Любви все возрасты покорны

- В общем, я убийца... Эти слова были произнесены слишком тихо, но всё равно прозвучали в гостиной словно гром средь ясного неба. Гена поперхнулся чаем, поднимая на Иру удивлённые глаза. - То есть... Как убийца? Ира, вот скажи, что ты несёшь?! Павлова молча откинула голову на спинку дивана и стала разглядывать потолок. Он был какой-то необычайно белый. Хотя нет... Он был слишком чистый. Словно небо, облака... Ира помотала головой, усилием воли возвращаясь в реальность. - Что я несу? Ген, я толкнула Толю, вот этими вот грязными руками! Кривицкий посмотрел на руки женщины и явственно увидел на них бинты, через которыми местами просочилась бурая кровь. Мужчина сглотнул и поставил чашку обратно на столик. - Ты больная? Вот скажи, Ира, у тебя точно всё с головой нормально? Ты нахрена то резалась?! Заведующая посмотрела в его глаза и попыталась найти там капельку сострадания или хоть какого-нибудь сожаления от произошедшего. Но там не было ничего. Ира чувствовала, что... Что ему плевать на неё. Ничего не будет дальше. Павлова поняла, что Гена давно уже её не любит... - Ты зачем вообще приехал? - Может потому, что я люблю тебя? Ложь. Когда-то Ира слышала уже эти слова. Вот только когда? Точно, Алеников часто говорил эту фразу, когда она молила оставить её в покое. Любит... Но что такое, в принципе, эта мужская любовь? Существует ли она в априоре? Заведующая вспомнила Павлова. Тот тоже двадцать лет врал о том, что любит её. Аскеров... Тоже говорил про какую-то любовь... А по итогу... Ничего... Неужели Ира заслужила к себе такое отношение? Или же... - Ира! Ты вообще, слушаешь что я тебе говорю?! - Не кричи на меня пожалуйста. Да, я тебя слушаю. - И что же я только что сказал? - В любви мне признался. Напомни, в какой это раз? В пятый? Или, может быть, в десятый? - Ира, я вот тебя не пойму. То ты ревёшь и умоляешь, чтобы я тебя не бросал, то делаешь всё возможное для того, чтобы я уехал и никогда не возвращался. Мне уйти? - Где выход, знаешь. Дай бог не заблудишься. Гена встал и пошёл к выходу. Но надев башмаки, неожиданно понял, что Ира не бросилась вдогонку. Неужели... Неужели действительно отпустит просто так, даже не попытавшись с помощью манипуляций вызвать в нём чувство вины? Кривицкий снял ботинки и медленно зашёл обратно в гостиную. - Ну? Чего не ушёл? Павлова подняла на него взгляд, наполненный безразличием. Это действительно начинало пугать. Сколько Гена не смотрел в эти глаза, он никогда не видел в них безразличие. Было всё, начиная от любви и заканчивая горьким гневом. Но безразличие... Чёрт возьми, это безразличие всерьёз затронуло его мужское самолюбие. - Ир, ну прости меня, дурака старого. Я понимаю, что тебе сейчас... - Со мной всё в порядке! Я в состоянии сама справиться со своими проблемами и очень не хочу, чтобы в них кто-то влазил! Гена не стал продолжать эту полемику. За столько лет общения с этой дамой он прекрасно понял, что она просто обижается. На что обижается, сначала дёрнулась, но потом стала жадно отвечать, обнимая худыми руками мужчину за шею. Рука Кривицкого полезла чуть ниже и спустя несколько минут изо рта Иры вырвался протяжный стон...

***

- Ира, что ты будешь на завтрак? - Думаю йогурт и чай, спасибо. За две недели, проведённые рядом с Геной, Ира расцвела. После того ночного секса Павлова расставила всё по своим местам и поняла, что до сих пор любит этого человека. Любит его улыбку, а его прикосновения заставляют всё естество просто трепетать. Вот уже две недели лезвие не касалось хрупких запястий, по ночам от слёз не мокла подушка, а по утра в желудок попадал не только кофе, но и ещё какая-никакая, но еда. Отвечать на вопрос «любит ли меня Гена» Павлова перестала, потому что чувствовала себя хорошо просто потому, что этот человек был с ней рядом. На этот раз женщина не хотела отпускать своё счастье, поэтому делала всё возможное, чтобы Гена остался с ней навсегда. - Ириш, ты будешь чай чёрный или зелёный? - А каркаде не осталось? - Неа, ты ведь вчера сама последний пакетик выпила. - Жаль... Ну что ж, тогда заваривай зелёный. Ира сидела в ванной и красила ресницы, улыбаясь своим мыслям и мечтам. Даже тушь в это утро ложилась не комочками, а ровным слоем, удлиняя ресницы практически в два раза. Всё было действительно хорошо... Хорошо по-настоящему.

***

- Ирина Алексеевна, можно вас на минуточку? - Да-да, Олег Михайлович. Что-то случилось? - Да нет, просто я слышал, что вы снова встречаетесь с Кривицким... - Ой, да, Гена вернулся. Приехал поддержать меня после... Падения Толика. Приехал поддержать и в итоге остался, представляете? Ира рассмеялась, глядя на Олега своими изумрудными глазами. Рисовать своё счастье было слишком просто, но сейчас, стоя напротив Брагина, заведующая понимала, что делает что-то не так. Что-то не сходится в её жизни, что-то покрыто мраком лжи и... - Ирина Алексеевна, пожалуйста, будьте с ним осторожны, не привязывайтесь слишком сильно, хорошо? - Хорошо, Олег Михайлович. Я... Я... Я постараюсь. Почему-то она снова чувствовала себя маленькой девочкой, которая заблудилась в своих фантазиях. Неужели стоит оглянуться назад и задать себе вопрос, который всё-таки не даёт ей покоя. «Любит ли меня Гена?.. Любит ли?..»

***

- Ира, нам нужно очень серьёзно поговорить. Присядь, этот разговор тебе вряд-ли понравится. Звон разбитого стекла заставили Кривицкого резко обернуться в сторону женщины, которая в этот момент мыла посуду. Павлова выронила тарелку в мойку и сейчас судорожно убирала оттуда осколки, побелевшими от напряжения пальцами. - Не поранилась? - устало спросил мужчина. - Нет, всё хорошо. Просто скользкая тарелка попалась. О чём ты хочешь со мной поговорить? Ира повернулась в сторону Гены и несколько раз набрала в грудь воздуха, пытаясь привести эмоции в порядок. О чём поговорить? Что происходит? Почему ей этот разговор не понравится? - Присядь. - коротко сказал Кривицкий, как будто ставя точку на всех заданных мысленно вопросах. Павлова села, нервно сжимая в руках край кухонного фартука. Гена сел напротив. И начал говорить: - Ира, к сожалению, я через час уезжаю в Санкт-Петербург, мне там предложили должность главврача в частной клинике пластической хирургии. Сама понимаешь, что отказываться от такого предложения просто глупо... И... - Ты снова меня бросаешь? - глухо спросила Ира, заставляя Кривицкого слегка поёжиться. - Ир... Ну ты же сама понимаешь, что у нас никогда ничего не будет... - спустя несколько минут смог ответить челюстно-лицевой хирург, глядя в гладкую поверхность кухонного стола. - Люди расходятся... - Как в море корабли... - закончила Павлова и до крови закусила губу. Тоненькая струйка крови потекла по подбородку, заставляя женщину нервно сглотнуть. - Не надо сцен, Егорова, найдёшь ещё себе нового любовника. - сказал Гена и встав, пошёл в коридор. - Любовника... - эхом повторила Павлова и, когда спустя полчаса хлопнула входная дверь, беззвучно заплакала в руки...

***

Глядя на разбитую тарелку в мойке, Ира чувствовала как так же только что разбилась и её жизнь. Счастье, которое она так старательно рисовала весь этот месяц в один миг превратилось просто в гору бесформенных осколков, заставляя женщину в который раз понимать свою ничтожность перед погаными нитями судьбы. - Не хочу жить... Слова, внезапно сказанные вслух, заставили разбитое сердце забиться быстрее и одновременно судорожнее. Дышать стало тяжело, а ноги предательски задрожали, заставляя заведующую безвольно опуститься на холодную плитку. - Я не хочу жить! - закричала Ира в пустоту и, схватив несколько прядей волос руками, изо всех сил дёрнула их куда-то вниз. Больно... Казалось, душа не болела настолько сильно никогда в жизни. Предали, растерзали, убили в сердце огонёчек счастья, заставили снова валяться в конвульсиях и просто ждать... Снова ждать спасительной апатии... Но она не приходила. Спустя несколько долгих минут Павлова схватила осколок тарелки и провела им по дрожащей от напряжения руке. Потом ещё раз... И ещё... И так до тех пор, пока острый край не задел пульсирующую вену в районе предплечья...

***

- Ира! Чёрт возьми! Гена забыл в квартире документы и вспомнил о них только тогда, когда попытался зайти в поезд. Без паспорта его конечно же не впустили, и Кривицкому всё-таки пришлось вернуться в квартиру Иры ещё раз. Увидев Павлову, лежащую возле раковины в луже крови, мужчина на секунду встал в ступор, а потом быстро подбежал к её телу. Едва нащупав пульс, Кривицкий выдохнул и, положив женщину на кровать, стал оказывать первую помощь. Перевязав Ире руку, Гена взял телефон и набрал в скорую. - Улица Шевченко, да. Дом пятый, подъезд первый, 47 квартира. Да-да, попытка суицида.

***

Олег сидел в ординаторской и бездумно листал новостную ленту в телефоне. Пациентов не было уже несколько часов и хирург просто маялся от скуки. Тут в ординаторскую зашла Нина и подошла к Олегу. - Михалыч, там... Я ничего не понимаю... - Ну что опять случилось? - Там пришёл главный и забрал ключ от кабинета Ирины Алексеевны. Потом зашёл туда, посидел полчаса и сейчас табличку её снимает. - Ты сейчас серьёзно? - А похоже, что я шучу? - Чёрт... Брагин вышел из ординаторской и неспешным шагом подошёл к кабинету своей начальницы. Увидев там главврача, он прокашлялся. - Алексей Петрович? - Здравствуйте, Олег Михайлович. - Слушайте, а если не секрет, куда это вы комуниздите отличительный знак сего́ кабинета? Вот Ирина Алексеевна придёт на работу и ей это тооочно не понравится. Ещё ругаться начнёт, холопов своих в воровстве обвинит. - Олег Михайлович, спокойно, Ирина Алексеевна здесь больше не работает. - Как не работает? - Да так. Позавчера ночью её привезли на скорой в Бехтеровку с попыткой суицида. - Стоп... Как?.. - Подробностей не знаю. Но вы же сами прекрасно понимаете, что держать на такой должности психически больного человека я не имею права. Идите работайте, Олег Михайлович. Идите и работайте...