Любви все возрасты покорны

«Я люблю тебя…» Как много надежды в таких словах и одновременно сколько боли они приносят израненному сердцу… Ира в который раз поверила, понадеялась на то, что говоривший эти слова действительно искренен… Действительно любит её и действительно готов положить весь мир к его ногам. Обломалась. Да, горько осознавать, что именно в битве за любовь Павлова проиграла. Уже в третий раз. Горько осознавать проигрыш? Да. Очень горько понимать, что за всю жизнь ни один мужчина не захотел быть рядом, дарить свою любовь и просто видеть в ней женщину… Маленькую, ранимую женщину… Ира поставила пустую чашку с кофе на стол и по привычке закусила губу, вспоминая предательство Кривицкого, Павлова и Аскерова. Каждый раз они били одинаково больно. Гена был её женихом, но растоптав все клятвы и обещания, сбежал в Израиль прямо накануне свадьбы. Павлов… Тому вечно всего не хватало. Ира худей, Ира работай, Ира готовь, Ира будь разнообразной в постели… А я буду изменять. И совершенно не скрывать свои измены, понимая, что с ребенком ты никуда не уйдёшь. А потом вообще привыкнешь и перестанешь реагировать на то, как я вытираю об тебя ноги каждый день. И в конце концов Павлов добил. Ушёл, окончательно показывая, насколько сильно презирает Иру и её безумную преданность. - Я же его даже полюбить пыталась… - горько сказала Павлова, медленно доставая из пачки сигарету и поджигая нужный конец. Аскеров поступил не менее подло. Он увидел насколько Ира нуждалась в банальном мужском внимании и привлёк её, просто нежно поцеловав в кабинете. Было ли это чувство любовью? Сейчас заведующая могла с уверенностью сказать, что нет. Она просто увлеклась, повелась на чары и окончательно потеряла себя в этом водовороте эмоций. Сейчас даже больно особо от расставания не было. Было стыдно. Стыдно от того, что она посмела увлечься как девчонка. Пф, даже причёску сменила ради этого баклана. Сигарета закончилась слишком быстро и Ира нервно закурила вторую. Ничему её жизнь не учит. Надо было ещё на Павлове понять, что быть одной самый лучший выход из этих всех любовных проблем. Но нет. Девочке Егоровой снова захотелось поиграть в любовь. Кстати, Аскеров в постели действительно был не плох. Ира невольно улыбнулась, но тут же смяла в руках коробок спичек. Дура. Под старость лет угораздило ж… Звонок в дверь заставил женщину оторваться от горьких мыслей. Десять вечера. Кого же принесло в столь поздний час? Павлов уехал, а больше никто даже адреса Иры не знал. Ну кроме Брагина. Так тот никогда бы не приехал. После последней ссоры… Второй звонок тоже не дал погрузиться в воспоминания. Кто-то явно имел цель попасть к Ире в квартиру не глядя ни на какие препятствия и всё, что оставалось Павловой, это молча подойти к выходу и резким движением открыть дверь. Все мысли в мгновение ока улетучились из головы, оставляя там пугающую пустоту. Ира молча открыла рот и спустя несколько томительных минут смогла задать один единственный вопрос: - Ты?..

***

- И какими же судьбами ты решил наведаться к своей старой знакомой? Гена сидел на диване и молча разглядывал Иру, которая бегала из угла в угол по гостиной, нервно закусывая губу и гневно раздувая ноздри. - Может ты сначала сядешь и мы спокойно обсудим сложившуюся ситуацию? – наконец сказал Кривицкий. - Значит так, не смей мне указывать в моём доме, ты не у себя в Израиле. - Ты можешь перестать мне хамить?! - А ты можешь закрыть рот и свалить отсюда к чёртовой матери?! Ира до сих пор не отошла от шока. Гена… Гена Кривицкий, который уехал от неё тридцать лет назад сейчас сидел перед ней собственной персоной. Сердце невольно билось чаще, а в душе всколыхнулось давно забытое чувство. Любовь? Павлова готова была поспорить, что именно она сейчас не давала собраться с мыслями и просто вышвырнуть этого предателя за дверь. Уязвлённая гордость орала где-то в углу благим матом, но любовь её не слышала. Она вообще не слушала сейчас никого. - Хорошо, я уйду. Спасибо, что дала мне перевести дух с дороги. Я пошёл. Гена встал и Ира почувствовала, как что-то внутри тут же оборвалось, доставляя невыносимую боль. Нет! Может это и есть тот шанс, за который нужно хвататься двумя руками? Может спустя тридцать лет у них хоть что-то получится? - Сиди, куда ты на ночь глядя пойдёшь? – пробурчала Ира и сама села в кресло напротив, сложив пальцы «замочком». – Так что тебя привело в Москву. - Ир… Мне нужна срочная пересадка сердца…

***

- И ты только поэтому приехал в Москву? Ира выслушала всю историю Гены внимательно и почувствовала где-то под ложечкой вкус разочарования и обиды. В какой-то степени Павлова надеялась, что спустя столько лет Кривицкий осознал свою ошибку и приехал к ней банально извиниться и начать всё сначала… Здравый смысл просто вопил слово «ДУРА», но любовь умело затыкала ему рот и лишь томно вздохнула, тоже не находя никаких слов поддержки. - Ну и ещё по тебе соскучился… - как бы нехотя закончил Гена и посмотрел Ире в глаза. Больное сердце… Ира ещё с первого предложения твёрдо была уверена, что достанет Кривицкому сердце любой ценой, не глядя на никакие трудности, которые встанут у неё на пути. Природное упрямо гордо потёрло руки – у него снова появилась цель, которая требовала невероятной настойчивости и огромнейшей силы воли. - По мне соскучился? – Ира нахмурила брови. – Что-то я не верю тебе, Кривицкий… Гена закатил глаза, встал и подойдя к Ире, быстро обнял её, целуя точно в губы. Сначала захотелось вырваться и зарядить чем-то тяжёлым Кривицкому точно по зубам, однако любовь неожиданно расплылась по всему телу, заставляя лишь жадно отвечать… Поцелуй длился довольно долго и Ира посмела разорвать его первой. Сердце судорожными толчками билось в грудную клетку, заставляя дыхание участиться. Павлова нервно облизнула губы и сделала шаг назад. - Ген… Что… Что это было? – наконец спросила женщина, восстанавливая дыхание. - Я люблю тебя, Егорова. – улыбнулся Гена. Так просто. Как улыбался и говорил тридцать лет назад. - Я… Я пойду тебе за постельным бельём. Ира пулей вылетела из гостиной и похлопала себя по щекам, стараясь прийти в чувство. Она не понимала, что сейчас произошло, однако знала одно – она снова влюбилась. Влюбилась как последняя дура.

***

На следующее утро Ира проснулась от запаха ячницы и устало потёрла глаза. 6:30, время вставать и собираться на работу. Вчерашний вечер стал всплывать в памяти яркими пятнами, заставляя щёки вновь погрузиться в румянец. Гена… Это имя даже в голове было произнесено с самой настоящей нежностью. Вернулся… От осознания этого факта прямо сейчас хотелось встать и пуститься в пляс, разнося всю спальню и делясь своей радостью с каждым прохожим. Но Ира просто встала и прошла на кухню, останавливаясь в дверях: - Ммм… Как вкусно пахнет… - протянула она, вдыхая запах яичницы вперемешку с запахом бекона и свежезаваренного кофе. Гена обернулся к Павловой и тоже улыбнулся. Просто. Как раньше. - Тебе тоже доброе утро, Егорова. Вот, встал по-раньше, решил тебе яишенки с беконом пожарить, перед работой побаловать. - Ты смотрю за жилплощадь даже личным шеф-поваром стать готов. – едко спросила Ира и сама удивилась, насколько обидно это прозвучало. Уймись, Павлова. Тебя человек с больным сердцем встал и практически накормил, а ты кидаешься ядом налево и направо как гадюка. Фу. - Я просто хотел тебе приятное сделать… - протянул Кривицкий и опустил глаза. Ира почувствовала жгучее чувство стыда и пересиливая в конец растоптанную гордость, подошла к Гене, робко притрагиваясь к его руке. - Прости… Я не хотела тебя обидеть, просто мой характер… - Да ничего Егорова, я не ожидал иного поворота событий… - Пошли я тебе давление померять? Кстати, не хочешь в Склиф ко мне устроится? Ира сама была удивлена, что предложила Гене что-то подобное. Но… Деваться уже некуда. Слово не воробей – выпустишь, не поймаешь. - Ну если ты не будешь против… - Я не буду против, мне как раз надо штат пополнять. Пошли, я тебе давление померяю. Ира схватила Кривицкого за руку и не давая сказать и слова, потащила мужчину в гостиную, попутно захватив с полочки тонометр.

***

- Вот тут у нас кабинет МРТ, новый аппарат, лично выпросила у министерства. Рядом кабинет КТ, тоже новейшее оборудование. Ира водила Гену по отделению и показывала каждый кабинет, невольно ощущая гордость за своё достояние которое подняла с колен собственными хрупкими женскими руками. Её детище. Второй ребенок, которого Павлова любила, холила и лелеяла, кидаясь на каждого, кто пытался что-то здесь разрушить. - Ну как тебе? - Мне кажется, что даже не каждая клиника Израиля могла бы похвастаться таким хорошим оборудованием. И такой прекрасной заведующей. – ответил Гена, заставляя Иру снова краснеть. Павлова провела Гену в кабинет, где заварила ему чашечку кофе. - Ну что, не пожалел, что устроился ко мне на работу? – с улыбкой спросила она. - Ир, нет конечно! Для меня честь работать в этом отделении! – сказал Гена, принимая кофе и делая несколько глотков.

***

- Нет, я прекрасно понимаю, что четвёртая группа крови самая редкая и найти донора просто не реально. Но и вы поймите меня! Я… Ира бросила трубку, услышав на том конце короткие гудки. Второй хирург Москвы отказал ей в помощи, говоря о том, что найти донора невозможно. Но почему?.. Неужели обретя долгожданное счастья Ира вынуждена будет его потерять?.. Гена с каждым днём пил таблетки всё чаще и чаще, а высокое давление по утрам заставляло Павлову лишь беззвучно глотать слёзы и внушать себе, что они действительно смогут перебороть эту заразу. И вот, снова облом. Ира откинулась в кресле и прямо в кабинете закурила третью по счёту сигарету, глядя пустым взглядом куда-то в потолок. Неужели проиграла? Впервые в жизни цель не будет достигнута, а провал будет по настоящему ужасен? Нет!!! Нет! Нет… В кабинет без стука зашёл Гена и туманно глянув на Иру, прилёг на кожаный диван. - Устал? – спросила Павлова, продолжая курить и смотреть в потолок. - Устал. Ир, мне кажется я скоро умру… - Не неси чушь. Я сказала, что достану тебе сердце, значит достану. - Но как? - Не твоего ума дела. Достану. Тут в кабинет к Ире вбежала тяжело дышащая Фаина: - Ирина Алексеевна! Там мальчика привезли, скончался прямо в операционной! - А какая у него группа крови? – неожиданно спросил Кривицкий. - Четвёртая вроде… - растерянно ответила Фаина. Ира почувствовала как её собственное сердце забилось намного быстрее. Парень умер. Четвёртая группа… - Какие документы при нём были? – сухо спросила заведующая. - Только паспорт. - Фаина Игоревна. Никому про это не слово.

***

- Да. Да. Я нашла донора. Всё в порядке с документами. Естественно я никого не убивала! Вы сможете сделать операцию в кратчайшие сроки? Деньги? Вы получите от меня всё что угодно. Ира положила трубку и тут же закурила сигарету, сидя у себя дома на любимом диване. Гена был рядом, вертя в руках пустую пластинку из под таблеток. - Ну что? – наконец спросил пластический хирург, не сводя с Павловой внимательных глаз. - Завтра ровно в десять утра мы должны быть в клинике. Смольский согласился провести операцию. – ответила женщина, задумчиво выпуская изо рта кольца немного сероватого дыма. - Спасибо тебе, Егорова. Я тебе по гроб жизни буду благодарен за это. - Не стоит, Ген. Я же люблю тебя. – улыбнулась ему Ира. - Я тоже тебя люблю. – ответил Кривицкий дежурным тоном, но заведующая экстренной хирургии в который раз этого не заметила…

***

Павлова сидела в пустой палате и вертела в руках выключенный мобильный телефон. На часах уже давно перевалило за полночь, а операция на сердце Гены всё ещё шла. Всё ли хорошо? Не дал ли остановку? Вдруг что-то произошло? Ира в который раз прокручивала в голове все самые страшные предположения, мысленно заверяя себя, что всё будет хорошо. Операция шла уже десять часов. За это время Павлова не получила никаких известий, что действительно пугало бедную женщину. Да, как хирург с огромным стажем Ира прекрасно понимала, что подобная операция в априоре должна длиться очень долго. Но в первую очередь Павлова была женщиной… Женщиной которая любит… Операция закончилась в час ночи и уже в полпервого Иру провели в реанимацию, куда перевели Гену отходить от наркоза. Павлова села рядом и удивилась бледности, которая покрывала лицо её любимого человека. Переведя зелёные глаза на Смольского, она шёпотом спросила: - Как прошла операция? - Всё хорошо. – хирург улыбнулся, - Геннадий Ильич держался молодцом. Операция прошла более чем успешно, и исход точно будет благоприятным. Он скоро очнётся, не переживайте, Ирина Алексеевна. Не переживайте. Легко сказать. Павлова перевела взгляд на прибор и закусила губу, увидев насколько же медленно бьётся пересаженное сердце. Да, как врач она понимала, что это нормально при отходе после наркоза. Но всё-таки… Она сейчас в первую очередь была женщиной, а не опытным хирургом… Гена открыл глаза через час, когда Ира начинала уже клевать носом. Увидев её рядом, Кривицкий пошевелил рукой и спустя несколько минут прошептал: - Егорова?.. - Гена… - заведующая быстро открыла глаза и улыбнулась, - Как ты себя чувствуешь? - Лучше некуда… - он тоже усмехнулся, - Жить буду. Ира встала и посмотрела Гене в лицо долгим и очень тёплым взглядом, после чего наклонилась и нежно поцеловала мужчину в щёку. - Я люблю тебя, Гена… - прошептала она. - Я тебя тоже люблю, Егорова. – ответил Кривицкий, глядя куда-то сквозь силуэт «любимой» женщины.