Пустошь

      Киллиан.       Ошарашенный. Разъярённый. Взлохмаченный. Слишком чужой и слишком пугающий, чтобы определить — это её муж или что-то, лишь носящее его лицо.       — Эмма!..       Она резко втянула воздух и в ту же секунду поняла: магия здесь не сработает. Тело среагировало раньше мысли — почти рефлекторно. Свон со всей силы врезала коленом ему между ног.       Вой вышел такой, что будь за стеной соседи, они без раздумий вызвали бы полицию. Джонс распахнул глаза, раскрыл рот, жадно хватая воздух, как выброшенная на берег рыба, и с хриплым криком рухнул на колени, сгибаясь пополам. Крик был таким диким, что Эмма вздрогнула. Слишком настоящий. Слишком… человеческий.       Это была не просто боль.       Казалось, она вонзилась в него, как раскалённый шип, и разлилась по паху и ногам расплавленным железом, затмевая все на свете. Киллиан застонал сквозь зубы, рвано втянул воздух и растерянно посмотрел на Эмму — побледневшую и испуганно отпрянувшую назад. Да так грозно и обиженно, что в животе что-то булькнуло и сжалось от напряжения.       — Твою мать! Какого дьявола, Свон? — проскрежетал он и сжал бионическую ладонь в кулак, хотя все равно ничего ею не чувствовал. — Ты совсем спятила? — непрошеные слезы скользнули из глаз.       Его тяжелое дыхание и тело, изгибающееся в приступе боли, помогли окончательно осознать, что перед ней действительно ее муж. Человек. Не монстр. Не может быть настолько плохо существу, созданному из тумана, а не из плоти и крови.       Господи, она причинила ему чудовищную боль, нет-нет-нет…       Эмма отшатнулась, схватила с тумбочки пистолет и, едва осознавая, что делает, направила дуло на Киллиана. Сердце колотилось так, что в ушах звенело.       Нет. Не верь. Не сейчас.       — Стой, — прохрипела она. — Не подходи ко мне!       Он замер, поднимая руки… и нервно улыбнулся, как будто боль уже схлынула.       — Эмма… — голос стал тише, настороженнее. — Что происходит?       Слезы жгли глаза, но она не моргала.       — Скажи кодовое слово.       Пауза. Слишком длинная. Или ей так показалось?       — Весёлый Роджер, — бросил он раздражённо. — Да что с тобой, чёрт возьми?! И убери наконец пистолет. Тут нет никаких монстров, только я!       — Где ты был? — отрывисто процедила она, в конце срываясь на крик. — Ты уже был здесь минуту назад, и я швырнула тебя об стену, после чего ты исчез! Ты насиловал меня, придурок! Ты хоть понимаешь, что натворил?       Он сделал осторожный шаг вперёд — и тут же замер, заметив, как дуло пистолета дернулось вслед за его движением.       — Ты с ума сошла? — он вскинул брови, словно получил оскорбительную пощечину. — Я тебя бы и пальцем не тронул! Я был в ванной, мылся. Потом услышал, что ты орешь как резаная, и прибежал, — Киллиан тараторил так, будто от количества слов зависела его жизнь. — Что случилось? Опусти оружие, и мы нормально поговорим, милая, — он махнул рукой вниз в попытке ее утихомирить.       — Я тебе не верю.       Её голос сорвался, стал хриплым, надломленным. Она почти истерически усмехнулась, но в этом смешке не было ни капли юмора — только паника и отчаяние.       — Туман мог породить кого угодно, — выдохнула Эмма. — Кого угодно. Вдруг ты — фантом? Копия? Чёртова насмешка надо мной?       Палец на спусковом крючке побелел. Капля пота скользнула по лбу. Одно микроскопическое движение — и всё закончится. Чистая русская рулетка. Дьявол, как же это просто.       — Да твою мать, что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? — раздраженно выкрикнул Джонс.       — Не знаю. Расскажи что-нибудь, что могли знать только мы вдвоем, — она опасливо прищурилась.       — Э-э-э, ну… — растерялся он, шокировано посмотрев на нее. — Эй, я не могу думать, когда на меня нацелена пушка!       Эмма почти опустила пистолет. Почти. Внутри засвербела совесть, мерзко, так липко-мокро, острым когтем пробивая туннель сквозь ее тело. Если она случайно застрелит мужа, то никогда себя не простит.       Но вдруг снизу раздался глухой стук… Они застыли, уставившись друг на друга, — и Джонс резко обернулся к дверному проёму, напрягшись.       Мгновение.       И с оглушительным треском дверь на первом этаже вылетела к чёрту, сотрясая стены дома. Свон взвизгнула и заткнула свободной рукой рот. Сердцебиение застучало в голове оглушительными молотками.       Твою ж мать!       Если здесь настоящий Киллиан, то кто тогда внизу?       Мысль обрушилась неожиданно, как сильный удар под дых. Эмму словно обдало сухим, удушающим жаром пустыни, а в следующую секунду с размаху швырнуло в ледяную воду. Самые безумные, невозможные предположения пронеслись в голове по крутым виражам, цепляясь друг за друга, накладываясь, множась. Желудок тревожно сжался, к горлу подступила тошнота.       — Кто это, блять? — на одном дыхании, почти беззвучно прошептала она. Моргнула и чуть не выронила пистолет.       Джонс обернулся.       И в этот момент реальность окончательно посыпалась к черту.       Из его глаз неожиданно потекла черная жидкость. Быстро-быстро. Ручейками, мгновенно сливающимися в водопад, она струилась по щекам, скулам, пачкая щетину и шею. Голова с хрустом наклонилась набок, и изо рта хлынула такая же жижа.       Густые, вязкие, как чернила, дорожки сочились слишком быстро, слишком обильно. Белки глаз и радужки утонули в этой черноте, будто их никогда и не было. Словно ее Киллиана никогда не существовало, а на его месте всегда находился этот монстр.       Раздался пугающий, омерзительный хруст — его голова дёрнулась и неестественно наклонилась набок. Из горла вырвался булькающий, влажный стон — нечеловеческий, неправильный и чужой. Такой, от которого по коже побежали мурашки, а внутренности сжались ледяным комом. Эмма не успела ни закричать, ни отступить, ни осознать происходящее.       Он рванул к ней.       Это оно!..       Осознание вспыхнуло, как удар током. Оно вернулось за ней. Оно и не уходило никуда. У нее не получилось его развеять, а теперь оно хочет ее сожрать, распотрошить и вывернуть наизнанку. Слишком быстро. Этот гребаный блядский паразит вселился в тело ее Киллиана.              Эмма заорала во всю глотку, едва не рухнув на подкосившихся ногах. Мир поплыл перед глазами, но тело сработало безотказно.       Раз. Два. Три.       Щелчок.       Все случилось настолько быстро, что она не сразу поняла: это был щелчок курка.              Отдача больно ударила в плечо и шею. Оглушительный выстрел рассек воздух. В ушах зазвенело. На долю секунды мир превратился в ослепительную вспышку и хаотичный шум. А потом — тело Джонса отлетело назад. Неестественно легко, будто в нем не осталось веса. Оно преодолело несколько футов и глухо рухнуло на пол, тяжело и безжизненно, как мешок, набитый камнями.       — Эй, вставай же! — истерично прокричала Эмма, переводя ошарашенный взгляд то на Киллиана, то на пистолет, крепко зажатый в ладони.       Она отшатнулась и практически упала. Звуки вокруг словно схлопнулись, приглохли, утонули где-то далеко, затягивая Эмму в плотный вакуум, наполненный только бешеной пульсацией собственного сердца. Тук. Тук. Тук. Так громко, что казалось — оно сейчас разорвет грудную клетку.       Она… Она… Убила его?       — Мать твою, эй, скажи что-нибудь! Киллиан, это же был не ты! Скажи, что это был не ты! — слова вылетали обрывками, сдавленные, панические. Она кричала так сильно, что горло начало саднить, но все равно почти не слышала собственного голоса, будто кричала под водой.       Эмма рухнула на колени и затрясла его, точно это могло вернуть его к жизни. Ее руки дрожали так сильно, что не слушались. Пальцы нащупали ткань, кожу… и рану. Влажную и теплую, откуда вытекала все та же черная кровь.       Свон застыла, а секундой позже пришла в себя и отдернула руку, но было поздно — пальцы уже испачкались. Густая, липкая жижа, черная, как чернила, осталась на коже, забиваясь под ногти. Не то кровь, не то яд.       Горло перехватило так резко, что вдох превратился в болезненный, рваный всхлип. Воздух будто застрял где-то в груди. Глаза щипало невыносимо.       Один всхлип. Еще один. И вдруг плотину прорвало.       Она зарыдала — громко, надрывно, по-звериному, склонившись над его бездыханным телом. Слезы текли по щекам, капали вниз, смешиваясь с этой мерзкой чернильной жижей, которая продолжала медленно вытекать из его рта. Она пачкала ее пальцы, ладони, колени — будто само пространство вокруг хотело оставить на ней клеймо.       — Нет… нет-нет-нет… — бессвязно шептала Свон.       Вечер превратился в нескончаемый поток ночного, дешевого кошмара, из которого она никак не могла вырваться. Монстр сожрал его сознание, а она убила его тело. Самого близкого, самого любимого человека на свете. У нее буквально не осталось никого, кроме несчастного пса и дочери в животе, которая из-за этого запредельного стресса могла родиться когда угодно.       Эмма уже убила его однажды своими руками, умерев душой вместе с ним, но точно не могла предположить, что это повторится. Этот ужасный, липкий кошмар, из которого она вот-вот проснется — в холодном поту, с колотящимся сердцем… и Киллиан будет жив.       Он обязан быть жив.       Эта мысль зациклилась в ее голове, и Свон кое-как поднялась, пошатываясь, машинально схватила пистолет и побрела куда-то вниз, откуда донесся звук выбитой двери. Перед глазами все расплывалось, голова кружилась, и комната шаталась, словно Эмма приговорила несколько стаканов виски.       В груди клокотала чистейшая ненависть к этим потусторонним тварям, свалившимся на Сторибрук. И если бы было нужно, она бы лично расстреляла их всех до единой. Ноги спотыкались о ступеньки, а спутанное сознание уже забыло про страх.              Как вдруг из-за угла снова появился он.              Джонс.       И понимание этого мира окончательно сломалось в голове Свон. Это галлюцинация? Монстр? Ее мозг, подменяющий реальность? Чертов бред! Или тот наверху был фантомом, а этот настоящий? Она снова взвизгнула, и голова закружилась пуще прежнего.       — Киллиан? — Эмма распахнула глаза и едва не сползла вниз по стенке, но тот ее поймал и уверенно прижал к себе. И паника взорвалась вновь, ударила в грудь, в горло, выжгла половину тела ледяным огнем. Эмма обессиленно забарахталась, задергалась, отчаянно пытаясь вырваться, не понимая уже ничего — где верх, где низ, кто перед ней и сколько этих «Киллианов» вообще существует. А главное: кого она только что убила?       — Эмма… — выдохнул он глухо, почти сорванным голосом. — Господи, что с тобой?.. Ты кричала. Я услышал и…       — Нет! Отпусти! — вырвалось хрипло, почти беззвучно, но Джонс без проблем выбил у нее пистолет из рук на пол.       Свон испуганно заглянула ему в глаза, и сердце пропустило удар. Такие родные, знакомые, голубые глаза, а выражение лица — без тени злобы, подлога, полное страха и смятения. Он тяжело дышал. Живой и невредимый. Он пах любимым шампунем, пеной для бритья и чем-то невероятно родным, что казалось единственным островком спокойствия, безопасности и стабильности. Такое ни с чем не спутаешь. И такое нельзя подделать.       — Эмма, что случилось? Мать твою, в чем ты извозилась и какого дьявола ты разгуливаешь с оружием? Почему ты в одеяле? — вопросы посыпались один за другим.       — Я же только что тебя убила. Т-там наверху лежит твой труп, — прорыдала Свон, и глаза Киллиана распахнулись настолько широко, насколько было возможно.       — Что? Какой труп? — он потерял дар речи и слегка пошатнулся, но вовремя удержал равновесие. — Господи, солнце, я рядом, слышишь? Тебя никто не тронет.       Ее трясло. Всю. От макушки до кончиков пальцев. Она судорожно вцепилась в его футболку, будто проверяя — не рассыплется ли он под её руками, не исчезнет ли, как дым.       — Ты уже меня тронул! — разъяренно выкрикнула Эмма, но быстро стушевалась, захлебываясь всхлипами. — То есть не ты… Я-я не знаю кто это был.       Он крепче сжал плечи жены и почти силой повёл её в гостиную, уводя подальше от лестницы, от всего того, что могло сейчас окончательно добить её расшатанные нервы. Голова взрывалась от услышанного, а особенно от того, что за его буквально двадцатиминутное отсутствие могло произойти что-то настолько катастрофическое. Сердце колотилось, как бешеный механизм, а от вида рыдающей Эммы внутри все сворачивалось в тугой ком.       — Что он сделал? Черт, Свон, я ушел совсем на чуть-чуть… — едва не задохнулся от шока Джонс. — Я мылся в ванной, а потом услышал твои непрекращающиеся крики, но дверь оказалась заперта. И я только сейчас смог ее выломать. Эмма заметила, что дверь в ванную была сломана, а выломанный замок валялся на полу.              — Господи, ты настоящий… Я думала, что схожу с ума, — сев на диван, она охнула и прикрыла руками лицо. — Это какой-то дурдом. Понимаешь, твоя идентичная копия пришла ко мне, сказала кодовое слово, а потом… я будто перестала управлять своим разумом и телом. И-и… Он просто мною воспользовался, я даже не поняла, как он оказался на мне… А-а-а потом пытался задушить, но я смогла отбросить тебя… то есть его магией…       С каждым услышанным словом Киллиан бледнел все сильнее и кое-как сдерживал себя, чтобы не выронить сползающую на пол жену. Это какой-то бред… Туманная хтонь изнасиловала его Эмму? Это точно не могло быть правдой! Но она не стала бы ни с того, ни с сего биться в истерике! Да и к тому же кто его запер? И этот выстрел!       Сердце заболело, а внутри забурлила неистовая злоба, желание поймать эту тварь своими руками и убить еще раз. Джонс изо всех сил пытался не думать, что мог этот монстр сотворить с ней и нерожденной дочерью. А каково было его дочери в тот момент!..              Он подхватил Эмму под руки и повел в гостиную, боясь оставить ее там одну хотя бы на минуту. Теперь параноидальные мысли едва не доводили до паники его самого.       — Сейчас-сейчас!.. Подожди, я дам тебе успокоительное, — испуганно засуетился он и попытался отойти от Свон, но она вцепилась в его руку, продолжая рыдать.       Каждый шаг воспринимался ею так, будто Киллиан бросал ее навсегда. Будто стоило пропасть ему из поля зрения, как вместо него мог прийти кто угодно. И сделать что угодно.       — Эммочка, я приду к тебе через секунду, — прошептал он. Свон умоляла его одним взглядом остаться, но его ладонь все-таки выскользнула из ее крепкой хватки.       Джонс дотащил бы ее и до кухни, но только Свон едва перебирала ногами. Несмотря на шум открывающихся шкафчиков, разлука казалась вечностью. Невыносимая и напряженная. Эмма затихла, пытаясь понять, не слышит ли скрежета в коридоре или цоканья хтонических когтей. В голове расползалась вата, и Эмма применила технику глубокого дыхания.       Слава богу, Джонс не заставил себя долго ждать, а вместе с ним прибежал и Бакли, нырнувший под ее ладонь. Вот кто был лучшим антистрессом. Облегченный выдох сорвался с ее губ, и она залпом выпила успокоительное, а потом прижалась к настоящему мужу.       — Надеюсь, хотя бы тебя, мой сладкий мальчик, не подменят, — всхлипнула Свон и почесала макушку пса.       — Тебе лучше? Ничего не болит? — испуганно заглянул ей в глаза Киллиан и убрал со лба прядь. — Ну все-все, не плачь, душа моя, — убаюкивал он, поглаживая ее по волосам.       — Да, мне гораздо лучше. Даже живот не тянет.       — Господи, Хоуп — сильнейшая девочка на планете. Тебе вообще нельзя волноваться, — застонал Киллиан, прикрыв лицо руками.       — Она, похоже, понимает, что лучше не появляться на свет в ближайшие несколько месяцев… Хотя, наверное, уже и лет, — нервно усмехнулась она, вытирая салфеткой слезы.       — У меня в голове не укладывается… Я ведь отошел минут на двадцать, а это отродье уже заставило тебя заниматься с ним сексом. Гребаный извращенец… — не веря своим же словам, процедил Джонс и побагровел, до боли вцепившись в волосы.       — Такой сумасшедшей адреналиновой встряски у меня не было даже на русских горках. Теперь мы узнали, что наш сталкер еще и законченный ублюдок-фетишист, который зачем-то хочет убить именно меня… — тяжело вздохнула Эмма и почесала затылок. — А вдруг и моя копия придет тебя соблазнять? Ну ты это, не поддавайся. У неуклюжего бегемотика это явно не так мастерски получится, как у качка с кубиками.       Киллиан замолчал на какое-то время, уткнувшись в ладони, — похоже, теперь он был на грани того, чтобы разрыдаться.       — Прости меня, — хрипло произнёс он наконец. — Что не уследил. Что не защитил. Если бы он тебя убил… — голос сорвался, и Джонс покачал головой. — Я бы этого не пережил.       — Эй, ну ты чего? Ты не виноват в этом, — подбодрила она, толкнув его в плечо. — И вообще это ты должен меня жалеть и успокаивать, а не я тебя. Но да черт с ним. Надо разбираться с проблемами по ходу пьесы, — Свон помассировала виски, взяв себя в руки и приведя мужа в чувства. — Получается, я случайно подстрелила его… И слава богу, что не тебя. А что если друзья этого фантома придут мстить? Или то, что его создало? Или он сам?       — Ну-ка придержи штурвал! Все это возможно. Теперь Сторибрук — это город, где любая фантазия становится явью, — ядовито выплюнул Джонс. — Еще один день здесь — и я лишусь своих седых бедовых волос. Нам надо завтра же сматывать якоря отсюда. Неизвестно, продержимся ли мы в этом аду еще хоть день.       — Согласна, мы слишком тут задержались. С первыми солнечными лучами сваливаем, — мурашки пробежали по коже, когда Эмма обернулась и выглянула в окно сквозь приоткрытые шторы. — А еще нужны какие-то новые правила безопасности… Кодовые слова не работают.       — Они были слишком простыми, — прошипел Киллиан, стиснув кулак. — Для начала давай договоримся: никакой близости до того, как свалим отсюда!       — И это я слышу от прожженного пирата, — сардонически усмехнулась Свон.       — Я, может, и пират, но за пару дней или недель воздержания не умру, — фыркнул тот. — Это вообще не главное! А еще ходим всегда вместе и не убираем далеко пистолет.       — Даже в туалет? — Эмма шокированно уставилась на него.       — Так было бы безопаснее, конечно… Но нет. Только дверь не закрывай, пока отсюда не выберемся.       Это и стало основным правилом. Ему они и последовали, отправившись проверить спальню. Каково же было их удивление, когда на месте убийства — там, где еще десять минут назад растекалась огромная черная лужа странной жидкости, — не обнаружилось ничего. Да и тело тоже исчезло. Только пистолет валялся неподалеку. Не могла же она сойти с ума и бредить?       — Наверное, он не из плоти и крови, а представляет собой что-то вроде магически собранной голограммы, которая испарилась через некоторое время, — предположил Джонс, осторожно осматриваясь по сторонам, пока Свон судорожно надевала пижаму.       — Самое рациональное предположение… Но от этого только страшнее. Может, он неубиваемый?       Их родной дом перестал быть крепостью и цитаделью безопасности. Они пытались уснуть, но стоило только кому-то сомкнуть глаза, как за окном что-то начинало шебуршать, вырывая обоих из чуткого сна. А ведь с утра Киллиану нужно было бодро сесть за руль!       Кажется, стрелки часов показывали около четырех утра, когда Джонс снова попытался уснуть, заметив, как Эмма задремала, но… в темноте что-то мелькнуло. Боковым зрением он заприметил странную рябь, будто старый экран сыпался на пиксели, однако, резко повернувшись, ничего не обнаружил. Мурашки облепили все тело, Киллиан поежился, но решил не будить и без того вымотанную жену, списав все на свою буйную фантазию. Вздохнув, он крепче обнял Эмму, словно пытался спрятать её от всех бед мира.

***

      С горем пополам они проспали около четырех часов, пока первые солнечные лучи не скользнули по спальне и не разбудили их — на удивление, не такие ледяные и пугающие, как накануне.       Все казалось до предела обыденным: розоватые отблески на стенах, легкая туманная дымка с моросью за окном, тихий утренний воздух. На секунду у Эммы даже промелькнула отчаянная надежда — а вдруг всё это был кошмар? Просто дурной сон, после которого жизнь возвращается на привычные рельсы?       Но тело знало правду и очень быстро дало понять, что все происходило в реальности.       Каждое движение отзывалось странной пустотой внутри — не болью, а неприятным воспоминанием о ней. Кожа будто всё ещё помнила чужие прикосновения, и Эмма невольно поежилась, натягивая рукава.       — Черт, да когда же ты сгинешь? — раздраженно застонал Киллиан, увидев в окне все ту же огромную лиловую тучу. — Вселенский кракен, что нам делать, чтобы убрать эту хтонь?       — Снимать штаны и бегать. Ты еще у макаронного монстра спроси, — фыркнула Свон, разглядывая синяки под глазами. — Ха, а я уже понадеялась, что все прошло… Но нет.       Она отвела взгляд — слишком уж нормальным выглядело утро для мира, в котором еще вчера ее держало нечто, лишённое лица и человечности.       — Что-то мы размечтались. Проблемы не исчезнут сами, — тяжело вздохнул Джонс и зевнул. — Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит после… вчерашнего? — он прочистил горло, яростно желая стереть из памяти фантома.       На секунду Эмма замерла.       Воспоминание вспыхнуло резко — сила фантома, невозможность пошевелиться, ощущение собственной беспомощности. Желудок неприятно скрутило.       Но она заставила себя усмехнуться, не позволяя тревоге победить.       — Знаешь, я думала, что после того, как фантом выжал меня, как тряпку, буду разваливаться на части. Но нет. Даже ничего не болит, и Хоуп спокойна… — она нервно рассмеялась. — Просто ужасно хочется спать.       Она пыталась собрать волосы в хвост, но пальцы дрожали, и резинка дважды выскользнула.              — Боже, как хорошо, что ты тот еще крепкий орешек, Эмма, — облегченно усмехнулся Киллиан, погладив ее по щеке. — И как ты такая получилась? Ничто тебя не берет.       — Не я такая, жизнь такая. Я и так слишком много нервничала, а это очень вредно. Так что как-нибудь перетерплю. И не такое бывало… — она прикусила губу и почесала затылок. — Хотя нет, такой дичи все-таки не случалось.       Собирались почти бегом. Совсем не так, как планировали — не как люди, уезжающие в поездку, а как беглецы.       Пока Киллиан кормил Бакли, Эмма позвонила Рейчел, стараясь звучать нормально, и даже пошутила пару раз. Голос не дрожал, но ладонь сильно потела, а взгляд непроизвольно метался между дверью и окнами — проверяя, не появилось ли там что-то. Ох, Рейчел даже не представляла, какого масштаба проблемы обрушатся на ее голову.       Каждая минута в Сторибруке ощущалась ошибкой. Будто город непрерывно наблюдал за ними.       Обычно Эмма собирала вещи аккуратно, продумывая всё до мелочей, но сейчас она лихорадочно кидала в сумку всё подряд. Мысли путались, концентрация распадалась. Любой звук заставлял её вздрагивать.       Она не хотела терять Киллиана из поля зрения. И всё же набралась смелости и отлучилась. Всего на минутку.       Просто проверить.       Просто вдохнуть.       Комната Генри встретила её неподвижной тишиной. Грудь болезненно сжалась: наверняка это был последний раз, когда она могла потрогать его вещи и почувствовать родной запах. Взгляд скользнул по потертым комиксам, пальцы сжали помятую футболку — ткань была холодной, чужой без него.       Эмма провела ладонью по полке… и замерла.       Одна книга выбивалась из ряда.       — Не может быть… — потрясенно прошептала она и вытянула ее.       Это оказалась книга сказок.       Сердце глухо ударилось о рёбра.       Она помнила — её тут не было. Точно. В памяти вспыхнула ясная картинка из осмотра комнаты. Так оплошать она не могла.       Руки задрожали сильнее. Страницы перелистывались быстро и почти судорожно, словно каждая из них становилась спасительным глотком воздуха.       Ничего.       Те же истории. Те же лица.       Никаких подсказок.       Надежда угасала с каждым перевёрнутым листом, оставляя после себя только усталость и растущее ощущение, что реальность снова ускользает.       — Эмма, какого черта ты ушла? — в комнату влетел Киллиан и облегченно выдохнул, найдя жену взглядом. — Мы же договаривались не разделяться…       — Да я всего на секундочку отлучилась!.. — Эмма небрежно махнула рукой. — Нашла книгу Генри и решила, что там будет хоть какая-то подсказка, но нет.       — Забирай ее тоже и поехали. Нечего задерживаться, — Джонс встревоженно подтолкнул ее к выходу.

***

      Свон перебирала в голове список вещей в попытке понять, не забыла ли она что-нибудь важное, но потеряшка сама дала о себе знать — Бакли пронзительно заскулил возле входной двери и заскреб лапой.       — Черт, совсем забыл про твою прогулку, — процедил сквозь зубы Киллиан и хлопнул себя по лбу. — Ладно, Эмма, быстро выгуляй его возле дома, а я отнесу вещи в машину. Свон поморщилась: стоило открыть дверь — и солнце исчезло.       Небо затянуло густыми фиолетовыми облаками, ветер поднял пыль и сухие листья, закручивая их вдоль пустой улицы.       Сердце сразу забилось быстрее. На душе стало совсем неспокойно, будто кукловод перетянул нити.       Слишком тихо.       Слишком неправильно.       Будто мир затаил дыхание.       Бакли вел себя странно — метался, долго искал место, постоянно оглядывался. А когда закончил свои собачьи дела, вдруг застыл, уставившись в пустоту. Шерсть на загривке внезапно встала дыбом.       — Бакли, что такое? — недоумевающе покосилась на него Эмма.       Происходящее очень напрягло. Ведь она слышала только завывание ветра, а вот пес, видимо, улавливал нечто другое, неподвластное человеческому уху…       Мурашки побежали по коже, и Свон потянула за поводок, но Бакли рванул вперёд и гавкнул громче, оскалившись — и на мгновение даже на неё.       — Эй, Бакс, фу! Пойдем в машину, — крикнула она, но пес не остановился, продолжая вырываться.       — А ну стоять! — разъяренно рявкнула она и дернула поводок на себя.       И в то же мгновение Бакли залился лаем. Слишком громко. Вжик — пронесся странный звук, и боль хлестнула по руке: это поводок выскользнул из вспотевшей ладони. Всего чертова доля секунды!       Эмма смотрела на пустую ладонь, не сразу понимая, что произошло, а потом сердце провалилось куда-то вниз, и она в панике заорала:       — Ах ты ж бестолочь! Идиот! Куда ты побежал? Быстро вернулся на место!       Бакли никогда так себя не вел, всегда прибегал по первому зову, но сейчас будто сорвался с катушек и бежал куда-то в сторону стены тумана. Ужас со скоростью света расползался по венам и сосудам Эммы, и она хотела броситься за ним, но вовремя поняла, что с таким животом далеко не убежит.       Этот долбанный поводок мелькал, с каждой секундой удаляясь все дальше. И, кажется, нервы Свон задребезжали, готовые вот-вот порваться.       — Твою мать, он что, сбежал? Вот же мелкий гад, — воскликнул шокированный Киллиан, подбегая и размахивая руками.       — Он не реагирует… Он должен сам вернуться! Нам нельзя туда, — Эмма схватилась за голову, мечтая отлупить негодника да посильнее.       — Да плевать! Быстро в машину, догоним его и сматываемся, — скомандовал Джонс и одним рывком утянул жену в машину.       Пару движений — и он дал по газам, сорвавшись с места так лихо, как сам не ожидал. Асфальт будто плавился под натиском быстро прокручивающихся колес, и желтый «Фольксваген» стремительно помчался вслед удирающему псу.       Бакли отчаянно стремился куда-то на окраину Сторибрука, и только чёрт знал, что творилось в его маленьком дурном мозгу. Сердце чеканило удары, как безумное, — и неизвестно, у кого сильнее: у Эммы из-за собаки или у Киллиана из-за состояния жены.       Наконец впереди мелькнул знакомый чёрный виляющий хвост и задница, по которой отчаянно хотелось треснуть за непослушание. Вот только слева, за поворотом, между домами неумолимо вырастала стена непроглядного тумана — густая, тяжёлая, чужая. Бакли вдруг замедлился, словно налетел на невидимую преграду, пробежал ещё пару шагов и резко остановился.       Киллиан вывернул руль и ударил по тормозам. Машину повело, колёса взвизгнули, и «Фольксваген» замер всего в нескольких метрах от пса.       Бакс стоял напротив них. Напряжённый, со вздыбленной шерстью и низко опущенной головой. Он не лаял. Не двигался. Только тихо, утробно рычал.       А позади него, как неподвижная великанша, возвышалась стена тумана.       Она казалась слишком плотной для обычной дымки — будто кто-то разлил молоко в воздухе и позволил ему застыть. Поверхность зловеще колыхалась, словно размеренно дышала.       — Мне это не нравится… — хрипло выдохнула Эмма, открыв дверь раньше, чем Киллиан успел её остановить. — Бакли, к ноге. Быстро. А то хуже будет!       Он вильнул хвостом, наклонил голову набок, словно говоря им «нет, не идите за мной», и, как назло, побежал за туманную стену.       — Стой! Нет, Бакли, не иди туда! Не смей, дурак. Что ты делаешь? Вернись! — заорала Свон и бросилась за ним.       В самое сердце тумана.