Loving you

Утро начиналось спокойно — большая редкость для их дома. Сквозь плотные шторы пробивался мягкий свет, в комнате стояла приятная тишина, нарушаемая только тихим гулом отопления. Джонхан медленно открыл глаза, потянулся и сразу почувствовал, как где-то внизу спины что-то неприятно потянуло. Он застонал, перекатился на бок, натянул одеяло повыше и снова замер. Сынчоль, уже одетый и бодрый, стоял у окна, проверяя телефон. Он услышал этот стон и, не поворачиваясь, усмехнулся: — Что, стареем, да? Возраст берёт своё? Омега приподнялся на подушках, волосы растрёпаны, лицо сонное, но взгляд уже полный возмущения. — Возраст? — повторил он, морщась. — Чхве Сынчоль, если бы ты хоть раз выносил четырёх детей подряд, да ещё и троих родил сам, ты бы не шутил про возраст. Вообще-то я младше тебя на целых три месяца, тупица, самому-то тридцать уже давно исполнилось — Джонхан, окончательно проснувшись, возмущённо надув щёки, продолжил: — И вообще! — он ткнул пальцем в старшего. — Ты хоть знаешь, что сегодня за день? Или у тебя календарь отстаёт на неделю, как и чувство такта? Сынчоль, всё ещё стоявший у окна, поднял брови, будто удивившись, но уголки его губ уже начали предательски подрагивать. — А что сегодня? — спросил он с самым невинным видом, пряча телефон за спину. — Что сегодня?! — Джонхан возмутился настолько, что одеяло сползло с его плеч. — Мой день рождения, между прочим! Тридцать, Сынчоль! Целых тридцать! И никто, абсолютно никто, не поздравил меня первым делом с утра! Даже ты! Он скрестил руки на груди, откинулся на подушки и демонстративно отвернулся к стене, бормоча себе под нос: — Великий лидер, ага, зато с памятью как у рыбы. Даже будильник поставить не способен… Сынчоль, сдерживая улыбку, медленно подошёл к кровати, сел рядом и положил руку любимому на плечо. — Ханни, повернись ко мне. — Не хочу. Поздно. Всё. Обидел. — буркнул тот, не двигаясь. — Тогда придётся поздравлять тебя в профиль, — мягко сказал Сынчоль, и в его голосе появилась та самая интонация, от которой у Джонхана всегда дрожали ресницы. Он вытащил из кармана маленькую коробочку. Открыл её — и мягкий блеск металла сразу наполнил комнату. Внутри лежало кольцо — тонкое, из белого золота, украшенное крошечными камнями по краям, и браслет, в том же стиле — лаконичный, но дорогой, с гравировкой «всегда рядом» с внутренней стороны. Джонхан медленно повернул голову, и его глаза сразу смягчились. — Ты… — выдохнул он, чувствуя, как к горлу подступает тепло. Чхве улыбнулся, протянул руку, надел кольцо на его палец и тихо сказал: — С днём рождения, Ханни. Ты — лучшее, что случилось со мной за все тридцать лет. И если тебе кажется, что я забыл… значит, я просто слишком долго думал, как сделать это особенным. И, я вижу, ты забыл, что я поздравил тебя в виверсе. — Идиот… — пробормотал он, глядя на кольцо. — Я чуть не расплакался. И ещё, когда ты написал поздравление, я был занят с Гаён, а значит это не считается. — Юн уставился на него, пытаясь сохранить выражение обиды, но губы предательски дрогнули. — Ты сегодня злой, мой ангел. — Вновь усмехнулся Чхве, обняв его за плечи и оставив на его шее мягкий поцелуй. Младший тихо засмеялся, уткнулся лбом в его плечо и шепнул: — Спасибо… И за кольцо, и за тебя. Сынчоль притянул его ближе, поцеловал в макушку и, глядя на блестящее кольцо на его руке, тихо добавил: — Пусть теперь все знают, что ты — мой. Даже твой возраст. Я люблю тебя, ангел. — И я тебя, тупица.