Охота на барсука

«Между заходом и восходом солнца, в момент нижней кульминации звезды, на поляну снизойдет убийца быков»  Гарри вчитывается в заковыристые буквы, пытаясь понять смысл странноватой записки. Он догадался о том, что это «затравка» для Турнира, однако расплывчатое описание вводило в ступор.  — Что за бред Трелони? — недовольно буркнул Гарри, неосознанно сминая бумажку. Глянув на помятый пергамент, поспешил быстро расправлять лист обратно, чтобы не забыть прочитанное. У него не было проблем с памятью, однако такие важные вещи он предпочитал хранить в первозданном виде. Кто знает, возможно, в нем хранится какой-то шифр, вроде невидимых чернил, проявляющихся под лунным светом.  — Гарри! — прервал размышление возмущенный голос.  — Ну что? — закатывает глаза Поттер.  — Профессор Трелони могла услышать, — скрещивая руки на груди, осуждающе произнес пуффендуец. Его искренне очаровывало уважение Невилла к преподавателям, даже невзирая на ложный статус. Гарри не имел ничего против этой женщины в роли старухи с загадочным шаром, предсказывающей различные «беды», однако в роли штатного сотрудника Хогвартса она была бездарной.  — Какой ужас! — закрыв рот ладонью, наигранно воскликнул Гарри.  — Гар- — Да-да, меня зовут Гарри Поттером уже семнадцать лет, — перебивает друга, предугадывая его возмущение, — открою секрет, Невилл, всем похуй на чувства профессора Трелони.  Специально выделив должность шарлатанки, пуффендуец вновь перевел взгляд на содержимое записки, найденной возле кровати ранним утром. Невилл стушевался, все еще не привыкнув к грубой манере друга. Все же, они с ним были разного поля ягоды: Гарри был воспитан приютом, в то время как Невилл был под присмотром консервативной бабушки, не терпящей нецензурную брань от наследника их рода. Однокурсник не вел себя как чопорный представитель знати, но в такие моменты их различие чувствовалось намного сильнее обычного. Гарри вздохнул, бросив короткое «извини», после которого Лонгботтом воспрял духом. Они собирались незаметно прошмыгнуть на кухню и полакомиться свежеиспеченными круассанами, однако светящийся лист бумаги отсрочил их планы. — Может, это подсказка об испытании на турнире? — предположил Невилл, вытягивая шею для лучшего обзора. После извинений друг смягчился, втягиваясь в разговор.  — Может быть, — согласился Гарри, прокручивая листок пальцами, — нам надо будет забежать в библиотеку.  Невилл кивнул, наблюдая как лист бумаги исчезает в кармане темных джинс, после чего перевел взгляд на непривычно серьезного друга.  — Опаздываем, пупс, Асами уже все съела, — сменил тему Гарри, ускоряя свой шаг.  Как и ожидалась, их общая подруга и по совместительству однокурсница с факультета уже уминала хлебобулочные изделия за обе щеки. Увидев друзей, девушка расплылась в улыбке — во время этого действия ее щеки приподнялись, еще больше сужая глаза. Несмотря на японское происхождение, она всю жизнь прожила в Англии, из-за чего и была зачислена в Хогвартс, а не в Махотокоро.  — Я оставила вам! — радостно сообщила Асами, протягивая тарелку с едой.  Невилл, в отличие от Гарри, который сразу же приступил к горячему завтраку, поблагодарил Хаттори, прежде чем разделить круассан для просмотра начинки на сегодняшний день — ей оказалось малиновое варенье. Девушка начала рассказывать как прошло ее утро с набитым ртом и в процессе получила нравоучение от Лонгботтома, на что закатила глаза и продолжила жаловаться на соседок, застревающих в ванной комнате на минимум два часа.  — Почему не попросишь Флитвика поменять комнату? — предложил Гарри, благодарно принимая салфетку от друга.  — Почему это я должна съезжать? — восприняла в штыки Асами, скрещивая руки на груди, — пусть сами ищут себе новую комнату.  — К нашему удивлению, ты, похоже, их устраиваешь, — пожал плечами Гарри, показательно сморщившись от несильного удара в плечо.  — Хватит вам, — вклинился Невилл, помогая домовикам убрать их тарелки.  Гарри шепнул на ушко подруге, что правильный душка Невилл опять воспримет их спор как нечто серьезное, и предложил ей закончить разборки, когда в поле зрения не будет ранимого парня, на что получил полный осуждения взгляд от объекта разговора. Поттер очаровательно улыбнулся, понимая, что напускная злость быстро выветрится после жалостливо-виноватого вида, чем он не раз пользовался после безобидных подколов над другом. Непринужденная атмосфера утра вселяла надежду на такой же хороший день, однако первое занятие преподнесло очень неприятный сюрприз.  — Блядский Снейп, — не удержался Гарри, когда увидел нелицеприятного мужчину возле кабинета зельеварения. Периодически, когда профессор Слизнорт занят командировками ради сбора зелий или обмена информацией по поводу рецептов с зельеварами из других стран — его заменяет один из его лучших учеников, по мнению Горация, и один из худших кошмаров, по мнению всей школы. Пожалуй, только Дамблдор терпимо относится к мрачному Северусу, который в своей темной мантии, такого же оттенка брюках и сальными длинными волосами походил на героя из нуарного фильма. Вечно недовольное лицо, придирки к результату семикурсников, предвзятое отношение к гриффиндорцам и непонятная неприязнь к самому Поттеру делали из Снейпа самого отвратительного профессора среди всего педагогического состава школы. Даже безумная Трелони казалась божьим одуванчиком на фоне закомплексованного мужчины, считающего свой предмет самым важным во всей гребанной вселенной. Шарлатанка хотя бы смешные предвестия смерти сообщает, а этот только занижает оценки и говорит нелестные комментарии по поводу интеллекта всех учеников Хогвартса. Занятие, как обычно, прошло просто ужасно — почти сорок пять отнятых баллов за одно занятие.  — Цвет зелья должен иметь желтый оттенок, мистер Поттер, — передразнивал интонацию профессора, состроив такое же пафосное выражение лица, — одно его присутствие превращает яркие цвета в блевотные.  Невилл слегка приподнял уголки губ на возмущения со стороны друга, однако невооруженным взглядом было видно его поникшее состояние: хаотичные движения рук, односторонние ответы или поддакивающее мычание, опущенная голова.  — Ты из-за этого придурка опять весь день на нервах проведешь? — помрачнев от, скорее всего, верных догадок, обратился к Лонгботтому.  — Нет, я в порядке! — приподнял руки Невилл, подкрепляя неуклюжую ложь такой же фальшивой улыбкой.  — Надо было окунуть его голову в котел, — рявкнул Гарри, — может тогда у него наконец-то появится причина помыть ее.  Хаттори хихикнула от замечания парня по поводу грязных волос профессора, а Невилл поддержал веселье уже без притворства, обнажая зубы и десны, отчего Гарри смог расслабиться. Школьный коридор начал пополняться остальными учениками, добавляя нервозности уже самому Поттеру из-за шепотков за спиной по поводу представителя Хогвартса на предстоящем Турнире, так что он решил побыстрее скрыться от чужих глаз. Появление толпы пуффендуйцев во главе с Захарией, ставшим его фанатом номер один после интервью у Риты Скитер, ускорило процесс, благодаря которому он схватил Лонгботтома за ворот мантии и поспешил спрятаться за колонной.  — Как он мне надоел, — хмурится Гарри, наблюдая за однокурсником из своего укрытия, чуть сжимая плечо друга из-за повышенного уровня раздражительности. Когда долговязый юноша со своими последователями оглянул толпу и, очевидно, не нашел темное непослушное гнездо среди семикурсников, Поттер продолжал следить за Смитом, а после облегченно выдохнул, когда тот пропал из виду.  — Надоедают новоиспеченные фанаты? — из-за более глубокого голоса Гарри резко отпрянул от незнакомца, чуть позднее оглядывая мантию с эмблемой старосты Слизерина. Блядство.  — Извини, я тебя спутал с другом, — быстро пробормотал пуффендуец, незаметно делая пару шагов назад, не желая связываться с Реддлом.  — Удачи на Турнире.  Гарри ушел, оставляя после себя неловкое «спасибо» и избегая дальнейшего разговора с Томом, который явно метил на его место, судя по школьным слухам, которые дошли до него благодаря Асами. Она обмолвилась о слизеринце, написавшем свое имя на листке перед остальными учениками. А если судить по напряженному виду и изучающему взгляду, словно Реддл разглядывает живность под микроскопом, тот явно недоволен выбором кубка.  — Не хотелось бы иметь его во врагах, — произнес мысли вслух, потирая переносицу.