Любви все возрасты покорны

- Ну что я вам скажу, Геннадий Ильич. Все показатели в норме, давление отличное. Думаю уже завтра вы можете вернуться к работе. - говорил Смольский, снимая с Гены все приборы. - А оперировать я тоже могу? - спросил Кривицкий. - А вот с этим придётся пока что повременить. Вам нужен щадящий режим, а операции никак не могут ему способствовать, сами понимаете. - Вы сами говорили, что всё хорошо! - Но мы же не хотим, чтобы всё стало в момент хуже? Гена вылетел из кабинета и чуть не сбил с ног Павлову, которая стояла прямо под дверью. - Ну что? - спросила она, глядя Кривицкому прямо в глаза. - Завтра могу выходить на работу, но в операционную он меня не выпускает! - Ген, ну раз Смольский не рекомендует, может действительно пока что рано?.. - И ты туда же?! А может ты вообще в сговоре с ним?! Вы уже целый месяц мне жизни не даёте! Ни встать, ни погулять, ничего!! Как с инвалидом!! - Тебе сердце недавно пересадили, уймись! - повысила голос Ира, начиная говорить тоном начальницы. - Это не делает меня инвалидом! И вообще, не командуй мной! Я не на работе! - Гена!.. - Дома буду поздно! - бросил Кривицкий через плечо и быстрым шагом пошел в сторону выхода. Ира медленно пошла за Геной и спустя пятнадцать минут сама оказалась за территорией больницы. Выйдя на улицу, Павлова быстро достала сигарету и закурив, пошла к ближайшему метро. Почему-то её снова душили слёзы, а на душе безостановочно скребли кошки. С операции Гены прошёл месяц. Ровно месяц. И за этот месяц Ира услышала в своей адрес только одни упрёки и недовольства. «Слишком часто меряешь давление, не даёшь выходить на работу, не можешь бесконечно выносить моё нытьё»... Всё это смешалось в отдельную расплывчатую картину и Павлова всё чаще и чаще стала ловить себя на той мысли, что дома появляться хочется реже и реже... Вот и сейчас Ира снова виновата. В чём? Заведующая не знала ответа на этот вопрос. Она же просто переживает... Просто переживает и делает всё возможное, чтобы Гена... Чтобы Гена просто жил... Жил и любил её. Но... Любит ли он её в действительности? От этого вопроса Ира остановилась как вкопанная, а рука с сигаретой застыла на полпути ко рту. Любит ли её Гена? В голове стали всплывать обрывки разговоров, его взгляды и такие редкие в последнее время поцелуи... А было ли хоть что-то с его стороны? Павлова вспомнила его взгляд в первые часы после операции, вспомнила как он обнимал её раньше и... И в сотый раз за этот бесконечный месяц прошептала пересохшими от курения губами: - Он же любит меня... Просто сейчас у него тяжёлое время...

***

Ира сидела в кабинете и писала отчёт третий час подряд. Голова гудела от бессонной ночи, а цифры перед глазами просто расплывались в разные стороны. - Чёрт! Через неделю эта чёртова проверка, а я нихрена не успеваю! - выругалась заведующая и ударила рукой по столу. Прошедшие две недели казались для Павловой просто вырезкой из какого-то хоррора. Три ЧП в отделении, недостача препаратов и, как вершина всей пирамиды, постоянные истерики Гены. Ира не справлялась. Просто не вывозила всё, что свалилось на её голову и была практически на грани нервного срыва. Пачка сигарет улетала буквально за два дня, а коньяк из закромов исчезал стремительнее, чем остатки последнего самообладания. В кабинет без стука влетел Гена и сразу же сел на кожаный диван. - Ира, я так больше не могу, я хочу оперировать! - Я же сказала тебе, что пока Смольский не даст разрешения, я не подпущу тебя к операционной. - спокойно сказала Павлова, снова утыкаясь глазами в отчёт. - Но я же полностью здоров! Он просто... Да он не понимает и не видит этого! - Прекрати истерику! Не видишь, я работаю! - повысила голос Ира и устало потёрла виски. Надоел. Просто надоел и всё. Хотелось послать Кривицкого к чёрту и никогда, никогда больше не видеть его рядом с собой. Любовь болезненно взвыла и снова облила кровью душу, но Ира упрямо помотала головой, стараясь отогнать от себя все назойливые мысли. - Это я истерю?! Ира, а тебе не кажется, что ты заигралась уже?! Я хирург, кандидат наук в конце концов! Я развиваться хочу! Но вместо карьерного роста я подчиняюсь вздорному начальнику! Павлова подняла взгляд на Гену и почувствовала, как начинает закипать. До точки невозврата оставалось совсем немного и женщина мысленно взмолилась о том, чтобы Кривицкий заткнулся. - Почему ты обращаешься со мной как с ординатором?! Я не твой Кот, Ира! Я имею право работать! - А ничего, что я волнуюсь? - тихо спросила заведующая и эти слова просто повисли в воздухе, оставляя за собой гробовую тишину. От было раздражения не осталось даже следа. Ира откинулась на спинку стула и нервно сжала побелевшими руками подлокотники. Подняв взгляд на Гену, женщина хотела прочитать в его глазах хоть то́лику понимания или хотя-бы сожаления... Но не нашла там ничего... Кривицкий нарушил молчание первым. Его тон был безразличным и Павлова неожиданно поняла, что он всегда был таким. Просто она до последнего этого не замечала. - Ну раз ты так волнуешься обо мне, то оставь меня в покое и не мешай мне работать. А иначе... - Что иначе? - резко перебила его Ира и села прямо, вся в ожидании ответа. - А иначе я буду вынужден искать себе новую работу. - жёстко отрезал Кривицкий. Павлова встала и на ватных ногах подошла к двери, открывая её настежь резким движением: - Пожалуйста! Ищи себе новую работу! И няньку новую! И новую жилплощадь! Она не узнала своего голоса. Он был невыносимо жёстким и холодным, в то время как душа полностью горела. Гена встал и в два шага очутился в коридоре. - И новое сердце, чёрт бы его побрал! - крикнул он, обернувшись. Ира закрыла дверь. В ушах начало гудеть, а перед глазами взорвался сноп ярких искр. Дойдя до дивана, Павлова бессильно опустилась на него и обхватив голову холодными руками, тихо и горько заплакала...

***

Гена уехал из квартиры в тот же день, оставив запасные ключи под ковриком. Зайдя вечером домой, Павлова сразу же почувствовала пугающую пустоту и одиночество, которые просто накрыли с головой и стали медленно душить беззащитную женщину. Зайдя в ванную, заведующая долго смотрела на своё отражение в зеркале и пыталась понять, что же с ней в конце концов не так. Павлов бросил, Аскеров бросил, Гена бросил... Неужели она действительно настолько отвратительный и мерзкий человек? Неужели она действительно любит настолько сильно, что остальные просто не выдерживают её любви? - Всё намного проще, Ира... Ты просто не умеешь любить... - прошептала Павлова, облокотившись двумя руками об мраморный умывальник. Два дня пролетели слишком быстро, оставляя в душе чёрную дыру. Ира за это время ничего не ела, а двух пачек сигарет хватало максимум на день. Жить не хотелось. Было настолько больно, что в какой-то момент Павлова поняла, что не выдерживает... И на следующий день пришла в Склиф с перебинтованными запястьями.

***

- Ирина Алексеевна, вы оперируете сегодня? - спросила Нина утром, когда заведующая брала ключ от своего кабинета. - Да-да, Ниночка. Зовите меня в первую очередь на любую операцию, я всегда наготове. Позвали Иру на операцию уже через. Позвал Брагин, с которым она практически не общалась уже несколько месяцев. В предоперационной они мыли руки вместе и в какой-то момент взгляд Олега упал на перебинтованную руку начальницы. - Что у вас с руками, Ирина Алексеевна? - осторожно спросил мужчина, глядя на Павлову серьезным взглядом. Ира резко застыла и потом медленно подняла на Брагина своим изумрудные глаза. - Всё хорошо, Олег Михайлович, просто Кот с утра поцарапал. - ответила женщина и, быстро выключив воду, вбежала в операционную. Так же она вела себя во время развода с Павловым. Брагин прекрасно помнил то время, когда сам лично обрабатывал Ире руки и просто молил о том, чтобы она перестала себя калечить. Спустя время Павлова действительно бросила заниматься селфхармом и даже начала как-то оживать. Ровно до всей этой истории с Аскеровым, а потом и с Кривицким. На операции Ира вела себя как обычно и спустя три часа они совместными усилиями успешно её закончили. Уже через час после начала Олег решил, что должен поговорить со своей начальницей, узнать что за беда снова её скрутила и как можно ей помочь. Ира зашла в свой кабинет и устало опустилась на диван. Спустя недолгих пять минут в дверь постучали. - Войдите. - Ирина Алексеевна, это я. - Да-да, входите Олег Михайлович. Брагин вошёл и, немного помедлив, присел перед заведующей. - Что случилось? - мягко спросил он. - А что должно случиться? - тут же спросила Павлова, сразу распушая свои невидимые иголки. - Руки. - просто сказал Олег. - Мы с Кривицким расстались... - спустя несколько минут смогла ответить Ира.

***

- Вот так. Не больно? Ира посмотрела на перевязанную руку и медленно помотала головой, сжав и разжав пальцы левой руки. Олег кивнул и спустя несколько минут перевязал и вторую руку. - Отлично. - сказал он и отложил бинт в сторону. Павлова молча обняла плечи руками, глядя пустым взглядом куда-то на полку с документами. Впервые за несколько дней боль в душе немного притупилась и сейчас, рядом с Олегом, Ира поняла, что всё-таки хочет жить. - Ирина Алексеевна, как вы себя чувствуете? - аккуратно спросил Брагин. - Честно? Хреново... - ответила она спустя несколько минут. Олег не стал ничего говорить, он просто нежно обнял Иру за плечи и прижал к себе, чувствуя, что ей сейчас действительно это нужно... Павлова пребывала в шоке не долго и уже спустя несколько секунд обняла Брагина в ответ, тихо заплакав у него на плече. Ровно как год назад... - Тише, тише глупенькая... - Олег погладил её по плечам. - Ну не стоят мужики всех твоих слёз... А Кривицкий... Он просто использовал тебя, дурочка... - Просто использовал... - эхом повторила Ира. - Да... Он просто тебя использовал... И никогда, слышишь? Никогда он тебя не любил...