Просто составь мне компанию

Каждодневное столь энергичное путешествие становилось довольно изнурительным для молодого беглеца. Клэнси в значительной степени полагался на Факелоносца, который управлял ним, позволяя ему быть тем, кто сглаживает его неуклюжесть при ходьбе по неровной местности. Когда они могли отдохнуть, в теле Клэнси все начало искать способ загладить свою вину перед Факелоносцем, способ чтобы отблагодарить его. Факелоносец никогда не принимал многого, но иногда он позволял Клэнси растирать напряжение с его изнуренных мышц или дразнить его кудри, пока он не засыпал. Столько всего в них было окутано романтикой, такой глубокой, что Клэнси становился раздражительным игнорировав её. Он тосковал по Факелоносцу; Клэнси тосковал по нему. Почему что-то столь прекрасное было запрещено? День позади них был полон долгих миль ходьбы и опасных дорог. Когда наступила ночь, Факелоносец и Клэнси решили найти место для отдыха подальше в лесу. Факелоносец знал все самые безопасные места, где можно было спрятаться, где животные и все остальные, кто мог их поймать, были бы далеко-далеко. В лесу стоял круг деревьев, отбрасывающих тень на мягкий участок травы, который контрастировал с грубой землей вокруг них. Они собирались отдохнуть здесь. Здесь было безобидно. Это было самое близкое к дому место, которое они когда-либо чувствовали. Факелоносец снял черный жилет, который был надет поверх серой рубашки с длинными рукавами, которую он носил, и положил его под себя, как подушку. Он кивнул один раз, молчаливо требуя от Клэнси сесть и отдохнуть. Он повиновался, садясь на землю. – Здесь холодно. – Клэнси комментирует, но он не вздрагивает, когда Факелоносец садится рядом с ним. – Мне не хватает тепла. Факелоносец напевал, его голос был глубоким и пропитанным хрипом. – Скоро. – Он заговорил. – Скоро все снова загорится. Ты будешь доверять мне, как я доверяю тебе. Клэнси моргнул, кивнув. Он делал все, что говорил Факелоносец, редко задавая вопросы. Но сегодня вечером он почувствовал любопытство, в нем вспыхнуло что-то, чего он раньше не замечал. – Ты мне доверяешь? — спросил Клэнси, наклонив голову. Факелоносец кивнул, встретившись глазами с другим. – Почему бы и нет? – Он ответил, как будто Клэнси нападал на него с этим вопросом. Клэнси покачал головой, пытаясь сказать Факелоносцу, что он не собирается выступать в качестве угрозы. – Это просто... тяжело. Найти хотя бы одного человека, которому можно доверять, и держать его рядом. Он пожал плечами, глядя на свои кожаные ботинки. Он ковырял все, что торчало вдоль подошв, даже если было трудно достать обувь или что-либо еще во время путешествия. Факелоносец кивнул, не очень реагируя на то, что поднимал Клэнси. –Ты мне говоришь. – Он вздохнул. –Я знаю это. Почему ты думаешь, что я с тобой? Ты хорошая компания. Клэнси покраснел от этого, жар, которого он жаждал, возродился на его щеках. –Я хорошая компания? – Ты продолжаешь повторять то, что я говорю, как будто это неправда, — заметил Факелоносец. – Я спрошу тебя сейчас — почему? Почему ты не веришь ничему из того, что я говорю? Смущенный, Клэнси пожал плечами. – Я не знаю, — безнадежно сказал он. – Я просто удивлен, что ты вообще так к кому-то относишься. Что я... составляю тебе компанию. Факелоносец ухмыльнулся. Это было странно, словно увидеть моргающую статую. Клэнси никогда не видел, чтобы он улыбался так искренне, а может, и вообще. – А другие предупреждали тебя, что я бессердечный? Клэнси усмехнулся, продолжая теребить пальцами желтую строчку на своих ботинках. – Что-то вроде того. – Он ответил, кончики его пальцев становились красными, чем дольше он раздвигал ботинки. Факелоносец начал раздражаться, что не получил полного внимания Клэнси, несмотря на то, что разговор был о нем. Он взял Клэнси за лодыжку, сцепив пальцы вокруг нее. –И ты поверил им? Клэнси оживился, его глаза смотрели на другого перед собой. Несмотря на то, что они были отлиты в яме тьмы, он мог восхищаться чертами Факелоносца, его структурированным носом и робкими розовыми губами. Его глаза всегда были узкими; ему нравилось быть устрашающим. У Клэнси были любовно-ненавистные отношения с тем, как сила подпитывала Факелоносца. – Разве я не должен был этого делать? — спросил Клэнси, хотя у него было чувство, что он знал правильный ответ. – Я разочарован тем, что ты никогда не можешь доверять своему собственному суждению. Это приводит тебя в плохие ситуации. Факелоносец наклонился вперед, рука, которая лежала на лодыжке Клэнси, двигалась вместе с ним. Его хватка подошла к его бедру, сжимая пухлую кожу, чтобы она поместилась в его руке. – Почему ты вообще веришь тому, что говорят другие? Ты знаешь, что ты другой. Ты знаешь, что то, что есть у нас с тобой, это то, чего они никогда не смогут даже попробовать. Клэнси чувствовал, что это может быть угрожающим, как будто это то, чего он должен бояться, но Боже, как это было приятно. Было приятно чувствовать себя особенным, превосходным. Он открыл рот, чтобы отреагировать, но Факелоносец продолжал, и к тому времени он просто растаял. – Боже, какой ты питомец. Клэнси не мог себя контролировать. Его тело кричало на него, умоляя его просто пошевелиться. Это было по-звериному. Одним быстрым толчком он практически набросился на Факелоносца, схватил его за щеки и прижал их губы друг к другу. Клэнси чувствовал себя единым с Факелоносцем, называя пульсацию в его челюсти чистой любовью. Он продолжал, поцелуй становился менее сухим, когда беглец использовал свой язык между их губами, его собственный искал Факелоносцев, как замок без ключа. Он понял тогда, что он толкнул себя на колени другого, их бедра идеально выровнены. – Ох, — заныл Клэнси, собираясь двигаться. Он чувствовал, что не его дело быть таким упорным. Факелоносец крепче сжал бедро Клэнси, покачав головой, не отрывая губ. – Останься. – Он потребовал сквозь стон, и Клэнси повиновался. Он остался. Они целовались некоторое время, прежде чем Клэнси почувствовал, как пальцы Факелоносца скользнули в его передние петли ремня, начав тянуть нетерпеливыми руками. Клэнси избавил его от труда, потянувшись вперед и расстегнув его черные брюки, выскользнув из них и оставив их лежать у жилета Факелоносца. Он хотел пошевелиться, чтобы раздеть и другого, но у него сложилось впечатление, что это было не для этого. Он чувствовал, что Факелоносец делает это в качестве награды или чтобы отдать. Клэнси остался неподвижен, закрыв глаза, когда почувствовал, что его боксеры тоже спустились. Факелоносец был таким, чего Клэнси всегда жаждал. Его руки были теплыми, когда они исследовали его тело, его большие пальцы ласкали его сладкую внутреннюю часть бедер. Он избегал прикосновения к твердеющему члену брюнета, когда его руки двигались вверх, что заставляло его стонать и неприятно дергаться. Игнорируя его движение, Факелоносец поднял руку к губам Клэнси, изящно касаясь потрескавшейся розовой кожи. Он уже чувствовал, как она начинает опухать от всего, что было раньше. – Оближи. – Факелоносец сказал, засунув три пальца в рот Клэнси. Он знал, что беглец сделает это, даже если он попросит без слов, но ему нравился адреналин от такого контроля. Пальцы Факелоносца были на вкус как грязь и пот, но Клэнси взял его до костяшек пальцев, позволяя слюне стекать по запястью и предплечью. Здесь он снова почувствовал, как слюна капала по его собственному телу. Факелоносец убрал руку, как только она промокла, и Клэнси заметил, что это была его левая рука. Почему он так сильно чувствовал в правой? Он поднес ее к ягодицам Клэнси, прижав ее к копчику. Он скользнул рукой вниз, края его ногтей на его коже заставили Клэнси вздрогнуть. В этот момент обе руки были вокруг него. Факелоносец использовал другую, чтобы раздвинуть Клэнси, его хватка была такой же сильной, как и предыдущая, на его бедре, чтобы удерживать его неподвижным. Клэнси был безмолвен, лицом к небу, пока Факелоносец использовал его. Обведя свое отверстие указательным пальцем, Факелоносец потратил несколько секунд, прежде чем вставить его в брюнета, слушая, как тот ахает и визжит. – Больно? — спросил Факелоносец. Клэнси кивнул. Он ничего не сделал, вместо этого переместив палец на полдюйма дальше, чувствуя, как Клэнси извивается и бьется об него. – Ох, — снова застонал он, и чем дальше продвигался Факелоносец, тем больше тепла становилось в кончиках его пальцев. – О, это ты. Это действительно ты. Факелоносец проигнорировал его попытку успокоить, вместо этого немного раздвинув Клэнси, прежде чем вставить средний палец. На этот раз он вошел полностью, к счастью, на его руке было достаточно слюны, чтобы сделать это менее болезненно. Клэнси пошевелился и дернулся над ним, челюсть отвисла, когда вырвались скулеж и крики. Факелоносец легко смог добавить третий палец, отпустив щеку Клэнси и позволив ей поглотить его пальцы целиком после этого. Он раздвинул их внутри себя, двигая ими так, как заставляло Клэнси стонать сильнее всего. – Ты чувствуешься потрясающе, — проговорил Клэнси в тишине, наклонившись вперед и прижав руку к траве. Он схватил ее для утешения, не осознавая, что падает в пустоту перед ним. Чувства и воспоминания возвращались сейчас, когда адреналин и щит от путешествия начали убывать. Его втолкнули в пространство перед ним, бедра взметнулись в воздух, когда его рука двигалась вперед и назад, вперед и назад. Клэнси был близок к финалу, губа впилась в нижнюю губу, когда его рука двигалась все быстрее и быстрее и быстрее... – Я... о, я сейчас кончу, — почти закричал Клэнси, напоминая себе, что нужно быть тихим на всякий случай. Его живот крутился, сжимаясь, прежде чем привести его к кульминации. Кончик его члена был украшен грязно-белым, капающим вниз в траву. Клэнси открыл глаза с раздражением, и вот тогда он понял, что все это время не было Факелоносца. Это не было для него сюрпризом. Клэнси привык обманывать себя своим отчаянным воображением. Это было грустно. Это было одиноко. Каждый раз он говорил себе, что это было тем, что помогает ему, пока что-то не изменится. Но что если это было действительно так? Что, если он не заслуживал ничего, кроме этого? Медленно Клэнси убрал руку, тяжело дыша на руках и коленях. Его кости болели. Все болело. Он потянулся к штанам, используя их, чтобы вытереть свою размягченную эрекцию, прежде чем бросить их в рюкзак и надеть другие боксеры. Ветерок, который преследовал Тренча, щекотал его бедра, но он был безразличен ко всему этому. Клэнси лег на живот, выпустив глубокий выдох, который он хранил в глубине своего живота, как ему казалось, уже несколько недель. Факелоносца здесь не было. Он был один. Очень, очень трудно найти хорошую компанию.