелое дыхание вторило этой какофонии звуков, звуча еще громче среди окружающей тишины.       Свон пыталась глубоко дышать и не поддаваться панике, но выходило плохо. Как это возможно, когда весь город из родной, тихой гавани внезапно превратился в неизвестный, чужой и смертельно опасный лабиринт?.. Черт подери, встревоженный взгляд невольно метнулся на противоположную сторону дороги и уставился на белесую поволоку, медленно, будто спрут, расползающуюся по тротуару. Пальцы крепко впились в ладонь Киллиана, словно он мог исчезнуть с минуты на минуту.       — Ты тоже это видишь? — изумленно подергала его за рукав Эмма и указала на туман. — Про него я и говорила. Это какой-то признак очередного проклятия? Или кто-то за углом хорошо покурил?       — Да я понятия не имею! Но он не выглядит так, чтобы к нему захотелось подойти, — Джонс настороженно осмотрелся по сторонам и передернул плечами.       Как бы ни подгорал внутри страх, голод жалил ещё сильнее и вынуждал идти в супермаркет. А он находился, как назло, на самой окраине Сторибрука, когда-то открытый с помпой — с оркестром, ленточками и огромной парковкой, заставленной машинами. Вот только сейчас идти по ней, полностью опустевшей и почти оставшейся без света, было как никогда страшно и совсем не радостно. Словно этот кусок земли вот-вот треснет, а они провалятся в чёрную бездонную расщелину.       На всё асфальтированное поле приходилось всего три рабочих светильника, разбросанных по углам. Остальной свет жадно съедала тьма. До Эммы, Киллиана и Бакли долетали лишь слабые, рваные полосы света, отчего их тени вытягивались до неестественной длины, будто кто-то невидимый шёл рядом.       На последнем дыхании они добежали до автоматически открывающихся дверей и только тогда облегчённо выдохнули. Двери с противным металлическим скрипом разъехались в стороны, впуская их внутрь. Уперевшись ладонями в колени, они отдышались и подняли взгляды на длинные торговые ряды.       И миг — дрожь снова пробежала по коже.       Ряды тянулись до самой темноты, и флюоресцентные, холодные лампы на потолке мигали, будто моргали живые глаза. Тишина внутри была ещё гулче, чем на улице, и казалось, что в магазине тоже кто-то притаился. Будто кто-то распорол консервную банку и дал медленно вытекать оттуда кошмару.       — Дьявол возьми, у меня уже мурашки стали марафонцами-спринтерами за этот день и устали бегать туда-сюда… — напряженно усмехнулся Киллиан и потер ладони. — Раньше я хотел кого-то здесь встретить, но сейчас… Мне почему-то, наоборот, не хочется.       — Не тебе одному. У меня стойкое ощущение, что сейчас, как в фильме, ворвутся зомби, и мы будем прятаться среди этих стеллажей, — поежилась Эмма.       — Ну да, ну да, укрытие такое себе, учитывая, что двери автоматические… И до чего только ваши технологии уже дошли! — Джонс смахнул пот со лба и взял тележку. — Так, что у нас там по списку на ужин? Хоть какой-то плюс: у нас в кое-то веке безлимит.       — Если это наши последние дни, то я хочу набрать самую вкусную, вредную и дорогую еду. Устроим пир во время чумы, что уж терять? — мечтательно протянула Эмма, и у нее заурчал живот.       Колесики тележки звонко стучали по кафельному полу. На них обычно никто не обращал внимания, пока они не остались единственными звуками во всем супермаркете. Эмма и Киллиан пытались веселиться: катались на тележке, как малые дети, по огромным пролетам между холодильников и стеллажей, скопом накидывали самые дорогие вкусности, пока Бакли скакал рядом. В корзину летели королевские креветки и стейк из мраморной говядины, огромные банки мороженного «Ben&Jerry’s», целая коробка эклеров, чипсы «Pringles» с самыми странными вкусами на свете, суши-сет, пусть явно и не первой свежести, но от того не менее аппетитный. А еще упоительно вкусная гавайская пицца, приготовленная, похоже, совсем недавно!       Лихорадочно набирая последние напоминания о цивилизации, Эмма и Киллиан пытались напиться глотками свободы и отключить тревогу. В конце концов, кто им запретит? Так Свон и рассудила, а после кое-как забралась в огромную тележку и с ветерком покатилась по коридору, хватая все, что попадется ей на пути. Прямо как когда-то в детстве, когда она с одноклассниками выбиралась в торговый центр и проказничала. Только тогда мир был целым и не рушился на глазах.       Мир даже немного закружился, и она, полная эйфории, зажмурилась, подставляя лицо прохладным порывам воздуха. Киллиан догнал её, с усилием повернул тележку и, смеясь, почти врезался в стенд с хлопьями. Визг эхом разнёсся по пустому залу — и вернулся, будто кто-то в другом конце супермаркета рассмеялся вместе с ними.       — Боже, во всем есть свои плюсы. Я могу есть еду прямо здесь, — хохотнула Свон, с азартом разорвала упаковку чипсов и засунула огромную горсть в рот. М-м-м, до чего же хорош солоноватый вкус жаренной с луком картошки. — Если и умирать в апокалипсис, то точно не голодной!       Так хорошо ей, пожалуй, никогда не было. Эта детская легкость кружила голову, пока она изо всех сил пыталась оторвать от себя душащую руку тревоги. Хоть один на миг расслабиться и насладиться долбанными чипсами! Эмма, словно никогда не видавшая еду, жадно запихивала ее в себя, пока Киллиан с видом гурмана катал её по винному отделу и выбирал лучшее вино.       — Боже, как я жил без банальных супермаркетов? Это же чудо! Мы тратили бессчетное количество времени, чтобы достать себе кусок хлеба, а у вас все прямо под боком, — с придыханием произнес Киллиан, прижимая к себе бутылку элитного вина. — А главное: хороший алкоголь. Там его днем с огнем не сыскать.       — Не-ет, дорогой, самое главное, что в вашем Зачарованном лесу нет ни медицины, ни прокладок. Мох и тряпки — звучит, мягко говоря, не гигиенично, — перебила его Свон, грозно помахав пальцем. — Я пребывала в восторге минут пять… пока не дошло, что это вообще-то чистое средневековье. Даже без мыла! Там нет банального душа, туалета и газовой плиты. Я, честное слово, преклоняюсь перед умением выживать в таких диких условиях… особенно перед женщинами.       — Это действительно ужасно, — Киллиан поёжился, искоса глянув на бутылку в руках. — На корабле меня это не особо волновало, но сейчас… как подумаю, что всё, что под руку попадалось, шло в обиход… Бр-р. Я бы не хотел, чтобы ты так мучилась. Настоящие героини, раз как-то выкручивались и мечтали о лучшей жизни. Я тоже мечтал, когда спускался в вонючий трюм в наказание. Но и представить не мог, что окажусь вот здесь, среди… — он обвёл рукой бесконечные ряды ярких упаковок.       — Зато у тебя есть отличный навык: буквально из дерьма и палок делать что угодно! — подбодрила Эмма.       — Да он уже атрофировался от хорошей жизни, — снисходительно фыркнул Джонс.       — Видишь, а вселенная решила, что пора бы вспомнить, и жизнь твою хорошую испортила, — с мрачной, саркастической усмешкой хохотнула она. — А я даже вина выпить в отличии от тебя не могу. Но так хочется.       — А я не могу покататься на тележке, как ты. Так что все поровну, принцесса, — он подмигнул ей так, как умел делать только бывший пират.       Они еще поездили по магазину, добирая недостающие продукты, чтобы точно не возвращаться в это пугающее место в ближайшее время. Но в их нервном веселье было что-то отчаянное: каждый шорох за спиной и каждый треск неоновой лампы заставляли вздрагивать и хвататься за ближайшую банку, словно за оружие.       Тележка становилась всё тяжелее, но чувство свободы, которое они искали, оборачивалось странной пустотой. Как будто все эти готовые блюда были лишь декорацией, оставленной для них, чтобы они играли в «обычную жизнь», пока стены мира трескаются всё сильнее. Пока кто-то более сильный наблюдал за ними, незаметно дергал за ниточки и позволял думать, что они самостоятельно принимают решения.       Куча пакетов с едой так и просилась кинуться в тележку — катить до дома было бы куда проще. Но Киллиан настоял: он будет нести пакеты сам и без лишнего шума. Почему-то сейчас шагать по тёмным улицам было уже не так страшно: то ли они притерпелись, то ли шорохи в подворотнях наконец стихли. Даже Эмма пыталась перехватить часть ноши, но Джонс упрямо отгонял её, напоминая с усмешкой, что не зря проводил часы в спортзале.       Дверь дома со скрипом закрылась, пакеты с грохотом упали на пол. Эмма с Киллианом прижалась к стене, облегченно выдыхая в унисон.       Они дома. В безопасности. Пускай и относительной.       Это мог быть самый обыкновенный вечер. Эмма так же бы вытерла лапы Бакли, насыпала ему корм и отправила дремать на любимую лежанку. Киллиан вместе с Генри пожарили бы мясо, и потом они втроём устроились бы перед телевизором, смеясь над каким-нибудь сериалом.       Маленькие, ежедневные и бытовые привычки, которые казались такими незначительными, рассыпались, будто их и не было. То, что раньше воспринималось как данность, оказалось самым дорогим, трогательным и невосполнимым. Из этих мелочей и складывалась жизнь, формировалась стабильность. Но сейчас рядом не было ни Генри, ни кого-либо еще близкого.       Стоило Эмме на секунду разгрузить голову от мыслей о насущном, как реальность снова больно ударила по щеке: экран телефона вспыхнул знакомыми буквами. Сообщения от Рейчел — короткие, обрывистые, отчаянные — снова и снова спрашивали: нашли ли они родителей? И от этого пустота внутри становилась ещё гулкой.       Непрошеные мысли с неописуемой скоростью рвались в голову, пока на кухне Киллиан готовил стейк и креветки.       Что с ними, чёрт подери? Где они? А если они мертвы? Ничего страшнее этой неизвестности не существовало.       А что, если всё это случилось из-за неё?       Эмма рухнула на диван, поджав ноги, обняла подушку и машинально погладила живот. Слёзы подступали к глазам, в горле застрял тугой ком. Твою ж мать, опять. Она знала, что такие всплески эмоций никак не помогут Хоуп, и изо всех сил пыталась задавить рыдания. Раньше она легко выносила любые трудности, стиснув зубы, но сейчас в ней что-то сломалось. Эмма просто устала от бесконечных встрясок и хождений по лезвию ножа. Но казалось, сама жизнь издевалась над ней: что хуже — быть беременной в тюрьме или беременной во время апокалипсиса? Свон почему-то катастрофически не везло.       Джонс наконец-то пришел в гостиную с подносом, на котором лежало много вкусной, ароматной и горячей еды, и сразу заметил поникшую Свон, прячущую лицо в подушку.       — Киллиан, тебе хочется плакать? — тяжело выдохнула она и стерла одинокую слезинку.       — Честно? Конечно. Очень сильно. Я ведь тоже человек, мне также страшно и больно. И я тоже схожу с ума от незнания, где наш сын, душа моя, — он притянул ее к себе, нежно обнимая, и уткнулся носом в макушку, вдыхая родной, цветочный запах волос. — Но если я позволю себе сломаться, то… кто тогда поддержит тебя?       Сердце Эммы защемило, а после в груди растеклось тепло. Каждый раз, когда он называл Генри их сыном, она убеждалась: судьба подарила ей лучшего человека на свете. Всегда, когда ей было плохо, когда их жизни висели на волоске от смерти, Киллиан был готов пожертвовать собой, лишь бы спасти Свон.       — Тебя и нашу малышку, — он задрал ее толстовку и поцеловал живот, отчего Эмма невольно улыбнулась.       — Спасибо, что не исчез, — она всхлипнула и прижалась к его щеке.       — Ох, ну это уже не от меня зависело, — смущенно улыбнулся Киллиан и поцеловал ее. — Давай поужинаем. Забудем про все и будем смотреть сериал. А все проблемы начнем решать уже завтра.