fall into me

Это происходит в самый обычный день. Уилл не ожидал, что это произойдет сегодня. Он не планировал этого — не проснулся утром, не поплелся в ванную, не почистил зубы, не посмотрел в зеркало и не подумал: «Сегодня я сделаю каминг-аут перед своим братом». Но жизнь в разгар апокалипсиса имеет забавную особенность рушить планы — брать то, что ты тщательно продумал, и посылать это к черту. Справедливости ради, нельзя сказать, что Джонатан не знает. И что Уилл не знает, что он знает. И что Джонатан не знает, что Уилл знает, что он… В общем, они оба знают. Но это похоже на слона в комнате; на то, чему никто не может дать название; на то, что заглушается страхом, но передается через многозначительные взгляды, поддерживающие руки на плечах, крепкие объятия и шепот «я люблю тебя». Но Уиллу нужно больше. Ему пятнадцать, черт возьми, и он пережил гораздо больше, чем может вынести любой пятнадцатилетний подросток. И чем же теперь Уилл может похвастаться? Он трещит по швам от закупоренных, переполняющих его тирад, криков и воплей — всего того, о чем он постоянно думает, но никогда не решается сказать. Например, о том, что Майк расстался с Оди и теперь все чаще проводит время с Уиллом. Или каким прилипчивым стал Майк. Или как Майк все время смотрит на него, разговаривает с ним, и прикасается к нему как-то по-особенному нежно. И это возможно ничего не значит, а если и значит — он не может обсудить это с Оди, и уж точно не может спросить самого Майка. А все остальные так заняты: постоянно работают, планируют, патрулируют. И он тоже занят. Но пока он занят — он параллельно сходит с ума, и он не хочет продолжать в том же духе. Есть работа, которую нужно делать, а он слишком рассеян, чтобы делать ее как следует. Ему нужно кому-то рассказать. Ему нужен взгляд со стороны — кого-то рационального, спокойного и честного. Кто-то, кто скажет ему, что он ведет себя как идиот и слишком много думает, но при этом будет рад, что он открылся и излил душу. Так что, на самом деле есть только один вариант. Но Уилл не намеревался делать это сегодня. Он хотел быть благоразумным в таком деле. Тщательным. Продуманным. Он собирался записать свои слова, чтобы убедиться, что они не прозвучат слишком плаксиво, безумно или неуверенно. Убедиться, что прежде всего, Джонатан не возненавидит его и впоследствии никогда больше с ним не заговорит. Вероятность этого, конечно, невелика, но никогда не равна нулю. Уилл не станет ничего исключать. Он слишком осторожен для этого. Он даже не начал планировать свою речь в тот день, когда Майк решил стать самым сбивающим с толку человеком на свете. — Уилл, — зовет Майк, обхватив ручку метлы. Уборка — не совсем то, что Уилл ожидал он будет делать во время апокалипсиса, но у него это единственное на повестке дня, так что выбирать не приходится. Он усерднее трет пятно на окне. — Что, Майк? Майк одаривает его кривой улыбкой, волосы падают ему на глаза — очаровательный и такой мальчишка, но все равно невероятно привлекательный. Сердце Уилла сжимается в груди. — Иди сюда, — умоляюще произносит Майк, уперевшись подбородком в ручку метлы и широко распахнув глаза, — Ты слишком далеко. Уилл показательно оглядывает расстояние между ними. От конверсов Майка до его желтых носков не больше двадцати сантиметров.        — Так далеко, — говорит Уилл, стараясь сохранить невозмутимость, но в итоге получается чуть насмешливо. — Ага, — настаивает Майк, еще больше распахивая глаза. Уилл фыркает, откладывает тряпку и пересекает комнату. — У тебя что, запор? — Да, — говорит Майк с притворной серьезностью, — Мой кишечник забит печалью. Вот что происходит, когда мой лучший друг так далеко… — Майк! — смеется Уилл, слегка пихая его в плечо, проходя мимо. Шутки, смех, желанный титул лучшего друга — все это вместе взятое вызывает у Уилла чувство головокружения и легкости, словно он создан из солнечного света. — Я здесь, тупица, — ворчит Уилл, опускаясь на стоящий рядом диван. Он протягивает ногу и касается ей ноги Майка, чтобы доказать свою близость, и почему-то не может отделаться от ощущения, что ему удается сделать нечто подлое. Украдкой он проверяет, нет ли кого поблизости. Но никого нет. Джонатан в патруле со Стивом, Нэнси и Робин в сарае для тактического планирования, взрослые отправились за припасами, а остальные… где-то еще. Очевидно, не здесь. — Все еще слишком далеко, — заявляет Майк, как всегда драматично, и бросает метлу, чтобы сесть рядом с Уиллом. И усевшись — кстати, очень близко, — он блаженно улыбается Уиллу. — Видишь? Так намного лучше. Тепло от бедра Майка просачивается в бедро Уилла, обтянутое джинсами — теплое, давящее и знакомое. Он старается не покраснеть, но жжение на щеках дает ему понять, что у него ничего не вышло. — Точно, — отвечает он немного напряженно, — Намного лучше. Наступает пауза, мгновение молчания, которое начинается непринужденно, но с секундами становится все более тяжелым. Взгляд перебегает с глаз Уилла на что-то ниже, чуть ниже его носа. Его рука, лежащая на спинке дивана, приближается к плечам Уилла, до тех пор пока его запястье не касается шеи Уилла. Уилл перестает дышать. Медленно большой палец Майка касается Уилла и начинает нежно поглаживать его по лопаткам. — Уилл, — шепчет он тихо и мягко, все еще глядя на губы Уилла, — Уилл, я… Дверь распахивается, и вместе с ней в комнату врывается резкий порыв ветра. Майк вздрагивает, словно в него выстрелили, и отскакивает от Уилла. Щеки его пылают алым. Уилл моргает, глядя на внезапно возникшее между ними пространство, и пытается вспомнить, как запустить свое сердце. Что? Что только что произошло? Казалось, что Майк собирался… как будто он хотел… Джонатан вваливается в комнату, поправляя винтовку на плече и опуская темно-синюю бандану, повязанную вокруг рта и носа. — Привет, парни, — приветствует он, выкладывает вещи на стол, а затем останавливается. Он смотрит на Уилла, потом на Майка, затем снова на Уилла. Его глаза сужаются. — У вас тут все в порядке? — Отлично, — пищит Майк, все еще с розовым румянцем на щеках. Он не смотрит на Уилла. — Все отлично. Потрясающе, правда. Абсолютно нормально. Мы просто… — он указывает большим пальцем в сторону, неловко смеясь, — Отдыхали. От уборки. Да. Джонатан пристально смотрит на него. Майк смотрит в ответ, и вид у него такой, будто он вот-вот наложит в штаны. — Круто, — наконец произносит Джонатан, бросая на Уилла многозначительный взгляд. Что-то между: «моргни, если тебе нужна помощь» и «этот парень тебя достает?» — Стив ждет тебя на заднем дворе, как освободишься. Хочет помочь тебе освоить технику боя с битой, или типа того. — Он заключает слова в воздушные кавычки и закатывает глаза, но Уилл видит в его выражении лица теплоту, которую ясно выдает подергивающийся уголок рта. — Хорошо, — сдавленно говорит Майк, нервно теребя пальцами нитку на джинсах. В доме снова повисает тишина. — Так что, — с намеком начинает Джонатан, а Майк только непонимающе моргает, — Может, тебе стоит, знаешь, — он указывает на дверь, — Приступить к делу. — О! — восклицает Майк, выглядя смущенным. — Да, точно. Конечно. Я просто… — он вскакивает на ноги, неловко оглядываясь на Уилла, — Эм, увидимся? — Ну, — говорит Уилл, все еще приходя в себя от того что-черт-возьми-только-что-произошло. — Я ведь живу здесь. — Точно! — Майк смеется и потирает затылок, — И я тоже. То есть, живу здесь. Пока что. Временно. Вот. — Верно, — соглашается Уилл, с трудом сдерживая улыбку, пусть даже она скорее растерянная, чем какая-либо еще. — Так что… увидимся. — Ага, — говорит Майк с отчетливой аурой человека, мечтающего о смерти, и храбро сбегает. Уилл, моргая, смотрит на дверь, желая хоть раз в жизни разгадать Майка Уилера. В последнее время это кажется непосильной задачей. — Ого, — говорит Джонатан, тихо присвистывая, и подталкивает Уилла локтем, садясь на диван, — Это было… Уилл стонет, проводит ладонями по лицу и откидывается на спинку дивана. — И не говори, — ворчит он. Между ними воцаряется молчание — не напряженное, но и не совсем комфортное. — Хочешь поговорить об этом? — наконец решается Джонатан. И вот тут Уилл обычно дает задний ход. Он отмахивался от вопроса, переводил тему, или просто бормотал какую-нибудь невнятную отговорку, которая на самом деле не имела никакого отношения к настоящей обеспокоенности Джонатана. Эту сцену они проживали снова и снова, так много раз, что она уже практически выучена наизусть. Уилл знает свои реплики. Но, может быть, пришло время их переписать? — Да, — отвечает он, тихо и сдавленно. — Да, думаю да. Итак, он не планировал, что это случится сегодня. Но кажется сейчас самое время. Джонатан сразу же обращается весь вниманием: выпрямляется на диване и устремляет свои большие сочувствующие глаза прямо на Уилла. — Да? — он кладет руку Уиллу на плечо, — Я здесь, приятель. Обещаю. Я никуда не уйду. — Я знаю, — шепчет Уилл, наклоняясь навстречу прикосновению. Он закрывает глаза и прижимается лбом к плечу Джонатана. — Знаю, что не уйдешь. Джонатан проводит рукой по его спине — теплой и ободряющей. — Не торопись, Уилл. Все в порядке. Уилл делает глубокой вдох, его пульс бьется в венах. Это просто… Это тяжело. Даже с Джонатоном, хоть он уже и знает. Но томящаяся тревожность все еще скручивается вокруг его ребер и посылает шипы страха ему прямо в сердце. Мрачные мысли кружатся в его голове. Ты не можешь рассказать им. Они не должны знать. Они не будут относиться к тебе, как прежде, если узнают. Но Джонатан здесь. Он здесь, и он любит его, и он никуда не уйдет. — Джонатан, — начинает Уилл, выпрямляясь. Он делает еще один глубокий вдох, уже чувствуя, как от слез щиплет глаза. — Джонатан, я… Он замолкает, почти ожидая, что Джонатан прервет его. Скажет: «Все в порядке, Уилл» или «Я уже знаю». Но он молчит. Язык тела настолько открытый и не угрожающий, насколько это возможно, предоставляя Уиллу слово и даже больше. Уилл закрывает глаза. — Джонатан, я гей, — признается он, так тихо, что почти беззвучно. — И я знаю, что ты уже знаешь, но я просто… Его наконец перебивают, но не словами. Весь воздух с хрипом покидает его легкие, когда Джонатан заключает его в крепкие объятия, пряча лицо Уилла в изгибе своего плеча. — Черт, Уилл, — шепчет он невероятно мягким голосом, — Я так тобой горжусь. Этого хватает Уиллу, чтобы сломаться: слезы скатываются из уголков его глаз, а дыхание прерывается тихими всхлипами. Джонатан просто крепче прижимает его к себе, и бормочет в его волосы что-то вроде: «с тобой все в порядке», «я здесь» и «я люблю тебя». И все же Уилл ничего не может с собой поделать. Он отстраняется, сильно потирая глаза. — Прости, я не… Я знаю, в этом нет ничего особенного, но… — Уилл, — говорит Джонатан, тоном не оставляющим места для возражений. — Если это важно для тебя — это так же важно и для меня, хорошо? Я уже говорил тебе — ты мой брат, и я люблю тебя. Несмотря ни на что. Я люблю тебя таким, какой ты есть, Уилл. Уилл всхлипывает и снова обнимает Джонатана. — Я тоже тебя люблю, — бормочет он, вспоминая о мягких, наполненных закатным солнцем вечерах в спальне Джонатана; лениво крутящийся у окна проигрыватель. О том, что я лучше буду дружить с зомби-боем, чем со скучным никем, или ты можешь поговорить со мной, и ты мой брат, и я люблю тебя. Безусловно. Уилл откидывается на спинку дивана, прижимаясь плечом к плечу с братом, в тепле, уюте и поддержке. — Спасибо, — бормочет он, прижимаясь к Джонатану, — Ты самый лучший брат на свете, ты знаешь это? Джонатан поддразнивающие хмыкает, обнимая Уилла. — Знаю. Уилл закатывает глаза, сдерживая улыбку. — Скромняга, — отмечает он, но все равно наклоняется ближе. Джонатан нежно гладит Уилла по плечу. — Всегда, — парирует он в ответ. Затем, после задумчивой паузы: — Итак, Майк? Уилл стонет, откидывая голову на спинку дивана. — Я знаю, я знаю, — тараторит он, зажмурив глаза, — Он тебе не нравится. — Воу-воу-воу, — протестует Джонатан, поднимая руки, — Я такого никогда не говорил. Просто он сильно тебя обидел, и я беспокоюсь, понимаешь? Вот и все. Уилл вздыхает, глядя в потолок. На заколоченный досками участок дерева, где тем летом напал Истязатель разума. — Я знаю, — повторяет он, на этот раз мягче, — Я знаю. Просто… — Просто? — аккуратно подбадривает Джонатан. — Он, — пытается объяснить Уилл, и его щеки слегка краснеют. Только сейчас он понимает, что никогда раньше этого не делал. Ему не с кем было поговорить о мальчиках, о Майке, потому что это всегда было такой тяжелой темой. Как заряженный пистолет, засунутый в дальний угол шкафа, только и ждущий своего часа, чтобы выстрелить. Уилл делает глубокий вдох и спускает курок. Как учил его Джонатан — сжать, задержать, отпустить. — Он — это все, Джонатан, — выдыхает он, со все еще откинутой головой на спинку дивана. Его затылок покалывает от жара, но не по каким-то сверхъестественным причинам. — Я даже не знаю, с чего начать. Краем глаза он видит, как губы Джонатана растягиваются в улыбке. — Да? — говорит он, наклоняя голову набок, чтобы встретиться взглядом с Уиллом, — Это очень мило, Уилл. Уилл прикусывает губу, приподнимается, чтобы сесть, а затем упирается локтями в колени. Он смотрит на залатанный пол и запихивает под диван забытый фантик от конфеты. — Это не всегда мило, — мямлит он, тихо и пристыженно, — Кажется, — он небрежно разводит руками, — Как будто что-то огромное вскипает где-то глубоко внутри меня. И это… слишком, понимаешь? — Он нерешительно поднимает взгляд туда, откуда Джонатан внимательно наблюдает за ним. — Это нормально? — спрашивает Уилл, и его голос голос немного дрожит. Он не уверен, зачем спрашивает, когда уже знает ответ. — Это ты чувствуешь к Нэнси? Но вместо настороженного осуждения, которое Уилл ожидал увидеть на лице брата, в нем мелькает удивление, затем неуверенность — он действительно размышляет об этом. — Когда мы с Нэнси познакомились, — наконец произносит Джонатан, с трудом сглатывая. — Я фотографировал ее. Без ее разрешения. Уилл моргает, совершенно застигнутый врасплох. — Что? Джонатан краснеет и проводит рукой по лицу. — Я не собирался, — оправдывается он, — Я был в лесу, искал тебя. Пытался найти улики, понимаешь? И, даже не задумываясь, я пошел к дому Стива. — на секунду они оба замолкают, упоминание об исчезновении Уилла мгновенно омрачает настроение. — И Нэнси была там. С ним. И она была такой… — Джонатан на мгновение задумывается: глаза почти остекленели, а пальцы теребят ткань джинсов. — Она была такой красивой, — тихо говорит он, все еще погруженный в воспоминания. — Но я чувствовал, что она что-то скрывала. Что она притворялась той, кем на самом деле не была. Отчасти поэтому я ее сфотографировал. — Отчасти? — спрашивает Уилл, и Джонатан слегка подпрыгивает, словно забыв про Уилла. Но затем он смущенно пожимает плечами. — Ну, она также была ужасно красивой, — сознается он со смущенным смешком. — Но это было как смотреть на произведение искусства, понимаешь? Просто смотришь на человека и думаешь: как он вообще существует? Такой уровень… почти благоговения. Уилл думает о Майке на заднем сиденье фургона Аргайла. О его выступающих скулах, о блеске в глазах. О изгибе его губ. И при всем при этом, что-то скрывающим. Как и сказал Джонатан — прекрасная тайна, завернутая в одну из самых замысловатых упаковок, которые Уилл когда-либо видел. — Да, — лепечет Уилл, подперев подбородок ладонью, — Я понимаю. — Уилеры, да? — бормочет Джонатан с легкой улыбкой. — Наложили на нас какие-то чары, чувак. — Боже, и не говори, — стонет Уилл, краснея. Джонатан непринужденно смеется, но потом снова становится серьезным. — Но, я понимаю, что ты имеешь в виду. Иногда ты чувствуешь себя подавленным и растерянным. Как будто твои эмоции слишком сильны, чтобы с ними справиться, — он опускает руку на живот. — Как будто ты горишь, прямо здесь. — Да, — соглашается Уилл, глядя в пол. — И именно это чувство побудило меня сфотографировать Нэнси, понимаешь? Я не должен был этого делать, но я сделал. И это же чувство преследовало меня, пока она встречалась со Стивом. Пока мы были друзьями. Уилл с трудом сглатывает комок в горле. — Я почти забыл об этом, — признается он тихо, — Должно быть, это было очень тяжело. — Так оно и было, — соглашается Джонатан, наклоняясь, чтобы ободряюще положить руку на плечо Уилла. — Именно поэтому, когда я говорю, что понимаю, я действительно понимаю. Я не просто так это говорю. Мне было сложно, но с тобой происходило гораздо больше, и я могу лишь представить, как до жути нелегко тебе было. — он замолкает, стыдливо опуская глаза. — Особенно, учитывая, что ты проходил через все один. Уилл прижимается к ладони брата, слегка подталкивая его в бок. — Больше нет, — напоминает он ему. Джонатан одаривает его неуверенной улыбкой. — Да. Больше нет, — он делает глубокий вдох, собираясь с духом, затем выпрямляется, — Именно поэтому, — говорит он, заметно изменив тон. — Как твой старший брат, я должен дать тебе совет. Уилл настороженно смотрит на него. — Джонатан, я не… — Нет, послушай, — перебивает Джонатан, поднимая ладонь, — Это хороший совет, я обещаю. Я долго думал об этом. Уилл приподнимает бровь. — Значит, история с Лего не повторится? Джонатан заливается удивленным смехом, громким и прерывистым. — Нет, нет, я обещаю, — ухмыляется он, — На этот раз никакого Лего в носу. — Тогда ладно, — разрешает Уилл, откидываясь на спинку дивана. — Так что же это за уникальнейший совет? — Так вот, это чувство, — начинает Джонатан, вновь кладя руку на живот для наглядности. — Действительно сильное. Но оно не всегда знаменует что-то плохое, хорошо? Да, именно из-за него я сфотографировал Нэнси. Но оно же и дало мне смелость поцеловать ее в первый раз. Это то, что привело к нашим отношениям, понимаешь? Ко всему. Уилл молча слушает, и в его животе зарождается странное бурлящее чувство. Неужели Джонатан говорит, он… — Но, Джонатан, — перебивает Уилл, но Джонатан только отмахивается от него. — Нет, я знаю, — говорит его брат, и выражение его лица становится серьезным. — Я знаю, что тебе страшно, и я понимаю, что у тебя есть куча причин, чтобы бояться. Поверь мне, я все понимаю. Но, Уилл, я видел его. Я видел, как он ведет себя рядом с тобой. И я видел это всю свою жизнь. Этот парень просто боготворит тебя, Уилл. — Но, он… — Он боготворит тебя, — повторяет Джонатан тоном, не оставляющим места для возражений. — Он, конечно облажался. Но, я думаю, он проделал долгий путь. Думаю, если ты готов рискнуть, он возможно удивит тебя. Уилл ковыряет заусенец, обдумывая услышанное. — Мне нужно нечто большее, чем просто возможно, Джонатан. — хрипло произносит он. — Я не могу разрушить нашу дружбу из-за какой-то призрачной возможности. — Ты ничего не разрушишь, — возражает Джонатан, качая головой. — А если разрушишь, я сам надеру ему задницу, ясно? Он довольно костлявый. Думаю, я смогу с ним справиться. — Джонатан, — протестует Уилл, но с трудом сдерживает улыбку. — Перестань, не делай этого. — Не думаю, что мне придется, — Джонатан уступает, улыбаясь в ответ. — И, послушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но все отношения начинаются из-за возможности. Никто никогда не бывает уверен в таких вещах, во всяком случае, полностью. Это всегда «возможно», или «может быть», или «если». Ты должен совершить этот маленький прыжок веры, понимаешь? Тебе нужно поверить, что он будет рядом, чтобы поймать тебя. Уилл резко втягивает воздух. — А если нет? — Тогда я точно надеру ему зад, — обещает Джонатан, словно дает клятву. — Хорошо? Я клянусь, Уилл. Что бы ни случилось, я буду рядом. И, пусть сейчас и разгар апокалипсиса, но мы все равно можем где-нибудь раздобыть мороженое и посредственное кино. Мы что-нибудь придумаем. Уилл шмыгает носом, вытирая глаза рукавом. — Спасибо, — с трудом выговаривает он, и выражение лица Джонатана смягчается. Он поднимает руку в знак приглашения, и Уилл без колебаний принимает его, аккуратно прижимаясь к груди брата. Так он чувствует себя меньше. Как будто он снова маленький ребенок. Он уже очень давно не был маленьким ребенком. Джонатан проводит рукой по его спине и кладет подбородок на макушку Уилла. — Хочешь пойти посмеяться над Майком и Стивом? — бормочет он, и волосы Уилла приглушают его слова. Уилл смеется, слезливо и радостно. — Да. Да, пойдем, — соглашается он, в последний раз сжимая Джонатана в объятиях. Значит в открытую. На этот раз по-настоящему. Это действительно приятно. Вместе они обходят хижину снаружи и выходят на тренировочную площадку на заднем дворе. Там есть импровизированные мишени для стрельбы, несколько банок, на которых Оди оттачивает свои силы, и множество оружия, аккуратно сложенного в сарае Хоппера. В центре всего этого Стив учит Майка размахивать битой. Не похоже, что все идет хорошо. — Уилер, если бы ты просто сместил свою позицию… — Я пытаюсь! Ты не можешь просто сказать мне сместить позицию, а потом не дать никакой конкретики, ясно? Я пытаюсь сосредоточиться… — Ну, так старайся лучше! Боже, что с тобой сегодня? Витаешь в облаках? — Я… Майк замолкает и опускает биту, когда они наконец замечают своих зрителей. Щеки Майка окрашиваются в розовый, и он нервно прикусывает губу. — Уилл, — лепечет он. — Эм. Привет. — Привет, — отвечает Уилл с плохо сдерживаемой веселой улыбкой и старается не обращать внимания на пристальный взгляд Джонатана в его сторону. — Байерс, — приветствует Стив, кивая Джонатану. Затем, обращаясь к Уиллу, — Малыш Байерс. Уилл прищуривает глаза. Стив кашляет. — Уилл, — поправляет он. — Взрослый… Большой Уилл. — Большой Уилл, — невпечатленно повторяет Уилл. Стив со стоном проводит рукой по лицу. — Сначала он, теперь ты, — ворчит он, махнув рукой в сторону Майка. — С каких пор дети стали такими задиристыми, а? Клянусь, когда я был в вашем возрасте… — У нас разница в четыре года, Стив, — фыркнув, замечает Уилл. Он направляется к Майку, засунув руки в карманы. — Как у вас тут дела? Уже поймал несколько Демопсов? — Эм, не совсем, — отвечает всё такой же покрасневший Майк. Уиллу вдруг безумно хочется ткнуть его пальцем в щеку, просто чтобы проверить, насколько она горячая. — Но я работаю над этим. Уилл, испытывая головокружительный прилив уверенности, подходит чуть ближе, оглядывая Майка с ног до головы. — Ну, не в такой позе, — критикует он. — Так вообще неправильно. — Я же говорил! — восклицает Стив, прерывая разговор с Джонатаном. Не сводя глаз с Уилла, Майк посылает Стиву средний палец. Затем он сглатывает и немного понижает голос. — Тогда покажи мне, как это делается? — предлагает он, и в его голосе звучит такая нервозность, какой Уилл никогда от него не слышал. В ушах Уилла звенит, а белый шум заполняет его мозг, когда он замечает застенчивое выражение лица Майка. Шарканье его ног. Тон его голоса. Он боготворит тебя, Уилл. Откуда-то издалека он слышит голос Джонатана. — Эй, Стив, почему бы нам… — О! Да, да, ты должен был показать мне эту… штуку. Ага. — Точно. Это штуку. Шелестит трава, и затем Уилл и Майк остаются совершенно одни. Майк по-прежнему смотрит на него с неприкрытой надеждой, явным приглашением. Давай же, покажи мне, как это делается. Уилл делает несколько медленных, неторопливых шагов и оказывается прямо за спиной Майка, почти касаясь грудью его плеч. Каждый мускул в его теле дрожит. Он прочищает горло и кладет руку Майку на плечо. — Ничего, если я… — Мхм, — пискляво отвечает Майк, — Ага, давай. Уилл глубоко вздыхает, собирая ничтожные лоскуты своей уверенности, и спускается ладонью вниз по руке Майка. — Окей, — говорит он мягко на ухо Майку. — Тебе нужно отвести плечо назад, вот сюда. Плечо Майка смещается назад, пока он почти не прижимается к груди Уилла, а руки Уилла обхватывают его, словно пытаясь защитить. — Вот так? — Мхм, — мычит Уилл, быстро моргая. — Э-э да, отлично. Идеально. И теперь другой рукой ты просто… Рука Майка начинает двигаться автоматически, как будто он уже знает, как это сделать, но затем он останавливается. Расчетливо. Значит, ждет, когда Уилл сделает это за него. Прыжок веры, напоминает себе Уилл, пытаясь удержаться и не взорваться на миллионы крошечных тлеющих кусочков. Вряд-ли это будет выглядеть привлекательно. Вместо этого он скользит кончиками пальцев по предплечью Майка, и чувствует, как по всему телу пробегают электрические искры. Положив ладонь на руку Майка, он перемещает ее к нижней части биты. — Вот так, — тихо говорит он, подбородком касаясь плеча Майка. Тут же судорожный выдох вырывается из легких Майка, и Уилл практически ощущает его. Их пальцы неуклюже переплелись, удерживая биту. Уилл просовывает костяшки своих пальцев между пальцев Майка, осторожно проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони. Отрицать больше невозможно — Майк явно не нуждается в помощи, чтобы держать биту. И все же он позволяет Уиллу охватить каждый миллиметр его тела, сплетая их пальцы на деревянной ручке. На мгновение воцаряется тишина, в деревьях поют птицы, а из леса поднимается туман. Проходит секунда, затем другая, и вот Майк прислоняется спиной к Уиллу, их тела соприкасаются с головы до ног, словно перевернутые ложки. Лицо Уилла вспыхивает ярко-красным, и, когда он бросает взгляд в сторону, видит, что Майк выглядит ненамного лучше. — Майк? — спрашивает Уилл едва громче шепота. Воздух кажется хрупким. Как будто может разбиться, если Уилл заговорит слишком громко. Майк сглатывает, и этот звук отчетливо слышен в тишине. — Да? — шепчет он в ответ. Уилл не имеет ни малейшего представления, что делать дальше. Даже в самых смелых мечтах, его план не заходил так далеко. — Эм. Пальцы Майка дергаются напротив его собственных. Волнуется. Он волнуется. Уиллу становится легче от того, что он не единственный, кто совершенно не в себе. Они проверяют друг друга, думает он, толкаются у черты, чтобы увидеть, кто пересечет ее первым. Что ж, Уилл считает, что это чушь собачья. Вместе они уже делают все, что в их силах. — Брось биту, — предлагает он, только звучит это немного более властно, чем ему хотелось бы. Глаза Майка широко расширяются, и слышно, как у него перехватывает дыхание. — Э-э-э. Но… но что, если появится монстр? Уилл прячет улыбку в изгибе плеча Майка. — Я защищу тебя, — бормочет он. — Давай, просто сделай это. Выходит почти комично, как быстро после его слов Майк выпускает биту из рук. Уилл, не теряя времени даром, переплетает их пальцы и тянет Майка, чтобы развернуть его лицом к себе. — Иди сюда, — нежно говорит он. И ухмыляется: — Ты так далеко. Майк заливается смехом, учитывая, что, между их телами сейчас фактически ноль сантиметров пространства. К тому времени, как Уилл разворачивает его, Майк краснеет так сильно, что ему приходится отпустить руки Уилла, чтобы прикрыть лицо, все еще тихо хихикая в ладони. — О боже, не смотри на меня, — жалуется он приглушенным и смущенным голосом. Уилл тычет пальцем в помидорно-красную щеку Майка, улыбаясь так широко, что у него начинает болеть челюсть. Кожа Майка, на самом деле, очень теплая. — А что если мне хочется? — поддразнивает он. — Уилл, — хнычет Майк. — Майк, — передразнивает Уилл, затем смягчается и обхватывает рукой Майка за шею. Он поглаживает большим пальцем сухожилие, медленно и успокаивающе, ожидая, пока дыхание Майка выровняется. — Эй, это всего лишь я. — Всего лишь, — сдавленно повторяет Майк и обрывает себя на полуслове. — О, боже, — бормочет он. — О, боже. Уилл прерывисто вздыхает, его уверенность понемногу улетучивается. — Я знаю, — хрипло произносит он. — Да, это… хм. — Страшно, — предполагает Майк, все еще не открывая глаз. — До чёртиков, — с готовностью соглашается Уилл, поддерживающе похлопывая его по плечу. — Кроме того, я почти уверен, что Джонатан и Стив шпионят за нами. — Свалите! — немедленно восклицает Майк, и машет рукой, словно прогоняет их как котов. — У нас тут личный момент, придурки! Две головы исчезают за углом хижины, как в каком-то эпизоде примитивной комедии. Уилл на это закатывает глаза. Повернувшись обратно к Майку, он спрашивает: — Личный момент, да? — Ой, заткнись, — ворчит Майк со все еще пылающими щеками. — Что твой брат имеет против меня, а? Вечно сует свой нос в наши дела. Выдохнув, Уилл опускает взгляд на свои ноги, и старается мужественно игнорировать пробежавшую по его спине дрожь от слова «наши». — Он просто, эм… Защищает меня, наверное. — О, — говорит Майк с мрачным осознанием. — Да, в этом… в этом есть смысл. Уилл хмурится, отмечая печальную складку между его бровями. — Майк, — укоряет он, и протягивает руку, чтобы снова переплести их пальцы. — Эй, все в порядке. — Нет, — мягко возражает Майк, качая головой. — Я сделал тебе больно, — он смотрит на Уилла сверху вниз. — Разве нет? Уилл ежится, прикусывая нижнюю губу. — Ну, я… — Нет, — перебивает Майк, сжимая его руку. — Не делай этого, ладно? Не бери вину на себя. Я испугался и повел себя как придурок. Я обидел тебя и Оди, и это моя вина. — он сглатывает, намеренно глядя Уиллу в глаза, — И мне очень жаль. Уилл кивает, оценивая глубину эмоций в глазах Майка — в них отражаются блики, когда на них попадает свет. — Извинения приняты, — тихо произносит он, позволяя своему взгляду скользнуть вниз, к губам Майка. С бьющимся в горле сердцем он продолжает: — Но ты мог бы загладить свою вину. Майк перестает дышать. Его взгляд отчаянно блуждает по лицу Уилла, и его пальцы сжимают пальцы Уилла. Проходит секунда, бесконечная, ужасная секунда, за которую Уилл начинает думать, что все неправильно понял, и Джонатан, на самом деле, просто издевался над ним, и теперь Уиллу придется переехать в Россию, сменить имя и… Майк подается вперед, обхватывает рукой подбородок Уилла и прижимается губами к его губам. Все заканчивается еще до того, как Уилл успевает начать наслаждаться происходящим. Майк нервно выдыхает и спрашивает, широко раскрыв глаза: — Это было нормал… Уилл не дает ему закончить. Он не просто наклоняется, он набрасывается. Словно все, что скопилось у него внутри, это глубокое жгучее чувство, которое обычно тлеет на медленном огне, вырвалось наружу из его горла, испепеляя все на своем пути. Одной рукой Уилл запутывается в волосах Майка, а другой отчаянно цепляется за его рубашку. Он не знает, что, черт возьми, он делает, но чувствует, что это приятно; и Майк целует его в ответ, а это уже намного больше, чем он когда-либо мог себе представить. — Уилл, — шепчет Майк ему в губы, обвивая рукой его шею, чтобы удержать на месте. — Боже, Уилл. Уилл открывает рот, чтобы ответить, но Майк проглатывает его ответ. Они сталкиваются друг с другом, ведомые энтузиазмом и энергией — наконец поддавшись чувству, преследовавшего их с тех пор, как Майк сказал, что они сойдут с ума вместе. И вот теперь они вместе, вжимаются в друг друга так близко, как только могут, а потом еще ближе: лижут губы, дергают за шлевки ремней, и хихикают в губы. Соединяют все свои атомы воедино, один за другим. И да, Уилл должен признать — это немного безумно. Очень безумно. Но он не хотел бы, чтобы было как-то иначе. Это похоже на свободное падение. Словно он спрыгнул с карьера, словно вся гравитация в мире отключилась, словно все перевернулось вверх ногами и в то же время встало на свои места. И Майк рядом, чтобы поймать его. Он здесь, прижимает к себе лицо Уилла, как будто он какой-то ценный груз — не нечто хрупкое, нет, но имеющее значение. Как будто он важен. Уилл замедляется и, не торопясь, проводит пальцем по четкой линии челюсти Майка, обводит контуры его скулы. На секунду он разъединяет их губы и, услышав недовольное хныканье Майка, легонько, как перышко, целует его в нос. Майк удивленно хихикает, широко распахивая глаза. — Уилл. — Майк, — возвращает Уилл, игриво соприкасаясь носами. Он ухмыляется: — Знаешь, если мне не изменяет память, наш дружеский кодекс — это рукопожатие. Но так тоже неплохо. Майк непонимающе моргает, а затем звонко хохочет. — Ну, ты и засранец, — упрекает он, толкая Уилла в плечо. — Ты… ты… — И? — подначивает Уилл, возвращаясь в личное пространство Майка. — Что собираешься с этим делать? Майк заглатывает наживку и обвивает руками шею Уилла, чтобы снова поцеловать его. — Ты такой раздражающий, — выдает он между поцелуями. — Конечно, — соглашается Уилл, нежно спускаясь губами к его челюсти. — О, черт, — закрыв глаза, стонет Майк. — Черт, у тебя очень хорошо получается. Уилл улыбается ему в щеку и целует в местечко за ухом. Волосы Майка действительно приятно пахнут. И подозрительно похожи на шампунь Стива с ароматом манго. — Спасибо. Хотя я не очень понимаю, что делаю. — Что бы это ни было, продолжай в том же духе, — лепечет Майк, а его пальцы теребят край рубашки Уилла, чуть выше его бедра. Внезапно он распахивает глаза, и на его лице появляется выражение ужаса. — Боже мой! Как думаешь, твой брат все еще наблюдает за нами? Уилл тут же отскакивает, его лицо вспыхивает, и он поворачивается лицом к хижине. И действительно — занавески бокового окна шелестят от движения, как будто кто-то только что нырнул под них. — Стив, я все еще вижу тебя! — зовет Уилл, и рука Джонатана поднимается и тянет его вниз, пока макушка Стива не исчезает совсем. — Господи Иисусе, — ворчит Уилл, потирая переносицу. — Везде суёт свой нос. — Защищает, — поправляет его Майк, с тонко завуалированной нежностью. Он протягивает руку и переплетает их пальцы, а затем делает шаг в пространство Уилла, кладет голову ему на плечо и закрывает глаза. Уилл машинально проводит рукой по волосам Майка, распутывая мягкие пряди. Майк удовлетворенно мычит, уткнувшись лицом в плечо Уилла. Уилл прижимается щекой к макушке Майка. — Эй, Майк? — Хм? — Ты мылся шампунем Стива? Наступает долгое молчание, прежде чем Майк выпаливает: — У меня закончился свой, ясно? В апокалипсисе остается не так уж много вариантов. Черт возьми, подай на меня в суд. Уилл хихикает, раскачивая их из стороны в сторону. — Я не осуждал, — говорит он. — Просто задал вопрос. — Конечно, — бормочет Майк, совершенно не убежденный. — Знаешь, я поговорил с Джонатаном, — лениво продолжает Уилл, проводя кончиками пальцев по спине Майка. Майк замирает. — Да? Что он сказал? Уилл слегка отстраняется и улыбается ему. — Что ты меня боготворишь, — мягко поддразнивает Уилл, проводя большим пальцем по щеке Майка. — И что мне стоит попробовать. Предсказуемо, Майк краснеет. — О, — говорит он, прижимаясь к руке Уилла. — Я думал, он меня ненавидит. Уилл морщит нос. — Не-а. Просто… — Защищает, — заканчивают они вместе, и Майк еще раз закатывает глаза. На мгновение становится тихо. Почти умиротворенно, если не обращать внимания на приближающийся конец света. Вероятно, скоро им придется вернуться в дом — ядовитые споры выплескиваются довольно регулярно, и уже слишком давно было чисто. Но пока что Уилл остается на месте. Он сглатывает остатки нервозности, потому что теперь ему не о чем волноваться. Только не когда Майк рядом. Он заключает лицо Майка в ладони и любопытствует: — Ну что, он был прав? Майк улыбается, поворачивая голову, чтобы чмокнуть середину ладони Уилла. — А ты как думаешь? — спрашивает он. Вместо ответа, Уилл тянется за поцелуем. И будь его глаза открыты (а это не так), он увидел бы своего брата в окне хижины Хоппера, гордо улыбающегося ему в ответ. Возможно, время от времени Джонатан дает дельные советы.

***

— Господи. Долго же до них доходило. — Они прошли через тот еще ад, Стив. не будь придурком. — Это просто заявление! Что, я теперь не могу сделать заявление? Я уже сказать ничего не могу? — Не будь придур… О, вау, они и правда разобрались. — Боже, не пялься… О, ого. Ух ты. Это… Твой брат понял игру, Байерс. — Отвратительно. Не говори о нем в таком тоне. — Ты же сам первый сказал… О, боже, я даже не знал, что языком можно вытворять такое. — … — Что? — Ты. Ты не знал, что языком можно… Окей, хватит с меня этого разговора. — Отлично. Посмотрим «Назад в будущее»? — А у меня есть выбор? — Ну, можешь остаться здесь и продолжить смотреть, как твой брат… — Окей, ладно. Я иду. — Так я и думал, Байерс.

***

Уилл улыбается под красным небом. Иногда этот ваш конец света не так уж и плох.